Записки Лейтенанта. 1 Том.

В дальних краях я слышал, Как прекрасна Сибирь ночами И щедра на кровавый снег, Кто утешит её печали? Она плачет и тихо шепчет мне… Ермак — RADIO TAPOK *** Задержав дыхание, приподнялся на носки и заглянул в окно. На бетонном полу лежал труп со вспоротым животом. Животный страх охватил всё моё тело. Отшатнувшись на несколько шагов назад, застыл на месте, глядя в окно. Я не мог больше сдвинуться. Инстинкт тела, который всем говорил «бей или беги», всегда кричал мне «замри!» Сглотнув, со сбитым от страха дыханием пялился в окно, ожидая нападения. Словно труп может ожить как во вторую мировую и пойти на меня с желанием уничтожить. Никто не вставал и не кричал. «Мертвецы не оживают, мертвецы не оживают…» — Повторял я в голове сотни раз. Вид истерзанного трупа навевал воспоминания о войне, мороком пришедшие в голову: оторванные конечности; погребная яма в несколько метров глубиной, куда скидывали тела и сжигали; пытки на допросах — всё разом нахлынуло огромной волной. Тело затрясло как в лихорадке, со лба потёк холодный пот. Простояв ещё около десяти секунд, медленно посмотрел по сторонам, выискивая опасность. Чувствуя себя сурком, окружённым волками и медведями, подобрал момент и побежал, что были сил. А их было не так уж и много. Спотыкаясь о собственные ноги, чудом удерживал равновесие, чтобы не упасть в снег, и бежал дальше. Когда я оказался у поместья, единственного места, в котором я могу укрыться, но не способным назвать домом, рывком открыл дверь и прошёл внутрь. Громкий хлопок раздался за спиной. Тяжело дыша, облокотился на стену рядом. Руки сильно тряслись, в горле стоял ком. Я ощущал тревогу, нарастающую с каждой секундой всё больше и больше, ноги подкашивались, каждый вдох давался с непомерным усилием. Казалось, каждый глоток воздуха становился последним. Слёзы ложного удушения покатились по щекам. Солëная капля упала на нос чужого ботинка. Я медленно поднял голову и увидел перед собой воплощение божественного существа: ангела. Его белоснежные крылья почти касались пола, такого же цвета волосы небрежной укладкой лежали на голове. Откуда, мать вашу, взялся ангел?.. Я уже настолько помутнел рассудком, что мне видятся божественные создания?.. — Ты чего такой нервный? — Заговорил ангел, спокойно снимая куртку. Водолазка плотно прилегала к его телу и очерчивала мышцы. И почему все в отряде такие силачи?.. Сука, да они меня все размажут на стенке даже не приложив особых усилий. Я не отвечал. Не понимал, что мне делать: бить? убегать? молча стоять, надеясь, что иллюзия мозга пропадёт? Ангел, лениво склонив голову на бок, устало вздохнул. Потеряв ко мне всякий интерес, оставил куртку на вешалке и уселся на диван. Повернув голову, я заметил ещё двоих, блять, существ… Девушка-ангел и демон сидели около камина с такими унылыми глазами, словно в них собралось всё бремя нашего жалкого мира. Никто из этой тройки не выглядел дружелюбным. — Ты ещё кто? — Послышался недобрый голос демона. — Он не ответит. Ты разве не видишь? — Сказала ангел, закатив глаза. — Ещё один храбрый деятель во имя человечества… — Казалось, демон произнёс это настолько лениво и безразлично, что даже мысль о том, чтобы говорить, приносила невероятную тяжесть. — Нам какое дело? Хотят умереть за лживое спасение — это их решение. Ангел отвернулась лицом к камину. Демон, осмотрев меня ещё пару секунд, сказал что-то недовольное на неизвестном языке и повернулся к огню. Другое существо, сидевшее на диване, скучающе следило за перепалкой. Для него всё казалось не более чем представлением в цирке уродов. Но занавес поднят, плохая игра актёров закончена, и нужно чем-то себя занять. В руках появилась книга с красной