Дом Аристон

— Мне попалась ферония, — Сомма ответила на вопрос матери об экзамене по ботанике, отодвигая от себя соус, поданный к рыбе. — Всё прошло хорошо. Сидящие за столом обменялись понимающими улыбками. Боарт-старший фыркнул. — Ферония! — воскликнул он, протирая руки салфеткой. — Сколько тогда тебе было? Пять? — Боги, давайте не вспоминать! — Лия подняла глаза к потолку. — Это трудно забыть, мама. — Сомма закатала рукав платья, продемонстрировав всем шрам на предплечье левой руки. Невзрачный браслет — простой шнурок с четырьмя бусинами сполз ближе к локтю. Сомма вернула рукав на место. Убрать эти шрамы было невозможно. К сожалению, они останутся с ней навсегда. — Что такое ферония? — спросил тихо сидящий до этого Гларт, не поднимая головы от тарелки и болтая ногами. В силу возраста, он совсем недавно начал посещать семейные ужины. — Это такой не очень приятный куст, — ответил Боарт-старший. — Я завтра собираюсь в экспериментальную зону. Думаю, ты сам сможешь увидеть, что это. Сомма аккуратно отложила нож и вилку на край тарелки. Слуги убрали грязную посуду, и подали блюдо с сырами и мёдом. — Папа, я слышала, мы готовим большой ужин в ночь двух лун? — Сомма внимательно посмотрела в сторону отца. Вопрос был, скорее, риторическим, поэтому ответа не последовало. В доме Аристон было принято проводить званые ужины четыре раза в год во время этого небесного события, но на этот раз гостей должно быть больше обычного. Окунув кусочек сыра в мёд, Сомма продолжила. — Правда, что среди приглашенных есть дом Вердант? За столом на мгновение повисла неловкая тишина. — Приглашение — вынужденная мера, — сухо ответил Эарт. — Всë немного изменилось. Болезнь в теплицах вынуждает нас несколько пересмотреть деловые связи. Он помедлил, затем тихо, но зло добавил: — Видят боги, я бы скорее хотел видеть Гена с красной хворью на лице, чем у нас на ужине. Боарт-старший чуть слышно вздохнул. Рядом появился его приближенный слуга, кобольд Гловер, и наполнил опустевший бокал. — Как дела у моего мальчика? — обращаясь к дочери спросила Лия, стремясь сменить тему и хоть как-то разрядить повисшее напряжение. Сомма слегка нахмурилась. С братом перед отъездом ей повидаться не удалось. — У него посвящение через неделю, — уголки ее губ приподнялись. — В этом круге брат наконец-то взялся за ум. — Знаешь ли, это серьезное испытание, — серьезно сказал Боарт-старший, отпив из бокала. — Сейчас всё проходит намного проще, но никогда нельзя знать, что выкинут Пустоши. Когда испытание проходил я, мы потеряли двоих еще до подхода к Недрам Души, — его взгляд устремился куда-то сквозь окно. — И еще один сошел с ума чуть позже. С другой стороны, они никогда не блистали ни умом, ни способностями. Лия посмотрела на Боарта-старшего укоризненно. — Наш сын имеет и ум, и способности, — сказал Эарт, обращаясь к супруге, — А испытания действительно раньше были куда опаснее. Думаю, нет причин для волнения. — Наш круг поговаривает, что после Недр Души появляется красный эшелийский дракон и задает три вопроса, — сказала Сомма, не поднимая головы от тарелки, — если не ответишь на все три, дракон тебя съест. — Ну раз говорят, — протянул Боарт-старший с улыбкой, — видимо так оно и есть. — А Эрик говорит, никаких драконов нет! — внезапно вставил маленький Гларт. Эрик был его ровесником из соседнего поместья, они иногда играли вместе. — И что их придумали, чтобы пугать детей! — О, поверь мне, мой мальчик, они действительно есть, — усмехнулся Боарт-старший. — Просто перестали залетать на континент. Знаешь ли, их шкуры достаточно сильно ценятся. — И все-таки, как прошел твой экзамен? — вернулась Лия к своему вопросу, обращаясь к Сомме. — Да ничего особенного. Нужно было найти феронию и собрать ее сок. Ну и желательно не получить при этом никаких увечий. На задание выделили восемь оборотов, — Сомма помедлила, выбирая очередной кусочек сыра, — я справилась за шесть. — Выглядит не очень сложно, — Гларт насмешливо глянул на Сомму. — Посмотрите на этого профессора ботаники! — голос Соммы звучал наигранно-сердито. — Это было не так уж и просто. Со стороны Академия не выглядит большой, но оранжерея куда просторнее внутри, чем кажется снаружи. Требуется минимум полдня, чтобы пройти ее вдоль. Поперёк я не ходила, но, наверное, не меньше. — Вообще, это довольно впечатляюще, — в разговор вмешался Боарт-старший, — весной