Terror Belli, Decus Pacis

Победа достается самым стойким. Жак размышлял над этой цитатой, маршируя в колонне из более чем тринадцати тысяч человек. Они направлялись на восток, прочь от своего лагеря, куда как решил маршал Ней, им следует идти. Это сопровождалось множеством стонов; люди привыкли к размеренной жизни в лагере. Прошли недели с тех пор, как Жак маршировал в колонне. Однако для людей его роты это были месяцы. После всего лишь нескольких недель бездействия Жак чувствовал, как спокойное и мирное бытие навредило его ногам. До этого он мог маршировать целый день без единой жалобы. Теперь жалкая дюжина миль казалась ему смертельной. Он мог только представить боль, которую испытывали люди из его роты. Его люди, напомнил он себе. Они были отставшими в России. Людьми без рот, за которыми можно было бы следовать, и без офицеров которые бы на них постоянно лаяли и подгоняли. Из-за этого во время отступления, они не маршировали так же быстро, как и регулярные войска. Они всегда отставали от основной колонны, делая перерывы, когда считали нужным. Они отвыкли от настоящего армейского марша. Теперь в этом чужом мире бывшим отставшим было приказано собраться в колонну и пройти двадцать миль в полном снаряжении с несколькими короткими передышками. Жак, как недавно повышенный до сержанта роты, должен был держать своих людей в тонусе. С этой целью, он шагал взад вперед колонны своей роты, выкрикивая слова поддержки и делая все возможное, чтобы выглядеть так, как должен выглядеть сержант. Он все еще работал над последней частью. У Жака не было лошади, он был сержантом, а не офицером, в конце концов, и большинство лошадей были предназначены для перевозки артиллерии или разведке с кавалерией. Даже у капитана не было лошади. Жак маршировал рядом со своими людьми страдая на протяжении пути. Через пять миль он почувствовал боль в ногах. Через десять он был готов упасть. Через пятнадцать... Жак почувствовал, что почти готов взбунтоваться. Но Жак не мог показать свое недовольство. Он был единственным сержантом роты. Он должен был быть образцом для подражания. Он должен был быть непобедимым. Итак, Жак прикусил губу и продолжил марш. Дороги, там где они шли, не было. Место, куда их выплюнули эти странные врата, было окружено открытыми полями травы, небольшими участками леса и несколькими деревнями. Поскольку деревушки в которых они добывали пропитание, имели только крошечные грунтовые тропы, неподходящие для марша армии, им приходилось маршировать по полям. У пехоты, вроде роты Жака, не было проблем с маршем по открытым лугам, но артиллерия и обоз страдали от отсутствия дорог. Как будто в подтверждение этой мысли, крик остановить колонну раздался от разных офицеров, достигая роты Жака. Он вздохнул с облегчением. Должно быть, где-то застряла повозка. У них было несколько минут, чтобы отдохнуть. Мужчины опирались на свои мушкеты. Было несколько разговоров не о чем, но большинство просто воспользовалось моментом, чтобы отдохнуть. — Сержант Дюкло. Жак внезапно выпрямился и стер с лица следы усталости. — Да, сэр? К нему подошел Лейтенант Вернье. Как и Жак, он также недавно был назначен на свою новую должность. Раньше он был вторым лейтенантом другой роты в одном из старых полков, но отчаяние офицеров направило его в роту Жака, где он теперь был единственным лейтенантом. — Капитан Курбис только что говорил с командиром батальона, мы всего в нескольких милях от места назначения. Сообщите своим людям. — Затем лейтенант зашагал прочь, прежде чем Жак успел хотя бы кивнуть. Если бы Жаку пришлось выбирать, что ему больше всего не нравится в лейтенанте Вернье, так это его резкость. Хотя, это могла быть его нотка высокомерия. Или, может быть, его пренебрежение к трудностям роты. Или его пренебрежение в целом. Или его самодовольный вид. Или его ночные проверки. Жак решил, что ему многое не нравится в лейтенанте Вернье. Он встряхнулся, вынырнул из своих мыслей и повернулся к своей роте. Солдаты рядом, услышавшие лейтенанта, выглядели облегченными. Остальные с любопытством пытались вслушаться в разговор. — Еще несколько миль, ребята! — крикнул он. Раздалось нестройное ликование измученной роты. Жак разделил их облегчение. — Сержант. — позвал его мальчишеский голос. Повернувшись он увидел капрала Видаля, стоящего по стойке смирно, несмотря на явное изнеможение. Жак прочистил горло и ответил. — Да, капрал? — Это рядовой Льеж, сержант. Он говорит что-то о неподчинении приказам и нежелании идти дальше. Несколько других его слушают. Жак напрягал мозг, пытаясь сопоставить лицо с именем, которое он только что услышал. Он старался запомнить всех людей, служивших под его началом, но у него было мало времени, чтобы сделать это. Льеж был сапожником из Парижа, если он правильно помнил. Или из Лазара? Неважно. — Отведи меня к нему. Видаль повел его вдоль колонны к тылу, где его рота заканчивалась, и начиналась другая. Группа мужчин находилась вне строя, слушая как кто-то говорит. — Маршал сошел с ума, гонит нас, как стадо овец. Что он сделает, если мы просто остановимся. Ничего вот что... — прибытие Жака прервало его пламенную речь. Жак посмотрел на говорившего и понял, что это и правда был Льеж. Неловкое молчание заполнило воздух. Мужчины смотрели на него, поэтому Жаку пришлось проглотить любые сомнения по поводу своего положения сержанта. — О, не обращайте на меня