Потерянный диктофон

Прямо посреди комнаты куча мятых вещей окружала небольшой серый чемодан, в который их безуспешно пытались упаковать. Чемодан противился и выплевывал их обратно, но в итоге был безжалостно прижат сверху и закрыт на замок. – Ты удивительно легко смирился с отъездом, – раздался из-за приоткрытой двери голос Ли Седжина. Он постучал костяшками пальцев по косяку, прежде чем заглянуть в комнату. Ярко-красная после недавнего окрашивания макушка дёрнулась на звук, ударилась об стол, под которым искала зарядные устройства, и всё-таки вынырнула наружу. – Ай-яй-тс, – Юджин потёр ушибленное место и оглянулся на старшего – Да это ведь безумно весело! Куда круче, чем нудные корейские интервью. Ну, я на это надеюсь! С самого утра парень был бодр и весел, словно его не разбудили засветло, чтобы отправить в аэропорт. Седжин, глядя на эту картину, по-доброму усмехнулся и присел на край заправленной кровати. – Эй, знай, что я против того, чтобы скрывать от тебя что-то или втягивать в наши разборки, – Седжин неловко почесал затылок, понимая, что его попытки оправдаться сейчас звучат глупо и неуместно. Он тут же отмахнулся от навязчивых мыслей, стараясь держать привычно весёлый настрой даже в такой ситуации – Хотя ты ведь и так всё знаешь! – Да, знаю! – ответственно заявил Юджин – Без меня Рэбин никуда не поедет. От таких заявлений было невозможно не засмеяться, а Седжин и не старался этого скрыть. Прямолинейность младшего успокаивала его, а столь неприкрытая уверенность была невероятно заразительной. Глядя в беззаботные янтарные глаза напротив, хотелось верить в то, что всё будет хорошо. Не по какой-то конкретной причине, а просто потому что по-другому не может быть. – Ладно, но если серьёзно, – несмотря на свои слова, в глазах Седжина все ещё горели задорные смешинки – присмотри там за Рэбином! Отвлеки его от наших заупокойных дел. – Есть, сэр, – Юджин встал в нелепую стойку и по-солдатских приложил руку к голове – Сделаю всё, что в моих силах! – Документы хоть не забыл? – Ли поднял бровь, смотря на то, как Юджин лихорадочно начал шарить по карманам только что упакованного рюкзака. – Всё в порядке, хён! – Юджин уверенно похлопал себя по карману с паспортом. – Я же не ребёнок, чтобы такие вещи забывать. – Ага, конечно, – скептически хмыкнул старший – Смотри у меня. Если что-то забудешь в Японии, придется тебе с Рэбином один носок на двоих делить. – Не дождётесь! – фыркнул парень, водружая рюкзак на плечо. – Я всё упаковал с армейской точностью. Носки, трусы, зубная щётка... Хотя, щётку-то я положил? Седжин резко встал и развернул хозяина комнаты лицом к двери. – Иди уже, растяпа. Купишь новую в Токио. Главное - не забудь самого Рэбина в самолёте. – Его-то уж точно не забуду! – Юджин тут же выскочил из комнаты, оставив за собой шлейф энергии и лёгкого хаоса. Ли Седжин ещё раз осмотрел резко опустевшую комнату. Незаметно Юджин приносил что-то живое в этот дом, что никто больше не мог повторить. Именно это нечто нужно было Рэбину, который слишком рано поставил крест на своём будущем, пытаясь поскорее смириться с уготованной судьбой. И пока остальные были негласно согласны с положением дел, Седжину претила даже мысль о том, что совсем юный парень с наивными яркими мечтами зачахнет среди этих застарелых сердец. Даже если другой Седжин будет против подобных решений, они все уже завязли в этом деле и выпутываться из него им тоже придётся всем вместе.

