Путь до Ситры

Эльфийка очнулась в тёплой постели, и первое, что она ощутила, — мягкость льняных простыней, едва уловимый аромат сушёных трав, пропитавший ткань. Воздух в комнате был неподвижен, словно застыл в ожидании её пробуждения. Сквозь узкие щели плотно зашторенных окон пробивались тонкие лучи рассвета, рисуя на полу причудливые геометрические узоры. Она потянулась, и каждое движение отдавалось в теле приглушённой, но настойчивой болью — словно тысячи крошечных иголок прокатывались по венам. Дыхание вырывалось неровными толчками, и с каждым вдохом она чувствовала странный привкус — металлический, с едва уловимой горчинкой запретной магии. Слегка потянувшись, Элиас прошептала: — Миссис Далорес… Так звали гувернантку, которая следила за ней с младенчества. Но, осмотревшись, девушка поняла: это вовсе не её покои. — Я потеряла сознание… В теле ещё ощущалась боль. Вероятно, мана чародея не до конца преобразовалась в энергию. А может, она стремилась вырваться наружу? Элиас много раз читала о запретной магии, но почти нигде не упоминались её последствия. Что ждёт ту, кто принял в себя ману? Сев на кровать, она окинула взглядом разнообразные склянки на столике. — Я у лекаря? Затем в памяти всплыло случившееся. — Пустошь Мородор… Впервые она услышала об этом месте. Родители никогда о нём не рассказывали. Разве она достойна вечных мук? По телу пробежали мурашки. — Мородор… Почему его назвали в честь столь зловещего места? А если этот титан… Тут страх охватил её целиком. Что, если Мородор и есть тот самый титан? Что, если он видел, как она прибегла к чёрной магии? Но она сделала это лишь ради других… Встав с кровати, Элиас подошла к сумке и достала два клинка. Один из них принадлежал ей — родители подарили его, когда она начала изучать запретную магию.  « — Матушка, для чего это? — спросила тогда юная эльфийка. — Этот кинжал — твой подарок, — ответила мать. — Но зачем мне столь опасная вещь? — Благодаря ему ты сможешь использовать более сильную магию. — Сильную? А другие леди тоже так делают? — Не совсем. Ты — будущая наследница. В тебе течёт ещё не раскрытая сила. Поэтому не говори никому. Это будет нашим преимуществом. » Сжимая клинок, Элиас смотрела на оружие. « Нужно очиститься… пока чернота не завладела всем », — подумала она, и эта мысль, словно ледяной клинок, пронзила её сознание. Она знала: если не найдёт способ восстановить баланс, то станет пленницей той самой силы, которую пыталась контролировать, поэтому убрала острие на дно своей сумки. После этого Элиас начала одеваться. Наверняка она уже заставила всех ждать, а Эфир, без сомнения, волновался. Дракон находился на крыше — по приказу Мородора он дежурил у балкона, где Элиас провела последние несколько дней. Сам Мородор расположился в соседней комнате. Это была вынужденная мера: девушка долго не просыпалась, и даже горничные и лекарь, изредка заходивший осмотреть её, начали беспокоиться. Однако Гоэти уверял, что ей просто нужно отдохнуть. Он чувствовал в эльфийке силу мага, но знал: не каждый способен выдержать смешение энергий. Оставалось лишь ждать — либо организм сам избавится от инородной силы, либо… Когда пришла награда за выполненное задание, он отдал Элиас половину суммы. На оставшуюся часть Гоэти продал шкуру медведя, купил себе чистую одежду и бельё, сытно накормил Бурана и сам утолил голод. О питомце своей спутницы он тоже не забывал: пару раз открывал окно, чтобы зверь мог полежать рядом. Фрейя приоткрыла окно, и в комнату тут же ворвались хлопья снега, разнося по углам морозный ветер. Почти мгновенно в проёме мелькнул изящный силуэт — Эфир, влетел внутрь с тихим шелестом крыльев. Заметив хозяйку, он радостно закружил над кроватью, а затем мягко опустился рядом, прижавшись к её плечу. — Я так сильно волновался. — прошептал он, и в его голосе звучала неподдельная тревога. Элиас нежно провела рукой по гладким чешуйкам, ощущая, как успокаивается сердце при виде своего маленького друга. — Прости, — тихо ответила она. — Я просто не могла допустить, чтобы с тобой что‑то случилось. В эти мгновения, поглощая остатки рассеявшейся энергии, она думала лишь об Эфире. Мысль о том, что он в безопасности, согревала её изнутри, дарила хрупкую надежду среди хаоса пережитого. — Сколько я спала? — спросила она, вглядываясь в блестящие глаза питомца. — Несколько лун, — ответил Эфир, слегка наклонив головку. Элиас вздохнула осознав, что доставила хлопот, приобняв дракона, они полежали ещё немного, наслаждаясь тишиной и близостью друг друга. Наконец, Эфир потянулся, расправил крылья и, бросив на хозяйку прощальный взгляд, вновь взмыл к окну. Оставшись одна, Элиас медленно поднялась. Тело всё ещё ныло от последствий магического истощения, но воля была крепка. Она хотела поблагодарить Мородора — за то, что не оставил её, за то, что принёс в это безопасное место. В голове крутился вопрос: а вдруг он уже ушёл, оставив её на попечение лекарей? Вздохнув, она машинально поправила волосы, прикрывая заострённые кончики ушей. Наверное, все уже знали, что она — эльфийка. Но привычка скрывать свою природу оставалась с ней с детства.  Когда в коридоре послышались шаги, она невольно напряглась. Но вот в дверном проёме показался Мородор — высокий, собранный, с тем непроницаемым выражением лица, которое она уже научилась читать между строк. Увидев его, Элиас почувствовала, как внутри разливается тепло: он не ушёл. Их договор всё ещё в силе. — Прости за эти неудобства. Как ты себя чувствуешь? — начала она, стараясь говорить ровно.  