Terror Belli, Decus Pacis

Помните, господа, слова римского императора: «Труп врага всегда сладко пахнет». Таковы были слова императора. Слова, призванные вселять мужество перед битвой и побуждать людей сражаться из-за всех сил. Теперь он не мог не задуматься о том, насколько эти слова были лживы. Трупы врагов не пахли сладко. Они пахли как любой другой труп; от них исходил густой смрад смерти, от которого Жаку хотелось блевать. Он был повсюду. Французы одержали победу. Несколькими часами ранее маршал Ней, разгромивший северного противника в решающем сражении, вернулся, чтобы спасти арьергард генерала Мессьера и сокрушить южного противника. Победа была обеспечена, как только войска маршала вышли на поле боя, но спорадические стычки все еще продолжались в разных местах, поскольку вражеские силы либо оказывали доблестное сопротивление до конца, либо сдавались французам. К счастью, людям Жака не пришлось участвовать в этих зачистках. Они упорно сражались, и теперь могли отдохнуть. Жак с нетерпением ждал горячего обеда, чтобы потом, сытым, рухнуть в своей палатке. Он заслужил это. Сколько солдат Grande Armee могли бы похвастаться тем, что сражались с ограми и выжили? Он заслужил отдых. Однако сначала ему нужно было поговорить с капитаном. Жак стоял у палатки капитана Курбиса, терпеливо ожидая своей очереди. Снаружи стоял охранник, и он спокойно объяснил Жаку, что капитан занят. Жак едва мог различить очертания человека, разговаривающего с капитаном. Он даже не мог толком разобрать, о чем идет речь. Что-то насчет офицера? Курбис был зол, это точно. Из палатки вышел человек. Охранник ненадолго зашел внутрь, сказал несколько слов, вышел и кивнул Жаку, чтобы тот вошел. Жак поправил свою форму, насколько мог, она была грязной после битвы, но с этим мало что можно было поделать, и вошел внутрь. Жак отдал честь. — Сэр! Капитан Курбис сидел за небольшим походным столом. Его лицо сохраняло нейтральное выражение, но Жак чувствовал напряжение в этом человеке, словно заряженном мушкете, готовом выстрелить. Капитан хмыкнул и ответил Жаку. — В чем дело, сержант? — Сообщается о потерях, сэр. — Жак изо всех сил старался казаться спокойным. Капитан глубоко вздохнул и откинулся на спинку кресла. — Сколько мы потеряли? — Двое раненных и двое убитых. — Пальцы Жака дергались, когда он это говорил. Потери были совсем не высокими. На самом деле, они были довольно низкими для роты, которая была в гуще боя. Несколько месяцев назад Жак посчитал бы эти цифры ни чем иным, как благословлением. Но несколько месяцев назад Жак не был сержантом. Теперь это были его люди, которые были ранены. Его люди которые погибали. Если бы я сделал что-то по другому, они бы выжили? Мог-бы кто-то лучше меня сохранить им жизни? Я даже не должен был... — ...вернуться на свои посты? — пролетел мимо него вопрос капитана Курбиса. Жак моргнул. — Прошу прощения, сэр? Капитан слегка наклонил голову, прежде чем сказать: — Я спросил вас, кто раненые и смогут ли они вернуться на свои посты? Жак провел половину удара сердца, ломая голову. — Люкрой и Жильсон, сэр. Люкрой был ранен мечом, но хирург говорит, что с ним все будет в порядке. Жильсон получил удар копьем в руку; врачам пришлось её ампутировать. Была бы у Жильсона рука, если бы не я был сержантом? Капитан, казалось, не смутился. — А мертвые? — Рядовой Льеж и лейтенант Вернье, сэр, — тут же ответил Жак. Оба имени врезались ему в сознание. Льеж был тем солдатом, который хотел остановить марш, но Жак заставил его двигаться. — Льеж погиб, когда враги штурмовали валы, а Вернье... — Был чертовски глуп. — закончил за него капитан. Жак моргнул. — Сэр? — Я тоже там был, сержант. Вернье не знал, когда требуется отступать, и теперь у меня нет лейтенанта. Хуже того, ни одна из других рот не может выделить мне замену, так что теперь я единственный офицер в этой чертовой роте. Капитан уставился на него. Жак предпочел промолчать. — Тебя повысили. — объявил капитан, нарушив тишину. Курбис бросил ему две золотые нашивки, похожие на те которые были на рукавах Жака, но эти обозначали звание старшины. — Поздравляю. У Жака перехватило дыхание. — Ты будешь выполнять обязанности и сержанта, и лейтенанта, так что на самом деле это просто больше работы, но посмотри на это с другой стороны, — Курбис улыбнулся. — Зарплата лучше. Это должно было быть шуткой. Никто в третьем корпусе не получал зарплату, пока они были полностью отрезаны от Франции. Жак не нашел это очень смешным. — Это все, сэр? — спросил он. Улыбка капитана померкла. — Вы свободны. Я рассчитываю на день-два отдыха, прежде чем маршал снова прикажет нам выступить, но держите роту готовой к выступлению в любой момент. Жак отдал честь. — Да, сэр.