***

Самолёт с шумом опустился на землю. Весь перелёт занял всего пару часов и ещё пару часов пришлось добираться до общежития при японском филиале из агентства. Новый менеджер оказался добродушным мужчиной в возрасте, с мягкими чертами лица и крупным носом, а также с очень заботливым и учтивым характером. Скорее всего его излишняя вежливость исходила из того, что просьба “присмотреть” за айдолом-новичком шла напрямую от уважаемого актёра и его наставника, но в нём не было той строгой педантичности и статности, присущей Чону. Юджин только сейчас понял, насколько сильно старший вселял в него уверенность и ощущение спокойствия одним только присутствием, а в новой стране этого не хватало как никогда. И вот сейчас новый менеджер озадаченно стоит у дверей выделенной для стаффа комнаты, пытаясь понять, что ему нужно сделать. – Я не буду жить тут без тебя! – по-детски запротестовал Юджин – Мы же лучшие соседи по комнате на века! Рэбин удивлённо изогнул бровь, уже не зная, чем парировать абсурдные доводы. Он поглядывал на менеджера, ожидая какую-то поддержку, но быстро понял, что стать её оттуда точно не стоит. – Ты это придумал буквально только что! – Но это ведь правда! – не унимался Юджин – К тому, если что-то случится, мне будет спокойнее, если ты будешь рядом! После недолгих уговоров им всё-таки выделили небольшую комнату на двоих, с двухъярусной кроватью и небольшим столиком снизу. Для парней привыкших жить в просторном доме новая обитель казалась самой настоящей каморкой, в которой было не развернуться, но жаловаться было не на что - им и так предоставили лучшие условия в самые короткие сроки. – Мы проведём тут несколько съёмок, посетим пару мероприятий и отснимем влог, – кратко подвёл итог менеджер – Повторюсь, возможно, придётся импровизировать, если этого потребует ситуация, но в остальном действуем в соответствии с планом. Юджин скучающе покачивался на стуле, ожидая, когда уже можно приступить к работе. Этот “дяденька” с каждой минутой нравился ему всё меньше и меньше. Он разжевал каждый пункт как для ребёнка, повторил план работы раз десять и как-будто не собирался останавливаться. За первый день парень пережил больше нравоучений, чем за несколько месяцев работы с Чону, а ему раньше казалось, что Рю слишком часто занудствует. Первый день пролетел незаметно за знакомством со стаффом, изучением расписания и прочими организаторскими мелочами. Настоящая работа ещё не началось, а Юджин уже свалился с ног. Он ещё по приезде занял второй этаж кровати, но большую часть времени в итоге проводил внизу. Первые несколько раз Рэбин пытался выгнать его со своего казённого места сна, но быстро сдался, осознавая бесполезность своих попыток. – Это менеджер переживает обо всём на свете! – причитал Юджин, выражая накопившееся недовольство. – Да, это его работа, представляешь? – парень ткнул путавшегося под ногами Юджина в сторону, чтобы тот не топтал провода и кабели под собой – А моя работа сейчас - установить свое оборудование, поэтому прекрати тут копошиться! И так места не хватает. Ча обиженно надулся и лишь сильнее облокотился на чужую спину. Они не виделись целый день, занятые каждый своим делом, и это было неудивительно. Дома было то же самое: из-за загруженности и слишком разных графиков работы их взаимодействия ограничивались недолгими беседами перед сном, которые часто перерастали в дружеские перепалку, а если оставались силы, то и в последующий бой подушками. И Юджину до невозможного хотелось сейчас что-то бросить в соседа и затянуть его в небольшую драку, но тот был уж слишком увлечён своей любимой аппаратурой. Где-то внутри неприятно зассаднило от осознания, что он всухую проиграл какому-то компьютеру. – А всё-таки, ты не хочешь мне ничего рассказать? – Юджин решил поднять эту тему впервые за весь день. Не потому что ему было действительно интересно, он просто знал, что это единственное, что сейчас привлечёт чужое внимание и был в этом абсолютно прав. Рэбин отреагировал моментально, на пару секунд замерев с миниатюрный синтезатором в руках. Он не торопился отвечать, но и уходить от ответа тоже не собирался. – Я бы всё равно тебе рассказал, но не мог подгадать момент… – Я подгадал, – хмыкнул Юджин, устраиваясь поудобнее на чужой кровати – Рассказывай уже!