Мородор остановился, окинув её внимательным взглядом. В его глазах мелькнула лёгкая усмешка. — Ну, я‑то не провёл несколько дней в отключке, — ответил он с ноткой иронии. — А ты заставила тут многих волноваться. Но, благо, награда за задание оказалась щедрой. Барон разрешил нам задержаться на несколько дней, но не дольше. Так что, — продолжил он, возвращаясь к делу, — принимай ванну, ешь и собирайся. Нужно купить тебе лошадь и нормальное оружие. Твоим кинжалом ты, конечно, можешь удивить врага, но в серьёзной схватке он тебя только погубит. Фрейя внимательно слушала Мородора, и в груди её шевельнулась горькая правда: этим клинком она не раз ставила себя на грань гибели. Но сколько жизней он спас… Сколько судеб удалось изменить благодаря той силе, что текла в её венах и воплощалась в лезвии. Сделав глубокий вдох, она шагнула ближе и тихо, почти шёпотом, произнесла: — Думаю, пока я не смогу использовать много энергии… Поэтому… — она на миг отвела взгляд, собираясь с духом, — меня учили обращаться с оружием, но я никогда не была в этом сильна. Можешь… научить меня? Просить об этом оказалось смущающе. То ли от того, что он — титан, а она — всего лишь эльфийка. То ли потому, что впервые её учителем мог стать не седобородый наставник из родовых чертогов, а молодой, решительный мужчина, чей взгляд скрывал целую бурю невысказанных мыслей. Мородор стоял, скрестив руки на груди. Он слушал её, и в глазах его мелькнуло нечто неуловимое. Да, она спасала жизни — и это было правильно. Но Фрейя словно забывала одно: в мире существовал баланс. И, поддавшись порыву чувств, она уже нарушила его. Чтобы скрыть неловкость, Фрейя заметила горничную и попросила провести её в купальню, а после — накрыть стол. Ей нужно было время, чтобы собраться с мыслями. Гоэти ушёл в свои покои  начиная собирать свои вещи. Он знал многих, кто терял близких: семью, питомца, нечто большее. Но даже те, кого называли всемогущими, не позволяли тёмной силе захватить себя — ибо все знали последствия. « Применив большую силу однажды во благо всем, ты не заметишь, как это благо станет лишь для тебя », — всплыла в памяти древняя мудрость. Мородор тоже знал горечь утраты. Тоска и гнев до сих пор терзали его изнутри, наполняя жилы ледяной местью. Сердце словно окаменело, но в глубине тлела искра — искра цели, которая вела его вперёд. Он никогда не видел себя в роли учителя. За последние два года многие пытались сблизиться с ним: мужчины — чтобы объединить силы, женщины — чтобы укорениться рядом с ним. Но ничто из этого его не привлекало.  Фрейя… Она была полезна в команде. Но мысль о том, что ему придётся взять на себя роль наставника, казалась непривычной, почти чуждой. Фрейя погрузилась в купальню. Просторная, наполненная тёплой водой, она дарила ощущение покоя. Спустившись по лесенке, девушка села, выпрямившись, вдыхая аромат цветов, растворяющийся в воздухе. Как же приятно было это тепло… Как хотелось задержаться здесь, забыть о тревогах, о долгом пути впереди. Но мысли не отпускали. Она посмотрела на руку — рана уже зажила, но память о ней жила в каждом ударе сердца. Сколько раз она использовала свою кровь? Создавала лекарства, яды, воскрешала животных… А теперь — забрала чужую силу. И страх подкрадывался тихо: а вдруг тьма поглотит её? Вдруг она станет подвластна той сущности, к которой обращалась за помощью? Но каждый раз, вспоминая слёзы людей над умирающими близкими, вой животных над мёртвыми собратьями, она понимала: всё это она делала ради других.  Положив руку на край купели, девушка опустила голову, глядя на воду. Длинные волосы расплылись по поверхности, а взгляд стал туманным, пока… Кап.  Капля упала в воду. — Кровь… — прошептала она. Последствия её действий всё ещё давали о себе знать. Поглотить ману такого объёма оказалось невероятно тяжело. — А вот могла бы ты использовать ману чародеев, то стала бы ещё сильнее. Попробуй. Голос прозвучал внезапно. Фрейя вскинула голову, оглядываясь по сторонам. Что за нелепая мысль — эльфу пользоваться маной чародеев… Но голос больше не повторялся. Опустившись под воду с головой, она задержала дыхания. За едой Элиас выбрала зелень — простую, но вкусную. Несмотря на обилие мясных блюд, Фрейя давно отказалась от мяса. Родители ели его, говоря, что так сближаются с природой, входя в пищевую цепь. Но ей это было чуждо: от мяса её тошнило, а зелень и злаки дарили ощущение лёгкости и гармонии. К тому же создавать их было куда проще. Через пару часов Фрейя, чистая, сытая и чуть более спокойная, постучалась в комнату Мородора. Она не жалела, что убежала с Эфиром. Пусть теперь её жизнь была далека от прежней роскоши — но это была ее жизнь.  — Тебе лучше? — спросил седоволосый выходя из покоев. Вопрос звучал заботливо, но Фрейя и сама понимала: возможности задержаться здесь дольше нет. Они и так выбились из графика. — Да, пойдём, — ответила она. Фрейя и правда не отказалась бы задержаться, но чем скорее она достигнет Фемиды, тем быстрее сможет вернуться домой. Но кто будет её ждать? Для эльфов она — отступница, для остальных — преступница. Может, стоит поселиться среди людей? С ними жить терпимо, но как же тянуло домой… Идя по коридору с сумкой, она решила нарушить молчание: — Ты скучаешь по дому? — спросила Элиас. « А есть ли у титанов дома в привычном понимании? Наверное, да, иначе где бы они жили? А семья? У них ведь есть родители? » Столько всего хотелось узнать, но лезть в личную жизнь было бы бестактно. Хотя Мородор знал об эльфийке куда больше, чем она о нём. Услышав вопрос Фрейи, светловолосый задумался.  