***

Быть сержантом, размышлял Жак, имело определенные преимущества. А именно, ему не приходилось делить свою палатку с кем-то еще. Палатка была не больше той, в которой спали рядовые, но отсутствие необходимости делить ее с тремя другими мужчинами означало, что она казалась огромной. В тот момент, когда Жак вернулся со встречи с капитаном Курбисом, он вошел в палатку и рухнул в свою постель. Жак почти слышал карнавальную атмосферу среди людей девятой роты. Победа над врагом, казалось, рассеяла истощение, которое они все чувствовали после битвы, и люди сидели по всему лагерю, смеясь и крича друг другу. Кто-то достал бутылки водки, что технически противоречило правилам, но Жак не собирался делать им выговор, и они передавались по всей роте. Жак не мог понять, откуда они черпали энергию. Победа почему-то казалась поверхностной. Отчет о потерях капитану Курбису оставил его дрожащим и истощенным, и он не хотел ничего, кроме как провалиться в небытие сна на несколько часов. Под истощением скрывалось легкое чувство страха. Его недавнее повышение в должности возложило на его плечи еще большую ответственность. Он и так чувствовал себя несостоятельным на должности сержанта, но теперь он был старшиной-майором, исполняющим роли и лейтенанта, и сержанта. У него не было никакой подготовки. Практически никакого опыта. Если его люди погибнут в бою, это будет его вина. Жак взглянул на свой стол. Маленькая деревянная штука, на которой лежала стопка бумаг, которые ему нужно было заполнить. Заявки на поставку, ежедневные больничные листы, нарушения и все остальное, что ему нужно было подписать, чтобы рота функционировала правильно. Ему также было нужно разыскать ближайших родственников рядового Льежа и лейтенанта Вернье, чтобы они могли быть проинформированы о том, что произошло, когда третий корпус вернется во Францию. Если вернется во Францию. Он знал, что ему нужно работать, но обнаружил, что не может поднять голову от спального мешка. Мысль о том, чтобы взять ручку в тот момент, вызвала в его теле бунт. Может быть, если я просто закрою глаза на несколько минут...

***

Было холодно. По улицам Москвы дул резкий ветер. Он подпитывал массу пламени. Огонь распространялся волной по городу. Растущий ад продвигался по зданиям Москвы, уничтожая деревянные дома и поглощая все на своем пути. Сержант Леветт был там. Он провел людей в большой особняк. Они вытащили позолоченную мебель, изысканные картины и драгоценности. Пожар был проигнорирован. — Дюкло! — крикнул Леветт. — Дюкло, иди туда! Ноги Жака оставались на месте. В горле у него пересохло. Сержант оставил его. Он вошел в здание и вышел, таща девушку за волосы. Она была прекрасна, и в ее глазах были слезы. Леветт толкнул ее на землю. Еще больше слез. Леветт зарычал. Девушка встретилась взглядом с Жаком. Она пробормотала что-то по-русски. Жак едва мог говорить на этом языке, но он понял. Убейте меня. Пожалуйста. У него был мушкет. Металл был холодным на ощупь. Он взвел курок. Леветт снова ударил девушку. Еще больше слез. Ее глаза оставались прикованными к Жаку. Он поднял мушкет и почувствовал, как деревянный приклад уперся ему в плечо. Его палец обхватил спусковой крючок. Он напрягся. Убейте меня. Пожалуйста.