внимания, пожалуйста, продолжайте. — небрежно сказал он. Вышло немного более натянуто, чем хотел Жак, но сообщение все равно было донесено. Льеж внезапно заинтересовался своими ботинками. Жак обдумывал варианты. С одной стороны, он был сержантом роты, и поэтому от него ожидалось, что он будет кричать и бить людей, заставляя их выполнять приказы. Сержант Леветт так делал, и это позволило роте выжить в России. С другой стороны, Жак ненавидел сержанта Леветта. Все в его старой роте ненавидели Леветта. Жак не хотел, чтобы его ненавидели. Он решил пойти другим путем. — Вы хотите умереть в этом месте? — спросил Жак у слушавших мужчин. Никакого слышимого ответа не последовало, и он почувствовал, как у него оборвалось сердце. — Вы хотите умереть в этом месте?! — закричал он. Несколько человек пробормотали: «нет, сержант», и этого было достаточно для Жака. — Мы находимся на земле, никому доселе неизвестной. На земле, которой нет ни на одной карте, и название которой никто не знает. Император не знает, куда мы отправились. Ваши семьи во Франции не знают, где вы находитесь. Если мы умрем здесь, никто нас не найдет. Поэтому я спрошу вас еще раз. Вы хотите умереть в этом месте?! Еще более громкое «нет» вселило в Жака уверенность продолжать. — Единственный способ вернуться во Францию - это остаться в живых, а единственный способ сделать это - следовать приказам. Эта земля полна маньяков, жаждущих нашей крови. Их две армии только и ждут своего шанса! Теперь у маршала Нея есть план как убить этих ублюдков, прежде чем они убьют нас, но для этого нам нужно следовать его приказам. Это значит пройти двадцать миль сегодня и еще двадцать завтра. Так что, если вы не хотите умереть в этом месте, вскиньте свои чертовы мушкеты и будьте готовы к маршу! Наступила тишина, когда Жак закончил свою короткую речь. Мужчины не ликовали, но слушали. Они взвалили мушкеты на плечи и вернулись в колонну, готовые к маршу. Даже Льеж последовал приказу Жака. Капрал Видаль последовал за Жаком, когда тот вернулся в голову марширующей колонны. Его желудок чувствовал себя так, будто бы он вел борьбу, и Жак едва сдерживал себя, чтобы не опорожнить его содержимое. — Откуда вы знаете, что план маршала Нея сработает? Жак посмотрел на Видаля. — Что? Капрал выглядел немного смущенным. — Откуда вы знаете, что мы убьем ублюдков раньше, чем они убьют нас, сержант? Жак на мгновение задумался над вопросом. — Я не знаю. Мне даже не сказали, в чем его план. Я думаю, нам просто нужно немного веры. — Вера? — Вера в маршала Нея. — объяснил Жак. — Вера в его план. Вера в наши способности как солдат и вера в то, что мы может победить врага. Все дело в вере. — сказал он, внезапно почувствовав себя намного мудрее и опытнее, чем он был на самом деле. — Я верю, что мой мушкет выстрелит, когда я нажму на курок, а маршал Ней верит, что наш взвод убьет врага, когда он использует нас на поле боя. Без веры мы бессильны. — И вы верите, что маршал сохранит наши жизни? Жак чувствовал себя увереннее, чем когда-либо за долгое время. — Да, верю. Капрал выглядел так, будто хотел сказать что-то еще, но офицер крикнул колонне готовиться к новому маршу, и ему пришлось бежать обратно к своему месту с остальными. Вероятно, вытянули телегу задерживающую их, и Жак приготовился к еще нескольким милям марша.

***

Маршал Ней смотрел на ряды палаток, в которых размещался его корпус. Была ночь, и в лагере горели костры. До его ушей доносился слабый звук спорящих офицеров. Его командный состав находился в палатке позади него, обсуждая конечные детали его плана, чтобы убедиться, что все пройдет безукоризненно. Ней на мгновение задумался. Его тело болело. Возможно, не так сильно, как у некоторых бывших отставших, но все равно болело. Ней и его офицеры выступили пешим ходом ранее в тот день. Они могли бы ехать на лошадях, что значительно облегчило бы все испытания, но Ней решил этого не делать. В его корпусе было всего триста лошадей. Как бы Нею не хотелось ездить верхом, они были отчаянно нужны кавалерии и артиллерии. Кроме того, разделение тягот своих людей было полезно для морального духа, даже если это вредило его здоровью. Они прошли быстрее, чем ожидал Ней. Дороги для его людей не было, поэтому им пришлось идти лугами и полями. Он думал, что проблемы с обозом и артиллерией замедлят их сильнее, но он ошибся. Они достигли места назначения еще того, как солнце начало садиться. Ней обычно не любил ошибаться, но на этот раз это было долгожданным облегчением. Ней оглядел место, где он решил расположить лагерь, огромное травяное поле, аккуратно разделенное каменной дорогой. Эта дорога была их целью. Она была достаточно большой, чтобы армия могла пройти по ней, и достаточно прочной, чтобы его артиллерия не создавала никаких проблем, двигаясь по ней. Эта была та же самая дорога, по которой шли две вражеские армии, одна на север, другая на юг. Это дорога, на которой будет реализован его план. Ней отбросил свои мысли и повернулся, чтобы войти в командную палатку. — Я все еще не доволен разделением, — проворчал генерал Руссо. — Войска Мессьера должны иметь при себе кавалерию. Генерал Брюнель не согласился. — У нас нет лишних лошадей. Войскам маршала понадобиться каждый кавалерист, которого мы можем дать, чтобы они могли сокрушить врага. — Я согласен с Брюнелем, — сказал полковник Феро. — Достаточно плохо, что сотни кавалеристов вынуждены сражаться