Путь до Ситры

Сыроватая почва скользила под подошвами кожаных ботинок, оставляя комья между рёбер жёсткой текстуры. Густой таёжный лес раскинулся по всей территории Фортуны. Под плотной кроной деревьев, чьи ветви напоминали длинные пальцы, будто жаждущие схватить мёртвой хваткой, скрывались небо и редкие солнечные лучи. Свет пробивался тускло, казался холодным — не радостным, не тёплым. Бархатистые серые тучи нехотя рассеивались, давая дорогу бледному сиянию. Капли, обратившиеся в лёд, просачивались сквозь звенья доспехов, заставляя металл ржаветь. Трухлявые листья, сбитые дождём, шлёпались в размазанную грязь, теряясь в вязкой жиже. Мородор стоял с расправленными плечами, хоть и не в силах был выпрямиться до конца под тяжестью кольчуги. В загрубевших, покрытых мозолями пальцах он сжимал меч — тяжёлый, с зазубренным лезвием, отражающим преломлённый свет. По нему стекала разбавленная дождём кровь, оставляя тёмные подтеки и впитываясь в окровавленные бинты. Позади, тревожно переступая копытами, стоял конь. Серебристый, словно и сам выкован из стали, он прятал морду и шею под защитой амуниции. Широкое седло с снаряжением и оружием покоилось на его спине. В тёмных глазах читался страх — животное отступало, прячась в тени деревьев. Но его всадник держался твёрдо. На лице мужчины застыла злобная гримаса. Перед ним стояли существа, напоминающие волков, — зверолюди, волколаки. Их морды были искажены оскалами, клыки желтели сквозь грязную мокрую шерсть, когти с шипением рассекали кору деревьев. Волколаки, обезумевшие от голода, вырезали весь скот в ближайшем северном посёлке. Именно там Гоэти кочевал последнее время. Он ещё не восстановился после недавней вылазки в лес. Его плечо — хотя и скрыто под бронёй — кровоточило, боль пульсировала под латами. Звери чувствовали кровь. Принюхивались, облизывали пасти, рычали, медленно смыкая кольцо. Один, с рыжевато-коричневой шерстью, уже был ранен и, тяжело дыша, готовился к прыжку. Другой, ободранный серый, жалобно скулил, вцепившись когтями в кору дуба. Мородор уловил момент, как один из них, прихвостень вожака, ринулся на него. Не теряя самообладания, он начал пятиться — почти перешёл на бег. Волколак прыгнул, разинув пасть, как капкан, целясь в его шею. Но беловолосый увернулся, и хищник с глухим хрипом врезался в ствол, выплёвывая обломки сосновой коры. Раздумывать было некогда. Меч взвился в воздух, и сталь вновь впилась в плоть. Рыжий взвизгнул и попытался отступить, но, зажатый у дерева, не успел — Гоэти пронзил его клинком снизу, насквозь, через челюсть. В янтарных глазах медленно угасал свет. Тело хищника начало менять форму, оседая в грязь. Перед Мородором лежал уже не волк — человек, голый, средних лет, истекающий кровью, не подававший признаков жизни. Он с хрустом меч, выдернул из тела и перевёл взгляд на второго — тот, скуля и хромая, уже исчезал в лесной гуще. Сил преследовать не осталось. Он убрал меч за спину — в чёрные ножны, украшенные серебром, — и посмотрел на коня, что уже осторожно вышел из-под деревьев. — Ну что, Буран… Нам пора… Не успел он договорить, как осел на землю рядом с жеребцом. Рана вновь открылась. Даже бинты больше не помогали — кровь пропитывала одежду, затуманивая разум. В голове мелькали тени, всё плыло. То ли воображение рисовало безумных шутов, что прыгали и смеялись прямо перед глазами, то ли сама тьма подступала ближе, нашёптывая на ухо: — Отдохни…       С самого утра блондинка шла по заснеженной тропинке, неся в руках охапку дров для печки. Фрейя, несмотря на то, что была эльфийкой, всегда одевалась тепло. Рядом по снегу бегал маленький дракончик — он кувыркался, копался в сугробах, пока девушка с улыбкой наблюдала за его играми. Жили они на глухом отшибе, вдали от ближайшей деревушки. Вот уже почти два года Фрейя обитала среди людей, скрывая свою природу — прятала за волосами и шапками длинные заострённые ушки. Когда Элиас открыла дверь хижины, она с облегчением опустила дрова на пол и устало выдохнула. Затем, бросив взгляд на своего питомца, позвала: — Эфир, домой. Маленький дракончик послушно влетел в дом, отряхивая с себя снег. Он действительно считал её своей матерью — хоть они и были совершенно разными. Фрейя стала для него первой, кого он увидел, когда вылупился. Она передала ему частицу своей энергии, своей жизни — и именно это спасло его от гибели ещё в яйце. Жизнь их двоих текла размеренно. Девушка лечила людей отварами, собирала травы, помогала без лишних вопросов. Когда её спрашивали, откуда такие знания, она отвечала, что училась у эльфов. Никто не догадывался, что ей самой уже шестьдесят пять. Раньше этот возраст казался ей малым, крошечной точкой в длинной жизни эльфа. Но, наблюдая за людьми, она поняла, насколько быстро проходит время. Эфир же — пусть и шалун — незримо оберегал свою хозяйку: нырял в сугробы, прятался на крышах и следил за округой. Жизнь среди людей казалась спокойной, даже рутинной, но Фрейя давно привыкла к этому. Эльфийская жизнь, полная ритуалов и правил, не приносила ни радости, ни ярости — лишь вечную стабильность. После завтрака, закончив с зельями и отварами, она оделась потеплее и направилась в лес. Там она собирала редкие растения — что-то приносила домой, что-то выращивала сама. Для местных она стала спасением: лечила недуги, не всегда прибегая к своей внутренней силе. — Он умер… умер… — щебетала птичка над замерзшим птенцом, что лежал на снегу. Фрейя остановилась и посмотрела на птицу. Жизнь в этих краях была суровой — даже животным приходилось непросто. Эльфы знали: нарушать законы природы нельзя. Умершее — не возвращается. Так решила сама Мать-Природа. Но, прислушавшись к мольбам, которые для других были бы лишь птичьим щебетом, она присела, поставила корзинку с травами и осторожно взяла птенца в руки. В голове звучали предупреждения: запрещено, опасно, тёмная магия. За такое могли посадить, сослать, уничтожить. Но Фрейя не раз переступала черту — если могла спасти жизнь. Чтобы вернуть душу, одного желания было мало. Нужно было отдать что-то взамен — нечто ценное, чтобы насытить Смерть. Достав небольшой нож, она протёрла его об одежду и порезала палец. Кровь тонкой струйкой стекала на птенца и в его клюв. — Смерти дева, гиблая судьбою… прими же столь редкое… прими драгоценное… кровь живую, бурлящую… кровь жизнью кипящую… прими же в уста свои напиток жизни — из жил смертного. И отпусти эту душу обратно на землю… Каждое воскрешение выматывало. Она отдавала не только силу природы, что текла в её крови, но и часть собственной жизни. Когда птенец зашевелился, она осторожно вернула его в гнездо: — Будьте осторожны. Здесь много хищников. Обмотав раненый палец листком, Фрейя направилась дальше. Эфир сел ей на плечо, уткнувшись мордочкой в волосы. — Всё в порядке, — прошептала она. — Я использовала совсем немного силы. Сбор трав шёл спокойно, пока вдруг дракончик не встал, расправив крылья. — Кто там? Фрейя напряглась и достала кинжал. Вместе с ним — небольшую баночку. Из леса выскочил раненый волколак, промчался мимо и исчез в чаще. — Здесь кто-то сильнее… Правильнее было бы уйти. Но сердце не отпускало — а вдруг кто-то ранен… человек? Мысль о том, что это может быть человек, не покидала её. Воскрешение людей было опасно. Смесью запретного и смертельно трудного. Иногда оно стоило жизни... Она побежала в том направлении, откуда выбежал монстр. Увидев следы крови, ускорилась. «Только бы не человек…» Сквозь заснеженные кусты она увидела коня. Осторожно подобравшись, заметила два тела. Один был мёртв — это чувствовалось даже без прикосновений. Ни следа жизненной энергии. «Волколак…» — она вздрогнула. Рядом лежал мужчина. Он выглядел молодо. Светлые, почти белые волосы спадали на плечи, сливаясь со снегом так, будто он сам был рожден вьюгой. Черты лица — точёные, с прямым, благородным носом и мягко очерченными губами. Кожа бледная, он был облачён в кольчугу, поверх которой крепились простые, но прочные доспехи. За спиной — меч в ножнах, на поясе — боевой топор с потёртым древком. Громоздкие чёрные сапоги утопали в грязи, под ними медленно растекалась алая лужа — кровь сочилась из пробитого плеча, оставляя след на тающей белизне, словно капли вина на чистом холсте. Незнакомец был высок и тяжел, словно высечен из камня. Он лежал без сознания, но было видно, что жив — тонкие мускулы лица подёргивались от боли, а слабое, но устойчивое энергетическое излучение ощущалось вокруг него, как остаточное тепло от погасшего костра. Фрейя взглянула на Эфира: — Думаешь, он тоже оборотень? Она не хотела никого подбирать. Это было опасно. Особенно с территории Ситры. Но… оставить его умирать? Она не могла. Сжав кулаки, она обратилась к коню, что беспокойно топтался возле хозяина: — Отдохни… — прошептала она, глядя на мужчину. Потом посмотрела на животное и, протягивая руку, добавила: — Не бойся. Я не причиню зла — ни тебе, ни ему. Помоги мне довести его до дома. Мужчина был крупным — намного больше обычных деревенских. Перенести его в одиночку было бы невозможно. Слишком тяжёлый. Фрейя не стала