***

1995 год. Пхеньян. Ранняя осень очень обманчива. Её тепло кажется мягким и миролюбивым, пока колкий ветер не сдует опавшие листья, обречённые рассыпаться горсткой пыли на земле. Дожди бесконечно моросили, тучи сменяли солнце, которое ненадолго подсушивало землю, а потом небеса снова плакали. Плакали совсем скудно и невзрачно, так что было жаль брать с собой зонт и таскаться с ним весь день. Чонрё принципиально не пользовался зонтом, независимо от того насколько сильно непогодилось. Ему нравилось ощущать немилость природы на своём теле, физические ощущения которого были притуплены с самого рождения. Родиться вампиром было самым настоящим проклятием, и это чувство не пришло со временем, когда всё порядком наскучило. Нет, оно ударило с самого рождения и ненавистью накрыло маленькое ещё ничего не понимающее существо. Ему не оставалось выбора, кроме как ненавидеть в ответ, не понимая до конца природу этого чувства, но пытаясь хоть как-то защититься от агрессии со стороны окружающего мира. Однако даже в самом жестоком мире всегда находится что-то светлое, не дающее окончательно упасть на дно. – Почему же твой свет удалось так просто погасить, а мне уже почти сто лет никак не удаётся погасить свой? Ответ, разумеется не последовал. Могила молча принимала все откровения, которых было не очень много, в частности потому что её посетитель был неизменно один. Небольшая наспех сделанная дощечка, вбитая в землю когда-то давно, уже прилично зарос травой. Чонрё потребовалось немало времени, чтобы убрать лишнюю зелень и привести уединенный в глуши холм в более-менее приличный вид. Сам он изрядно испачкался, а противный дождь ему совсем не помогал отмыться. Мужчина стянул с себя измазанные в грязи перчатки и небрежно запихнул в карманы пальто. Пальцы коснулись криво высеченного на дереве имени, нежно очерчивая каждый иероглиф снова и снова. – С твоей смерти прошло уже почти сто лет, – криво улыбнулся Чонрё, пытаясь до конца осознать этот факт – С обеих смертей…Я так давно не приходил, а начал с совсем грустных вещей, прости меня, – мужчина оторвался от дощечки и опустился на землю, не беспокоясь ни о грязи, ни о чём-то другом. Дождь в очередной раз прекратился, но солнце уже уходило за горизонт, забирая с собой последний лучи – Зато у меня столько хороших новостей. За этот век я успел отомстить им всем! Клану Шин, клану Рю и другим азиатским кланам охотников заодно. Хотя за рубежом все тоже уже вымерли, но на них всё равно. Твоя смерть привела к настоящей бойне, ты знаешь? Заливистый смех эхом раздался по лесу. Чонрё нащупал в кармане пачку недешевых японских сигарет и чиркнул зажигалкой. Он пересчитал оставшиеся сигареты и отметил про себя, что нужно завершить все свои дела здесь до того момента, пока они не закончатся. Якудза, с которыми мужчина связался после смерти брата, уже не представляли никакой ценности, но они слишком многим помогали ему всё это время. Напоследок можно выполнить небольшое поручение, а потом отправиться искать заслуженный покой. Почему-то пустоту внутри никак нельзя было заполнить ни десятками умерших охотников на вампиров, ни самыми горькими сигаретами. Поэтому в голове возникла новая идея, правильность которой не подвергалась никакому сомнению. Ведь только смерть может вылечить все болезни, раз уж время с этим не справляется. Его “работа” в этот раз решила совершить умный крюк через Северную Корею, чтобы замести за собой следы. Это было глупо и бесполезно, но позволило Чонрё вновь окунуться в приятные и не очень воспоминания. Новый след вёл в Сеул, в котором украденная контрабанда разбредётся по остальным уголкам Азии. Нужно было успеть отловить всё до времени отправки, но время всегда было на стороне вампира. Только смерть всегда побежала его, дразнясь перед самым носом и уходя прочь. Она уже давно съела кости, лежащие под этой землёй, а теперь и принялась за дощечку, с неизменно высеченным на ней: “Шин Чонрё. 27.12.1898”