как пехота. Разделение той немногой кавалерии, что у нас есть, сделало бы ее бесполезной. — Затем еще больше пушек, — продолжил Руссо. — Ожидается, что Мессьер выдержит натиск двенадцатитысячной армии, имея всего четыре тысячи наших людей. Разведчики до сих пор не смогли определить, есть ли у противника собственная артиллерия. — Возможно, вы бы хотели рискнуть собственной шеей, проводя разведку! — прорычал Феро. — У них гораздо больше кавалерии, чем у нас; наши разведчики не могут подобраться близко, без огромного риска быть отрезанными! Руссо вздохнул. — Я не виню ваших людей в нашей ситуации, а лишь констатирую факт. Мы не знаем, будет ли у них артиллерия, поэтому мы должны подготовиться к тому, что она будет. — он перевел взгляд на генерала Брюнеля. — А это значит, что им нужно больше пушек. Капитан Делон решил вмешаться в этот момент: — У нас всего двенадцать пушек. Нею понадобиться не меньше десяти, чтобы быстро разгромить северные силы. Мессьер может обойтись двумя. — У Нея будет девять тысяч человек, чтобы выиграть битву. Северные силы не больше южных. Ней наверняка может позволить себе на две пушки меньше... — Я обойдусь двумя пушками. — прервал его Мессьер. Руссо потер голову. — А если у них будет своя артиллерия? — Не будет. — внезапно сказал Ней. Его офицеры посмотрели на него так, словно только заметили его присутствие. — Единственная артиллерия, для которой у них есть технологии - это деревянные катапульты, предназначенные для поражения замков. Ничто из того, что у них есть, не является достаточно точным, чтобы использовать его в качестве полевой артиллерии. — Понятно, — признал генерал Руссо. — И четырех тысяч наших людей будет достаточно, чтобы разбить двенадцать тысяч вражеских? Ней покачал головой. — Им не нужно разбивать врагов, им просто нужно будет задержать их. — Он посмотрел на Мессьера. — Дайте мне три дня. Один на обнаружение северной силы, один на ее уничтожение и один на возвращение. Вы можете это сделать? Мессьер обдумал слова Нея, прежде чем кивнуть. Ней похлопал его по плечу, а затем обратился к остальным своим офицерам: — Мы выступаем завтра с первыми лучами солнца. Мессьер останется здесь, чтобы выиграть нам три дня. Мы не подведем его. Да здравствует Франция! — Да здравствует Франция!

***

Был вечер, когда враги наконец-то показали свои лица. К тому времени прошло два дня с тех пор как, маршал Ней увел большую часть армии с собой на север, оставив полк Жака и еще один под командованием генерала Мессьера дожидаться врага с юга. Генерал Мессьер с пользой использовал это время. Каждому человеку, включая офицеров, было приказано взять лопату и приступить к работе. Они заняли позицию на большой каменной дороге, которая была слегка приподнята и образовывала небольшой холм. С этой точки обзора был сделан ряд земляных работ. Саперы приказали мужчинам сформировать земляное валы, которые защитили бы людей от огня снарядов и создали бы легко обороняемый барьер в предстоящем сражении. Некоторые саперы даже вырывали камни с дороги для укрепления валов. Другие мужчины проводили время, обтачивая срубленные деревья, чтобы сделать деревянные колья, способные остановить атаку кавалерии. Два дня назад Жак нервничал из-за перспективы столкнуться с силой, в три раза превосходящей его по численности, но теперь он чувствовал предвкушение. «Пусть придут!» — думал он, глядя на плоды их упорного труда. Земляные валы укрепляли холм, а заостренные колья прикрывали их фланги и тыл. Это была огромная ловушка, которая только ждала, когда враг в неё войдет. Пусть придут! Когда они наконец пришли, враг явно не ожидал их встретить так рано. Со своей позиции на вершине земляного вала Жак хорошо видел их марширующую колонну. Она была медленной, не воодушевленной и люди лениво выходили из строя. Он наблюдал, как все это немедленно преобразилось, когда они увидели то, что было впереди. Крепость из земли преграждающая дорогу. Если бы Жак был поближе, он бы наверняка увидел, как люди испражняются под себя. Вражеские офицеры немедленно построили людей в боевые порядки. Жаку было интересно наблюдать. Враг не разворачивался в несколько тонких линий или колонн с линиями застрельщиков, прикрывающими их, как это делали французы. Вместо этого они выстроились в три чрезвычайно плотные линии бронированной пехоты. Первая линия была явно наименее опытной, судя по ее менее дисциплинированному строю и менее дорогому на вид снаряжению. Вторая линия, стоявшая за первой, вероятней всего, состояла из тех, кто имел умеренный опыт. Наконец, в самом тылу, третья линия была явно ветеранами, все люди в которой носили металлические доспехи и стояли ровными рядами. Солнце начало садится, и либо вражеский командир сильно торопился, либо он сильно недооценил французскую линию обороны, но так или иначе, приказал выдвинуть первую линию солдат, положив начало битве. Жак посмотрел на заходящее солнце; у врага будем время только на одну атаку, затем наступит темнота, и им придется отступать до завтра. Попытка атаковать ночью была тем, что даже самые хорошо подготовленные армии не могли делать с уверенностью. Жак проверил свой мушкет. Это было хорошей практикой перед битвой; последнее, чего он хотел, - это осечки посреди боя. Затем он оглядел своих людей. Все они выстроились на валах с хорошими огневыми позициями и еще лучшим укрытием. Где-то среди них был капитан