Рассказы о вечном, тёмном и прекрасном

Была осень. Весь город погрузился в огненный вихорь краски, погрузился в приятную, особенно после столь жаркого лета, прохладу частых слабеньких дождей. Весь оказался он усыпан письмами прощания с прекрасной порой, со слезливыми воспоминаниями деревьев о былых временах буйства жизни и триумфа роста. Люди то и дело топтали эти разноцветные письма, даже не представляя всю боль их содержания, таков уж человеческий разум! Но так жил город, так текла его кровь. Город продолжал жить и не воспринимал сентиментальность природы всерьёз. Куда уж там! Человеку в массе своей известны другие эмоции: гнев, радость, скорбь, но не как не тёмно-синяя грусть, которая так знакома природе и отдельным чувствительным натурам рода человеческого. Был вечер. И были сумерки. И была вечеринка в одном высоком здании с роскошным балконом, с Атлантами и резными херувимчиками. Из чрева здания выходил свет в один из на удивление чистых небом вечеров. И отбрасывал тень на балконе стоящий там человек, созерцающий весь этот прекрасный, грустный пейзаж. Это был человек среднего роста, в нарядном костюме при чёрной бабочке. Брюнету было явно интереснее снаружи, чем в беззаботных бетонных внутренностях, где и происходило основное веселье. Тут внезапно, с бокалом золотистого шампанского, вышел на балкон тучноватый джентльмен во фраке, почти полностью лысый, с лёгкой улыбкою на усатом лице. И, разумеется, подошёл к одиночке. - Страдаем-с, сэр? - Да. Толстяк тут же и рассмеялся. - Тебе ли не знать, что страдание твоё происходит от яда личности? Ты же помнишь, что все пять личностных агрегатов есть лишь иллюзия единого целого и по сущности являются пустыми? - Да знаю я. Но это не то страдание, что можно контролировать одним только усилием мозга. - Ну так попробуй помедитировать. Позволь себе просто посуществовать, не думая ни о чём. - Потом. Сейчас я хочу быть в тени, и страдать там же. - О, да у нас воля к страданию! Да мы прямо настоящий ницшеанец! Хохохо!.. - Просмеялся толстяк ещё раз. - Ладно, страдайте тут-с, сэр. Я пойду возьму лучше пуншу. А то это шампанское слишком сладко… - тут он и ушёл обратно. Внутри как раз начали играть вальс… Далее на балкон вышел уже бритый, высокий, достаточно худой господин. На его лице торжествовало нейтральное, явно наигранное, выражение. При видя нашего страдальца, лицо его на сей раз неподдельно исказилось злобой. Брюнет продолжал смотреть в даль. - Ты же понимаешь, как ты жалок! А это что такое? Вот зачем портить настроение всем присутствующим! Лучше бы ушёл, гнида ты этакая! О тебе уже неоднократно шептались дамы. Хватит уже твоего цирка! - Возможно… - Нет чтобы идти дальше, о, нет! Мы же «чувствующая натура». Ты ей не ровня! - А ты молодец, что так переживаешь из-за сестры… - А что мне ещё делать! Проваливай уже отсюда! – худалец тут подошёл близко к нашей «чувствующей натуре» и яростно начал смотреть в лицо. Но тот продолжал созерцать. - Твои страдания – порождения детского самолюбия! Сам подумай, для чего ты играешь мученика? Чтобы к тебе подошли и пожалели. Ты жалок! - Нет. Я не надеюсь, что меня будут жалеть. - Не надо пытаться обманывать не меня, не себя! Червяк ты бесхребетный! Всё! Не намерен больше с тобой говорить! Если ты не уйдёшь, самому же будет хуже! Всем расскажу, что говорила мне твоя мать! - А что она тебе тогда сказал? - Что ты любишь страдать. Постоянно страдаешь. И явно для того, чтобы потешить своё гигантское эго! Ты – слабак! Худой выговорился и решил покинуть за сим «недостойного диалога». Снова постарался налепить маску спокойного человека и ушёл обратно, внутрь. Вальс продолжали играть. А на небе появилась первая звезда. Она как могла пробывала свой свет сквозь тучную земную атмосферу. Для чего? Бог её знает, наверное просто так. Так подумали бы многие. Но маги-парсы, просвещённые в деле чтения звёзд, смогли бы точно сказать, что… - Ну здравствуй, Ян – сказал женский голос сзади. Как оказалось, музыка внутри недавно прекратилась. Здесь Ян быстро оставил прекрасное зрелище осеннего города и обернулся. И была осень. И был вечер. И были сумерки. И была Тень. И в Тени жил Ян, погружённый в собственные чувства. И Ян страдал. И страдал, как ему казалось, уже вечность. Но то была лишь иллюзия.

Как и всё вокруг нас.