***

Жак резко проснулся, сердце колотилось, на лбу выступил холодный пот. Его руки дрожали, пока сон медленно рассеивался. Он лежал совершенно неподвижно, чувствую боль в конечностях и глядя на белую ткань своей палатки. Раздался стук в столб палатки. Он встал, отчаянно желая хоть как-то отвлечься. — Кто там? — Это я. — ответил Видаль снаружи. Жак выдохнул, не осознавая, что затаил дыхание. — Войдите. Капрал нырнул в палатку. Под его левым глазом образовался большой синяк, который привлек внимание Жака на несколько мгновений дольше, чем следовало. — Из битвы, — объяснил Видаль. — Один из ублюдков здорово стукнул древком копья, так что я отплатил ему кончиком штыка. Хирург говорит, что ничего не сломано. — Это хорошо... — Сказал Жак внезапно почувствовав себя немного неловко. Видаль выглядел молодо, даже для семнадцатилетнего, но он уже говорил об убийстве людей. Жак прочистил горло. — Так чего ты хотел? Видаль немного напрягся. — Я хотел спросить, хотите ли вы, чтобы вам принесли ужин. — Я полагаю... — Жак ел в одиночестве в своей палатке с тех пор, как его повысили до сержанта, за редкими исключениями. Он оглянулся на свой стол, полный бумаг, и на свою постель, преследуемый воспоминаниями, и Видаль, казалось, прочитал его мысли. — Вы можете поесть с остальной ротой, сержант. Жак колебался. — Я бы не хотел ничего прерывать. — Вы бы не... — Ты же знаешь, как это бывает. Люди не могут расслабленно болтать, когда их слушает сержант. — Так было с Леветтом, во всяком случае. — Вы ели с нами во время битвы. — запротестовал Видаль. Жак вздохнул. — Это было... иначе. — Они не ставили палатки, пока ждали врага в земляных валах, так что Жак не мог поесть в одиночестве. — Присоединяйтесь к нам, — продолжал настаивать Видаль с энтузиазмом, который мог проявить только он. — Я думаю, вам станет лучше. Жак усмехнулся. — Ладно, ты меня убедил. Но не позволяй моему присутствию что-либо изменить. Ужин уже был готов, когда они вышли из палатки. Несколько больших котлов были поставлены на огонь, в них было рагу, состоящее из всего съедобного, что можно было найти, которое варилось до тех пор, пока не становилось достаточно мягким для употребления. Мужчины сидели вокруг костров, ели из мисок, играли в карты и разговаривали. Видаль подвел Жака к одному из кругов людей. Он узнал капрала Астье среди группы из примерно дюжины мужчин. Они расступились, чтобы освободить место для них двоих, и кто-то протянул Жаку миску с рагу. В ней было мясо животного, напоминавшее помесь коровы и медведя, которое они нашли бродящим по сельской местности. Он проглотил еду быстро. Жак не осознавал, насколько он был голоден. Сначала страх Жака, казалось, был оправдан. Смех и шутки немедленно стихли, когда прибыл сержант, и круг ел в неловкой тишине. Надеясь нарушить тишину, Видаль начал представлять людей, называя дюжину имен, которые Жак тут же забыл. Вскоре тишина вернулась, еще более неловкая и неуютная, чем в первый раз. Капрал Астье первым нарушил это молчание. Он отбросил свою обычно грубоватую манеру поведения и сказал: — Мои родители рассказывали мне истории о великанах и ограх. Не думал, что они могут быть реальны. Видаль с энтузиазмом ухватился за этот обрывок разговора. — Моя мама говорила, что если я не буду выполнять работу по дому, она скормит меня речному великану. Раньше меня это меня ужасало. — Моя мать рассказывала мне о дружелюбном горном духе, который появлялся в облике великана, — рассказывал Жак. — Эти выглядели не очень дружелюбными. — Никогда такого не слышал. — сказал один из мужчин, которого звали не то Лоран, не то Лазар. — Это немецкая сказка, — объяснил Жак. — Моя