снимать с него одежду — он мог замёрзнуть. Вместо этого достала флакон с зельем и влила в рот. Оно замедляло работу органов, вводя тело в состояние подобия спячки — как у медведей. Кровь переставала бурлить, её течение замедлялось. — У нас мало времени… помоги мне. С трудом она забросила мужчину на коня, не без помощи Эфира и поспешила к дому. Внутрь пускать незнакомца было опасно. Поэтому она отвела его в сарай, уложила на подстилку из сена и листвы, зажгла печку. Сняв с него броню и одежду, она увидела, как плечо незнакомца было прокусано клыками, сразу же принялась за дело. Травы, зелья, силы природы — всё, что было в её распоряжении. Блондинка закрывала раны, плела магические узоры, подавала силу. Наконец, выдохнув, присела рядом. Тело просило отдыха. — Когда он поправится… вам лучше уйти, — тихо сказала она, глядя на лошадь. — Пожалуйста. Страх был рядом. Её могли найти. Могли забрать Эфира. А её саму — казнить. Фрейя сидела у окна, изредка бросая, тревожные взгляды в сторону сарая уже темнело. В руках дрожала чашка с отваром — не от холода, а от напряжения, которое с каждой минутой становилось сильнее. — Он точно не обычный житель Ситры, — тихо проговорила она, будто пытаясь убедить саму себя. Рядом, сидя у двери, Эфир внимательно смотрел в ту же сторону. Его глаза, обычно полные любопытства, сейчас были настороженными, почти злыми. — Нам нужно бежать, — пророкотал дракончик, не отрывая взгляда от двери. — Мы не можем, — прошептала она, сжимая чашку. — Люди здесь нуждаются в моей помощи... Фрейя всё ещё не знала, кто он. Не могла понять, к какой расе принадлежит этот человек. В нём не было эльфийского света, но и человеческой слабости — тоже. — Он точно не эльф… — пробормотала она. — Может, он вовсе не за нами? — Он выглядит как угроза, — жёстко отрезал Эфир. — Эфир, — строго сказала она, взглянув на него, — мы не убиваем людей. Никогда. Он был её питомцем, другом, защитником. Но она знала — в его крови кипит древняя сила, порой опасная и трудно сдерживаемая. Её долг — не позволить ей вырваться наружу. Фрейя закусила губу, размышляя. Она не могла просто так оставить его здесь, но и рисковать — тоже. — Когда он проснётся... мы просто уйдём в деревню. Переждём. Он уйдёт — и всё закончится. — Фрейя… — голос Эфира стал тише, почти жалобным. Он не хотел оставлять её, но и ослушаться не мог. Вечером девушка всё же решилась. Она принесла в сарай еду для лошади и для самого незнакомца. На блюде рядом лежала аккуратно сложенная записка: «Если вы уже в силах — пожалуйста, уходите. Не причиняйте вреда.» Она хотела только одного — разойтись мирно. Без угроз. Без крови. Мородор начал приходить в себя. Первым его настигли звуки и запахи — треск огня в печи, тёплый аромат сосны, смешанный с чем-то едва уловимо пряным. По телу стекали капли пота, руки задрожали, будто несли память о недавней битве. Это происходило с ним часто — едва веки сомкнутся, как мрак порождал образы, что уносили его в прошлое, век назад, а может и дальше. Грудь сжалась. Он резко выдохнул, с трудом ловя воздух — будто выкашливая из себя всё, что застряло в лёгких. Рывком приподнявшись, он сел, едва не потеряв равновесие. Глаза распахнулись. Зрение, словно вернувшееся из небытия, начало различать очертания: мягкое пламя, танцующее на стенах сарая, усталый силуэт его коня, который, привыкший к подобным пробуждениям хозяина, даже не повёл ухом. — Кто ты? Голос, который вырвался из пересохшего горла, был слабым, шелестящим, будто из другого мира. Напротив него, в полумраке, стояла хрупкая фигура. Фрейя уже тянулась к дверной ручке, когда вдруг услышала голос. Он был низкий, идущий из глубины — словно не просто голос, а сама душа обращалась к ней. Сердце девушки сжалось, и, поддавшись порыву, испуганно повернувшись к нему, она поняла — он проснулся. Мородор, едва стоя на ногах, нащупал кинжал за поясом и вытащил его. Тень от его движения пала на девушку, и та словно слилась с ней, будто исчезла в полумраке. Он не спускал с неё глаз. Внимание скользнуло по фигуре, по окрестностям, по самому себе. Он почувствовал тугие бинты, болезненно натянутые на плечах и груди, и уколы боли от ещё не заживших ран — но, по крайней мере, они больше не кровоточили. Тело, покрытое шрамами, хранило в себе множество историй. Но главное было не это. На спине, от затылка до лопаток, тянулись древние символы — печати Ситры. Их не мог не узнать ни один, кто слышал легенды. Эти знаки, когда-то озарявшие тела избранных существ, были знаком древнего рода. Их называли «Титанами». «Четыре печати Ситры носили те, кто был рождён не просто с силой — но с судьбой. После Великой Войны, что разорвала Землю, Титаны исчезли. Но, как говорили старцы, королева Фемида всё ещё наблюдает с высоты, охраняя хрупкий мир между расами». Так учили детей, что родились уже после Столкновения. Те, кто никогда не видели Фемиду — Титана справедливости и порядка. Со временем одни забыли, другие стали считать это сказками, а третий — молиться на каждый знак, сохранившийся от той эры. — Где я?.. — голос Мородора прозвучал хрипло, но твёрдо. Это точно было не поле боя. Не лес, где он упал, сражённый. Не мрак, в который его уносила боль. За стенами скрипел ветер — снежная буря бесновалась в ночи, пытаясь пробиться сквозь деревянные стены и задушить пламя, но огонь в печи стоял, как страж, не сдаваясь. Резко развернувшись, она бросилась к двери, ей нужно было бежать. Но едва её рука коснулась ручки — за спиной легла тень. Глухая, тяжёлая, он приблизился, стоя позади. Фрейя была в платке, тщательно скрывая уши, но мурашки уже побежали по телу. Его взгляд прожигал, не давая дышать. И когда он задал свой вопрос — голос её дрогнул: — Я… помогла вам. Пожалуйста, не трогайте меня. Одна рука всё ещё находилась на дверной ручке, вторая — незаметно к ножу на поясе. Но сделать она ничего не успела. Окно с грохотом разлетелось вдребезги — вьюга ворвалась внутрь, и с первым порывом ледяного ветра камин угас, поглотив свет. Темнота сгустилась. — Эфир, нет! — закричала она. В панике девушка схватила дракончика, распахнула дверь, и выскочила наружу. Вьюга закружила, мгновенно сорвала с её головы платок. Он улетел куда-то в ночь, а длинные волосы, освобождённые, закружились в танце со снегом. Но было уже поздно. Он увидел Эфира. Если этот мужчина пришёл именно за ним… если он охотник... если он знает о ней… Она прикусила губу. Внутри заклокотал страх. Пусть многие и разуверились в Титанах, Фрейя всё ещё верила. Верила в Фемиду. В порядок. В возможность мира. Она мечтала, что когда-нибудь встретит их — тех, кто был наделён древней силой. Расскажет им о боли, что творится на земле. О драконах, которых превращают в оружие. О несправедливости, что пылает под прикрытием порядка. И, возможно, сегодня она встретила одного из них... Наблюдая за девушкой, Мородор всё больше убеждался — она не казалась опасной. Особенно её голос. Он дрожал, едва заметно, но в этом дрожании было что-то человеческое, уязвимое. Конь встрепенулся, когда стекло с грохотом разлетелось вдребезги. Мородор же застыл — не от страха, а от удивления. Из тени вырвался небольшой крылатый дракон, и незнакомка, не колеблясь ни секунды, схватила его на руки. За все годы, что он скитался по людским землям, Мородор ни разу не видел ничего подобного. Ни одного живого дракона. Тем более — такого... свободного. Существа перед ним источали странную, незнакомую энергию. Она не походила на свет эльфов, не была сродни темной ауре магов. Это было нечто иное — древнее, тёплое, словно дуновение весны среди метели. Холод тем временем забирал остатки тепла. Снег клубился внутри, а ветер танцевал по углам старого сарая, пытаясь задуть даже воспоминания о недавно пылавшем огне. Мородор опустил кинжал, пряча его за спину. Девушка уже выбежала, прижимая к себе дракончика. Кажется, в последнюю секунду он услышал его имя — Эфир. Повернувшись к своему серебристому коню, он тихо произнёс: — Ну же, тише, Буран. Он провёл рукой по его шее. Конь тяжело дышал, нервно фыркал — кажется, был совсем не в восторге от того, что происходило. Да и от самого хозяина тоже. Мородор этого не понимал. Но взгляд Бурана был красноречив: ты что-то затеял — и мне это не нравится. Замедлившись, Гоэти заметил еду и воду, оставленные у стены. Остатки ещё тёплого овощного супа всё ещё парили в чаше. Он сел, прихватил ложку и осторожно попробовал — тепло приятно разлилось по телу, немного отгоняя ломоту. На дощатой крышке ящика лежала записка. Он поднял её, пробежался глазами: «Если вы уже в силах — пожалуйста, уходите. Не причиняйте вреда». Он вздохнул. Раз уж хозяйка этого места столь недружелюбна к гостям, задерживаться здесь и,правда, не стоило. Тем более — в сарае, который уже едва ли напоминал убежище. Одеваясь, он медленно облачился в доспехи, закрепил меч и взял снаряжение. Буран с грохотом бил копытами по доскам, явно показывая своё недовольство. — Понимаю… — устало сказал Мородор. — Может, если заплачу, она передумает. Он достал из сумки мешочек с монетами и покрепче затянул ремень. Протиснувшись