ферония мигрирует, найти ее не просто. Вдобавок она еще и особо агрессивна в это время года. Сомма поёжилась и машинально потерла шрам на руке. Когда ей было чуть больше, чем Гларту сейчас, она имела неосторожность забрести в имитацию западного предела, где выращивали экспериментальные культуры. Пытаясь пройти сквозь кусты, которые на первый взгляд не казались опасными, Сомма была атакована молодым побегом феронии. С тех пор она не очень любила бывать в тех местах. И то, что на экзамене ей попалась именно ферония, выглядело, как плохая шутка богов. Ее размышления прервали слова матери. — Оранжерея Академии весной... Я любила в это время года проводить там обеденный перерыв. Если долго смотреть на цветы, может начать рябить в глазах, настолько они яркие. А запахи! Настолько насыщенные... Если закрыть глаза и поворачивать голову, можно определить какие именно растения тебя окружают, — ее взгляд стал мечтательным, и со стороны могло показаться, что мать где-то далеко в своих воспоминаниях. — Я рада, что этот круг наконец-то закончился. Благодарность богам, нас отпускают хотя бы на зимнее Двоелунье, а то я бы сошла с ума, — сказала Сомма. — А ведь к четвертому кругу еще и практику нужно пройти! Разве это можно назвать каникулами? — Я уже договорился с ректором, ты пройдешь практику у нас в сухих теплицах, — Эарт поднял глаза на дочь. Во взгляде была та решимость, которая обычно не оставляла путей для компромисса. От возмущения лицо Соммы вспыхнуло. — Папа! Мы же разговаривали об этом! Ты сказал, что переговоришь в конструкторской коллегии, чтобы я попала к архитекторам! — От эмоций у Соммы даже сбилось дыхание. В конце второго круга у них была обзорная экскурсия по столице. Идея стать архитектором пришла Сомме, когда она с открытым ртом слушала о конструкции стадиона для игры в вексел. — Сомма, я обещал подумать, но точно мы ни о чем не договаривались. — Отец продолжал смотреть Сомме в глаза. — Ты же видишь, какая у нас сейчас ситуация. Если мы ничего не сможем сделать с болезнью, я не уверен, что вообще смогу оплатить твое обучение в Академии через пару лет. Эарт отвел взгляд и поковырял вилкой в тарелке. — Вчера нашли очаги заражения на восточных полях люминоры, — тихо произнес он. А вот это уже очень серьезно. Люминора была основным стабильным источником доходов дома. Сомме было очень трудно представить, что с такими огромными полями могло бы случиться что-то настолько плохое. Масштаб не укладывался в голове. — Меня беспокоит положение дел у нас, но это еще не самое тревожное. Теперь мы знаем наверняка, что болезнь затронула не только наши культуры. — Эарт отложил вилку, — Вчера я получил официальный вещунок из коллегии травников с уведомлением об эпидемии. И еще... Эарт вновь посмотрел Сомме в глаза. — Я разговаривал в коллегии. Они готовы взять тебя в любое время, — он чуть помедлил. — Но давай подождем хотя бы до следующего лета. Сомма все еще была возмущена. Она не блистала выдающимися магическими способностями, не говоря уж о любви к растениям. Да и закончила всего лишь третий круг обучения, хоть и с отличием. А отец так просто определил как она должна провести лето. Да и чем она сможет здесь помочь? На столе с характерным хлопком вспыхнули свечи в высоких подсвечниках. Так происходило всегда, когда последний луч солнца скрывался за горизонтом. — Еще и вейерны, — неопределенно вставил Боарт-старший, глядя на загоревшуюся свечу сквозь бокал. — А с ними-то что? — Сомма удивленно взглянула на него, не поднимая головы. Но ответил отец. — Задерживают поставку пепла, — проговорил Эарт. — Если через виток большой луны мы не внесем его на поля люминоры, то болезнь станет не самой большой нашей проблемой. — Ген Вердант вроде бы присылал официальное уведомление о том, что они могут помочь, — Лия с опозданием поняла, что этого, наверное, говорить не стоило. Как всегда, упоминание дома Вердант подействовало на разговор угнетающе. — Конечно присылал. Вряд ли он мог упустить такую возможность оказать нам великодушную услугу, — сказал Боарт-старший, вновь отпивая из бокала. — Будь он не ладен. Они и без этого сильно давят на нас. — он взглянул на Эарта, тот отвел взгляд. Слуги начали подавать десерт. Перед Соммой появился квадратный кусочек кварта. Сложность его рецепта всегда вызывала невольное восхищение, хоть Сомма и была далека от кулинарии. Торт готовился из