Загнанный, как слёзы.

Запыханная мордашка с сырыми и полупрозрачными, - точно повторяющими очарование и романтичность щупальцев травоядной медузки,- прилипшими ко лбу прядками, влажные от усталости и предстоящего позора глаза: да, это рассекает проспект Адриан Агрест, летящий в школу лишь под самое её закрытие, ведь ночь была бурной, как не тяжело догадаться, а пробуждение ,- вызывающим жалость: юноша влип неопрятным лицом (местами оно было в выделениях) в подушку, терпя судорогу ломающегося от возбуждения таза. "Там буду трогать только я. Тронешь - узнаю. Ты и сам понимаешь, узнаю, мой особенный мальчик". Пока Адриан стыдлива скамкывал одеяло ближе к зудящей зоне ног, пока по его лицу продолжал стекать пот (с предсмертным потцом асфиксии) принадлежащий ему, Господину Никто, и слёзы, Плагг лишь аморфно наблюдал, стараясь в самом себе переварить случившееся. Они оба -ведь в этой мерзости использовалась сила кошачьего камня- выжаты как лайм. Будет чудом, если и Адриан, и Плагг очнуться хоть к часу дня, ещё большим чудом станет то, что, после произошедшего с желудком кошачьего товарища, он поест, переварит и в целом продолжит жить без ночных кошмаров.  Плагг так думал. Но, хоть Адриан очнулся не легко, он был с эмоцией на лице, которую можно назвать счастьем. Это пугало - но заставило очень глубоко задуматься. Очень. Был ли Адриан счастлив так прежде? Нет.  Господин Никто кусок старого сыра, что покрасил на себе гниль в синий, чтобы притвориться благородным? Да. Должны ли подозрения Плагга решать судьбу Адриана? Имеет ли право он - инопланетное существо, которому сидеть в одиноком ожидании сотни лет - привычка и быт,- решать судьбу его - маленького солнечноволосого мальчика, что никогда не знал настолько плотного душевного контакта. Мерзкого, жидкостнобменного. После подобного потока мыслей, Плагг скрипя сердцем выдал: "Хорошо, Адриан, важнее, что ты счастлив, приятель". И этот ответ кажется сделал Адриана самым счастливым несчастным на свете. Это и напугало - безумием подобного определения -, и расслабило - наконец-то мальчик улыбается не от мертвецкой усталости. Если быть честным, Плагг устал анализировать, когда на фоне его подвешенной невидимой петлёй (судя по страдающей морде) туши довольный мальчик: зачем что-то додумывать, если он правда рад, если ему плевать на всю своеобразность этих отношений? Решение забыть об этом Никто пришло хоть и резко, хотя и звуча до бредового неверно, оказалось правильным , ведь Адриан прихмыкивая ответил: "Спасибо". Солнцу так важно слышать, что его лучи ценят. Считаете, что огромной звезде плевать на судьбу людей на водяном камне, на которую она старательно отбирает разорванный войлок своих лучей, самые тёплые и не болезненные их кусочки? Солнцу очень важно услышать: "Спасибо, что греешь". И Адриан услышал. Поход к преподавателю -чтобы умолять его не ставить "неуд" за пропуски- выдался волшебным. Господин преподаватель вне своей онлайн-деятельности оказался очень спокойным, уравновешенным, любящим тишину (об этом Адриану сказала его просьба: юноша пришёл в пустой класс, в котором гудели растягивающиеся вдоль рамы скрипучие стёкла, а сэр Элефант всё равно попросил тихонечно подождать, когда он допишет что-то в свой дневник, а ещё журнал, тетрадь и на листочек). Адриан успел прилечь головой на парту из-за убаюкивающей ауры учителя , но когда мужчина вынырнул из листов, поправляя свои очки "панто", он преобразился: вскочил с налёта, не огибая, а облетая своё рабочее место, с