Курбис, но Жак не мог нигде его увидеть. Лейтенант Вернье также стоял рядом с ними, размахивая своим мечом и время от времени что-то выкрикивая. Он предполагал, что это должно было воодушевить людей, но Жак не чувствовал вдохновения. Мощный гром сотряс воздух, привлекая внимание Жака. Одна из пушек только что открыла огонь и послала свой смертоносный снаряд по спирали во врагов. Внезапно в первой линии противника появилась красная полоса, и Жак понял, что они попали в цель. Строй противника был заметно потрясен. Глубокий грохот второго выстрела отдался в ушах Жака. Этот был ближе, и Жак заметил, что громкость выстрела менялась в зависимости от того, насколько далеко она была. Этот звук напомнил ему Бородино. О русских пушках, которые они неоднократно пытались взять штыками. То был кровавый день. Вид еще одной кровавой полосы во вражеской линии отвлек его от Бородино. На этот раз они оборонялись. На этот раз противник атаковал их позиции. Жак смотрел на вражеское наступление. Их линия была потрясена пушками, но она продолжала двигаться вперед. Еще больше грохота разнеслось в воздухе, но теперь было ясно, что одни лишь пушки их не сломят. Вражеская атака вошла в зону действия мушкетов. — Приготовиться! —крикнул он и десятки других сержантов из других взводов. Мужчины взвели курки мушкетов. — Прицелиться! — тысячи мушкетов были направлены на врага. Жак почувствовал немного жалости к врагу. Они пытались убить его и его людей, но в тоже время они были в абсолютном неведении, с чем столкнулись. То, что произошло дальше, стало для них кошмаром наяву. — Огонь! Почти четыре тысячи мушкетов выстрелили одновременно, и облако дыма вырвалось и земляных валов. Сквозь дым Жак увидел, как сотни синхронно упали, словно куклы которым обрезали нитки. Крики достигли его ушей. Результат был таким, каким и надеялся Жак, и даже больше. Вражеская линия погрузилась в панику, раненые кричали на земле, некоторые стояли ошарашенные, а другие бежали, спасая свои жизни. Французские пушки снова выстрелили, добавляя хаоса картечными выстрелами, которые косили выживших после мушкетного зала. Была попытка вражеских офицеров сплотить своих людей. Они кричали и хлестали своих людей обратно в строй, и им бы удалось остановить бегство, если бы через пятнадцать секунд после первого залпа французы не дали второй. Жак почувствовал, как мушкет ударил ему в плечо, наблюдая как враг бежит в ужасе. После такого вражеские офицеры не смогли перестроить своих людей. Многие из них бежали сами. Немногие храбрецы, которые остались, были перестреляны французскими вольтижёрами. Солнце медленно скрылось за горизонтом, и Жак понял, что на сегодня бои закончились. — Они не такие уж и крепкие. — сказал капрал Астье позже тем вечером. Костры появились по всему лагерю, и люди наслаждались горячей едой. Комментарий Астье отражал общее настроение лагеря. — Пару дней подобного, и нам даже не понадобиться, чтобы маршал вернулся помочь нам. — Если они дадут нам пару дней подобного, значит, они не очень умны, — рассмеялся Жак. — Они недооценили нас и были за это наказаны. Больше это не повториться. — В таком случае, каков их следующий шаг? — спросил капрал Видаль. Жак пожал плечами и пошел карабкаться по земляным валам. Видаль и Астье последовали за ним, и вместе они смотрели на костры, зарождающиеся во вражеском лагере. Если Жак рассчитал правильно, им нужно было продержаться еще один день, прежде чем маршал Ней вернется, чтобы спасти их. Жак задавался вопросом, что противник бросит на них за это время. — Только время покажет. — пробормотал он.

***

Во время второго марша в этом мире, Ней решил ехать верхом. Это было не потому что его тело болело или потому что он не ценил трудности, которые пришлось перенести его людям, а скорее потому что он ожидал встретить врага в любой момент, и мобильность значительно бы улучшила его способность командовать. Его офицеры также ехали верхом, сопровождали его генерал Руссо и генерал Брюнель, а полковник Феро вел разведку впереди с кавалерией. Только капитан Делон шел пешком, решив идти со своим артиллерийским расчетом позади. Три дня, напомнил себе Ней. Один, чтобы найти врага, один, чтобы уничтожить его, один, чтобы вернуться. К вечеру они обнаружили врага. Полковник Феро яростно прискакал к основной колонне и доложил, что враг находится всего в нескольких милях от дороги. Было слишком поздно для битвы, поэтому они разбили лагерь на ночь. Несколько часовых заметили врага, пытающегося разведать обстановку во вражеском стане, но их отогнали без особых проблем. На следующее утро Ней развернул корпус для битвы. Девять тысяч пехотинцев и триста кавалеристов, выстроились на относительно ровной равнине. Его артиллерия заняла позицию на небольшом холме, который давал им прекрасную линию огня и позволял поразить любую часть поля боя. Колонны в сине-белой форме усеивали поле. Это были его фузилёры, которые маршировали вперед, а затем быстро развертывались в линию перед тем, как вступить в бой с противником. Перед ними рассредоточенная группа застрельщиков прикрывала их от вражеского огня. Большая часть пехоты была развернута под командованием генерала Руссо, но Ней оставил один полк под командованием генерала Брюнеля в качестве резерва на случай, если придет время нанести решающий удар. Рядом с Неем была его кавалерия во главе с полковником Феро. У него было всего около