через дверь, вышел на улицу. Метель усилилась. Вокруг — ни души. Только мрачный таёжный лес, сугробы и дом с трубой, из которой шёл дым. На ветке ближайшего дерева развевался платок — лёгкий, тонкий, с орнаментом, вышитый вручную. Он зацепился за сучок, словно флаг, развевающийся под звуками капитуляции. «Сдаюсь. Уходите». — Будто говорил он. Мородор медленно поднял ткань, осторожно стряхнул с неё снег. Он не знал, зачем, но ощущал — попытаться всё же стоило. Подойдя к дому, он постучал. Доспехи к тому моменту уже покрылись снежной коркой, а волосы от инея. Лишь глаза оставались живыми — настороженными, упрямыми. Буран так и остался в сарае, упрямо фыркая — даже шагнуть наружу он не решался. Мородор невольно усмехнулся. Его друг всегда знал, когда что-то идёт не так. Фрейя вбежала в дом, тело дрожало, сама не понимала — от холода ли, от страха. Она знала, что в такую вьюгу идти опасно, но сарай больше не был пригоден для ночлега. Она бы впустила,… если бы не боялась. Услышав стук, девушка вздрогнула, отдёрнула край шторки и посмотрела на знакомую фигуру у двери. — Не впускай, — прошипел Эфир, готовый рвануться к атаке. — На улице сильная вьюга… они могут замёрзнуть насмерть, — прошептала Фрейя, доставая из тумбочки маленькие колбы и пряча их по карманам. Она глубоко вздохнула, взгляд стал твёрже. — Спрячься, чтобы тебя не нашли. Дракончик недовольно заворчал, не желая бросать хозяйку. Но, увидев её серьёзное лицо, подчинился и исчез в укромном уголке. Лишь тогда Фрейя распахнула дверь. Платок вновь укрыл её уши — она не хотела, чтобы незнакомец узнал, кто она. — Что вам нужно? — старалась говорить спокойно, но голос всё равно дрожал. Мородор не стал настаивать. Он не собирался пугать её. Когда за дверью послышался слабый шорох, он шагнул ближе, вглядываясь сквозь бурю в тонкую деревянную створку. Дверь приоткрылась. Его тут же окатило тёплым воздухом изнутри. Мородор почти с облегчением выдохнул — только сейчас понял, насколько на улице было морозно. Кожа тут же зазудела, как от тысячи мелких иголочек. — Прости… что напугал, — тихо сказал он, протягивая платок, который подобрал в лесу. — Я благодарен тебе за помощь… Он запнулся. Просьба, которую собирался озвучить, могла показаться наглой. Но выбора не было. — Вьюга усиливается. Буран, скорее всего, не сдвинется с места… Если я заплачу, мы сможем остаться до рассвета? Он смотрел прямо в лицо девушки, стараясь разглядеть в её взгляде ответ. Энергия… да, он чувствовал её. Она пыталась скрыть суть, но он уже знал: перед ним — эльфийка. И, вероятно, не простая. Фрейя перевела взгляд на платок в его руках. Если он с Ситры, значит, почувствовал её. Но она всё равно не сняла ткань с головы. Колебалась. Позади Гоэти бушевала вьюга. И это решило всё. — Не нужно платить, — произнесла она наконец. — Просто… почините окно в сарае. Заходите, пока не замёрзли. Она отошла от двери. Дом был маленький, но очень тёплый и уютный. Подумав, добавила: — Можете расположиться в гостиной… места там немного, правда. — Спасибо, — просто сказал Мородор. Он повернулся в сторону сарая, кивнул. Буран, увидев, тут же вышел из укрытия и подошёл ближе, всё ещё фыркая от недовольства. Стряхнув с себя снег, Мородор пригнулся и шагнул внутрь. Закрыв за собой дверь, он почувствовал, как напряжение на мгновение отпустило. Внутри было тесновато, но после ледяной метели — почти как в храме. Маленький, деревянный домик казался надёжной крепостью среди бушующего мира. Не говоря ни слова, он снял с пояса мешочек и положил его на ближайшую полку. Плата — не за ночлег, а за доброту. Без неё — он бы остался на улице. Фрейя наблюдала за гостями. Она не знала, как правильно поступить, и потому была всё ещё наготове. В гостиной она освободила угол, постелила тёплый ковёр для лошади и принесла ведро с водой. Хоть и чувствовала тревогу, всё же заботилась. Подкинув в печь несколько поленьев, она обернулась: — Как вы себя чувствуете? Можете прилечь на диван. — Он, конечно, был маловат для мужчины, но куда лучше, чем голые доски пола. Внутренне она ощущала взгляд Эфира. За годы они научились чувствовать друг друга — эмоции, голод, гнев. Сейчас в нём было напряжение, почти угроза. Она понимала, что он не доверяет пришельцу. Буран, устроившись на ковре, фыркнул, завалился на бок и прикрыл глаза, с удовольствием отогреваясь. Мородор взглянул на него и хмыкнул — ещё недавно тот дышал огнём, а теперь расслабился, будто на родине. Сняв меч и доспехи, седовласый выдохнул с облегчением: — Намного лучше… Он немного помолчал, а затем спросил, не отводя взгляда: — Ты чародейка? Или эльфийка? Исцеление... оно не похоже на людские мази. Фрейя, ковыряя угли в печи, замерла. Хотела бы соврать, но смысла в этом не было. Повернулась и спокойно задала встречный вопрос: — Ты с Ситры. Какая у тебя раса? Она тоже не могла доверять первому встречному. Их разговор был похож на партию в шахматы, где каждый ход — на вес золота. Мородор усмехнулся, но в его глазах мелькнуло напряжение. Он ответил неохотно, словно сам себе противореча: — Я из Ситры. Но... раз уж с самого начала наш разговор идёт через тернии — может, не стоит. Он не стал настаивать. Зачем? Они оба что-то скрывали. Откровенность здесь — это риск. — У тебя есть материалы, чтобы я починил окно? — Завтра утром, — тихо ответила Фрейя. — Нужно сходить в деревню за стеклом. Отдыхайте. Она указала, где купальня и кухня, после чего скрылась в своей комнате. Закрыв за собой дверь, присела на край кровати и шепнула: — Можешь выйти, Эфир… Дракончик, всё это время прятавшийся под кроватью, с шорохом выскользнул из тени. Он запрыгнул рядом и пристально посмотрел на хозяйку. Та гладила его по голове, будто пытаясь и себя успокоить. — Я давно не видела никого с Ситры… Она скрывалась здесь, как беглянка. И, по сути — ею и была. Украденный дракон, использование запретной магии, пересечение границы без разрешения… Всё это было не прощено. А она лишь хотела одного — спасти хоть кого-то. В это время Мородор, оставшись один, наконец,расслабился. Ему не казалась опасной эта хрупкая девчонка, но факт того, что она жила в тайге, одна, с драконом, да ещё и использовала магию, вызывали у него подозрения.  Он воспользовался купальней, прогрелся в дубовой бадье, выстирал одежду, тщательно перемотал плечо. Удивительно, но благодаря травам рана почти не болела. Масло, что он нашёл, пахло лесными ягодами, и этот аромат странно подходил к здешнему месту. Вернувшись в гостиную, он устроился на диване. Буран рядом уже мирно спал, посапывая в своё удовольствие. Сам Мородор спать не хотел — всё ещё не мог. За последние века ему снились лишь кошмары: крики, кровь, те же слова снова и снова. Утром ему стоило отправиться обратно в северное поселение, которое было в нескольких километрах от этого места. Там в небольшой деревне его ждала награда за убийства волков, он бы смог купить провизию, заточить оружие и отправиться дальше в путь. И всё же под утро мужчина задремал из-за усталости. Буран вскинулся, фыркнул, тревожно застучал копытом. Мородор тут же проснулся. — Что такое? Он приоткрыл глаза — и сразу почувствовал, как воздух в доме стал холодным. Печь давно выгорела, и изба наполнилась холодным синим светом. Солнце только начало подниматься, его лучи пробивались сквозь кроны, подсвечивая снег. Что-то было не так. Конь не мог устоять на месте, тревожно прыгал с ноги на ногу. Мородор не терял времени. Взяв одежду, оделся быстро, по привычке проверил меч. Прислушался. Со стороны леса… да, там слышались звуки. Кто-то приближался. Фрейя заснула лишь под утро, но Эфир всё это время оставался начеку. Почувствовав чужую энергию, он тут же начал тормошить хозяйку. Девушка резко открыла глаза и взглянула на дракончика. — А если... это он их привёл? Не теряя ни секунды, она стала собирать самое необходимое. Сердце колотилось в груди — она не хотела никому вредить, не хотела сражаться. Когда она вышла в гостиную, держа в руках узел с вещами, её взгляд метнулся к незнакомцу. И она вздрогнула. А если он с ними? Что, если просто ждал момента? — Я… я ничего плохого не сделала. Честно. Эфир, прижавшись к плечу хозяйки, дрожал и прятался в её волосах. Он чувствовал множество чуждых аур — не одной расы, каждая со своей силой. Лишь одна, знакомая, родственная, принадлежала эльфу. И не Гоэти. Тогда кто он? Мордор, уже снарядив коня, обернулся на девушку. В её лице не было вчерашнего спокойствия — только паника и отчаяние. Он кивнул ей, словно давая понять: верю. Затем посмотрел в окно. Бежать уже было поздно. Восемь всадников стояли перед избой, осматривая округу. — Дикая Охота, — прошептал он. Слова повисли в воздухе, с губ не сорвался белый пар. Он не знал, пришли ли они за ним — за бывшим узником или за ней. Если слухи о сломанной печати дошли до Ситры, то времени у него не осталось. Сдаться? Сейчас — не вариант.. Мородор прикрыл девушку собой, а затем распахнул дверь и вышел наружу. За ним, грозно фыркнув, встал Буран. — Моё имя Эльбрус, — Всадники выглядели внушительно. Каждый из них был облачён в богатое