Каждый создаёт дом для себя сам. Для кого-то это родные, их внимание, для кого-то — комфортные условия, а кому-то достаточно общества, в котором приятно жить. А если ничего этого нет, значит, и дома нет? Для Мородора домом был он сам, его свобода и покой. — Нет, — коротко ответил он. Прожив немало веков, Гоэти научился обходиться без привязанностей. Всё стало донельзя простым. Титан попрощался со служанками, попросив передать благодарность барону, которого не оказалось в поместье. Выйдя наружу, он направился к Бурану, ожидавшему у конюшни. Погладив Бурана в знак приветствия, Фрейя улыбнулась. Она соскучилась по верховой езде и по Эфиру, который, конечно, хотел быть рядом, но хозяйка велела ему прятаться, пока они покинут город. Размышляя о предстоящем, Фрейя прикидывала, какое оружие взять: меч и лук? Или ограничиться чем-то одним? Чтобы суметь постоять за себя и в ближнем бою, и на расстоянии… Вспоминалось, как они одолели голема и чародея. Возможно, без неё и Эфира Мородор справился бы быстрее, не отвлекаясь на защиту спутницы. Но сейчас не время для сомнений. Впереди ждал новый путь, и она была готова встретить его лицом к лицу. После гибели чародея в руках Мородора остался медальон, найденный в алтаре. Гоэти видел подобные артефакты несколько столетий назад, но они числились в списке запрещённых и находились под строгой охраной. Время изменилось, но мысль о том, чтобы завладеть подобным артефактом, не покидала его. Нельзя было просто так пробраться и украсть его — это было слишком опасно. Краем глаза он взглянул на эльфийку. Перед его мысленным взором вновь возник образ горы, где ощущалась тёмная энергия. Будь они на Ситре, высшие титаны не оставили бы это просто так. Вздохнув, седоволосый начал сомневаться: остался ли кто-то в Гоэтии? Может быть, королевство титанов действительно опустело, и он — единственный, кто остался. Эта мысль заставила его слегка усмехнуться. Фрейя заметила взгляд Мородора и, повернувшись к нему, окинула взглядом оживлённую рыночную площадь. « — Как вы могли обучать меня тёмной магии?! — голос Фрейи дрожал от гнева и страха. В этот день она впервые осмелилась поднять голос на родителей. Матушка, пытаясь успокоить дочь, мягко произнесла: — Фрейя, это ради твоего блага. Ты должна понять… — Благо?! — воскликнула Фрейя, разгневанная. — А если об этом узнают? Меня сразу арестуют и убьют! Она упала на колени, в ужасе глядя на свои руки. Её пальцы, некогда белые и нежные, теперь казались чёрными, словно поглощёнными тьмой. Тьма расползалась, угрожая захватить всю её сущность. — Мне конец! — прошептала она, чувствуя, как страх сковывает её сердце. Матушка подошла и нежно обняла дочь. В её глазах читалась тревога, но она старалась сохранить спокойствие. — Тише, тише, дитя. Ты принцесса, а скоро станешь королевой. У тебя есть сила, которая защитит тебя.  Она осторожно коснулась чёрных пальцев дочери, пытаясь развеять страх. Но Фрейя чувствовала, как тьма проникает всё глубже. — Ты должна научиться контролировать эту силу, — продолжала матушка. — Это не просто магия, это дар, который может стать твоим оружием. » Фрейя спустилась с Бурана, поглаживая его морду. Почему именно сейчас эти воспоминания нахлынули на неё? Может, потому что чёрные следы на руках напоминали о том, что тьма всё ещё с ней? Раньше Фрейя не верила, что от следов чёрной магии можно избавиться. Но исследования родителей дали надежду. Иногда ей казалось, что она была лишь подопытным кроликом в их экспериментах: сначала постепенное обучение тёмной магии, а затем бесконечные попытки очищения. Теперь, зная о способе избавления от тёмной силы, Фрейя не боялась ни кары титанов, ни последствий. Она верила, что сможет использовать эту силу во благо, не становясь её рабой. Пальцы постепенно теряли чёрный оттенок, возвращаясь к своему естественному цвету. Тьма отступала, оставляя лишь воспоминание о том, что могло с ней случиться. Теперь она знала: её судьба — не просто быть сильной, как её брат, но и научиться управлять этой тёмной силой, не давая ей поглотить себя. Добравшись до фермерского рынка, путники оказались среди множества прилавков, где продавали не только ездовых лошадей, но и домашний скот. Осматривая животных, Мородор не мог не обратить внимания на Бурана, который шёл с гордым видом, словно заявляя всей округе о своём благородстве и силе. Остановившись возле одного торговца, который выглядел как опытный фермер, Мородор поздоровался. Буран с интересом разглядывал лошадей, представленных на продажу. — Какой у вас красивый жеребец, — сказал торговец, рассматривая Бурана. — Впервые вижу настолько серебристую шёрстку.  — Не простой конь, таких в людском мире не сыскать. Мородор улыбнулся, а Буран, казалось, ещё больше возгордился от таких похвал. Тем временем Фрейя, погружённая в свои мысли, наконец обратила внимание на лошадей. Она начала осматривать их, восхищаясь красотой каждой. — Какие они все здесь красивые, — произнесла она, словно зачарованная. Она ходила между рядами, выбирая, но, будучи не очень опытной в этом деле, просто любовалась каждой лошадью. Внезапно одна из них, чёрная лошадка, тихо произнесла: — Надоело уже, не хочу работать на ферме. Фрейя подошла к ней и тихо сказала: — Как насчёт отправиться в приключения? Лошадь удивлённо заржала и отошла, а окружающие люди с интересом смотрели на эльфийку. Фрейя спросила у торговца: — Расскажите, пожалуйста, про эту чёрную лошадку. — А, вы про Неру? — сказал торговец. — Она ещё та проказница с характером. Никто не хочет её брать. А кто брал, через короткое время возвращал. Иногда в конюшню даже не загнать, и может лягнуть. Фрейя продолжала разглядывать Неру. Та стояла, гордо подняв голову, её чёрная шерсть блестела в редких солнечных лучах. Мородор, наблюдая за выбором Фрейи, спросил шепотом у Бурана: — Ну, а тебе какая нравится? Буран лишь фыркнул и отвернулся. — Я понял, — усмехнулся седоволосый. Фрейя снова посмотрела на Неру и тихо сказала: — Не хочешь работать на ферме? А как насчёт путешествовать? А потом, когда я вернусь домой, у тебя будет своя огромная конюшня. Неру сначала молчала, но затем произнесла: — Думаешь, подкупить меня хочешь, человек? Не знаю, как ты можешь со мной разговаривать, но… — Я хочу, —  подходили другие лошади к эльфийке. — Возьми меня.  