мать была из Страсбурга. — Вы умеете говорить по-немецки? — спросил другой мужчина. — Ich spreche etwas Deutsch. — Жак был уверен, что неправильно произнес по крайней мере половину фразы, но и этого хватило, чтобы вызвать взрыв смеха и радостных возгласов. — В третьем корпусе много немцев. И немало хорватов с португальцами. — прокомментировал кто-то другой. — Я знаю одного хорвата, который работает в артиллерии, — продолжил другой. — Он может перепить любого и все равно попросить добавки. — Очевидно он никогда не встречал меня! — похвастался один из мужчин. Так продолжалось довольно долго. Постепенно напряжение спало, и Жак позволил себе расслабиться. Все мужчины были ветеранами русской компании, и они начали делиться военными историями. Очень немногие из них, как выяснил Жак, были изначально из третьего корпуса. Большинство из них были людьми, оставшимися из других подразделений, которых затем подобрал арьергард маршала Нея. Он также обнаружил еще одну вещь: все они смотрели на него, ища успокоения. Он был сержантом. Он был тем, кто всегда должен знать, что делать. Это одновременно было и лестно и страшно. Жак знал не больше, чем они, но по какой-то нечестивой причине его втолкнули на эту должность, и теперь он был тем, кто должен принимать решения. Когда они дошли до темы его собственных военных историй, он рассказал им о своем участи в сражении при Бородино, когда он атаковал огневые точки со штыком наперевес. В этом не было ничего особенного, десятки тысяч людей делали тоже самое, но по какой-то причине, когда он рассказывал свою историю, все смотрели на него с благоговением. Неужели нашивки действительно так много значат? В конце концов солнце село, и мужчины отошли от костров. Некоторые остались играть в карты, но Жак не был одним из них. Он вошел в свою палатку, бросил взгляд на кучу бумаг, которыми ему нужно было заняться, и упал в свою постель. В ту ночь Жак спал спокойно.

***

— И он сказал мне! — полковник Феро провел рукой по воздуху, словно вытаскивая воображаемую саблю. — Он сказал мне отправить их в ад, и, ей-богу, я именно это и сделал! Офицеры, собравшиеся в кругу у костра, дружно рассмеялись. Феро хлопнул генерала Курбе по плечу. — Видел бы ты их! Бежали, как цыплята от лисы! — он размахивал воображаемой саблей в воздухе. — Я сам, прикончил не меньше двух дюжин уж точно! Позже, когда они видели меня скачущим, сверкающим саблей, они в безумном ужасе побросали свои мечи! Очередной взрыв смеха раздался среди офицеров. Даже генерал Курбе улыбнулся. — Я вот что вам скажу! Несмотря на все их нарядные доспехи, длинные копья и большие щиты, они не способны противостоять настоящей кавалерии! — Феро надул грудь. — Нужно быть гусаром, чтобы они осознали, как выглядит настоящий всадник! — Полковник Феро. — поприветствовал Ней, приближаясь к костру. Гусар тут же отдал честь. — Сэр! Я как раз рассказывал другим офицерам о преследовании, которым вы мне приказали заняться. Прекрасное зрелище. Позволить врагу вымотаться в битве с пехотой, а потом спустить на них кавалерию, чтобы отправить их в ад! Ней поднял бровь — Вы говорите об преследовании, которое вы вели на севере, или то, что было здесь, на юге? — Оба, сэр! Ребята проделали чертовски хорошую работу в обоих случаях! Хотите присоединиться к нам? Я как раз дошел до самой интересной части! Энтузиазм Феро был заразителен, и Ней обнаружил, что он ухмыляется. — Конечно полковник. Однако, как бы сильно мне не хотелось услышать остальную часть вашей истории, мне нужно поговорить с генералом Курбе. Адъютант встал из-за огня и подошел к Нею. Форма Курбе, как и всегда, была в безупречном состоянии, без