***

– Юкина-сан, я отправил вам подарок на корабле! Надеюсь, вы оцените этот джентльменский жест во всей красе! – весело отчитывался вампир, прогуливаясь по неказистым улицам Сеула. Экономический кризис обрушился на страны Восточной Азии, оставив людей без работы и по уши в долгах. И если в центре город выглядел хотя бы опрятно, то в трущобах, где Чонрё откопал несчастного должника, отражалась настоящая нищета и безысходность. Его окружали грязь и безразличие, а в воздухе витали мерзкие и удушающие эмоции, смешавшиеся в зловонный дым. Атмосфера совсем не сочеталась с настроением мужчины, полного надежды и готового достигать поставленных целей. Даже если главная из них — умереть. Вампиру раньше не часто доводилось бывать в Южной Корее. Большую часть жизни он потратил на месть насолившим лично ему охотникам на вампиров, а все они находились в стране, соседствующей на севере. Период затяжных войн унёс за собой много жизней, пока все кланы охотников не были буквально истреблены. Между враждующими фракциями тысячи лет поддерживался хрупкий нейтралитет, который был нарушен всего за одну ночь. Именно она стала спусковым крючком для напряжения, копившегося годами и готового в любой момент вылиться во что-то очень неконтролируемое. У их клана довольно простой кодекс в отношении охотников: убийство без суда и следствия, что Чонрё никогда не казалось излишне жестоким или несправедливым. Впоследствии это оказалось очень проблематично. Первородные вампиры не могут умереть и их нельзя убить. В отличие, от обращенных вампиров, чьи души привязаны к телу на сильном желании и драгоценной вещи, которые при сильном желании можно сломать, первородные рождаются бессмертными душами. При смерти одного тела их душа сама находит новое, и может менять эти пустые сосуды бесконечное количество раз. Чонрё испробовал множество разных смертей и так и не разгадал этот странный процесс. Переселение всегда происходит очень неоднозначно, быстро и необъяснимо, но результат один на лицо — он жив, здоров и невредим. Уже в теле тридцатом, а может и сороковом… Охотники на вампиров испокон веков были силой, сдерживающей неубиваемых тварей в узде. Не бывает существ без изъянов и только им был известен секрет, способный убить первородного вампира, а точнее главам старейших кланов, которые передавали его только наследникам. И теперь этот способ похоронен вместе с ними, скорее всего не случайно. Чонрё в душе уверен, что за кулисами жестоких войн сокрыто много тайн, но осознавать это он начал только в последние несколько лет, когда желание отомстить сменилось накрывшей с ног до головы пустотой. Теперь правду придётся открывать по кусочкам, складывая в единый пазл, чтобы унести её в могилу, но уже самому. Поток мыслей неожиданно прерывается, спотыкаясь о неожиданное изменение в атмосфере. Мужчина останавливается прямо посреди дороги и без всякого смущения осматривается вокруг. Годы в сражениях обострили его пассивные ощущения до предела и сомнений в них быть не могло даже спустя какой-то десяток лет — он почувствовал присутствие другого вампира и это чувство точно было взаимно. Стеклянные глаза столкнулись с горящим янтарным взглядом, полным спокойного безразличия. Пшеничные волосы сильно выделялись среди тёмных макушек вокруг, но привлекательнее всего была холодная аура, готовая обернуться острым клинком. – Невежливо так сразу атаковать своей способностью, – еле слышно выдохнул Чонрё, оказываясь за спиной незнакомца. Он с наслаждением проследил проблеск страха в чужих глазах, мечущихся из стороны в сторону. Небольшой фокус с перемещением не вызвал у прохожих никакого отклика. Они просто его не заметили, занятые собственными мыслями, а даже если бы и заметили – Чонрё это не особо волновало. В отличие от блондина, все ещё не отошедшего от настолько неприкрытой демонстрации. – Простите, дело привычки, – незнакомец обернулся к Чонрё лицом, осматривая его – Не каждый день встречаю своих сородичей посреди улицы. В голосе не было и тени шутки, а во взгляде ни капли доброжелательности. Перед ним точно стоял первородный вампир и подсознательная попытка использовать способность это подтверждает. И попытка была бы удачной, будь Чонрё обращённым. – Прощаю, – скользкая улыбка расплылась по бледному лицу – Я ведь даже не представился! Меня зовут Чонрё, приятно познакомиться со своим собратом. Протянутая рука повисла в воздухе, а притворная вежливость тем более осталась без внимания. Но вампир мог поклясться, что увидел как на секунду напряглись чужие плечи после произнесенного имени. – Пак Мундэ, – неторопливое пожатие закрепил новое знакомство – Будем знакомы.