Фрейя, наблюдая за ними, конечно, хотелось бы купить всех, но понимала, что путешествовать с таким стадом, да ещё и с Эфиром, будет очень сложно. Неру гордо вышла вперёд, чем-то напоминая Фрейе саму себя — такая же элегантная и грациозная. Фрейя достала из сумки яблоко и протянула его Неру: — Вы не лжоте? — Конечно нет, там от куда я родом всегда тепло, постоянная еда и вода,  и прогулки когда угодно. Неру,поколебавшись,но все же, съела яблоко и, гордо подняла морду. — Я беру Неру. Торговец смотрел с удивлением на Фрейю, которая так быстро нашла общий язык с лошадью. — Не знаю, как вы её так быстро приручили, но вы избавите от обузы. А то остальные совсем намучились с ней. Отдам за пятнадцать тысяч золотых. Фрейя, с лёгкой улыбкой на лице, передала деньги торговцу за лошадь и седло. Когда Неру вывели к ней, она нежно погладила её и угостила ещё одним яблоком. Лошадь смотрела на Бурана и тихонько проржала, словно приветствуя своего нового друга. Затем эльфийка взяла Неру за сбрую и, продолжая путь рядом с Мородором. — Так… ты будешь моим учителем? Они всё равно в одной лодке, и ему будет только на руку, если она научится владеть оружием. Мородор посмотрел на Фрейю и, не колеблясь, ответил: — Буду. Он перевёл взгляд в сторону оружейника и добавил: — Пошли, осталось купить тебе оружие, и мы сможем выдвигаться. Гоэти не стал отказывать. Он понимал, что если Фрейя не научится защищать себя, то её магические способности могут стать скорее обузой, чем помощью в бою. Приняв обучение как неизбежную обязанность, он надеялся, что она быстро освоит навыки и сможет защищать хотя бы себя. — Хорошо. — ответила Фрейя, стараясь скрыть своё облегчение. Фрейя шла рядом с Мородором, рассеянно оглядывая рыночные прилавки. Когда взгляд её упал на оружейную лавку, она невольно замедлила шаг. Подойдя ближе, девушка внимательно осмотрела выставленные клинки и луки, мысленно сравнивая их с оружием, к которому привыкла в эльфийских землях. В её родном краю мечи и луки создавали на заказ, вплетая в металл и дерево энергию природы. Такое оружие служило веками, отзываясь на малейшее прикосновение владельца. Но здесь, в мире людей, подобные чудеса были недоступны — да и стоили бы целое состояние. Фрейя осторожно взяла в руки меч: лезвие отливало синевой, рукоять удобно легла в ладонь. Рядом лежал лук — изящный, с едва заметной резьбой по дереву. Она повернулась к Мородору, стараясь скрыть волнение, ведь все таки он в этом разбирался куда лучше. Мородор взял меч, взвесил в руке, внимательно осмотрел клинок. Лезвие было выковано мастерски: три слоя стали с разным содержанием углерода, дамасковая основа, небольшая серебряная зазубрина у острия. Для человека такой меч стал бы верным спутником в бою. Мородор сделал пробный взмах — клинок оказался на удивление лёгким. — Тебе подойдёт, — коротко сказал он, возвращая оружие Фрейе. Пока она с благоговением рассматривала лук, Мородор окинул взглядом остальную выкладку. Его взгляд скользил по топорам, кинжалам, арбалетам — но ничего не цепляло. Ни намёка на древнюю магию, ни отголоска забытых техник. Обычные орудия войны, пусть и добротные. За городскими воротами их встретил шелест листвы и прохладный ветер — начало настоящего путешествия. Фрейя шла, прижимая к себе меч и лук, и чувствовала, как в груди разгорается странное волнение. Это оружие стало для неё не просто инструментом защиты — оно символизировало новый этап, где ей предстояло научиться полагаться не только на магию, но и на силу собственных рук. Как только люди скрылись из виду, из снега выпрыгнул Эфир. Неру испуганно шарахнулась в сторону. — Не бойся, это Эфир, — успокоила её Фрейя. — Странное существо? Никогда такого не видела? Это дракон, — добавила эльфийка, наблюдая, как Эфир, соскучившись по хозяйке, забрался на лошадь и свернулся в комочек у её колен. — Мне обязательно его нести? — недовольно спросила лошадь. — Если хочешь, потом  жить в собственном загоне со всеми удобствами, — с лёгкой улыбкой ответила эльфийка. Они ехали другим путём, избегая опасной дороги в Альстеру, где лес прочёсывали поисковые отряды. Буран, заметив, что Неру идёт чуть впереди, рванул вперёд, подняв морду. — Ну хватит, — осадил его Мородор, почёсывая гриву. — Сейчас не до игр. Буран успокоился, но всё равно норовил скокать быстрее. — Какой нахал, держитесь покрепче. — предупредила Неру, рванув вперед.  Эфир, расправив крылья, взлетев над ними, а Фрейя крепко держала узду, чтобы не упасть. — Неру, Буран, не торопитесь, вам ещё ехать долго, а энергия нужна, — напомнила Фрейя. Буран, недовольный, что его обогнали, хотел ускориться, но Мородор его остановил тихо шепча: — Не стоит. Если решишь показасть себя, они отстанут и мы потеряем их. Тогда Буран успокоился все же и пошёл вровень с Неру. Мородор осматривал тайгу, что проносилась перед глазами. Тёмные кроны деревьев были укутаны снежными одеялами. Небо терялось за ветвями и хлопьями снега. Под копытами лошадей хрустел снег, переливаясь на солнце. Иногда можно было заметить мелких грызунов и птиц, которые прыгали с ветки на ветку в поисках припасов. Белые зайцы прятались в сугробах, их мордочки с крупными ушами мелькали среди снежных заносов. Мужчина перевёл взгляд на всадницу позади. Смолистая лошадь плавно несла свою наездницу, а длинные светлые волосы Фрейи, припорошённые снежинками, искрились в солнечных лучах, словно осыпанные драгоценной россыпью. Несмотря на хрупкость фигуры, в ней чувствовалась несгибаемая воля — словно тонкий прутик, который не ломается под натиском бури. После нескольких часов пути путники решили сделать привал. Кони нуждались в отдыхе и воде. Буран, едва Мородор спешился, тут же отправился осматриваться, оставив хозяина наедине с зимними пейзажами. Здесь, вдали от городской суеты, дыхание природы ощущалось особенно явственно — воздух был чист и свеж, напоён силой первозданной стихии. Спрыгнув с Неру, Фрейя стряхнула с волос снежинки. Её локоны, заметно отросшие за время странствий, требовали очередной стрижки — эльфийки традиционно следили за длиной волос. Бросив взгляд на Мородора, она наклонилась, зачерпнула пригоршню снега и ловко слепила снежок. Воспоминания о детских забавах нахлынули волной — как когда‑то она наблюдала за играющими ребятами… — Эфир, хочешь поиграть? — с улыбкой обратилась она к дракону. Эфир оживлённо подлетел ближе. Тогда Фрейя повернулась к Мородору. —Не хочешь с нами? Мородор стоял, прислонившись к стволу старой сосны. Его взгляд