признаков того, что всего несколько часов назад он сражался за свою жизнь в составе отряда генерала Мессьера. — Сэр. — поприветствовал он, отдав честь. — Вам нравится служить с Мессьером? Уголки губ Курбе приподнялись в едва заметной усмешке. — Несмотря на то как мне понравился острый взгляд генерала Мессьера на оборону, не сказал бы, что я разочарован своим возвращением под ваше командование, сэр. — Я слышал, что Мессьер лично возглавил контратаку. — Разумеется, сэр. Я был с ним в этот момент. — Совершили ли вы великие подвиги? — Я сражался с одним из их офицеров. — И? — Он чуть не убил меня, и я выжил только благодаря своевременному прибытию ваших сил. Ней улыбнулся и похлопал его по плечу. — Хороший солдат. Ухмылка Курбе стала чуть шире. — Полагаю, вы здесь, чтобы узнать последние новости о ситуации? — Да, я был занят привидением в порядок фургонов с припасами. Погоня прошла успешно, я надеюсь? Курбе указал в сторону Феро, продолжавшего рассказывать свою историю с громкими заявлениями и преувеличениями. — Они начали бежать, когда вы вышли на поле, так что у людей Феро был продуктивный день. Враг пытался собрать арьергард, но полковник Руссо разбил его за считанные минуты, и большая часть их армии сдалась. Осталось только догнать бежавших. — Есть ли жертвы? — Незначительные. Общее число, немного больше трехсот, и многие из них - раненые, которые как ожидается, поправятся. — Сколько пленных мы взяли? — Восемь тысяч, больше половины их армии. По моим оценкам, три тысячи погибли, а остальные сбежали. Нам также удалось захватить значительное количество лошадей, так что мы сможет вернуть большую часть нашей кавалерии. — Это бы порадовало Феро. У корпуса Нея было всего три сотни лошадей, поэтому большинство кавалеристов было вынуждено сражаться пешими. — Какие-нибудь... — Ней прочистил горло. — монстры? Курбе покачал головой. — Все четверо погибли в бою. У нас есть группа хирургов, которые осматривают трупы. Ней вздохнул с облегчением. Когда он услышал, что Мессьер сражался с гигантскими ограми, Ней отмахнулся от этого как от безумия. Однако когда он узрел один из трупов собственными глазами, он был вынужден поверить. Неужели это действительно так уж странно? Мы видели, как из воздуха материализовались врата перенесшие нас в другой мир. Так ли странны монстры по сравнению с этим? — Как обстоят дела с поставками? Курбе почесал голову. — Мы захватили значительное количество продовольствия из вражеского лагеря. Еды хватит, чтобы прокормить корпус и наших пленных в течении недели. Мы по-прежнему зависим от фуражировки, но это дает нам некоторую передышку. Ней погладил подбородок. Это было неплохо, но ему не нравилось, что у них не было линии снабжения, на которую можно было бы опереться, в случае нехватки фуража. — А наши боеприпасы? — Мы привезли с собой значительное количество пороха, — ответил Курбе. — Корпус мог бы провести еще, может быть, четыре сражения, прежде чем он начнет кончаться. Ней кивнул. Этого было достаточно для короткой компании, но если дело затянется, им придется искать способ пополнять боеприпасы самостоятельно. Он сомневался, что местные смогут продавать им что-то подобное, но если у третьего корпуса будут ресурсы, они смогут изготавливать боеприпасы сами. — Мне нужно знать что-нибудь еще? — Одно, сэр. Мы захватили пленного, который может вас заинтересовать. Я полагаю, это вражеский командир. — Это могло бы быть полезным. — размышлял вслух Ней. — Но без общего языка для общения ничего не получится. Курбе улыбнулся. Не ухмылка как раньше, а широкая улыбка. — Сэр, я считаю, что вам следует поговорить с полковником Феро о заключенном. Ней