обмундирование — тяжёлые ткани, пропитанные дальними дорогами, сверкающие заклёпками и затейливой вышивкой. За спиной у каждого поблескивало оружие — мечи, копья, булавы, словно неотъемлемая часть их силуэтов, отточенных войной и долгим служением. Но из всей этой молчаливой свиты особенно выделялся один, который сделал шаг вперед. — Я член Охоты и защитник короны. Голос его был звонким и властным. Лес, казалось, вторил ему эхом. Эльбрус был эльфом — это чувствовалось в каждом движении... — Девушка по имени Фрейя обвиняется в предательстве и является беглой приспешницей. По приказу короля Даэрона, она подлежит поимке. Её выдача будет вознаграждена щедро. Слова всадника заставили Мородора понять, что прибыли не за ним, но что более важно эльфийку звали Фрейя, и раз за ней гналась Дикая Охота, то она явно не была простой целительницей. Фрейя побледнела. Руки дрожали. Они узнали? Про Эфира, про магию? Всё внутри сжалось. Она не была воительницей. Была... кем-то, кто просто хотел защитить. Она прижалась к стене, прошептав едва слышно: — Улетай… Дракончик дрожал, но не двинулся. Он не покинет её. Никогда. А Мородор, чуть приподняв подбородок, усмехнулся: — После войны Кроноса вы, значит, стали охотниками за головами? И торгуетесь, как лавочники? Когда это подчинённые титанов стали взяточничать? Эльбрус нахмурился, обменялся взглядами с другими. Его голос сбился: — Кто ты?... Их ауры ощутили что-то... иное. Что-то древнее, забытое. Но они ошиблись — отвлеклись. Скрип пола позади, заставил охотников насторожиться. Мужчина с острыми ушами посмотрел за спину седоволосого. Этого было достаточно. Мородор метнулся. Его топор, пущенный как бумеранг, сверкнул в воздухе. Эльбрус успел лишь дёрнуться, прежде чем сталь рассекла воздух. Его меч выскользнул из рук и вонзился в снег. Голова — следом. Капли крови начали окрашивать блестящий снег, тая под теплотой упавшего на колени обезглавленного тела. Фрейя, стоя в доме, уже готовилась отправиться под стражу, а значит, и умереть. Но разве она сделала что-то плохое? Эта мысль заставляла злиться. Сражаться до конца? А что она могла сделать с охотниками? Она слышала, как упал меч, а потом и плоть. Аура жизни исчезала. Фрейя смотрела на спину незнакомца и вздрогнула. Впервые она видела такую смерть. Старики умирали в своём времени, но здесь всё было иначе. Кровь стекала по снегу. Что-то сжалось внутри, будто холодная ладонь стиснула сердце — не от ветра, не от мороза, а от присутствия того, кто теперь стоял перед ней. Широкая спина незнакомца заслоняла всё вокруг, он двигался с ледяной решимостью, в его поступке не было ни капли жалости, ни намёка на колебание — лишь безмолвная, пугающая холоднокровность. Фрейя сглотнула. Мысли ещё не успели сформироваться, как взгляд её выхватил знакомый силуэт лошади. Буран, взвизгнув, ворвался в дом. Сильный удар — и Фрейя, словно кукла, была подхвачена мордой. Резко — и через окно, вместе со стеклом, лошадь выпрыгнула наружу, унося её в лес. Конь мчался вперёд, Фрейя крепко держала в руках сумку с важными вещами, а на плече у неё сидел дракон. Кто-то из Охоты закричал. Закутанный чародей бросился к телу Эльбруса. Один из охотников мгновенно обратился в волка и рванул в погоню. Мородор, не теряя времени, шептал что-то на древнем, выводя в воздухе символы. Вампир, шагнувший вперёд, замер, закричав: — Назад! И в тот миг земля задрожала. Снег начал таять. Из-под земли взметнулось жадное пламя. Огненная стена выросла ввысь, охватив деревья. Те застонали и рухнули, превращаясь в факелы. Снег испарялся, воздух стал влажным, тяжелым. Корни волос Мородора темнели на глазах. Из светлого — в угольно-чёрный, как сама ночь. Он пошёл за ней. Он не мог оставить её одну. Внимание Эльфийки привлек волк, следивший за ними. Раз незнакомец помог ей, то она не могла опустить руки. Эфир не хотел убегать от хозяйки, а значит, она должна действовать. Фрейя полезла в сумку, доставая несколько колбочек. Из них выросли высокие колючки, на концах которых была едкая жидкость — яд. Конечно, он был не слишком сильным, чтобы убить, но для охотников вполне мог бы затруднить движение, если не остановить их полностью. — Буран, нам нужно в горы, — тихо сказала она, взглянув назад. Хотя у оборотней чувствительный слух и нюх, в горах его слух станет ещё более чутким, а вот нюх — притупится из-за давления. Это было её единственным шансом. Пока они скакали, она обдумывала, как победить охотника. Не зная, насколько сильно он может быть, Фрейя решила, что лучше использовать природу для своей защиты. Она вспомнила, как помогала животным в горах, и решила обратиться к ним. — Помнишь, где обитают горные козлы? Оставь шапку там, где нас чуть не раздавили камни. Подложи камни так, чтобы они думали, что это я. Это было опасно. Охотники могли узнать, что она использует магию, но она не хотела использовать чёрную магию — это точно привлекло бы внимание, но если она не остановит их, они могут убить её. Фрейя отдала дракончику свою дубленку и шапку, а сама начала двигаться в горы. Оборотни могли идти по следам, но тут она решила рискнуть. Взяла несколько семян, выросших в её руках, и запустила их в землю. Вскоре по земле начали расползаться густые растения, захватывая оборотня, который пытался вырваться. Пока тот боролся, сверху полетели камни. Те, что не попадали, оглушали его, а те, что приземлились, оставляли кровавые следы. Фрейя посмотрела вниз и вскрикнула, когда поняла, что произошло. — Я же убила его… — пробормотала она, отступая назад. — У тебя не было выбора, — ответил дракон, уже закрывая ей лицо крылом, чтобы не видеть, что случилось с оборотнем. — Сейчас нужно найти того незнакомца и узнать, где остальные охотники, — добавил он. Фрейя пыталась успокоиться и вызвала орла, что жил в горах. Она описала ему внешность незнакомца. Эфиру было слишком опасно отправляться, так как его могли заметить, она боялась за своего питомца и не хотела рисковать. Мородор мчался через лес, не обращая внимания на пролетавшие сосны, которые оставляли за собой запах огня. Он не оборачивался. Его чувства подсказывали, что барьер не продержится долго. Волосы темнели, а он заметил, как на скалах начинают падать камни. Замечая оборотня, который был прижат к земле, он обдумывал, как лучше действовать. — Встретимся у подножья! — крикнул он вслух, замечая эльфийку, что скакала по горе. В горах всегда было опасно, но если бы Фрейя могла укрыться в этих местах, её шанс был бы выше. Буран снова оглянулся, замечая фигуру Мородора внизу. Девушка поняла, что теперь они должны действовать быстро. Но треск под ногами заставил её изменить планы. Всё вокруг начало рушиться. — Быстрее, к козлам! — крикнула она и поспешила вниз, надеясь, что её действия помогут сдержать завал. Она использовала свою магию, чтобы контролировать рост растений, пытаясь не дать камням соскользнуть и не допустить их падения на животных. Это было сложно, но она смогла вырастить растения, которые создали лестницу для козлов, позволяя им безопасно спуститься. Когда она достигла твёрдой земли, почувствовала лёгкое головокружение. Но, несмотря на слабость, она чувствовала, как её силы восстанавливаются. — Я в порядке, — тихо сказала она, отвечая на вопрос дракона. Вскоре она заметила Мородора, который подбегая,с уверенностью сказал: — Держись. Он перепрыгнул через неё и вскочил на Бурана, что мгновенно помчался, ускоряясь. Ветер разгонял запахи, а их следы на снегу исчезали благодаря растениям. Фрейя вздохнула с облегчением, когда увидела, что они живы. Её тревога по поводу оборотня не покидала, но теперь, когда они были в безопасности, Фрейя снова могла сосредоточиться. Она оглядела горы, где растения сдерживали обвал, и поняла, что оставила за собой смерть оборотня. Это было неприятно, но она не могла изменить того, что сделала. С каждым километром, пройденным с Мородором, она чувствовала, как её силы восстанавливаются, а тревога исчезает. Дракон сидел на её плече, по-прежнему защищая её, и она ощущала, как он переживает за неё. — Спасибо вам большое, — тихо сказала Фрейя, наконец, почувствовав, как холод уходит, и надежда вновь появляется в её сердце. Но Мородор не ответил. Он был сильно поглощён дорогой или, возможно, своими мыслями. Когда солнце уже высоко взошло и светило в небе, конь начал замедляться, приближаясь к ближайшему крупному городу. Гоэти выглядел утомлённым; только кончики его волос оставались светлыми, что намекало на необходимость долгой передышки для восстановления сил. Темноволосый мужчина спрыгнул с коня, как только его нога коснулась одной из торговых улиц. Буран, тяжело дыша, изрыгал клубы пара и плёлся за хозяином, который метался взглядом, будто искал трактир, где можно было бы отдохнуть. Место было не самым приятным: пьяницы уже начали пировать с самого утра, в воздухе витали запахи разборок, а несмотря на холодную погоду, женщины демонстрировали свои оголённые бедра. Найдя вывеску на небольшом трёхэтажном здании, Гоэти бросил взгляд на Фрейю. Он не знал, пойдёт ли она за ним, или их пути разойдутся