трехсот лошадей, поэтому Ней не мог позволить себе рисковать ими. Он держал кавалерию в резерве, откуда он мог бы легко повести ее сам, если бы понадобилось. Перед ними была вражеская армия. Они развернулись в совершенно чуждом Нею строе, хотя он предполагал, что это было стандартом для командиров этого мира. Пехота была выстроена в три плотные линии с наименее опытными спереди и наиболее опытными сзади. Перед ними две тысячи тяжело бронированной кавалерии были сформированы в один массивный клин, направленный на французскую армию. Ней поскакал туда, где его фузилёры были развернуты в колоннах. Он направился в центр, где большинство людей могло бы его услышать. — Люди! Я никогда не был любителем речей, но враги уже здесь, — Ней указал на клин вражеской кавалерии. — и мы собираемся их убить! Помните, что в конечном итоге вы - солдаты Великой армии императора, а они - стая дикарей! Они сражаются палками и камнями, а вы - мушкетами и штыками! Некоторые историки утверждают, что Римская империя была величайшей империей в истории. Я ожидаю что вы докажите обратное! С более чем девятью тысячами человек на поле боя голос Нея не мог дойти до всех, но постепенно люди декламировали то, что он сказал, передавая это по разным батальонам, пока большинство не уловили суть его речи. Ней вытащил и высоко поднял меч, чтобы всего его увидели. Он рубанул им. Генерал Руссо кивнул Нею. Он крикнул: — Батальонные колонны, приготовиться к наступлению! Обычным шагом! Слева от Нея раздался далекий раскат грома. Капитан Делон открыл огонь из пушек. Битва началась. Ней поехал на своем коне, обратно к кавалерии. Хорошая позиция, с которой он мог наблюдать за битвой. Впереди противник решил наступать навстречу пехоте Нея. Массивный клин кавалерии рысью мчался вперед, намереваясь разбить французский центр. — Ты! — Ней выбрал одного из кавалеристов позади себя. — Скачи к капитану Делону, передай ему, что мой приказ - игнорировать пехоту и сосредоточить весь огонь на кавалерии! Человек ускакал, а Ней продолжил наблюдать за разворачивающимся сражением. Вражеская кавалерия приближалась в полном порядке. Они доберутся до его пехоты примерно через три минуты. Ней услышал еще один раскат грома и увидел, как пушечные ядра прорубаются через вражескую кавалерию. Плотно сгруппированная, кавалерия была идеальной мишенью для французской артиллерии. Каждый выстрел убивал по меньшей мере дюжину человек и лошадей, которые затем мешали кавалеристам позади них и вызывали полный хаос в клине. Вражеская кавалерия уже не приближалась в порядке. Хаос и смятение заставили их замедлить наступление. Еще больше ядер пронеслось по клину. Кавалерист, которого Ней использовал в качестве посланника, вернулся и сообщил, что капитан Делон подтвердил приказ. Несмотря на артиллерию, вражеская кавалерия продвигалась вперед. Они приближались к французской пехоте. Нею не нужно было отдавать приказы. Его офицеры знали, что делать. Ней наблюдал, как колонны синей пехоты поспешно выстраивались в каре. Тяжело бронированная кавалерия явно никогда раньше не видела пехотного каре, потому что они бросились прямо на них. Ней увидел клубы белого дыма, услышал далекие трески мушкетов и наблюдал, как гибнут люди. По вражескому клину был дан залп. Прошло три секунды. По врагу был дан второй залп. Враг бежал. Две тысячи кавалеристов атаковали своим огромным клином, но только несколько сотен смогли ускакать. Мушкетный и пушечный огонь разбил их. Фузилёры перезарядили свои мушкеты, затем им было приказано вернуться в маршевые колонны. Они снова двинулись вперед. Ней повернулся к одному из кавалеристов позади него. — Скачите к капитану Делону и скажите ему, чтобы он перенаправил огонь на заднюю линию их пехоты! Тыловая линия состояла из ветеранских подразделений противника. Пушечные ядра не делали различий между ветеранами и неопытными, все гибнут одинаково. Ней чувствовал, что приближается развязка битвы. Он подумывал о развертывании резервов, но решил этого не делать. У противника все еще был свой резерв. Ему нужно было набраться терпения. Их время еще придет. Командир противника, по-видимому, все еще чувствовал себя уверенно после потери своей кавалерии. Ней наблюдал, как их первые две линии пехоты начали маршировать вперед с теми кто, как он предположил, были застрельщиками. Ней видел, как густые колонны противника, трансформировались в рассредоточенные ряда людей. Перед ними французские застрельщики начали вступать в бой с вражескими. Фузилёры стреляли не залпами, а по желанию. Они использовали укрытия и рассредоточились, чтобы избежать огня противника. С того момента, как они открыли огонь стало ясно, что французские стрелки имеют преимущество над вражескими. Ней смотрел в свою подзорную трубу. Вражеские стрелки были лучниками и арбалетчиками. У французов были мушкеты. Подавляющий огонь заставил вражеских стрелков отступить. Они беспорядочно бежали от французских мушкетов, натыкаясь на линию пехоты, приближавшуюся сзади. Это вызвало беспорядок в рядах противника, и им пришлось замедлиться, чтобы перестроиться. К тому времени французские фузилёры были в пределах досягаемости. Первая и вторая шеренги французской пехоты открыли огонь одновременно. Тысячи мушкетов затрещали одновременно. Массированный залп свинца обрушился на вражеские линии и уничтожил ее ряды. Враг ринулся в атаку. Их дисциплинированный марш исчез, тысячи