обложкой в толстом переплёте. Зашуршали страницы. Кажется, всем стало плевать?.. Не дожидаясь, когда к моей персоне возобновится интерес, на ватных ногах попёрся к лестнице. Хватался за перила как за единственную точку опоры, пропади она — так бы и не оказался на втором этаже. Прошёл мимо кабинета генерала с закрытой дверью и оказался в «своей» спальне. Не было здесь ничего своего. Всё, что мне принадлежало, сгорело. А все, кто был мне близок, умерли или уехали. Я остался один в этом поместье среди ёбаных расистов и ёбаных непонятных существ, ошивающихся здесь как ни в чём не бывало… Я опустился на кровать. Новые сёстра и братья: тревога и печаль, гнев и боль, слабость и вина — только они остались со мной наедине. Проникая вглубь сознания, нашёптывали собственные постулаты, перебивая друг друга, путались в выражениях. «Убей всех, кого ненавидишь!» — Говорил чистый гнев. «Ты и так убил стольких людей… Неужели не жалко их? А как же их родственники? Оставил детей без отцов, жён без мужей, матерей без сыновей…» — Отвечала вина. «А что бы сказала Наталья? А Варя? А мама? А отец? Он тебя таким воспитывал? Думаешь, они бы гордились тобой? Да ты жалок...» — Ехидничала слабость. «Тебе плохо? ХА-ХА-ХА! Сейчас будет ещё хуже!» — Смеялась боль. «Их нет, ты осознаёшь это?..» — Тихо шептала печаль. «Нет, стой! Ничего не делай! Просто замри и они ничего не сделают!» — Встревала в разговор тревога, затмив всех остальных. Все эмоции и чувства мигом нахлынули на меня. Я разрывался на части. Разбивался на осколки как переполненный давлением бокал. Слёзы вновь покатились по щекам. Я уже не считал, в который раз плачу за эти несколько дней. Просто давал волю эмоциям, накопившимся за всё время. Задыхающиеся рыдания наполнили комнату, влага пропитала штаны и куртку. Я только и успевал вытирать щёки правой ладонью, впервые за три года полностью не сдерживая себя. Уже забыл каково это… быть человеком. Что-то чувствовать, не скрывать ничего, не притворяться, а быть живым. Жить. Дышать. Любить. Скорбить. Я снова потерял ход времени, закатывая истерику как пятилетняя девочка в магазине игрушек. Вероятно, прошёл как минимум час или два, может три прежде чем за дверью раздались шаги. Я замер, подняв голову, не оборачивался. Зажав ладонью рот, бесшумно плакал, зажмурив глаза. Пройди мимо, уходи, это не твоего ума дела, что здесь происходит! Раздался скрип двери. Старые половицы издали характерный звук под тяжестью тела. Мысленно я оказался снова в плену: те времена, когда боишься издать любой звук, пока проверяющий подходит к клетке, медленно отпирает её и все, забыв как дышать, ждут продолжение. Кого-то теперь поведут на допрос, скажут идти умываться, подадут еду или снова захотят спустить пар как на груше для битья? Визитёр остановился за спиной. Уткнувшись лицом в левый локоть, правой рукой потянулся к карману на бедре, в котором хранился пистолет. — Не стоит этого делать. — Голос генерала звучал угрожающе. Я ослушался приказа. Ладонь легла на приклад пистолета. Раздался тихий скрип досок. Мужчина приближался. Достав его, с помощью бедра зарядил его и навёл на главнокомандующего. В его руках тоже красовалось холодное оружие, чьё дуло смотрело прямо в лицо. — Опусти оружие. — Голос звучал требовательно. Всё ещё не выйдя из состояния истерики, не соображал, что делаю. Мною управляли инстинкты, выработанные с самого детства: сначала защити себя любыми способами. И единственный способ защиты, который мне показала жизнь — это убить угрозу. — Опусти. Оружие. — Я положил указательный палец на курок. — Всё уже закончилось. Войны больше нет. Ты на гражданке. — Смерти не закончились. — Дрожащим голосом проговорил я, всё ещё находясь в