слоёв орехового бисквита, пропитанных специальным кофейно-ромовым раствором. В качестве промазки между коржами использовался кофейно-сливочный крем, приготовленный из восьми ингредиентов. Сверху кварт покрывался темным шоколадом. Порция сервировалась карамелизированной вишней ровно по центру кусочка. Визуальный образ завершал светлый сироп, нанесенный и на торт и на темную тарелку тонкой змеящейся струйкой. Для контраста подавалась небольшая чашечка крепкого, ароматного кофе. Сомма была равнодушна к сладкому, но этот десерт любила за особое сочетание вкусов и отсутствие излишней приторности. А вот кофе казался ей лишним, но отказаться от него не считалось плохим тоном. — Наконец-то! —  воскликнул Гларт, до этого демонстрировавший равнодушие к еде. Он тут же начал отделять коржи друг от друга и соскребать с них крем, Гларт его не любил. Кофе, конечно же, детям не подавали. Боарт-старший взял вишню руками и начал рассматривать ее на фоне свечи. — Раньше вишня была крупнее, — проговорил он и забросил ягоду в рот. — И вкуснее, — прожевав, добавил он. — Дедушка! — укоризненно протянула Сомма. Тот лишь хитро улыбнулся и осушил небольшую кружку с кофе. Гларт тут же схватил пальцами вишню, закинул ее в рот и довольно улыбнулся. Лия нахмурилась и вскинула взгляд на Эарта. — Ты подаешь плохой пример, — сказал Эарт не глядя на Боарта. Тот нахмурился. — Плохой пример это желать кому-то заболеть красной хворью. — очень серьезно сказал он, пристально посмотрев на Эарта, — а вишня это всего лишь вишня. Эарт промолчал. Сомма помрачнела. Она не привыкла к ссорам внутри семьи и ей почему-то становилось крайне неловко во время этих шпилек в адрес друг-друга. Впрочем, атмосферу разрядил сам дед. — Если хочешь быть здоров, пей алатус мастеров, — внезапно сказал он и залпом осушил бокал. Гловер как всегда появился рядом и наполнил бокал. — Сомма, раз уж ты остаешься в поместье, ты поможешь мне в устройстве ужина, — сказал Лия. Манера матери вот так констатировать факты раздражала. И ведь она прекрасно знала, как Сомма относится к таким званым ужинам. Но сейчас было явно не время препираться. — Хорошо, мама. — Пожалуй, пришло время выкурить трубку, — Боарт-старший поднялся из-за стола с бокалом в руке. Проходя мимо пышных игниантусов, которые располагались на небольших подставках, стоявших вдоль строгих высоких в пол окон с полукруглой верхней частью, он остановился, взял бокал в левую руку, а правой прикоснулся к листьям. Немного постояв, он сделал еще несколько шагов и скрылся за створкой двери, которая находилась прямо в центральном окне. Сомма тоже встала. Эарт перевел взгляд на нее, не прекращая жевать десерт. — Спасибо за ужин. Я, пожалуй, тоже подышу свежим воздухом, — она направилась за дедушкой на лоджию. На всякий случай она тоже остановилась около игниантуса, посмотрела на листья. Ничего особенного. Листья были такими же, как и всегда — узкими, ярко-зелеными, перетекающими в красный ближе к колючке, которой заканчивался лист. Сомма переступила порог. Дедушка сидел на скамейке, закинув ногу на ногу и выпускал дым тонкой струйкой. В руке он держал элегантную трубку. Наверное, из эшелийского дуба, нужно будет как-нибудь его спросить об этом. — Дедушка? — Думаю, ты хочешь чтобы я убедил Эарта отправить тебя проходить практику в город, — дед был как всегда проницателен. — Да, — она подошла к скамейке, села рядом и сложила руки на коленях. — Видишь ли... Идея о сухих теплицах — моя. От удивления Сомма встала, раскрыла глаза и с непритворным удивлением уставилась деду в глаза. Левой рукой Боарт взял бокал, стоящий рядом, покрутил несколько секунд и вновь поставил его на скамью. — Сейчас я не могу рассказать всего, — Боарт начал вытряхивать трубку. Если уж и деда понесло в эту степь... Сомма поджала губы. — Дела действительно так плохи? — спросила она. Дверь скрипнула, на лоджию тихо шмыгнул Гловер. — На моей памяти хуже не было, — дедушка выглядел уставшим. — Даже если пепел доставят вовремя, мы, видимо, все равно потеряем урожай люминоры. Петралиса мы уже практически лишились. Сомма удивленно вскинула бровь. — Тогда что я буду делать в сухих теплицах? — петралис рос именно там. — Проходить практику. Я бы даже сказал, — Боарт-старший невесело усмехнулся, — условия для этого достаточно интересные. Немного помедлив, он продолжил более серьезно. — Нам нужны сейчас все