людей помчались так быстро, как только могли, чтобы добраться до французских позиций, прежде чем по ним ударит второй залп. Они потерпели неудачу. Второй залп обрушился на них и атака захлебнулась. В свою подзорную трубу Ней мог видеть, как части вражеской пехоты немедленно отступают, получив второй залп. В некоторых местах это было организованно, хорошо управляемо и очевидно под управлением офицеров. В других местах это был хаос, люди в ужасе бежали и топтали друг друга. Тем не менее, в нескольких местах пехота противника не дрогнула. Они продолжали идти сквозь мушкетный огонь и достигли французской линии. Нею стоило отдать должное их храбрости. Они были встречены французскими штыками. В прямом бою не было никаких сомнений относительно того, кто победит. Враги носили доспехи, несли щиты и были основательно натасканы в ближнем бою. Они бы вырезали небронированных стрелков. Это был не прямой бой. Враг был истощен мушкетным огнем и деморализован своими убегающими товарищами. Они не были готовы к французской контратаке штыками. Ней видел, как враг сражался меньше минуты, прежде чем был разгромлен. Некоторые смогли сбежать, другие же были заколоты во время отступления. Ней ухмыльнулся. Первая и вторая линия противника была разбита. Выживших заставили вернуться в строй. Сейчас был кульминационный момент. Сейчас битва будет выиграна. Командир противника снова приказал своей пехоте двигаться вперед. В этот раз они наступали всем скопом. Враг бросил на них все свои силы, включая даже их элитную третью линию. Эта атака была их последним гамбитом, чтобы прорвать французскую линию. Они задействовали весь свой резерв. Ней повернулся. — Феро, мне нужен твой самый быстрый наездник! Полковник Феро крикнул: — Кальве, поднимись сюда! — к ним подъехал гусар на породистом коне. Ней посмотрел на человека. — Скачи к генералу Брюнелю! Передай ему, чтобы он взял свой полк и двинулся ускоренным маршем к дальнему левому флангу нашей линии. Когда враг вступит в бой с нашими людьми, он должен снести их линию с левого фланга и разгромить противника. Ты понял?! Кальве кивнул. — Да, сэр! — Тогда пошел! Гусар помчался на поиски генерала Брюнеля. Минуту спустя Ней видел, как Брюнель мчится со своим полком на бешеной скорости к левому флангу. Ней ввел в бой свой пехотный резерв. Вражеская пехота шла, а не маршировала. Ней знал, что они берегут свои силы до момента приближения к французам. Они будут идти до первого залпа, а затем перейдут на бег, чтобы достичь французов до второго. Они учились. Ней молился, чтобы генерал Брюнель оказался достаточно быстр для спасения линии. — Сэр! — крикнул полковник Феро. Ней взглянул на него. — Вражеская кавалерия перегруппировалась! —крикнул он, указывая на небольшое формирование на дальнем левом фланге. Это был не двухтысячный клин, который пытался атаковать центр Нея, а примерно пара сотен всадников. — Проклятые ублюдки! — выругался Ней. — Они попытаются задержать Брюнеля достаточно долго, чтобы их пехота успела сокрушить нашу линию. — он посмотрел на одного из драгунов Феро и крикнул: — Скачи к капитану Делону и скажи ему, чтобы он перенаправил свою артиллерию на их кавалерию! Он должен будет прекратить огонь через пять минут! Драгун кивнул и уехал. Минуту спустя пушки открыли огонь по вражеской кавалерии. Ней схватил карманные часы, маленькую золотую вещицу которую он подобрал в Австрии, и засек время. Затем он повернулся к кавалерии Феро. — Исход этой битвы зависит от нас, парни! — Ней выхватил свою офицерскую саблю. — Со мной! За Францию! Кавалеристы ликовали, обнажив свои мечи. Ней поскакал на левый фланг с кавалерией за ним. Им потребовалось четыре минуты, чтобы на полном скаку достичь левого фланга. Генерал Брюнель был прямо за ними со своей пехотой, а вражеская кавалерия ждала вне зоны выстрела мушкета, готовая нанести удар, как только появиться возможность. Ней наблюдал, как пушечно ядро врезалось в их строй, убив по меньшей мере шестерых, одно ядро промахнулось всего на несколько метров. Если бы у Нея было время, он бы просто использовал пушки, чтобы уничтожить их, но у него его не было. Движение Брюнеля нельзя было задерживать даже на несколько минут. Ней должен был прикрыть его. Он проверил свое вооружение. Два пистолета и сабля. Каждый пистолет давал ему по одному выстрелу, но после он мог полагаться только на саблю. Перезарядка была бы сродни самоубийству. Ней видел, как еще одно ядро попало во вражескую кавалерию, затем взглянул на карманные часы. Враг был обескровлен, но не разгромлен. Пять минут прошло, пора было выдвигаться. Он поднял саблю в воздух. — Да здравствует Франция! — Да здравствует Франция! Ней пришпорил коня, и кавалерия последовала за ним. Они приблизились к врагу, и Ней впервые смог ясно их разглядеть. Он увидел ужас на их лицах, страх, который испытывают все люди во время битвы, и решимость выжить. Он увидел это, когда они контратаковали своими лошадьми, и двум силам было суждено столкнуться. Это произошло в мгновение. Сабля Нея вонзилась кому-то в горло, кони пронеслись мимо него, и он оказался в середине толпы людей. Французская кавалерия перемешалпсь с вражеской, и все превратилось в беспорядочную свалку. Люди и лошади кричали с земли. Кровь пролилась. Ней столкнулся с человеком в доспехах с мечом в одной руке и щитом в другой. Он использовал саблю, чтобы парировать меч человека, а затем