***

Солнце уже давно зашло за горизонт, а город покрылся густым туманом, не пропускающим сквозь себя даже свет фонарей. При этом на улице было очень тепло: ни ветра, ни дождя, только пасмурное небо над головой и влажный осевший воздух вокруг. Два парня молча сидели на веранде, нарушая тишину редким стуком чашек по столу. Такие вечера выдавались довольно редко — большую часть времени приходилось проводить за работой — а если и выдавались, то накопившаяся усталость не позволяла вести долгие и бодрые беседы. Обычно, подобного многозначительного молчания было достаточно, но в этот раз оно ощущалось гнетущим комом поперёк горла. – Ч-что-то случилось, – утвердительно произнёс Ахён, не глядя в сторону своего собеседника. Тот в свою очередь не торопился с ответом. Они перестали торопиться уже пару десятков лет назад и с удивлением отмечали как быстро меняется мир вокруг. – Я сегодня встретил вампира в городе, – Мундэ наконец разлепил губы, все ещё подбирая нужные слова – По дороге на рынок. Ахён удивлённо перевёл взгляд на смертельно бледное лицо напротив, вглядываясь в любые изменения на нём. Кончик носа предательски дёрнулся, разоблачая чужое намерение скрыть волнение. Любой другой и не заметил бы такой мелочи. – К-кто он? – с нескрываемым любопытством спросил Сон, сильнее опираясь на небольшой чайный столик. Мундэ всё ещё смотрел куда-то в сторону, видимо, надеясь таким способом скрыть всколыхнувшиеся воспоминания. – Он сказал, что его зовут Чонрё, – вампир пытался придать словам побольше холодного безразличия, что вызывало только обратный эффект – Странное совпадение, правда? – Совпадение? – спокойно переспросил Ахён, чувствуя как вытягивает информацию из чужого горла словом за слово. Это его ничуть не задевало, так как он всё равно был уверен, что узнает всю правду. Не сейчас, так потом, когда Мундэ настолько перекопается в своих мыслях, что больше не сможет удерживать их внутри. И этот момент уже настал. – Это не тот Чонрё, – парень тихонько хмыкнул себе под нос – Но энергетика от него какая-то знакомая. Как-будто мы раньше встречались, но я не уверен точно. Я уже хотел использовать способность, но он тоже первородный, поэтому почувствовал меня раньше, чем я что-то узнал, – он перекинул ногу на ногу и отмахнулся – Может я просто себе надумываю, или мне показалось, но что-то в нём всё равно не так. Взгляд у него пустой и жуткий. Размеренный голос притих и веранда вновь ненадолго погрузилась в тишину. Каждый думал о чём-то своём, и никто не решался озвучить свои рассуждения вслух. Ахён первым нарушил застоявшееся молчание, менее чем за секунду оказавшись перед Мундэ. Он взял чужие руки в свои и дождался пока янтарные глаза наконец не встретятся с его собственными, показывая всю тревогу, скопившуюся в их глубине. – Т-тебе пора узнать, что с н-ним случилось, – почти шёпотом произнёс парень, словно боялся разбудить что-то страшное и неизведанное. – Это всё осталось в прошлом, – Пак нерешительно покачал головой, нежно переплётаясь с Ахёном пальцами. Его глаза метались по чужим конечностям – Сейчас у меня другая жизнь, другая внешность и другое имя. И ты. Он с выдохом уронил голову в чужие руки, опалив своим дыханием. Ахён осторожно расчесал пшеничные волосы, пригладил впалые щеки и, не отнимая рук, присел на корточки. Его мягкий голос действовал успокаивающе, несмотря на сохранившееся даже после смерти заикание. В тайне Мундэ нравилось, что этот дефект оставался с парнем даже после обращения, и сейчас он жадно ловил каждое дрожание в воздухе. – Твоё п-прошлое не отменяет т-твоё настоящее. Напротив, – с улыбкой произнёс Ахён, – они д-делают тебя т-тем, кто т-ты есть. Мундэ поднял глаза, всматриваясь в ангельские черты лица, потянулся вперёд и мимолетно коснулся чужих губ. – Я подумаю над этим, – уже увереннее сказал вампир, утягивая парня в свои объятия.