ресурсы, Сомма. Твой брат тоже вернется в поместье сразу после посвящения. Мне удалось договориться для него об отсрочке от службы до осени. Правда он пока еще не в курсе. Эарт должен послать вещунок сегодня. — А мне показалось у вас с отцом какой-то конфликт. — Нет, — Боарт-старший посерьезнел еще сильнее. — Просто есть вопросы по которым мы не можем прийти... эээ... к консенсусу. Но в общих чертах наши взгляды на происходящее сходятся. Сомма уже несколько лет не видела дедушку таким серьезным и вовлеченным в дела семьи. После смерти бабушки он передал управление домом Эарту, оставшись при нем, как советник. Но в целом Боарт-старший занимался экспериментальной зоной и какими-то новыми гибридами. — Всё еще сердишься из-за практики? Посмотри на это с другой стороны. Теплицы тоже в своем роде архитектура. Причем довольно продвинутая. — Боарт вновь взял в руку бокал, взгляд его несколько смягчился, и он хитро улыбнулся. — Ну и еще одно. Хлоя тоже согласилась пройти практику у нас. Ее родители не против, ректор не возражает. Так что тебе должно быть немного повеселее. Сомма раскрыла глаза еще шире. С Хлоей она дружила с первого круга обучения. — Дедушка! — она так порывисто обняла его, что Боарт чуть не расплескал остатки алатуса. — Спасибо! ***** Сомма поднималась по ступеням на второй этаж. Через каждые несколько шагов на стенах, немного опережая ее шаг, вспыхивали факелы, освещая ей путь. Задние же, наоборот, тухли. Поднявшись в коридор, она столкнулась с Софией. Та шла со стороны левого крыла. Видимо готовила спальню ко сну. Увидев Сомму, она почтительно остановилась и обозначила приветствие кивком, прикрыв глаза. Сомма не останавливаясь, коротко кивнула в ответ. Подойдя к двери в свои покои Сомма нажала на массивную ручку. Кто, интересно, придумал использовать такие громоздкие ручки на дверях во внутренних комнатах поместья, и, главное, зачем? В Академии, например, ручки были куда меньше и изысканнее. В небольшой прихожей загорелись две тусклые свечи. Они всегда зажигались, если кто-то заходил в покои в темное время суток. Сомма привычным движением провела левой рукой над небольшим тусклым шаром, и тот тихо щелкнул. Тут же во всех помещениях под высоким потолком зажглись слегка мутноватые парящие светильники в форме огромных груш. Стало светло. Сомма повела рукой над щелкуном еще раз, уменьшив яркость и прошла в гардероб. Переодевшись у зеркала в длинную льняную рубашку и штаны, Сомма распустила волосы, и накинув халатик, завязала шелковый пояс на талии. А ведь во многих домах при этом интимном ритуале обязана была присутствовать камеристка. Сомма узнала об этом в Академии на первом курсе и была очень удивлена. Мысль, что кто-то будет смотреть на нее, пока она переодевается, казалась ей дикой. София, конечно, могла помочь ей надеть вечернее платье, если это требовалось. Но в основном ее обязанности сводились к тому, чтобы поддерживать покои в надлежащем виде. Разговор с дедушкой с одной стороны немного ее успокоил, с другой, наоборот, разжёг неясную тревогу. Слишком много информации навалилось на нее за вечер. Планы об архитектурной палате улетели к навьям. Болезнь растений, которая казалась еще осенью обычной сезонной хворью, оказалась настолько серьезной, что урожай сухих теплиц, по словам дедушки, уже потерян. Ну и люминора.. Это выглядело особенно тревожно. И как-то странно в доме стали высказываться про дом Вердант. Эта семья и раньше не вызывала особого почтения, но сегодня за ужином это достигло какого-то эпического масштаба. Видимо за прошедший год Сомма многое пропустила. Она зашла в спальню, и, опять, инстинктивным движением провела левой рукой над щелкуном, но на этот раз не открытой ладонью, а указательным и средним пальцами. В комнате раздался тихий крик чаек и шум морского прибоя. Она подошла к столику в углу, где уже стоял небольшой тазик с тёплой водой. Умывшись, она переместилась к другому углу у окна. Там, на таком же угловом столике из черного камня зажглась свеча и осветила лежащую книгу — Хроники Катаклизма. Сомма прикрыла глаза и, глядя в угол, который выходил на восток, вознесла короткую молитву Ода́ну, не забыв вспомнить проблемы семьи и грядущее посвящение брата. Приблизившись к большой кровати, Сомма залезла под мягкое одеяло и прикрыла глаза. Побывать на морском побережье, к сожалению, к своим четырнадцати годам, она пока не успела.