нанес ответный удар. Противник заблокировал его своим щитом и почти достал Нея встречным ударом. Только парирование спасло Нея от смерти. Капли пота катились по лицу Нея. Сердце колотилось. Мужчина нанес удар мечом Нею. Сабля Нея метнулась в ответный удар и попала в торс мужчины. Это бы закончило бой если бы мужчина не был в доспехе. Вместо этого, удар просто разозлил мужчину. Серия ударов и выпадов обрушилась на Нея, и он был вынужден защищаться. Парировать здесь, блокировать это, низко пригнуться, отклонить и парировать это. Сабля Нея парировала последний удар мужчины и нанесла сильный удар по его шлему. Это не убило человека, но ошеломило его. Момент передышки пока мужчина приходил в себя. Ней воспользовался этим моментом, чтобы вытащить один из своих пистолетов. Он приставил его к нагруднику мужчины и спустил курок. Мужчина дернулся и упал с лошади. Ней глубоко вздохнул. Вокруг него, казалось, французы одержали верх. Враг потерял много людей от артиллерийского огня из-за чего, уступал французам по численности. Схватка закончилась, враг бежал. Ней вытащил второй пистолет. Он прицелился в убегающего вражеского кавалериста и спустил курок. Кавалерист выпал из седла через несколько мгновений. Ней поскакал к месту с хорошей точкой обзора и оглядел поле битвы. Чувство облегчения нахлынуло на него, когда он заметил вражескую пехоту, в ужасе бежавшую от французов. Генерал Брюнель успел вовремя. Его атака с левого фланга смяла вражескую линию, полностью разгромив ее. — Феро! — крикнул Ней. — Да, сэр? — ответил полковник. Его мундир был безупречен, но его сабля была залита кровью. — Прими командование кавалерией. Преследуй вражескую пехоту до последнего человека! Феро злобно ухмыльнулся. — Да, сэр!

***

Жак проснулся от того, что капрал Видаль стоял над ним и тряс его. Он моргнул, а затем застонал, когда понял, что до того, как лагерь должен проснуться оставался еще час. — Какого черта, капрал? Видаль выглядел неуверенным. — Ну... это... просто... — он глубоко вздохнул. — Вам стоит увидеть это своими глазами, сержант. Жак зевнул и поднялся на ноги. Он схватил мушкет, прежде чем последовать за Видалем к земляным валам. Когда он посмотрел туда, куда указывал капрал, его глаза расширились. — Что это мать твою такое? Видаль вздрогнул. — Теперь понимаете, что я имел в виду, сержант? Жак кивнул. Прямо за пределами вражеского лагеря стояло четыре существа, выставленные на всеобщее обозрение. Это было... трудно описать. Они были похожи на людей, но больше и уродливее. Они не были людьми и Жак не знал как их называть. Великаны? Огры? Тролли? Его мысли вернулись к старым народным сказкам которые ему рассказывала мать. Жак моргнул и попытался придумать план действий. — Генерал Мессьер в курсе? — Сержант из другой роты пошел сообщить ему. Жак кивнул. Это было хорошо. Генерал придумает, что делать. — Как думаете, они собираются напасть на нас, сержант? — спросил Видаль. Комок образовался в горле Жака. Он представил, как один из этих огров идет по их земляным укреплениям и хватает людей, чтобы проглотить их целиком. Он отбросил этот образ и прочистил горло. — Вероятно. Нет других причин приводить их сюда. — С нами ведь все будет в порядке, сержант? —спросил Видаль с легкой дрожью в голосе. Нет, подумал он, но вместо этого сказал: — Да. — Жак глубоко вздохнул. — Все будет хорошо, нам просто нужно верить. — Вера... — прошептал Видаль. — Верно. Просто немного веры. Прошло два часа, прежде чем враг начала свою атаку. К тому времени каждый человек в полке генерала Мессьера увидел огров. За эти два часа волна страха окутала людей. Некоторые даже поговаривали о бегстве, но Жак быстро пресекал подобное. Генерал Мессьер провел это время, разговаривая с артиллерийскими расчетами. Жак мог предположить, что речь шла об ограх. Враг продвигался совсем не так, как вчера. Вместо того, чтобы выстроиться в три линии, они сформировали четыре колонны, каждая из которых располагалась позади одного из четырех огров. Жак понял сразу. Огры служили прикрытием для обычных людей, чтобы добраться до валов. Должно быть, вражеский командир отдал приказ, потому что огры тут же начали ковылять вперед. Они достигли дальности выстрела и знакомые гром и грохот французской артиллерии наполнили воздух. Один из огров был поражен пушечным ядром. Снаряд вошел ему в плечо и почти оторвал руку. Он начала паниковать и раздавил почти дюжину людей позади себя, прежде чем враги вернули огра под контроль. Они приблизились, и пушки снова выстрелили. Еще один выстрел попал в одного из огров. Он пробил ему живот свалив его замертво. Остальные три огра, увидев как их товарищ погиб, рассвирепели. Они начали наступать на вражеских солдат и пинать колонны людей. Вражеская пехота, потеряв контроль над своими монстрами, бежала с поля боя. Прошло шесть часов, прежде чем врагу удалось вернуть контроль над своими ограми. Жак с большим интересом наблюдал, как люди медленно приближались к монстрам и натирали их кожу странной жидкостью из бутылок. Иногда это срабатывало, но чаще всего это заканчивалось раздавленным человеком. Настроение во французском лагере значительно улучшилось, и некоторые мужчины даже начали делать ставки на то, раздавит ли огр своего проводника. Страх, что эти монстры вскоре нападут на них, исчез. — Должен признать, — сказал капрал Астье, когда он, Видаль и Жак смотрели с земляных валов на