здесь. Фрейя едва замечала, как меняется время. Глаза сами собой закрывались, так хотелось спать, а её энергия восстанавливалась слишком медленно. Холод пронизывал до костей. Вот и город. Девушка скрыла уши за густыми волосами. Смотря по сторонам, она не видела ничего подобного в своей деревне, да и вообще нигде больше не была. Она думала о том, где они смогут переночевать, ведь денег, даже если их и было немного, едва хватало. Подойдя к зданию, Фрейя немного замешкалась, глядя на парня. Затем, сжав лямку сумки, она решилась и сказала: — Меня зовут Фрейя, а тебя? Она всё ещё не знала, где они смогут с драконом остановиться, да и чувствовала, как в питомце пробуждается кровожадное чувство. Эфиру нужно было мясо, а ей, наконец-то, нужен был отдых. У Мородора не было времени на долгие разговоры. Силы покидали его, а волосы постепенно теряли свою светлоту. Подойдя, он помог Фрейе спрыгнуть с Бурана и сразу же посмотрел на продрогшую эльфийку. Казалось, она не намеревалась прощаться, а назвав своё имя, всё-таки доверилась ему. — Мородор, — прошептал он с холодных губ, не выпуская ни малейшего пара, словно в его лёгких не было воздуха, а сам он казался неживым. Фрейя, узнав имя мужчины выдохнула, ей стало немного спокойнее. Прежде чем зайти, она попросила дракончика спрятаться на крыше, а позже открыть окно в комнате. Блондинка скрыла уши под волосами. Взяв сумку с коня, Мородор приказал Бурану оставаться на месте и вошёл в трактир, оглядываясь. Тепло сразу же обвило его тело. Внутри было светло и уютно: свечи и камин создавали атмосферу уюта. На стенах висели оленьи рога, деревянные столики были заняты местными жителями и проезжими. Также была лестница на второй этаж, украшенная ветвями сухой ели. За стойкой общались несколько человек. Когда они проходили, взгляды посетителей настороженно следили за ними. Чужаков здесь не любили. Тяжёлые взгляды не покидали их, а люди, казалось, ощущали угрозу, готовые к любому повороту событий. Подойдя к женщине, Гоэти заметил, что она была старше сорока лет, с собранными волосами и вызывающим макияжем. Однако её голос был грубоватым, но вежливым. — Добрый день. Чем обязаны вашему визиту? Оценив внешность мужчины и девчонки, которая старалась держаться рядом, она снова взглянула на Гоэти. Он сказал: — Мы проезжие. Я губитель, приехал по поручению викинга Джаггера. — Губитель? — удивлённо переспросила женщина, подняв брови. — Давненько викинги просили помощи у губителей? — Когда Джаггер отправил меня разобраться с оборотнями в северной деревне. Там они пожрали весь скот, — пояснил Гоэти. — Слышал о таком, — сказал кто-то позади него, но Мородор не оглянулся. — Так вы справились? — спросила женщина ухмыльнувшись. — Да, оборотни сдохли, — ответил он и вытащил пару длинных когтей, грязных и слегка окровавленных. Все ошарашенно посмотрели на его ладонь, где он держал сувениры с боёв. «Губитель, — подумала Фрейя. — Связалась с наёмником»… Ей было не по себе, ведь если она была ещё одним заказом, то переживать ночь голодной и холодной было бы ужасно. — Моё имя Родиана, — представилась женщина. — Вы, кажется, сильно устали. Можете взять комнату на втором этаже с небольшой скидкой. — Тяжело было сражаться с монстрами? — спросил мужчина, сидящий рядом. — Очень, — ответил Гоэти, пытаясь достать деньги из сумки. Он положил мешочек на стойку. Родиана ахнула, посмотрев на содержимое мешочка. — Тут в десятки раз больше, чем нужно, — сказала она, озадаченно. — За ночлег, еду, баню и серебристого коня во дворе, — уточнил Мородор. Протянув руку, он спокойно сказал: — Ключ. Женщина, немного растерявшись, тут же передала ключ и объяснила, как пройти к комнате. Мородор кивнул и, забрав сумку, потянул Фрейю к лестнице. «Эфир будет рядом, и я смогу отдохнуть». Точно зная, что она не может больше переживать, Фрейя начала подниматься по лестнице, следуя за Мородором. Её взгляд задерживался на его волосах. « Он не оборотень, не эльф. У других владык была другая аура... Кто же ты, Мородор?» Она заметила, как его жизненные силы начали угасать, и подошла к нему, подставив своё плечо, чтобы поддержать его. Она поступала так с больными, и теперь не могла оставить его одного. Когда они поднимались по лестнице, Мородор благодарно взглянул на Фрейю, а затем, найдя нужную комнату, открыл дверь и вошёл, закрыв её за собой. В комнате он скинул сумку с плеча и, не теряя времени, сразу же присел на кровать. Комната была небольшой, скорее всего, сюда приходили, чтобы переночевать и продолжить путь на следующее утро. Большую часть занимала кровать с бордовым постельным бельём. Здесь же стояли несколько тумбочек с подсвечниками, небольшой столик и сундук. Выдохнув устало, брюнет начал снимать с себя доспехи и оружие. Фрейя зашла в комнату. Когда мужчина уселся, она открыла окно и позвала Эфира. Дракончик сразу влетел в комнату и прижался к ней. — Всё хорошо, не волнуйся, — сказала она, устало улыбнувшись. Затем закрыла окно и посмотрела на Мородора, который снимал доспехи. После этого она села на кровать, и вдруг её лицо покраснело — её уши и щёчки слегка побагровели, а спина инстинктивно выпрямилась.  «Я буду спать с ним в комнате…» Эфир заметил, как хозяйка покраснела, а потом перевёл взгляд на Мородора. Дракончик всё ещё не доверял ему, и был готов защищать её, даже ночью. Но, похоже, это мало беспокоило самого Мородора. Сняв с себя тяжёлые доспехи, он остался в белой рубашке, которая едва прикрывала его тело из-за рваных дыр. Встав, он налил воды из кувшина в стакан для Фрейи, а остальное выпил залпом. Вытирая губы, он оставил стакан на столике и, развернувшись, взглянул на неё. — Располагайся. Я сейчас спрошу, чтобы принесли еды и подготовили баню. С этими словами Мородор спустился вниз в трактир, оставив при себе топор и кинжал, спрятанные в ремне на случай крайней необходимости. — Хорошо, спасибо, — ответила Фрейя, наблюдая за ним. Она не знала, что пугает её больше: то, что Мородор — наёмник, который холоднокровно расправился с одним членом ее преследователей,его неизвестная раса или то, что ей придётся спать в одной комнате с взрослым мужчиной. Встав с кровати, девушка отпила немного воды, затем сняла кофту и осталась в майке, собрав волосы в хвост, чтобы они не мешали.  Тем временем Мородор спустился вниз, узнав у Родианы, куда отвели его коня, и попросив приготовить еду. Он также уточнил, есть ли возможность раздобыть сменную одежду. — Конечно, конечно. Еду принесёт моя доча. Эй, Элла! Живо на кухню! — крикнула Родиана, её голос стал грубее. — А вот с одеждой не знаю, милый, вряд ли что-то подойдёт. — А для девушки? Я заплачу, — предложил Мородор. Родиана, хоть и не выглядела слишком доверчиво, была честной. — Не стоит… Поищу что-нибудь. Муж пока баню подготовит. Элла принесёт еду и одежду. Мородор кивнул. — Может, выпьешь? — предложила женщина, но мужчина, только отмахнулся и направился обратно в комнату. Поднимался он по лестнице под пристальными взглядами девиц и других посетителей трактира. Войдя обратно в номер, он сказал: — Еду сейчас принесут, а одежду найдут для тебя. Сможешь помыться и отдохнуть... Последние слова звучали немного натянуто. Она посмотрела на его уставший вид, ощущая, как энергия уходит от него. Эльфийка видела, что брюнету очень нужен отдых, поэтому встала с кровати, чтобы не мешать, и пересела в кресло. — Тебе срочно нужен отдых, — сказала она, наблюдая за ним. В то время как Фрейя думала, что делать дальше, ей приходила в голову мысль, что она не сможет так всё время проводить с ним. Может, стоит уехать на какой-нибудь остров, в более тихое место, куда никто не сможет доплыть? И когда Эфир вырастет, она отведёт его к Фемиде. Хотя, возможно, её за это накажут, или, может, простят все грехи. Когда в дверь постучались, Фрейя немного напряглась и посмотрела на дракончика. Эфир спрятался под кровать, а её волосы снова опустились, скрывая уши. Когда она увидела еду, её голод вдруг перекрыл усталость. Так как она была вегетарианкой, блондинка выбрала овощи и оставила мясо для дракона, наблюдая, как он с аппетитом кушает. Часть еды она оставила для Мородора, её взгляд не мог оторваться от его волос — это было странно и завораживающе. Мородор прилёг на край кровати, пытаясь закрыть глаза. Но, помимо усталости от реального мира, его ожидали другие трудности во сне. В то же время он чувствовал, как восстанавливается его сила, а волосы постепенно возвращают прежний белый цвет, напоминающие эти заснеженные края.  