слегка наклонил голову. — Верно. — он посмотрел туда, где Феро все еще рассказывал свою историю. — Полковник! Мне нужно поговорить с вами. Феро прервал свой рассказ и извинился перед аудиторией, прежде чем подойти к Нею и Курбе. — Это насчет Одноглазого? Ней моргнул. — Кого? — Мужик, которого я поймал. У него нет левого глаза, поэтому я прозвал его Одноглазым. Ней взглянул на Курбе, ожидая подтверждения. Генерал кивнул. — В таком случае, полагаю, вы захотите узнать о нем все. — просиял Феро. — Видишь ли, после того, как мы закончили окружать большую часть армии, я послал несколько эскадронов, окружить всех тех, кто сбежит. Я вел один из них около хорошего участка леса, когда мимо нас промчался человек на лошади. Естественно, я был готов к погоне, поэтому я выхватил саблю и поскакал за ним! — Феро снова изобразил, как вытаскивает саблю. — Этот парень был хорошим наездником, но я был лучше! Я подъехал прямо к нему и сбил его с лошади! Вот тогда Одноглазый и начал ругаться на меня. Я уверен, если бы я понял, что он говорит, я бы очень обиделся, но... — Не могли бы вы перейти к сути полковник? — терпение Нея к истории истощалось. Феро усмехнулся. — В том-то и дело, сэр! Когда он ругался на меня с земли, я думаю, он говорил по-немецки. — Немецкий? Вы уверены? — Конечно нет! Я никогда в жизни не говорил ни на чем, кроме французского и немного испанского, но это точно звучало как немецкий. Ней повернул голову к Курбе. — Мы подтвердили, что некоторые пленные говорят на диалекте немецкого, — сказал Курбе, отвечая на незаданный вопрос. — Заключенные с юга говорят по-немецки; заключенные с севера, на языке с которым мы сталкивались раньше. Ней повернулся к Феро. — Спасибо, полковник. Вы очень помогли. — как только Феро вернулся, чтобы продолжить свой рассказ другим офицерам, Ней посмотрел на Курбе. — Что-нибудь особенное о чем мне стоит знать перед беседой? Генерал пожал плечами, и Ней подумал, что увидел в его глазах искорку озорства. — Хотите познакомиться с Одноглазым? Ней вздохнул. — Да, но я надеюсь, вы спросили его настоящее имя.

***

— Лев Эльбы? Курбе кивнул. — Так он себя называл. — Я предполагаю, что это титул, а не имя. — Ней и Курбе подошли к палатке, которая служила импровизированной тюрьмой. — Как-то еще он себя называл? — Король Дюран. — Звучит по-испански. — Уверяю вас, сэр, он говорит по-немецки. — Эльба - это река, верно? Протекает через Германию и Богемию? — они остановились у палатки, где двое охранников при виде них встали по стойке смирно. Курбе снова кивнул. — Это было бы верно в нашем мире, но в этом, это вассальное королевство Империи. — Империи? — Из того, что я узнал, это государство, охватывающее весь континент, которое доминирует в этом мире. Я считаю, что первая армия, с которой мы столкнулись в России, и силы, с которыми мы сражались на севере, были из Империи. — Полезно знать. — Ней провел рукой по волосам. — Что-нибудь еще? — Вам не нужен переводчик? Ней покачал головой. Его родной город был французским анклавом в Сааре, и в результате он вырос двуязычным - немецким и французским. — В таком случае это все. Я останусь снаружи на случай, если понадоблюсь. Ней вошел в палатку. В спальном мешке лежал мужчина с каштановыми волосами, густой бородой и повязкой на левом глазу. Ней снял шляпу и прочистил горло. Мужчина открыл свой единственный глаз и посмотрел на Нея. — Кто вы? — Маршал Мишель Ней к вашим услугам. — ответил Ней с легким поклоном. — Вы король Дюран, Лев Эльбы? — Да, это я. — Дюран поднялся со своего спального места и сел в маленькое походное кресло. Он указал на второе. — Я полагаю, вы командующий этой потусторонней