дымке собственных страхов. — Ты на гражданке. — Повторил генерал, делая ещё шаг ближе. Но это он сделал зря: я взял руки под контроль и лучше прицелился. Мужчина пошатнулся назад, вставая на прежнюю позицию. — Скажи мне, где находишься прямо сейчас. Я молчал, не понимая, что от меня требуют. Все слова, произнесённые им превращались в кашу. Я едва ли понимал, что говорю сам. — Война позади. Ты теперь гражданский. Слышишь? Гражданский. — Сделал акцент на последнем слове. — Гражданский?.. — Только теперь я начал приходить в сознание. Сказанное слово всё ещё казалось непонятным, но интуитивно успокаивало. Кажется, когда-то я произносил его таким мечтательным тоном с каким загадывал подарки у Деда Мороза. Хватка на пистолете ослабла. Воспользовавшись моментом, Дмитрий убрал оружие в кобуру и рывком преодолел между нами расстояние, с лёгкостью выбил оружие из рук. Автоматически я потянулся за ним на кровать, но мужчина помешал, схватив за запястье руки. Попытался дотянуться культей, но и там меня перехватили, прижав обе руки к кровати с такой силой, что я зашипел. — Отпусти, ублюдок! Пытаясь сопротивляться, снова вернулся в прошлое. Снова оказался в плену. «Бейся до конца!» — Кричали инстинкты. Нагнувшись, укусил генерала за плечо, но тот, проматерившись, прижал меня к кровати одной рукой, другой — схватил за горло. Он не душил, а сдерживал. Я брыкался как запутавшийся рогатый скот в сеть, но это не помогало. Сила Дмитрия превосходила мою, а моя собственная покидали меня. — Я делаю это не потому что хочу причинить боль. — Голос мужчины стал тише. Он не приказывал, справляясь с угрозой, а пытался вести беседу. — Тогда отпусти, мать твою! — Истратив последнюю энергию на попытку выбраться, смирился с участью побеждённого. Опустив голову вниз, ожидал наказания: пощёчины или пули в бочину. — Успокоился? Я медленно кивнул головой, закусив щёку изнутри, чтобы не издать лишних звуков. …Дмитрий отпустил меня. Я не поднимал головы, прислушиваясь. Зашуршала ткань постели. Краем глаза увидел, как снимает магазин из пистолета и небрежно кидает на тумбу. И всё?.. Ничего более?.. — Что случилось? — С едва заметной одышкой спросил генерал. — Почему я должен тебе рассказывать? — Потому что другие не поймут. Я не поднимал головы, вцепившись ладонью в постель. Из-за зря закусанной щеки ощущал неприятный привкус металла во рту. — Какого хрена тебе интересно, что у меня случилось? Дмитрий замолчал на пару секунд. Тяжело вздохнув, с трудом вымолвил из себя следующие слова: — Потому что я знаю, что бывает с такими как ты. Спиваетесь, умираете от передозировки наркотиков или вешаетесь в ванной на бельевой верёвке. Глаза вновь защипало. Этот амбал говорил правду, от которой по всему телу прошла горечь. — Почему тебе не всё равно?.. — Слишком много товарищей погибло, не выдержав военную деятельность. Я поджал губы. Несмотря на мою полную уязвимость, Дмитрий тоже обнажал себя, показывая старые раны. Всегда кажется, что они полностью зажили, нараставив на себе корку, но стоит её содрать — боль выливается наружу. Я хотел, нет, я должен был собраться, закрыться, нарастить иголки как дикобраз и прогнать его. Но не смог. Зарыдал, как бы сделал это, оставшись единственным человеком на планете. Я говорил о чём-то, о чём и сам не помнил. Вероятно, нёс всякие бредни истерического состояния. Молча слушая мои вопли, генерал сидел рядом. Не перебивал, не смеялся над чужой слабостью, внимательно слушал. Дмитрий робко, с несвойственным для такого человека как он стеснением подсел ближе и обнял, позволив футболке на плече намокнуть от слёз. Эмоционально и физически истощённый в моменте, так и не договорив про бессмертных, отрубился в его руках.