Тем временем Элла принесла и сменную одежду, сообщив, чтобы они спустились на первый этаж через полчаса, чтобы попариться в бане. После этого, оставив их наедине, тяжело вздохнув, Мородор задал вопрос: — По какой причине за тобой гонится Дикая охота? Он нуждался в отдыхе, но не хотел засыпать. Возможно, разговор помог бы ему остаться бодрым. Фрейя, посмотрев на еду, которую принесла Элла, задумалась: « Неужели из-за Эфира?» Стоит ли вообще говорить об этом Мородору? Всё-таки, она ответила: — Я спасла Эфира. Наверное, они думают, что я украла его. Фрейя пожала плечами, не став упоминать о чёрной магии. Вместо этого она спросила: — Куда ты направляешься? Она сидела на диване, а дракончик лежал у неё на коленях, напоминая маленького котика, который ест мясо, в то время как хозяйка его гладит. — Тебе стоит поесть, чтобы быстрее восстановиться, — сказала она. Мородор задумался над её словами. За последние несколько лет он ни разу не встречал драконов, да и вообще никто о них не говорил. До войны с Кроносом драконы были довольно сильным, но вымирающим видом, а после войны казалось, что их совсем не осталось. Однако Фрейе удалось найти одного. Что же она имела в виду под словом «украла»? Он до конца не понимал. Но если Дикая охота действительно преследует её, значит, ситуация именно такова — дракон был украден, и это существо кому-то нужно среди тех, кто стоит выше. — В Ситру, — ответил Мородор односложно. — Эти края я не знаю, поэтому мне нужно найти путь в другую часть Орбитариума, — продолжил он. Его волосы всё медленно светлели, но, несмотря на слова о еде, он не отступил от этой идеи. Лишь приоткрыл глаза и, подойдя к столу, взял небольшую порцию пищи, начиная есть. Фрейя продолжала кормить Эфира мясом, тренируя его, ведь если она не сможет контролировать его инстинкты, то произойдёт нечто ужасное, как было с другими драконами. Она покачала головой, снова обратив взгляд на Мородора. Он явно не принадлежал к обычной расе. Мысль о титане мелькнула в её голове, но она быстро отмахнулась от неё. «Разве титаны такие?» В её представлении титаны — это огромные существа, и на континенте было всего два таких титана. Что же касается Мородора и его пути в Ситру, она пришла к выводу, что он может быть из смешанных рас, что объясняет его необычность, но похоже, им не по пути. Фрейе нужно было найти место для жизни, пока Эфир не подрастёт, а Мородору — добраться туда, откуда её ищут. Когда же придёт момент разойтись — она не знала. «Завтра нужно встать пораньше и пройтись по городу». Она могла бы найти подработку, заработать деньги и затем отправиться на отдалённый остров, чтобы жить там в тишине. Мородор стоял возле столика, жадно поедая свою порцию. Она была совсем маленькой, поэтому приходилось закусывать хлебом. В комнате снова воцарилась тишина, которую изредка нарушал Эфир и сам Мородор, отставив миску на столике, он попивал тёплый отвар с травами. Элла заверила, что отвар поможет ему отогреться и не заболеть. Хотя иммунитет у жителей Ситры был значительно выше, Мородор всё же выпил его до дна. У каждого в голове были свои мысли. Гоэти размышлял о том, как добраться до Ситры и восстановить свои силы. Дикая охота сейчас отстала, чтобы дать время восстановить Эльбруса и оборотня, но они вернутся. Он краем глаза взглянул на мелкую фигурку Фрейи, не веря до конца, что она смогла сбежать от одного из охотников и справиться с ним. — Сколько тебе? —, спросил он, не удержавшись. Блондинка выглядела молодой, но её магия, которую он ощутил возле горы, была внушительная. Только очень сильные и мудрые эльфы могли так умело использовать свои силы. Фрейя, играя с дракончиком, посмотрела на Мородора. «Зачем ему? Неужели он…» Её ушки слегка покрылись румянцем, и она,немного заикаясь, ответила: — Шестьдесят пять. Для существ из Ситры это был не такой уж и большой возраст, особенно учитывая, сколько живут эльфы. — А тебе? — спросила она, чтобы не было неловкости. Может, он ждал оплату за её спасение? Но у неё не было денег, значит, возможно, он потребует что-то другое? Однажды она читала в книгах леди, что могло быть что-то подобное, но она не была готова к этому. Встав, Фрейя добавила: — Я отплачу тебе за спасение. Я хорошо умею лечить не только раны, но и восстанавливать ауру и жизненную энергию. Хотя восстановление жизни и маны было запрещено, если нужно, она могла бы передать частичку своей жизненной силы через кровь. Мородор, присев на стул, скрестил руки на груди, наблюдая за ней. В Ситре, на материке Гоэтии, для титанов она была ещё совсем ребёнком, но среди эльфов он знал, что она была уже молодой девушкой. Он слегка покачал головой, отводя взгляд, погружённый в размышления, и понял, что дракон Фрейя забрала совсем недавно. Он был ещё меньше её, значит, она, вероятно, сбежала с земли эльфов и успела попасть на этот континент. Он вновь взглянул на Фрейю, но уже гораздо серьёзнее: — Больше, в раз восемь, — ответил Мородор, не вдаваясь в подробности, ведь сам он не знал, как считать своё отсутствие в ледниках. Эти несколько сотен лет никак не отразились на его внешности, но на силах и стабильности — явно повлияли. О жизни на планетах и говорить не приходилось. Всё изменилось, и сам Мородор пока не знал, в какую сторону. Когда Фрейя резко встала, он осекся, наблюдая за её рвением или, возможно, страхом. Выслушав её, Мородор отпустил руки от груди и взглянул на свои волосы, которые постепенно проявлялись в свете. — Нужна медитация, — сказал он решительно. Медитация помогла бы ему успокоить организм. Для титанов важно было уравновешивать свои силы. Мородор видел, как некоторые становились безумными, осознавая свою безграничную мощь, а другие не выдерживали и умирали. Но сейчас, когда его тело было ослаблено, накапливать такую мощь было тяжело. Требовалось спокойствие и расслабление. — Ты хорошо лечишь. Избавь меня от оставшихся ран, — сказал Мородор, вставая со стула, из-за чего Фрейя снова оказалась ниже. Он понимал, что сейчас лечить его не нужно, но если Фрейя отдохнёт, она сможет помочь. Тут в дверь постучали, и с той стороны послышался голос: — Баня готова, можете спуститься, я подготовлю вашу спальню. Это была молодая дочь Родианы. Открыв дверь, Мородор поблагодарил её и отправился вниз, пропуская Эллу, которая сразу начала убирать посуду. Фрейя наблюдала за Мородором, и, узнав его возраст, не могла не удивиться. «Больше пятисот... как много...» Она подумала, что её родителям было почти пятьсот лет, значит, у него могут быть дети? А может, семья? Наверное, спрашивать, о таком у мало знакомого мужчину было бы странно. «Стоп, а как к нему обращаться? Если ему пятьсот, то на "вы", но он не против и на "ты"...» В эльфийском континенте это было строго, считалось нормой обращаться на "вы" к мало знакомым или старшим. Только жизнь в деревне, где все друг друга знали и обращались на "ты", немного изменила её восприятие. Но всё же она решилась спросить: — Я же могу разговаривать с тобой на "ты"? Сравнив себя с ним, она почувствовала, как молодо выглядит рядом. А вдруг он предпочитает девушек помоложе? Эти мысли заставили её голову кружиться. Чтобы отвлечься, она подошла к окну, прислонилась лбом, пытаясь восстановить мысли, и задала следующий вопрос: — Значит, ты жил, когда Ситра была ещё отдельной планетой? Каково это было? И какая она была? Ей было интересно, какие были войны до столкновения, как бы поменялась её жизнь, если бы катастрофы не произошло. Возможно, она бы родилась раньше. — Тогда ты сражался на войне после катастрофы? Девушка подошла ближе, помявшись, спросила: — Ты знал Ореста Элиаса? Это был её брат, хотя они и не виделись, а родители мало что о нём говорили. Но в книгах его упоминали как сильного воина. Может, Мородор его знал, или даже видел? Она с нетерпением ждала ответа, но всё равно не могла избавиться от мысли, что брат умер до её рождения. Родители решились на второго ребёнка, чтобы пережить горе. Мородор продолжал идти по лестнице, слушая вопросы Фрейи, и тут остановившись на первом этаже где не было людно он внезапно вспомнил, кто она. Семья Элиасов была не самой большой, но благодаря своему интеллекту и дипломатии она внесла немалый вклад в государство Доэрона. Он понял, что Фрейя, вероятно, была родственницей той самой семьи. Он знал Ореста лично, но на войне был только половину времени, так что не мог сказать много. Чтобы поддержать разговор, он ответил: — Орест был отличным военным, он был вторым генералом по разведке и отлично справлялся со своими обязанностями… Слушая его, Фрейя слегка улыбнулась, но эта улыбка была грустной. Она всегда любила свою семью, но даже убегая с драконом, она всё равно искала способ спасти остальных. До сих пор блондинка не верила, что родители позволяли ей заниматься запретной магией. Возможно, они переживали за неё, желая, чтобы она была одной из сильнейших, пусть и нарушая законы природы. Эти законы существовали задолго до всего, возможно, они были созданы самой природой, которая может не только отдавать, но и забирать. Именно поэтому отдавать свою жизнь или забирать чужую — это было запрещено. Мородор глянул  на подошедшего мужа Родианы, который передал полотенца, и пожелал хорошо попариться. Войдя в парную, они почувствовали густой аромат древесных масел и полыни. Там были несколько помещений: парилка и купальня. Мордор, растягивая кирзовые сапоги и расстегивая ремень на штанах, заметил, как Фрейя немного сжалась. Он понял, что для неё мыться с мужчиной может быть смущающе. Здесь разделения не было, но, учитывая контингент, который приходил, это было нормально, а вот для неё... — Ты... Можешь пойти сразу в купальню, — предложил