армии? Ней сел в кресло. — В самом деле. А вы командующий армии которую мы разбили? Дюран на мгновение поджал губы. — По крайней мере, один из них. Я не так много слышал, но буду ли я прав если предположу, что вы разбили легионы легата Кота Эль Тиберия? — Я не знаю этого имени, но да, мы разбили армию Империи на севере. Король откинулся на спинку стула и уставился в пустоту. — Тогда я должен спросить... — он снова посмотрел на Нея. — Как вы это сделали? Ней поднял бровь. — Что ты имеешь в виду? — Наши разведчики доложили, что наши объединенные силы превосходят вас численностью более чем в два раза. Как вы превзошли эти шансы? Я видел вашу магию, она... — Он неопределенно махнул рукой. — впечатляет. Но недостаточно, чтобы изменить шансы. Вы настолько искусный командир, чтобы быть в состоянии свершить подобное? Ней подавил смешок и на мгновение подумал о Наполеоне. — Я не искусный командир, но я учился у одного из них. — Мне бы очень хотелось услышать, как вы нас победили. — Ну... — Он обдумал просьбу. Император всегда предостерегал от обучения врагов ведению войны. Но в то же время, это была возможность. — Как насчет сделки? Информация за информацию. Лев Эльбы прищурился. — Какого рода информацию вы ищите? — Ничего деликатного. — поспешно ответил Ней. — Я хочу знать больше о вашем мире. Я так же невежественен в вашем мире, как я предполагаю и вы в моем. Я хотел бы понять его. Король Дюран, казалось, задумался на полсекунды. — Договорились. Расскажите мне, как вы победили наши армии, и я отвечу на ваши вопросы. Даю вам слово воина. Ней ухмыльнулся. — И я даю вам слово солдата. — он погладил подбородок, прежде чем начать: — На самом деле все довольно просто. Мои разведчики доложили, что у вас есть два отдельных отряда, идущих на соединение, чтобы затем встретиться с моим корпусом в бою. Это верная оценка? Дюран кивнул. — Легат Тиберий вел седьмой и восьмой легион из Италики на север. Я вел армию Эльбы и коалицию сил из других вассальных королевств с юга. — Мои силы значительно уступали по численности, — заявил Ней. — Если бы ваши силы соединились, я был бы раздавлен в битве. Поэтому я повел свой корпус быстрым маршем, чтобы вклиниться между двумя вашими армиями и не дать вам соединиться. Лицо Дюрана скривилось от замешательства. — Но ведь в таком случае вас окружают с двух сторон. Какую бы пользу вам это принесло? Ней покачал головой. — Я был бы окружен, если бы остался на месте. Вместо этого я оставил небольшую часть своих людей, чтобы противостоять вашей армии, в то время как большую часть людей, я повел атаковать легата Тиберия. План Нея, похоже, начал работать в глазах Дюрана. — Сила, с которой я сражался, должна была задержать меня. Твоя настоящая армия сокрушила Тиберия, а затем вернулась, чтобы сокрушить меня. — Конечно, когда я столкнулся с Тиберием, я все еще был в меньшинстве, но превосходящие технологии и хорошее полководческое искусство сыграли решающую роль. — Вы использовали наше разделение, чтобы победить нас по отдельности. Ней усмехнулся. — Поражение в деталях. Дюран нахмурился, будто что-то обдумывая. — Но что, если бы мы с Тиберием решили объединить наши армии раньше? Что, если бы мы выступили против вас как единое целое? Что, если бы я сумел разбить ваши оставшиеся силы гораздо раньше или решил обойти их? — Есть тысяча вещей, которые могли бы произойти задним числом. — ответил Ней, пожав плечами. — Но вы ничего из этого не сделали, так что план сработал. Лев Эльбы, казалось, был встревожен таким ответом, но тем не менее принял его. — Итак, — осторожно сказал Ней. — У меня есть несколько вопросов, на которые я хотел бы, чтобы вы ответили.