скользил по отдыхающим лошадям у ручья — вода в нём не полностью промёрзла, образуя причудливые ледяные кружева. Он вновь посмотрел на Фрейю: на её лице расцветала искренняя улыбка, а щёки зарумянились от лёгкого морозца. Вдали простирался всё тот же заснеженный пейзаж — лес, укутанный в белые одежды, с поваленными деревьями, припорошёнными снегом и украшенными хрустальными сосульками. Мородор никогда прежде не предавался подобным ребячествам, но вдруг подумал: возможно, эта простая игра поможет им ненадолго отвлечься от тягот пути, даст передышку от непрестанного напряжения. Не произнеся ни слова, он привычно наклонился, взял влажный снег с ветки, быстро скатал его в плотный шарик и метко запустил прямо в дублёнку Фрейи — точно в район груди. Этот нехитрый жест стал красноречивым ответом. Фрейя слегка улыбнулась, а после кивнула мужчине. Раньше принцесса и представить не могла, что будет вот так играть, как ребёнок. Для таких отпрысков были другие игры — шахматы и прочие неподвижные развлечения. Но здесь Фрейя с удовольствием наблюдала, как Эфир, зарывшись в снег, копает и роет, словно маленький крот. Она улыбнулась и кинула слегка снежок в дракончика, а затем отошла. Играя в снежки, Фрейя пряталась за деревьями и кидала снежки в попутчиков. Было весело, хотя иногда Эфир заигрывался и мог дыхнуть льдом: — Нельзя так делать, ты можешь ранить кого-то случайно. После этого она кинула снежок в ветку, и большой ком снега упал на Эфира: — Используй деревья, так тебе будет легче. Затем снова кинула снежок в Мородора: — Как тебе моя меткость? Слегка улыбнувшись, она подкидывала второй снежок в руках. Снежок, прилетевший со стороны Фрейи, попал Мородору в плечо со стороны спины. — Не самая плохая, — ответил Мородор, взяв снежок, который скатал за время их игры. Это был большой снежный ком размером с голову, а может, даже больше. Поставив руку на бок, он отразил движение Фрейи, подкидывая этот шар у себя в руке, словно тому ничего не стоило его вес. Фрейя посмотрела на Мородора, удивившись такому. Она слепила снежок ещё больше, хотя одной рукой держать его было нелегко. Затем, скрывшись за деревьями, она кинула снежный шар в Мородора. Кидать большой шар он не планировал, лишь пытался запугать, но Фрейя была настроена серьёзно. Когда в грудь прилетела груда снега, он слегка выдохнул и посмотрел на улыбающуюся девушку. Он рассматривал её яркие блестящие глаза, длинные ресницы с небольшими капельками снега и влажные пухлые губы. Её взгляд будто выжидал дальнейших действий со стороны Мордора. Но тот, хмыкнув и улыбнувшись краем губы, дёрнул ветку, за которую держался, и куча снега упала прямо на Фрейю, усыпая её с ног до головы белой простынёй. Фрейя, отряхиваясь от снега, всё ещё чувствовала, как пылают её уши и щёки. Она невольно засмотрелась на Мородора — на его белоснежные волосы, отливающие серебром в зимнем свете, на красноватые глаза, в которых плясали озорные искорки, на чёткие, словно высеченные из камня черты лица.  В этот момент Эфир, словно уловив её настрой, пронёсся над головами, взмахнул крыльями — и с ближайших ветвей обрушилась целая волна снега. Оба, и Фрейя, и Мородор, оказались засыпаны с головой. — Похоже, Эфир победил, — с лёгким смехом произнесла Фрейя, выбираясь из снежного плена. — Спорить с победой не стану. Он окинул взглядом окрестности. Буран, его верный конь, держался неподалёку, время от времени демонстрируя Неру своё превосходство — то хвостом махнёт, то фыркнет с нарочитым достоинством. Небо пока оставалось ясным, но солнце уже клонилось к закату, окрашивая заснеженные ветви в розовые и золотые тона. Мородор задумчиво провёл рукой по гриве Бурана, затем поднял взгляд к небу: — Нужно найти место для ночлега. Ночью часто идёт метель, а разжечь костёр в таких условиях — задача не из лёгких. Он легко вскочил на коня, потрепал его по шее: — Может, медведя выгнать из берлоги? — бросил он с усмешкой. Фрейя, отряхнув последний снег с плаща, улыбнулась и подозвала Неру. Лошадь подошла, слегка встряхнув головой, будто тоже была готова к новым приключениям. — Я могу поговорить с медведем и попросить переночевать у него, — с лёгкой иронией ответила она, забираясь в седло. — Только они бывают упрямы и… немного агрессивны. Мородор хмыкнул, направляя Бурана вперёд: — Тогда, пожалуй, обойдёмся без медвежьих услуг. Лучше поискать укрытие, где нет хозяев с когтями и клыками. Они двинулись дальше, оставляя за собой цепочку следов на нетронутом снегу.  Солнце почти скрылось за горизонтом, окрасив небо в яркие янтарные тона. Снег становился всё более плотным и холодным, словно сама зима усиливала своё влияние на путников. Вокруг простиралась бескрайняя равнина, покрытая белоснежным одеялом, и густой таёжный лес, в котором с трудом можно было различить отдельные деревья. — Пусть Эфир взлетит выше деревьев и полетает в округе, — предложил Мородор. — Может, ему удастся найти что-нибудь подходящее для ночлега. Эфир резко взмыл в воздух, и его тень заметалась между заснеженными стволами. Фрейя задумчиво посмотрела на Мородора. В её голове вертелась мысль:  «Неужели так они и будут путешествовать всё время? Да, раньше она ходила пешком до деревни — но это было лишь однажды. Неужели подобные испытания станут обыденностью?» Она знала: титаны хорошо чувствуют себя в различных температурах — но лишь при условии, что у них достаточно сил. У Мородора же их оставалось меньше дюжины. Это тревожило её. Фрейя, немного запыхавшись от быстрой скачки, достала из сумки тёплый платок, который благоухал цветами. — Мородор, возьми платок, он защитит твоё лицо от ветра, — предложила она. Гоэти с благодарностью принял платок, но использовать его не стал, лишь аккуратно сложил и убрал в карман. Его взгляд был устремлён вдаль — туда, где Эфир кружил над лесом, выискивая подходящее место для ночлега. Вскоре дракон вернулся. Его глаза светились от возбуждения, он смог найти заброшенную избу неподалеку. Мородор наклонился к Бурану. — Отлично, — коротко бросил он. Проведя рукой возле  копыт коня. Воздух вокруг задрожал, и в следующий миг Буран и Неру словно воспарили над снежным покровом. Они понеслись вперёд с невероятной скоростью, оставляя за собой лишь вихри снежинок. Фрейя, не удержавшись, восхищённо воскликнула: — Вау!.. Она с изумлением смотрела вниз, наблюдая, как стремительно мелькает заснеженная земля. Даже для неё, эльфийки, привыкшей к чудесам, это зрелище было поразительным. Теперь она лучше понимала, почему титаны слывут столь могущественными.  