он. Фрейя зашла внутрь и сразу ощутила тепло. Она с удовольствием расслабилась в этой уютной обстановке, но, почувствовав вдруг рядом шорохи, невольно взглянула на Мородора. Он раздевался, и она неожиданно закрыла лицо полотенцем, не ожидав такого. В деревне она редко ходила в баню, предпочитая делать это дома, чтобы скрыть свои ушки. Когда Мородор предложил ей пойти в ванную, она с облегчением согласилась и прошла в другую дверь. В купальне было тепло, и вода успокаивала её. Фрейя расслабилась, опустив взгляд в воду. Эльфы всегда были связаны с природой. Даже умирая, они становились растениями, возвращаясь в природу. Она часто думала, что её жизнь должна была быть другой — возможно, если бы не катастрофа, она бы родилась раньше, в другом мире. Её родители всегда говорили, что она станет великой, как её брат. Но теперь, сидя здесь, она не чувствовала сожалений. Эфир стал ей семьёй, и в этом было много тепла. Фрейя провела некоторое время в ванной, смывая усталость, а затем вышла, вытираясь и одеваясь, в комнате она и присела на диван, почувствовала приятный аромат лаванды, который наполнял помещение. Занявшись своим делом, она погрузилась в свои мысли, помогая себе расслабиться после всех переживаний. Внезапно дверь открылась, и она сразу почувствовала взгляд Мородора, даже не повернувшись, чтобы посмотреть. Инстинктивно она схватила подушку, прижав её к себе, чтобы скрыться от его взгляда. Лямки на ночнушке были чуть ниже, чем ей хотелось бы, и это добавляло смущения. Однако, несмотря на свою неловкость, она пыталась скрыть это, улыбаясь немного, но очень осторожно. Когда он начал спрашивать о её знаниях, Фрейя задумалась, потому что всегда училась по заданию родителей и старших. Знания не всегда приходили с радостью, особенно в последние годы, когда ей приходилось самостоятельно искать книги. Но в то же время, это был её путь, и она решила, что могла бы стать сильной. — Да, я посвятила всю свою жизнь этому. — Она немного улыбнулась, подумав о своих обучениях и тренингах. После чего, без лишних слов, блондинка протянула ему небольшой кустик с ягодами, который она только что создала. Их вкус оказался слаще, чем те, что она когда-либо пробовала за долгое время находясь в снегах. Сложно было поверить, что девушка снова могла испытать вкус, который напоминал ей дом. Однако чёрная ягода на кустике вызвала у неё легкое беспокойство. — Попробуешь? — Она протянула кустик к нему, стараясь не показывать своего недовольства тем, что одна ягода оказалась чёрной. Но по её выражению лица было ясно, что она осталась бы с этим в будущем. Мородор, наблюдая за ней, взял несколько ягод и попробовал. Ягоды были действительно сладкими, что ему понравилось. Это был момент, когда он мог расслабиться и насладиться простыми радостями, забывая о тяжести своего путешествия и обязанностей. — Вкусно, — пробормотал он, хотя это могло бы звучать как просто похвала, или просто его искреннее мнение. Взглянув на её ответ о способностях, он задумался. Эльфы жили долго, но её возраст был не таким уж и большим по сравнению с его собственным. Однако в её глазах он видел нечто большее, чем просто молодость. Она была учёной и сильной, и знание о титанах могло быть полезным. Фрейя наблюдала за ним, а затем посмотрела на кустик. Она могла бы вернуть свою энергию обратно, но растение уже живое, и забирать её пусть даже с его помощью было бы неправильно. Поэтому девушка просто вылила воду из кувшина в ёмкость и положила кустик туда. Фрейя всегда любила выращивать растения и создавать новые виды, но для этого нужно было место. Где ей его найти? «Доберусь до Морселя или Идриса и поселюсь там с Эфиром», — подумала она. — Ты когда-нибудь слышала что-то о титанах? — Мородор, сидя на коврике, посмотрел на неё с полускрытым интересом, задавая вопрос, который беспокоил его. Фрея почувствовала, что этот вопрос был не случайным. Это касалось чего-то большего, возможно, чего-то, что может повлиять на их дальнейшее путешествие. После вопроса Мородора девушка снова села на диван. — Я много читала про титанов, и верю, что они существуют, в отличие от многих. Скрестив руки на груди, Фрейя задумалась. Она надеялась на их существование, ведь именно титаны могли бы помочь освободить драконов. — Мне нужно попасть к Фемиде. Эти слова она произнесла почти вслух, потому они звучали тихо. Цель её пути была не просто найти место, а найти титана, рассказать о злодеяниях и освободить вымирающий вид из оков. Мородор не надеялся, что Фрейя будет делиться своими мыслями о титанах. Для остальных эта раса давно стала больше легендой, чем реальностью. Раньше к титанам приходили другие расы, требовали помощи или начинали раздор. А сейчас, сколько Мородор не путешествовал, он слышал, что Гоэтия в Ситре пустует. После слов Фрейи о вере в титанов, он слегка хмыкнул, мягко улыбнувшись. Затем постарался вернуться к медитации — ему нужно было хотя бы в этой дыре восстановить силы. Но её слова сбили его с мыслей. Открыв глаза, он без колебаний спросил: — Зачем тебе к Фемиде? Хотя вопрос был задан резко, его любопытство было неподдельным. Фрейя, не подумав, что сказала это вслух, сразу вскочила, прикрыв рот. Она не делилась этим с кем-то, да и не хотела. Это было её личное дело, она сама пошла на этот риск. Не хотелось говорить другим о своих планах. — Это касается драконов. Мне нужно выйти. Она быстро скрылась в коридоре, накинув сверху ткань, чтобы не ходить в ночнушке, и выдохнула. Обернувшись к двери, девушка быстро спрятала свои ушки и сказала. — Когда благовония прогорят, можно будет запустить Эфира в комнату. После чего, спустившись вниз, подошла к Родианеи спросила: — Извините, а где можно купить верхнюю одежду? Фрейя могла бы заработать деньги, выполняя задания, чтобы не зависеть от Мородора. А когда придёт время, она могла бы пойти своей дорогой с Эфиром. Мородор, тем временем, наблюдал за тем, как Фрейя покидала комнату. Он начал понимать, почему она хотела попасть в Гоэтию. Она искала справедливости у титана. Дракон, которого девушка украла, не совершил такого преступления, и теперь она хотела рассказать о злодеяниях. Он ещё не знал подробностей этой истории, но теперь у него появился способ объединиться с Фрейей. Эльфийка могла бы помочь ему добраться до Ситры, а он бы обеспечил её безопасность. Но для этого ему придётся самому заговорить о своих намерениях. Вздохнув, Мородор снова погрузился в медитацию. Чем глубже он погружался в своё сознание, тем ярче начинали светиться белые пряди его волос и символы на затылке, которые шли по позвоночнику. В трактире, ближе к вечеру, начали приходить гости. Некоторые тихо выпивали, другие развлекались с девицами, что танцевали и пытались увести мужчин за дополнительную плату. Родиана протирала бокалы и налила пиво. Заметив Фрейю, она улыбнулась: — Через несколько улиц есть рынок. Там продают еду, а ещё через пару павильонов — одежду. Но так как тут горы, вся одежда из кожи или мехов дичи, так что придётся раскошелиться. — Если девчонки нужны шмотки, уговорю мужика. Сделают скидку. — добавил хмельной мужчина, сидящий недалеко, с красным носом и золотыми зубами. Фрейя внимательно слушала Родиану. Ей нужно было не только купить одежду, но и что-то для магии, ведь теперь у неё не было места для создания зелий и лекарств. — Спасибо. После этого она повернулась к мужчине и спросила: — Где здесь можно заработать быстро? Мужчина, жуя сушеную рыбу и запивая её пивом, обдал её запахом и весело ответил, с небольшой икотой: — Недалеко от нас есть барон, его работники раздают указания, можешь у них спросить. А если хочешь быстрее, иди к Одригу. Он местный заводила, новости пишет, расклеивает объявления на доске. Живёт возле лавки, вывеска — «Бычий хвост». Не прогадаешь. Затем, перекосившись, он добавил, улыбаясь: —Потанцуешь? Фрейя, несмотря на информацию, почувствовала дискомфорт из-за запаха пива и манер мужчины. Это не было её миром. Она сдержалась и ответила: — Спасибо, но нет. С этими словами она торопливо направилась обратно в комнату, чувствуя, как взгляды мужчин следят за ней. Ей было неуютно. Подойдя к комнате и открыв дверь, она почувствовала такую силу ауры, что слегка отшатнулась. И хотя девушка уже знала, что Мородор не из обычной расы, сейчас его аура была даже более мощной. Она закрыла дверь и прислонилась к стене. «Бесполезно гадать. Может, он сам расскажет?» Однако, вспоминая, как он уклонился от ответа в хижине, блондинка вздохнула. Он был её попутчиком, но, вероятно, он направлялся в Ситру, и ей там пока делать нечего. «Если он уйдёт, охота не перестанет за мной гоняться.» Это значило, что ей нужно защитить себя, а для этого ей нужно было оружие. Это будет сложно без него, даже с помощью магии. Всё ещё нужно было многое купить, а для этого ей нужны были деньги. Скорее всего, ей с Эфиром придётся задержаться здесь. В медитативном состоянии Мородор погружался всё глубже в свои воспоминания. В этом ледяном месте, среди своих запечатанных мыслей, он искал одно конкретное воспоминание. Его заточение было расплывчатым, и