***

— Курбе! — крикнул Ней, выйдя из палатки Дюрана час спустя. — Созови собрание. Нам нужно решить, каков будет наш следующий курс действий. Его адъютант немедленно поспешил сообщить об этом офицерам Нея. Солнце уже село, а луна всходила к тому времени, когда командиры третьего корпуса собрались в командной палатке. Они сгрудились вокруг стола, на котором была разложена карта, настоящая, захваченная карта, а не грубый контур, нарисованный разведчиками Феро. Золотой франк был помещен, чтобы обозначить позицию третьего корпуса. Ней рассказал о информации полученной от Дюрана, а затем сел и стал наблюдать. — Мы полностью отрезаны от Франции, — заявил генерал Руссо. — Курс действий ясен, вести переговоры с этим императором Молтом, прежде чем он пошлет еще четыре армии, чтобы разбить нас. Генерал Брюнель покачал головой. — Мы только что одержали две крупные победы! Вести переговоры сейчас, означало бы показать нашу слабость. Мы должны продвигаться к Садере, осадить столицу и заставить Империю заключить мир, как Наполеон сделал с Австрией. — Согласен! — объявил полковник Феро. — Мы заставили их бежать! И сможем сделать это снова! — Давайте лучше не будем действовать опрометчиво. Мы их победили, да, но они могут возместить свои потери, мы нет. Начать переговоры сейчас, пока еще можем сражаться - это лучший курс действий. — сказал генерал Мессьер. Полковник Феро пустился в тираду об агрессии и выведении противника из равновесия. Ней откинулся на спинку кресла, молча слушая, как спорят его командиры. Он поймал взгляд капитана Делона, единственного командира который еще не высказал свое мнение, и подмигнул ему. Делон поднял бровь. Он был рядом с Неем достаточно долго, чтобы понимать, что происходит. Это был трюк, которому Ней научился, сражаясь под началом Французской Республики, во времена Революционных войн. Тогда структура командования была хаотичной из-за последствий революции. Хотя Ней технически командовал своими подчиненными, на самом деле он был скорее первым среди равных во время революции. Позволяя своим подчиненным спорить друг с другом, они в конечном итоге утомляли себя. В этот момент он мог предложить свой собственный план с небольшим сопротивлением, а его подчиненные тратили меньше времени на отстаивание своих собственных идей и больше времени на улучшение плана Нея. Ней слушал, как командиры изнуряют себя в течении получаса. К тому времени ни одна из сторон не добилась никакого прогресса в убеждении другой в преимуществах своего плана, и они начали просто повторять тезисы, которые высказывали ранее. — Люди, — сказал Ней вставая со своего места. — У меня есть предложение. Спор тут-же прекратился. Командиры, уставшие от постоянных перепалок, посмотрели на Нея с чем-то вроде облегчения. — Наши ситуация ясна. Мы изолированы в этом мире, и враг, с которым мы сталкиваемся, имеет ресурсы, чтобы посылать против нас армию за армией, пока мы в конечном итоге не потерпим неудачу. Поэтому необходимо договорится с Империей о выгодных условиях. Генерал Руссо открыл рот, чтобы что-то сказать, но Ней заставил его замолчать, подняв руку. — Однако, — продолжил он сверля взглядом Руссо. — Наше положение здесь несостоятельно. Мы полностью зависим от фуража, которым кормим нашу армию, и в конечном итоге мы больше не сможем собирать достаточно припасов из этой области. Если мы пойдем на переговоры сейчас, император Молт мог бы задержать нас достаточно долго, чтобы мы умерли от голода. Руссо и Мессьер немного поворчали, но ничего серьезного. — Что я предлагаю, — сказа Ней, указывая на точку на карте, среднего размера круг с меткой, обозначающей его как крупный город. — Мы берем этот город штурмом и закрепляем свои позиции до начала переговоров. Из того, что я узнал, он должен быть достаточно процветающим, чтобы снабжать нашу армию, и он контролирует важный перекресток на дороге в столицу империи. Оттуда мы могли бы заключить сделку на выгодных для нас условиях с Империей. Когда Ней закончил объяснять свой план, наступила тишина. Генерал Брюнель первым выразил обеспокоенность по поводу плана, и в течении следующего часа было высказано несколько других опасений. План постоянно изменялся и улучшался. Детали были проработаны, и в конечном итоге каждый командир счел его подходящим. Генерал Курбе переписал конкретные приказы, основанные на общей стратегии, а затем командиры ушли готовить своих людей. На следующее утро корпус Нея начал марш в Италику.