Вскоре вдали показалась избушка — небольшая, припорошённая снегом, но явно способная укрыть от непогоды. Спрыгнув с лошади, Фрейя подошла к двери и постучала. Ответа не последовало. Она осторожно приоткрыла хрупкую дверь: — Извините, мы зайдём. Тишина. — Похоже, она заброшена, — заключила Фрейя. Она переступила порог. Внутри было не слишком тепло, но всё же гораздо лучше, чем на пронизывающем ветру снаружи. Сняв платок, девушка с облегчением выдохнула: — Заходите. Ей хотелось не только отдохнуть, но и перекусить. Осмотрев помещение, блондинка немного расслабилась. Неру, не дожидаясь приглашения, бодро вбежала внутрь, явно довольная тем, что наконец‑то нашла укрытие. Единственным, кому непогода, казалось, доставляла радость, был Эфир. Он то и дело влетал в сугробы и выныривал из них, словно играя в снежных волнах.  В избе пахло сырой древесиной и едва уловимой плесенью — запах заброшенности, давно не тревожимого пространства. Изба давно стояла без хозяев. Окна в некоторых местах были разбиты, но спасали ставни — их можно было закрыть, чтобы оградить помещение от ледяного ветра и снега. Буран, едва переступив порог, направился прямиком на то что осталось от столовой — там было ощутимо теплее: ни одного окна, лишь массивная печь, хоть пыльная и с остатками золы внутри. Из мебели — лишь скромный шкафчик, в столовой — пара полок и стол. Остальное либо вынесли, либо сгнило. Однако по кое‑где оставленным следам было ясно: здесь уже кто‑то ночевал — вероятно, такой же странник, как они. Мородор, не теряя времени, отложил сумку на стол и принялся ломать старые полки — нужно было разжечь печь. Древесина поддавалась с сухим треском, наполняя воздух запахом старого дерева. Фрейя оглядывалась. Эта изба напомнила ей другую — такую же заброшенную, которую ей однажды пришлось приводить в порядок, чтобы она стала хотя бы временным убежищем. Сейчас её задача была проще: она плотно закрыла ставни, отсекая порывы ветра и снежные вихри, и лишь потом посмотрела на Мородора. Для него, вероятно, подобные ночлеги были привычны, но для неё всё это было внове. — Хорошо, что нам не пришлось ночевать на улице, — с лёгкой улыбкой произнесла она, глядя на Эфира. Когда огонь в печи наконец разгорелся, Фрейя подошла ближе, грея озябшие ладони. Тепло медленно разливалось по помещению, прогоняя промозглый холод. Эльфийка присела рядом с Неру — лошадь, уставшая от долгого пути, уже устроилась там, где было теплее всего. Эфир, свернувшись клубочком, улёгся у ног хозяйки, даря тепло своего маленького тела. Фрейя прикрыла глаза, прислонилась к боку Неру и, достав из сумки припасы, спросила: — Будете кушать? Ответ не заставил себя ждать. Развесив мокрую от снега одежду, чтобы та сушилась, Мородор приступил к еде — он ел рульку и другие припасы, которые смог купить или забрать у барона Магнуса. Светловолосый  понимал, что такие дикие условия могли напрягать эльфийку, учитывая, что до этого она жила припеваючи на Ситре. Но он считал, что ценнее всего сейчас для девушки была сама жизнь, которая могла оборваться ещё в том доме, где они впервые встретились. После еды Мородор, оставшись в рубашке и штанах, глянул на карту и сказал: — Завтра мы сможем добраться до небольшой деревни на юго-западе. Путь будет нелёгким — придётся пройти через водопад и реку, но, надеюсь, нам повезёт, и там будет мост. Девушка слегка улыбнулась надеясь, что им действительно повезет, и кивнув, продолжила трапезу с животными. Мородор же погрузился в медитацию. Ему жизненно необходимо было восстановить утраченные силы, постепенно восполнить энергию, покинувшую его за время заточения. Он опустился на прохладный древесный пол, закрыл глаза и сосредоточился. Почти сразу пространство вокруг преобразилось: аура Мородора вспыхнула, порождая удивительные эффекты. Избушка словно ожила изнутри: по деревянным половицам потянулись нежные ростки зелени, на месте усохшей травы расцвели крохотные цветы, воздух наполнился теплом — вскоре в помещении стало не просто уютно, а по‑настоящему жарко. Фрейя ощутила мощь его ауры и не смогла скрыть удивления. Она всегда считала, что подобные чудеса подвластны лишь эльфам, но теперь видела: титаны обладают не меньшей силой. «Интересно, что он ещё умеет? — размышляла она. — И зачем ему тогда помощь эльфийки? Неужели ему не под силу переплыть океан, бескрайний, словно сама вечность?» Из‑за усилившегося тепла Фрейя сняла дубленку и платок с волос. Посмотрев на Эфира, мягко предложила: — Если тебе слишком жарко, можешь погулять на улице. Дракон охотно вылетел наружу — даже ему было нелегко переносить столь интенсивное тепло. Фрейя осталась на кухне в компании лошадей. Чтобы не мешать Мородору, она обратилась к Бурану: — А как ты встретил Мородора? Буран, наслаждавшийся теплом очага и ароматом еды, приоткрыл глаза. — Я из Ситры, где живут оборотни, — начал он. — Они любили измываться над теми, кто не мог вернуть человеческий облик, поэтому отправляли таких на ферму. Там переправили к людям, но из‑за моего довольно древнего рода и устойчивости к суровым погодным условиям меня оставили в Эвердонии. Мородор выиграл меня у одного князя. Фрейя слушала, затаив дыхание, удивившись такой истории, она не могла подумать, что тот будет оборотнем, поэтому гладила по гриве и дала виноград, что кушала сама. В её глазах читалось сочувствие и восхищение стойкостью Бурана. Она перевела взгляд на Мородора, чья фигура в отблесках пламени казалась почти мистической. — Вот это да, — произнесла она, — наверное, подарок быть титаном — сильным, большим, бессмертным. Именно таким Мородор казался для принцессы. Буран, насытившись виноградом, выглядел совершенно довольным. Его глаза блестели от удовольствия, и он, слегка прикрыв веки, наслаждался моментом. — Не встречал раньше титанов, — продолжил он, — и Мородор о себе очень мало говорит. Но по его поступкам видно, что быть сильным — очень тяжело. Помогать и спасать, забывая порой о себе.  