***

2 мая 20** года. Пробуждение далось мне с большим трудом. Проспав чуть более суток, очнулся с жутко болящей головой. На прикроватной тумбе лежала небольшая стопка свежих вещей. Интересно, теперь каждое моё пробуждение будет сопровождаться подобными подарками? То чай и еда, теперь одежда… Тем не менее воротить нос не стал и переоделся. Чёрная футболка идеально сидела на плечах, но в силу худощавого телосложения висела как мешок. А ведь когда-то у этого тела были неплохие мышцы, способные вынести военную подготовку. Серые штаны затянул офицерским ремнём, чтобы не спадали, а сверху — тёплый свитер из толстой пряжи. Надо будет свои вещи постирать в конце концов, отмыть от пота и грязи. Побриться бы в конце концов, в купальню сходить… Я в родном городе, с дембелем, почти на пенсии. Мне положено наслаждаться мелкой рутиной. Если раньше одна мысль об уборке комнаты или квартиры доставляла бесконечное раздражение, но теперь, когда мир и жизнь перевернулась с ног до головы, я в какой-то мере жаждал взять в руки тряпку и протереть пыль на полках. Я направился к выходу. Но дверь передо мной открылась во внутрь комнаты и предательски ударила по носу. Отшатнувшись назад, приложил два пальца к носу. Крови не было, но переносица неприятно болела. — Извини. — Столь резко вошедший в комнату генерал ошарашенно вскинул брови, но не сдвинулся с места. — Ты в порядке? — Жить буду. — Поморщившись в последний раз, убрал ладонь с лица. — Зачем пришёл? — Хотел посмотреть, проснулся ли. — Он осмотрел меня с ног до головы, оценивая принесённые, вероятно, им вещи. Кто бы ещё захотел позаботиться обо мне? Явно не отряд, ненавидящий меня за происхождение и не те три странные существа. — Как видишь. — Но в первую очередь я по делу. Ты упоминал о том, что ты трупы видишь. — Генерал как обычно скрестил руки на груди. — Я говорил об этом?.. — Да. — Когда?.. — Перед тем как заснуть. Воспоминания рокового вечера постепенно возвращались, а вместе с тем и ужасающая картина мёртвого человека. От осознания, что я чуть было не нажал на курок и не выстрелил, а потом плакал ему в плечо, щёки покраснели. Я не видел, но хорошо чувствовал жжение. Но так и не вспомнил, чтобы что-то говорил ему о трупе… По телу прошли мурашки, к горлу подкатил ком. Обернулся на тумбу. Пистолет всё ещё там, со снятым магазином, полным патронами. Я подошёл к тумбе и схватился за оружие. Прижав левым локтём к боку, правой рукой подобрал магазин и вставил внутрь рукояти. — Может, тебе помочь? — Голос Дмитрия зазвучал за спиной, практически над самым ухом. — Я и сам справлюсь. — Пренебрежение само вылилось из меня. Перехватив пистолет в правую руку, вкладывая не слишком много силы, ударил генерала куда-то по рёбрам. Он приложил руку к ушибленному месту, шипя, отошёл сразу же на три широких шага назад, оказавшись у двери. — Это за нос. — Убрал оружие в карман. — Вечер я помню. Но я ничего такого не говорил. — Не помнишь, значит… Мужчина, всё ещё держась за рёбра, полез в карман и достал небольшой диктофон. Нажав на пару кнопок, включил запись, перемотал на несколько минут вперёд. Из устройства доносились всхлипы, вздохи, какое-то бормотание. «И, сука… Мне трупы не только снятся, но и в городе мерещатся…» «Какие трупы?» «В 17 доме… В западном районе…» — Вновь послышались рыдания. «Какой адрес у дома?» — Но в ответ лишь всхлипы. — «Где это, Антон?» Мужчина выключил запись и убрал устройство в карман. — А-а-а… — Мне стало ещё стыднее. И какого хера у него есть эта запись?! Может, ему нравится так издеваться надо мной?! — Откуда у тебя это? — Для элитного отряда все разговоры дел записывают на диктофон, чтобы потом прослушать заново и не упустить ничего. — Значит, я тоже какое-то дело? — Выражение лица Дмитрия оставалось таким же каменным как и прежде, но в глазах прям-таки читалось «А ты большого мнения о себе, приятель». — Это лишь цели безопасности. — Если бы пристрелил, то тебя бы как запись спасла? — Много дерзости для Лейтенанта. — Мужчина скривил левую часть верхней губы. — Для Старшего Лейтенанта. — Много дерзости для Старшего Лейтенанта. — Прокашлялся. — Так что это был за труп? — Вышел прогуляться. Пошёл до западного района, заглянул в один из сгоревших