он не мог вспомнить, как туда попал, или точнее, из-за кого. Гоэти точно знал, что это был титан из его семьи, но сейчас, когда Гоэтия начала пустовать, он сомневался, найдёт ли хотя бы кого-то из своих предков. Открывая глаза, он заметил, что его мысли прервали шумы сверху. Женские стоны, стук изголовья кровати... Он вздохнул, понимая, что это нормально для места, где они остановились. Фрейя, стоя возле стенки, тоже всё слышала, да и видела, как девушки вели мужчин в комнаты, а затем начинались различные звуки. От этого её охватывало смущение. Всепоглощающей ауры больше не было, похоже, Мородор закончил свою медитацию, а благовония уже выгорели, оставив только лёгкий запах. «Нужно позвать Эфира,» - подумала она. В её голове было много мыслей о Мородоре, кто он, почему он тогда ей помог, и не хочет ли он просто отвезти её к её дяде и отдать под суд. — Ты закончил? Я могу тебя полечить, - произнесла она, с лёгким волнением в голосе, прерывая звуки, доносящиеся снаружи и впуская внутрь дракончика. Мородор, взглянув на вошедшую Фрейю, кивнул и встал с пола, аккуратно присаживаясь на край кровати. Его волосы были снова белыми, слегка серебристыми, а символы на его теле всё ещё светились от исходящей энергии. — Я могу помочь тебе добраться до Фемиды, - начал он, его голос звучал гораздо увереннее, чем когда они обсуждали титанов. — Но ты поможешь добраться мне до Ситры, - продолжил он. Фрейя подошла к нему, готовая лечить, но её недоверие было очевидным. Она отстранилась и, чуть приподняв брови, спросила: — Как ты вообще сможешь отвести меня к Фемиде? Она не хотела попасть в тюрьму или быть казненной только из-за своей доверчивости, после столь долгого пути. Смотря на него, девушка не могла понять, почему он говорит такие громкие слова. Она знала, кто он, и понимала, что в его словах могла скрываться опасность. Мородор скрестил руки на груди, его указательный палец начал нервно постукивать по предплечью. Он слегка прикрыл глаза и, очевидно, задумался, прежде чем ответить. — Я знаю, что прозвучит не убедительно, но… - он открыл глаза и взглянул на Фрейю, заметив её страх и недоверие. — Я единственный на данный момент, кто сможет посетить Гоэтию и встретиться с ними, если они ещё на этой планете, - продолжил он, вздыхая. — В любом случае, такой маленькой и хрупкой, тебе будет куда безопаснее со мной. И если я верно понял, ты являешься частью семьи Доэрона. Ведь так, принцесса? Последние слова прозвучали так резко, что даже в трактире всё замолчало. Фрейя, скрестив руки на груди, задумалась, потирая переносицу. Его слова заставляли её сомневаться. Если это правда, он может быть полезен. Если нет, её ждёт тюрьма или казнь. А ещё как она попадёт к титанам, если даже Эфир вырастет? Она продолжала размышлять, когда он упомянул её дядю и её принадлежность к королевской семье. Она закрыла ему рот, поднеся палец к губам, чтобы он молчал. Затем, слегка отстранив руку, спросила: — Как ты узнал? Неужели он когда-то видел её? Или догадался, что она принцесса, потому что она упомянула брата? Это было сложно поверить. До этого её называли принцессой только в узком кругу, а теперь кто-то называет её так почти незнакомый наёмник. —Кто ты вообще такой? Мородор наблюдал за её изменяющимися эмоциями: от задумчивости к удивлению, а затем и возмущению. Когда она закрыла ему рот, он приподнял бровь и на время затих. — Я знаю лично Даэрона и видел Ореста, ты уж явно его женская копия, правда, чуть меньше, - сказал он с лёгкой улыбкой, как будто вспоминая эльфа, с которым раньше общался. — А что касается второго вопроса, то я преступник, как и ты. И как ты — моё преступление во благо, - добавил он, его лицо стало серьёзным. Фрейя была поражена, а в её душе возникла целая буря эмоций. Впервые за два года её назвали принцессой, как раньше. Раньше она жила спокойно, обучалась дома, служанки заботились о ней, а её основная задача была учёба. Тогда её волосы росли так быстро, что могли достигать пола, и она всегда носила косы. Сейчас же её волосы легче было стричь, ведь длинные волосы мешали в её жизни. Когда он упомянул её брата, она немного смягчилась. Неужели они и правда похожи? Но её брат был героем, а она уже стала «преступницей». Может быть, она тоже сможет стать такой же сильной, как он. Но девушка быстро отстранилась, не желая демонстрировать свои чувства, и сказала: — Хорошо, я помогу тебе добраться до Ситры, а ты поможешь мне встретиться с Фемидом. Элиас не стала спрашивать, что он совершил, но и про своё дело говорить не хотелось. — Только если ты меня обманешь и отдашь королю Даэрону... - продолжила она, не зная, как именно пригрозить. Эльфийка могла бы использовать чёрную магию, чтобы забрать его жизненные силы, или придумать сильнейший яд, который создала. Но, зная его силу, она сомневалась, что это сработает. Поэтому девушка просто отвела взгляд и подошла к окну, а её верный спутник и оказался у неё на руках. У Мородора не было причин обманывать Фрейю. Ему было бы проще её убить или передать Дикой охоте, но взамен полученной награды, состоящей из золота, он имел другую цель — ту, что сейчас держала у себя на руках дракона. Вздохнув, он всё же решил, что поможет ей защититься. Лучшего компаньона, чем эльфийка, он ещё не встречал. Обычно попадались лишь расы, склонные к агрессии, творившие незаконные дела, убивавшие людей, скот и захватывавшие территорию. — Не обману, - тихо сказал Мородор, затем добавил уже громче. — Но для начала мне нужно восстановить достаточно сил... За двести лет заточения моя энергия сейчас ничтожно ослабла. Спешить в Ситру не получится, тем более пока не разберёмся с Охотой. Фрейя чувствовала себя спокойнее, когда Эфир был рядом, он придавал ей уверенности. Да и она переживала, вдруг с малышом что-то случится. После слов Мородора она выдохнула, немного расслабившись.  — Я могу приготовить зелье, что поможет восстанавливать силы, только не знаю, сработает ли оно на тебе. Да и пить его нужно понемногу каждый день, чтобы не стало хуже. Всё же у Фрейи оставались подозрения. Кто же он на самом деле? Из всех возможных рас он не подходил ни под одну, но она не стала задавать вопросы, ведь казалось, Мородор не хотел об этом говорить. Мородор кивнул, снял штаны и улёгся в кровать. — Завтра мы отправимся в королевство Альстеры. Наверняка Дикая охота начнёт прочёсывать эти леса и местность Олимпов, - сказал он, укрываясь одеялом. — В главном городе, где расположен замок, есть обсерватория. Там прибывают чародеи из Ситры, возможно, нам удастся повстречать Кассандру Молл. Кассандра Молл была одной из древнейших волшебниц среди женщин, пробившихся в круги интеллигенции. Она выиграла международное расовое соревнование, получив титул чародейки высшего ранга, и теперь открыла несколько школ на территории Фортуны. Фрейя положила Эфира, сняла халат, затем посмотрела на парня, который лёг в кровать. Светловолосая сама уселась в кресло, и рядом с ней улёгся дракончик. Те всегда спали вместе. Даже когда Эфир был малышом, он ненавидел, когда мама уходила куда-то, и всегда хотел быть рядом. Фрейя заботилась о нём как о собственном ребёнке, и сейчас она немного приобняла его, чтобы тот расслабился. После слов Мородора длинна-ухая сказала: — Хорошо. Спокойной ночи. Теперь ей придётся поменять свои планы. Встретиться с Кассандрой Молл? Это могло бы дать ей больше знаний о магии. Хотя у эльфов и чародеев они различались, возможно, там она найдёт книги для изучения. Кажется, их приключения будут непростыми. Элиас закрыла глаза. Сегодня она действительно устала. В последний раз подобное чувство было два года назад, когда она нашла заброшенный дом на отшибе и, несмотря на холод, упала на кровать, засыпая мгновенно. И сейчас её веки закрылись, и она погрузилась в сон. Эфир продолжал следить за ней, не спав. Мородор повернулся и взглянул на Фрейю, заметив, как она свернулась в небольшой комочек, а рядом с ней лежал её крылатый друг. Он тихо сказал: — Если будет холодно, можешь прилечь рядом. Мужчина знал, что по ночам в Олимпах очень холодно, а в трактире, скорее всего, не будут всю ночь топить. Так в здании постепенно наступила тишина. Иногда можно было услышать голоса пьяных мужчин или женщин, выходивших из комнат, как только завершали свою работу. Мородор оставил одну часть кровати нетронутой. Он не собирался подталкивать эльфийку спать в одной койке с ним, но для приличия прилёг на бок, убрав руку под одну из подушек. Спать было тяжёлым временем для Гоэти — его сны всегда возвращали в прошлое, где жизнь была далека от спокойствия. Противостояния, войны и раздоры были его нормой, а теперь всё это казалось мягкой сказкой. Фрейя проснулась ночью. Действительно было холодно. Эфир спал спокойно, для него такая температура была комфортной, но вот эльфийка привыкла к теплу. Она взглянула на кровать, тихо встала и подошла к ней, легла на другой край, накрывшись одеялом. Было немного неловко, но хорошо, что Мородор спал — это придавало спокойствия. От тепла кровати или от мужчины, что лежал рядом, Фрейя снова быстро заснула.