Элиас глянула на мирно отдыхающего Эфира в снегу, она перевела взгляд на Неру, которая положила голову ей на ногу. — Раз у тебя есть такие хорошие условия для жизни, то почему ты в этом старом доме? — спросила Неру. Фрейя улыбнулась и погладила лошадь по голове. Сначала та немного сопротивлялась, но вскоре успокоилась под ласковыми руками эльфийки. — Я сбежала, чтобы спасти Эфира, — ответила Фрейя. — И разве это стоило того? — с любопытством спросила Неру. — Конечно, — уверенно ответила Фрейя, — я не могла оставить его в опасности. Она слегка улыбнулась, вспоминая те тревожные  дни, когда их чуть не поймали. Затем Фрейя посмотрела в приоткрытое окно, наблюдая за Эфиром. — Теперь мы в безопасности, — добавила она, — и можем продолжить наше путешествие. Мородор, завершив медитацию, вышел на улицу — жар, исходивший от него во время практики, требовал охлаждения. Он постоял в снегу, позволяя морозному воздуху остудить разгорячённое тело, затем вернулся в избу. Сняв рубаху, он аккуратно выжал влагу — ткань насквозь пропиталась потом. Несмотря на усталость, он был доволен: медитация приносила плоды.  Аккуратно развесив рубашку рядом с остальной одеждой у печи, он присел рядом с Фреей. В избе понемногу становилось прохладнее — ночной холод пробивался сквозь старые стены, но печь ещё щедро отдавала тепло. Её мерное потрескивание создавало иллюзию уюта и защищённости. Мородор внимательно посмотрел на Фрейю. Мягким движением он убрал пару непослушных локонов за её острое ушко — кончики волос казались почти горячими на ощупь.  — Можешь отдыхать, — произнёс он сдержанно. — Завтра с самого утра нужно выдвигаться. Если всё сложится, доберёмся до деревни ближе к полудню. Прикосновение Мородора словно воспламенило Фрейю. Она кивнула и расположилась на дубленке положив голову на теплую шерсть Неры, отвернувшись, чтобы скрыть смущение. Рассыпавшиеся волосы частично укрыли её лицо и плечи, пальцы непроизвольно теребили нежные кончики прядей. — Спокойной ночи, — добавила она уже ровным, приглушённым голосом. — Спокойной, — тихо ответил Мородор, откидываясь на стену рядом с Фрейей. В тишине избы слышалось лишь мерное потрескивание деревянных балок и тихое шипение огня. Глубокой ночью, когда луна застыла высоко над дремучим лесом, дверь в избе тихо отворилась. В проём стремительно скользнула фигура. Мородор приоткрыл глаза и бросил взгляд на незваного гостя, который, судя по всему, проследовал прямиком в их комнату. Седоволосый мужчина приподнялся с пола, мельком взглянул на безмятежно спящую эльфийку, затем, взяв меч, осторожно прикоснулся к её плечу, мягко разбудив. Из помещения доносились странные звуки — шорохи, возня, а следом и пронзительный визг. Фрейя мирно дремала, пока лёгкое прикосновение не вырвало её из объятий сна. Она распахнула глаза, вопросительно посмотрела на Мородора, а услышав шум, стремительно вскочила и последовала за ним. В полумраке, озаряемый лишь мерцающим пламенем печи, он разглядел юношу. Тот сидел, прижимая ладонь к лицу за которым был синяк — видимо, след от столкновения с конём, — и с аппетитом уминал овощи, выращенные Фрейей. Увидев незнакомца и рагу, Элиас на мгновение замерла в изумлении, затем зажгла несколько свечей что нашла в своей сумке. Мягкий свет выхватил из сумрака лицо юноши и багровый синяк у него на скуле. Фрейя окинула взглядом лошадей и Эфира, который притаился за ними, готовый в любой момент броситься в атаку. — Тише, тише, успокойтесь, — мягко проговорила она, обращаясь то к животном, то к дракону. Затем вновь повернулась к юноше: — Вы кто? Будь она одна, наверняка ощутила бы леденящий страх, но присутствие Мородора придавало ей уверенности. Мородор, напротив, был явно раздосадован столь радушным приёмом со стороны эльфийки. Присмотревшись к парню — на вид ему было лет двадцать, — он заметил, как тот, увидев дракона, ошарашенно взвизгнул и нырнул за его спину. Седоволосый схватил незваного гостя за шиворот, выставил перед собой и, обнажив меч, холодно произнёс: — Тебя спросили. Ты кто? Незнакомец вскинул руки в жесте капитуляции и пролепетал: — Седрик… Из деревни на юго‑востоке от королевства Альстеры. — Значит, человек, — констатировал Мородор, внимательно осматривая юношу. — Кто тебя прислал? — Никто… Я проездом. Возвращаюсь домой, — торопливо ответил Седрик. — Проездом? — переспросил удивленно Мородор. Юноша кивнул. Тяжело вздохнув, седоволосый процедил: — Говори всё. Не заставляй вытягивать из тебя информацию по кусочкам. — Я… возвращаюсь домой. Был в Олимпе — участвовал в викингских поединках, — сбивчиво начал Седрик. — И, надо полагать, проиграл? — приподнял бровь Мородор. — Меня даже на кастинг не взяли! — взвыл парень, падая на колени. Мородор ещё раз глубоко вздохнул и убрал меч за спину. Фрейя внимательно наблюдала за парнем, затем ласково погладила Эфира. — Ты не страшный, — тихо сказала она дракону. — Просто парень, кажется, слишком впечатлительный. Подойдя к Седрику, она мягко положила руку на его плечо. — Тише, тише, не плачь. В следующий разполучится — нужно только потренироваться. Скажи, ты возвращался домой один в такое время и в такую погоду? Или что‑то случилось? Юноша выглядел скорее жалким, чем опасным. Фрейя достала из сумки собственноручно приготовленную мазь и протянула ему. — Вот, помажь синяк. Это снимет боль и ускорит заживление. Мородор стоял в стороне, скрестив руки. Он молча наблюдал за тем, как Фрейя хлопочет вокруг