домов, а там… — Договаривать я не стал. — Сегодня покажешь, где именно нашёл. Я тяжело вздохнул и кивнул головой в знак согласия. А что ещё мне оставалось сделать? Откажусь, так насильно заставит. А я уже и так слишком намучался, чтобы отстаивать собственные принципы, уже не имеющие никакого смысла в нашем мире. — На кухне ещё осталась еда. Иди, поешь. — Мужчина развернулся и скрылся за дверьми кабинета, в проёме которого стояла Анна, внимательно следящая за нашей перепалкой со злорадствующей улыбкой на лице. Я же вяло поплёлся на кухню, с трудом перебирая ногами. Минуя гостиную, обменялся презрительными взглядами с Чужаками с Материка и пробрался на кухню. Амир, склонившись над металлической раковиной, промывал кровоточащий порез под напором холодной воды. Я молился, чтобы мы не сцепились и в этот раз. Подошëл к кухонной плите и убрал крышку на столешницу. Горячий пар тут же ударил в лицо. Амир обернулся на звон посуды и, увидев меня, нахмурился так же угрожающе как несколько дней назад. Но ничего не ответил, проглотив все высказывания, продолжал возиться с порезом. — Амир, ты долго ещë? — Доносился голос незнакомой мне девушки с гостиной. — Нет. Закрыв кран, Амир вытер руки об висящее на духовке полотенце и ушëл. Дальше я ел рис с фаршем под допытывающие вопросы незнакомки и ленивые ответы Амира. Раз обычное радио в этом поместье не имеется, то сарафанное — лучший аналог. Почти как те индийские сериалы Болливуда, которые любила смотреть мама, пока готовила на кухне, только драмы намного меньше. Чëрт, да я бы сейчас всë на свете отдал, чтобы послушать, как она рассказывает про любовные многоугольники короля Мухаммеда с его наложницами. Не стал бы спорить про логику и реалистичность, как делал это раньше. Ну, может быть, совсем немного, только чтобы она оживилась и эмоциональнее рассказывала о сюжете. С едой было покончено ровно в тот момент, когда голоса прекратились, входная дверь отворилась и кто-то ушëл на улицу. Ко мне заявилась Анна, попутно натягивая чëрную куртку с бело-желтовым мехом. — Поел? Тогда собирайся и выходи на крыльцо. Не сказав ничего более, девушка покинула помещение, негромко стуча башмаками. Я неохотно поднялся из-за стола. Через пару минут вышел на крыльцо поместья, как мне было сказано, и прятал лицо от холода в воротнике куртки. Ангел стоял неподалёку, облокотившись на перила, листал книгу с красной обложкой. То ли бегло осматривал, стараясь зацепиться за клочки информации, то ли переворачивал страницы от скуки, лишь бы было чем себя занять в ожидании. Я… всё ещё не мог переварить ту информацию, что ангелы и демоны всё же существуют и даже волочат бренное существование на Земле. Парень в прямоугольных очках накинул капюшон с мехом по краю, рядом с ним красноволосый член отряда развлекал себя выходящим изо рта паром, пытаясь создать колечки. Но это работало лишь с сигаретным дымом, но никак не с ротовой «хмарью». Очкарик недовольно закатывал глаза при глупых попытках коллеги. Даже отвернулся, чтобы не видеть этого позора. Рядом стояла ещё одна девушка с короткими каштановыми волосами и коричневой кожаной куртке. С Анной о чëм-то болтал Грег. Так же зовут этого громилу? Наконец на улицу вылез генерал, сразу же морщась от холодного ветра, бьющего словно плетью прямо в лицо. Анна оторвалась от стенки и стала спускаться по лестнице, а за ней следом и остальные, включая меня. — И куда нам идти? — Подала голос Анны. — В западный район. — Отвечал я. — И где это? — Недовольно промолвил очкарик. — Минут 15 быстрым шагом. Мне доверили роль штурмана, и я повёл их к зданию. Мне не хотелось там присутствовать, ковырять старые раны, вспоминать то, что нужно забыть. Но разве меня кто-то об этом спрашивает? Пока я могу лишь плясать под их дудку, поскольку не обладаю достаточной силой для сопротивления. И даже если их найду, они никогда не будут превосходить силу элитного отряда. И ради чего мне брыкаться, спорить? Проще сделать, что просят, чтобы отвалили побыстрее, а я уйду в одиночное плавание. — Откуда нам знать, что это не ты убил человека? — Заговорила прежде молчаливая девица. — А ты поосторожнее будь с такими мыслями. Вдруг в подвал уведу. — Она фыркнула и не больше не отвечала. Мы