врагов. — Они настойчивые ублюдки. Враг снова атаковал. Они снова шли колоннами за ограми. Осталось всего три монстра, поэтому враг был упакован в три массивные колонны. Прямо за каждым из монстров группа мужчин несла большие пики, которые использовались, чтобы подгонять больших зверей и не давать им повторить то, что произошло в прошлый раз. Взвод Жака занял валы, когда враг начал маршировать. Две пушки снова начали стрелять. Пушечные ядра неслись в огров. Парочка из них попали, но враг использовал пики, чтобы заставить монстров двигаться вперед. — Почему они так сильно хотят нас убить? — задавался вопросом Видаль. — Какого черта мы им сделали? Французские пушки продолжали стрелять. Каждый раз, когда снаряд находил свою цель, на валах раздавались громкие крики радости. — Они дикари, им не нужна причина. — сплюнул Астье. Одна из пушек послала ядро в горло огра. Оно повалило зверя на землю, и люди в колонне позади него разбежались. Другим ограм пришлось продолжать маршировать под пиками за спинами. — Люди! — внезапно крикнул лейтенант Вернье. Жак не заметил, что лейтенант был с ними. — Наберитесь храбрости, мужчины! Лишь немногие оценили его слова. Огры приблизились к радиусу мушкетного выстрела, и Жак почувствовал как у него сжалось сердце. Он проверил свой мушкет, прежде чем открыть рот и крикнуть: — Готовься! — Целься! — Десятки других сержантов вторили его словам. Капля пота сползла по его лицу. — Огонь! Сердце Жака пропустило удар, когда он почувствовал, как его мушкет врезался ему в плечо, а дым повалил из крепостных валов. Земля задрожала. Двое людоедов упали на землю мертвые. Чувство облегчения которое возникло у Жака, было быстро подавлено, когда он увидел, как вражеская пехота бежит к ним. Огры поглотили первый залп. Теперь пехота могла атаковать валы. — Перезаряди! — закричал он с ужасом, который он едва ли когда-либо испытывал. — Перезаряди, или мы все умрем! Жаку потребовалось пятнадцать секунд, чтобы перезарядить мушкет. Некоторые люди были быстрее, другие медленнее. Когда французы снова выстрелили, это был не один залп, а скорее панические одиночные выстрелы, когда группы людей заканчивали перезарядку с разными интервалами. Вражеские солдаты падали, но это было не так сильно и устрашающе, как один залп, и это не заставило их отступить. Жак знал, что у него нет времени на перезарядку для третьего выстрела. Вместо этого, он убедился, что его штык плотно прилегает к мушкету, и приготовился принять атаку. Люди вокруг последовали примеру. Он увидел нападающего врага и представил, что он будет делать. У всех на торсе были доспехи, но руки, ноги, шеи и лица были открыты. Высокие выпады, подлови их на неожиданности. У всех были большие щиты. Не проблема, им придется их бросить, чтобы подняться на вал. У всех были копья. Ничем не отличается от штыкового боя. Враги достигли вала и начали карабкаться на него. Как и ожидал Жак, они бросили щиты, чтобы подняться. Человек высунул голову из-за вала, и Жак встретил его. Он вонзил штык в лицо человек, прежде чем тот успел среагировать. Тело мужчины рухнуло с вала. Раздался далекий грохот, когда пушка выстрелила картечью по толпе пехоты. Другой человек поднялся на вал и Жак ударил его в шею. На его лице отразилось потрясение, прежде чем он соскользнул со штыка и упал с вала. Справа от него лейтенант Вернье использовал свой меч с изяществом и плавностью человека, который брал много уроков фехтования, но он был один, и его начали окружать. Вернье был ранен в спину, выполняя впечатляющее парирование. Еще трое поднялись на вал, и Жак понял, что эта позиция становится невыгодной. Его охватил ужас. Он ударил прикладом в лицо одного из мужчин, а затем побежал с крепостных валов. Другие мужчины делали тоже самое. Вскоре вражеские солдаты взяли под контроль укрепления, и французы отступали. — Да здравствует Франция! — раздался крик из-за спины Жака. Его поддержали десятки других мужчин. Жак дернул головой на крик. Сам генерал Мессьер крикнул это. Он держал меч в руке, а за его спиной стояла рота гренадеров. Они атаковали вражескую пехоту. Жаку вдруг стало стыдно. Он бежал от врага. Это была трусость. Он должен был быть сержантом. Сержанты не бегут. — Да здравствует Франция! — закричал Жак. Он остановился и повернулся лицом к земляным стенам. — Отбросьте их! Убейте их всех! Его крики и присутствие генерала Мессьера обратили вспять отступление. Люди, которые только что бежали в ужасе, обратились вспять и с невиданным ранее энтузиазмом бросились на врага. Капрал Видаль и капрал Астье подхватили крики: — Да здравствует Франция! Жак бросился вперед со штыком, направленным вперед. Он вонзил его в горло первого врага, которого увидел. Другой стоял перед ним, и Жак отбил острие его копья, прежде чем вонзить штык ему в лицо. Этого, по видимому, было достаточно, чтобы противник потерял плацдарм. Французская контратака отбросила вражеских солдат вниз по валам. Жак хватал ртом воздух. Что, черт возьми, произошло? Где подкрепление противника? Как мы так быстро отбили атаку? Все его вопросы получили ответы, когда краем глаза он заметил колонны синих мундиров, входящий на поле боя. Маршал сделал это. По всему полю битвы вражеские солдаты бежали от французских позиций. Они бежали в свой лагерь не подозревая, что французская кавалерия уже шла, чтобы перебить их как скот. Несомненно, их армия не уйдет с поля битвы.