незнакомца, и внимательно слушал его сбивчивые объяснения. — Спасибо… — прошептал Седрик, нанося мазь на ушиб. Постепенно он начал успокаиваться. — Родители выгнали меня и сказали не возвращаться домой, если не выиграю соревнования. — Почему именно соревнования? — поинтересовалась Фрейя. — Чтобы стать сильнее, — ответил юноша,опустив глаза. — Для чего? — резко спросил Мородор, не скрывая раздражения. Седрик сглотнул и тихо произнёс: — Мою сестру похитили. Чтобы спасти её, нужно стать сильнее. — Отличная идея, конечно, — с сарказмом цокнул Мородор. Фрейя замерла, потрясённая услышанным. — Твою сестру похитили, а вместо того, чтобы сразу броситься на её поиски, ты пошёл на соревнования? — недоверчиво переспросила она. Её взгляд метнулся к Мородору, затем снова вернулся к юноше. В глазах эльфийки светилась неподдельная забота. Несмотря на все опасности, Фрейя была готова помогать людям, порой даже рискуя собой. — Ты знаешь, кто её похитил? — мягко спросила она, стараясь уловить малейшие оттенки эмоций в его ответе. — Мне родители так сказали: пока не стану сильнее, спасти её не смогу. — Твои родители — не в своем уме, — резко бросил Мородор. Седрик возмущённо вскинул взгляд, но Гоэти лишь равнодушно пожал плечами. — Похитил Кровавый рыцарь, — тихо произнес юноша боясь что его кто-то услышит. — Кто? — хмуро переспросил Мородор,подаваясь вперёд. — Ну… такой… призрак, что похищает девочек в нашей деревне. Все боятся с ним связываться, поэтому решили просто больше не рожать девочек, — сбивчиво объяснил Седрик, опустив глаза. Гоэти разразился громким смехом: — Да ваша деревня просто кладезь мудрых решений! Почему не обратились за помощью к королевству? — Они присылали несколько воинов, но те не нашли никакого рыцаря, — с горечью ответил парень. Фрейя задумчиво провела рукой по краю стола, обдумывая услышанное. В её глазах зажёгся огонёк решимости. — Может, мы сможем помочь? Если девочки продолжат пропадать, деревня попросту вымрет — не останется будущих поколений, — произнесла она, поворачиваясь к Мородору. Чуть понизив голос, она добавила: — Давай поможем. Его правда жалко… Да и история звучит… интригующе. Мородор пристально смотрел на парня, который и впрямь выглядел жалко. Затем перевёл взгляд на Фрейю — в её глазах светилась искренняя мольба помочь деревне. Вздохнув, он произнёс: — Ну… Мы в любом случае идём в ту деревню. Заметив, как озарилось радостью лицо Элиас, Мородор добавил: — Поможем. — А каким образом вы поможете? Вы что…волшебники? — с нескрываемым любопытством спросил Седрик. — Что-то вроде того. — небрежно бросил Мородор. — А можете меня научить магии? Пожалуйста! — глаза юноши загорелись надеждой. — Я тебя сейчас за дверь выставлю, — резко оборвал его Мородор, убирая меч к своим доспехам. Фрейя не сдержала лёгкой улыбки. — Прости, но у людей нет маны или природной энергии, поэтому научить не получится, — мягко объяснила она. Затем её лицо стало серьёзным. — Мы поможем, только если ты никому не расскажешь про дракона… или про нас. В этот момент Эфир подошёл к Фрейе. Грозно взглянув на Седрика, дракон приоткрыл пасть, обнажив острые зубы. Затем, словно переменившись в настроении, нежно потёрся головой о ногу хозяйки. — Ох, ёк‑макарек, ну и зверь! — отпрянул Седрик на пару шагов. — Никому не скажу. Только убери от меня это чудище. Мородор, не обращая внимания на переполох, подошёл к печи и начал подкидывать в неё заготовленные доски. — Что за Кровавый рыцарь? Ты сказал, это призрак? — спросил он, поворачиваясь к юноше. Седрик поднял взгляд на седоволосого путника и, задумавшись на мгновение, ответил: — Так люди в деревне говорят. Он приходит по ночам и похищает девочек. Выглядит страшно — словно с человека кожу содрали. — Нежить, значит… — пробормотал Мородор. — Как думаете, сестра жива? — с тревогой в голосе спросил Седрик. — Навряд ли, — без обиняков ответил Мородор. Слова ударили словно хлыст — парень залился слезами. Фрейя мягко коснулась его плеча. — Но если мы избавим деревню от этого рыцаря, другие девочки не будут пропадать, — тихо произнес титан — А это уже что‑то. — Не плачь. Может, она ещё жива. Иногда нежить не убивает сразу — оставляет прозапас, — постаралась эльфийка придать голосу уверенность. Затем, задумчиво нахмурившись,продолжила: — Расскажи подробнее: как именно он похищает девочек? В какое время? — Не знаю… — всхлипнул парень. — Я проснулся, а её уже не было. Наверное, он пробирается в дом и забирает… Мородор, тяжело выдохнув, резко оборвал поток жалоб: — Хватит рыдать. Не дожидаясь ответа, он развернулся и сел на пол облокотившись об стену, без лишних церемоний. — А она правда может быть ещё жива? — Есть такая вероятность, — мягко ответила эльфийка. — Но нужно поторопиться. В душе у неё шевельнулось сомнение. Она невольно посмотрела на свою руку, мысленно проговаривая: «Воскресить человека… Смогу ли? Но если Мара возьмёт верх, если тьма станет ещё сильнее, мои пальцы снова почернеют…» — Ты только не плачь, — повторила она, стараясь звучать ободряюще. — Хочешь ещё поесть? Или лучше отдохни — сегодня с утра отправимся в твою деревню. Седрик одобрительно кивнул, устраиваясь поудобнее у печи. Подложив под голову сумку, он пробормотал, утирая нос: — Я обязательно спасу её. Затем закрыл глаза, постепенно успокаиваясь. Мородор лишь вздохнул, в очередной раз осознав, что ввязался в решение чужих проблем. Прикрыв глаза, он попытался отдохнуть — до восхода оставалось всего несколько часов. Фрейя взглянула на спящего юношу, затем перевела взгляд на Эфира и тихо произнесла: — Присмотри за ним, если что. После этого она подошла к Мородору и легла рядом. «Кровавый рыцарь… Звучит как название романа. Только по описанию он совсем непохож на рыцаря», — пронеслось у неё вголове. Закрыв глаза, Фрейя невольно потянулась к теплу и прислонилась спиной к Мородору. Возможно, ей хотелось чувствовать себя в безопасности. А может, просто согреться. Так, незаметно для себя, она погрузилась в сон.