молча дошли до нужного района. Всё ещё сгоревшие дома, всё ещё обвалившиеся таблички и разбросанные куски от когда-то целых вещей. Под ногами встречались то ноги кукол, то руль от машинки, то плёнка кассет. Несмотря на то, что все жилища были как один похожи друг на друга после пожара, я без труда дошёл до собственного дома и указал на противоположное здание, в котором и нашёлся труп. Рядом лежала выкинутая мною табличка семнадцатого дома. — Я внутрь не заходил, а с окна увидел. Вот мы оказались со стороны двора. Указал на разбитое окно первого этажа. То ли самой смелой, то ли без инстинктов самосохранения оказалась Анна, первой подлетевшей к окну. — Там ничего нет. — Как-то слишком огорчённо вырвалась эта фраза с её губ. — Как нет?.. — Я так же быстро оказался у окна как она и заглянул внутрь. — Да быть не может… — Что, забыл где труп спрятал? — Да заткнись уже, Кира. — Не выдержав, сказал очкарик. — Ты уверен, что это было в этом доме? — С трудом соблюдая спокойствие, спросил генерал и подошëл к нам. Тоже заглянул в проём, но ничего не нашëл. — Да точно! Я пошëл на дома глянуть, табличку ту поднял и выкинул, потом сюда пошëл… — Зачем ты вообще в окна смотрел? — Всë не унималась Кира. — А я на допросе, чтобы меня допытывать? — Мне кажется, что Антон не врëт. Там пятна какие-то, отсюда плохо видно. Анна тут же умчалась и появилась на лестничной площадки первого этажа. Присев на корточки, достала из внутреннего кармана куртки ХИС, ставший в последние года самой используемой вещью в быту, особенно в военном. — Тут остатки крови. Думаю, тело решили спрятать в более надëжное место. Кинув стик света на пол, достала из бездонного кармана небольшую пробирку и ватную палочку, но, наверное, специальную. Там… обработанную чем-нибудь... Взяв мазок, аккуратно убрала в стекляшку и плотно закрыла крышкой. — Ноа, Лестер и Пилеон осматривают все дома изнутри с правой стороны. Грег, Анна и Каин, ваши дома — слева. — Принято, генерал. — Сказав тихим хором, все разошлись. Я остался один на один с Дмитрием. Снова. Отойдя от окна на несколько шагов, чтобы Анна и еë помощники не услышали приватный разговор, подошëл ко мне. По обычаю скрестил руки на груди, сжав одну ладонь в кулак. — Ты заметил что-то необычное, когда был здесь? — Нет. Только запах сильный. И живот… — Проглотив желание проблеваться, сказал более тихо: — …вспорот. — Ну, тогда расскажи, что ты с ним сделал. — Чего?.. Ты с дубу рухнул?! — Моей злости и шока не было предела. Хотя… чему дивиться? Если вся ответственность за этот город лежит теперь на них, то чтобы закрыть отчëтность найдут виноватого в любом случае. — Я спросил: что ты с ним сделал? — Ничего! Дмитрий молчал, ожидая, когда я расскажу всю подноготную. Но и я не говорил, ведь не делал же этого. Или я уже настолько рехнулся головой, что не помню этого?.. Да нет, быть не может такого! — Просто так трупы не находят на вечерних прогулках. Тем более такие, которые внезапно пропадают. — Да чë за херню ты несëшь?! Если бы Лестрейд или как его там нашëл бы — тоже обвинял?! — Если будут основания. — А здесь какие основания?! — Мы нашли! — Прервал нас женский голос из окна дома. Слишком взбудораженный и радостный для такого события. — Идëм. — Идите вы все на хер и смотрите сами! Я развернулся на 180 градусов и пошёл прочь. Дмитрий что-то то ли сказал мне в след, то ли пробормотал матерное удовольствие и, махнув рукой, ушёл к остальным. В поместье возвращаться не хотелось: будут задавать идиотские вопросы, допытывать, — поэтому бесцельно шатался по городу, стуча то в один дом, то в другой. Заходил к друзьям, знакомым, родственникам, обходя какие-то здания стороной, чтобы, не дай бог, не встретиться с определёнными людьми, к другим наоборот подходил с детским восторгом как при покупке первой игровой приставки. И только под вечер возвратился в поместье. И так проходили дни, недели в вынужденной жизни с отрядом под одной крышей. Меня всё время спрашивали, что видел в ту ночь, откуда бежал, почему поступил именно так. Каждый день я слышал их, выслушивал пренебрежительные фразы в свою сторону, собачился, дрался. Но в один день всё это прекратилось. Наступила пятница тринадцатого. Продолжение следует…