прихихиком вооружил себя рыжей пачкой влажных салфеток и плюхнулся ягодицами на парту, куда устроился Адриан, чтобы ему было удобно утирать чужую мордашку. Припятанный в талисман бродячий котик шокированно дёрнул усиками, пока Адриан вот-вот и приласкался, - быстро привык к заботе, несчастный- но из приличия возмутился, отпрыгнул со скакучестью львёнка. -Вы чего это делаете? -Ну как это "чего",- начал милый преподаватель, вскидывая ногу на ногу, спиной укладываясь на парту, чтобы даже кончиком носа не возвышаться над явно уставшим молодым человеком,- ухаживаю за тобой. -Это звучит странно..- Адриан всё ещё смущён. -Знаешь, я знаю, что это странно.- Он запихнул использованную салфетку себе в карман, начиная качать ногами в , как оказалось, что скрыл стол, кислотно банановых брюках. - Но я живу с мыслью о том, что неверно так считать. Например, обезьяны ухаживают за детёнышами друг друга. Умывают их, кормят своей грудью. Почему? Потому что они чувствуют ответственность за тех, кто на них похож. Я чувствую ответственность к тебе. Адриану стало неловко после таких откровений: -Вы разве не должны злиться на меня за то, что я прогулял весь ваш курс? Вы ведь, ну...приехали из другой страны, чтобы я, другие ученики могли...услышать ваши мысли, а я... -Это не повод тебя ненавидеть, Адриан. Я был бы идиотом, если бы ненавидел каждого прогульщика поимённо. Ах, Адриан! - резко начинает он, с экспрессией ,плещущей из рукавов, вскакивая- Я передумал уезжать, представляешь! Я влюбился в невероятную парижанку! Ах-х! - мужчина похлопал в ладоши, как перевозбуждённый игрой в кубики с мамой младенец - У неё такая пёстрая юбка! Я ей говорю: "ах, вы что, модельерка?" - "ах,да-да!". А голосок у неё, хоть и был заплаканный, несчастная любовь моя, но был невероятным. У неё такая пёстрая юбка в цветы-цветы-цветы, но выдержанная строгая белая блуза, которая её старит. Она расплакалась мне в плечо о том, что она потеряла престижную работу её мечты, которой она жила всё это время. Я ей - мужчина вскакивает на парту, протягивая Адриану ладонь,- "я буду тебя содержать, ты мне нравишься!"... -Погодите! Мужчина тянет Адриана резко вверх, силой своей харизмы стягивая всё его пластичное тело из-под парты на неё. Теперь они стоят на ней, держась за руки. -..."ну что вы, мы даже не знакомы!" - "мисс, мисс, я желаю познакомиться с вами больше всего на свете!". Пха-ха, я так глупо себя повёл тогда! -Уф-ф,- наконец-то выдыхает перегруженный быстрой и эмоциональной речью преподавателя мальчик,- да, пожалуй. -Но запомни, Адриан! Именно право на глупость и искренность делает людей людьми, отличая их от следующим инстинктам обезьян. Я стал учителем психологии только ради того, чтобы рассказать людям об этом. Чтобы никто не боялся быть открытым, ведь, знаешь...-его голос наконец-то стал тихим: он говорит приглушённо, словно половина его тела повисла в бездонном чемодане с его прошлым, куда он налепил детские яркие наклейки, чтобы перестать его обходить стороной.-...я рос в семье, где детей не обнимали. И это сделало меня мрачным человеком, но! - он снова вспыхивает детской спичкой: горит вечно, но при этом его огонь не ранит.- Теперь я убедился, что забота о других, даже малознакомых, может поменять жизнь. Так что... Какой у тебя средний балл, малыш? Мне поставить тебе четыре, пять? -Погодите, мне стыдно, если честно. Вы.. Адриан не торопился продолжать, ведь думал, что его снова перебьют, но господин Элефант оказался в этот раз поразительно терпелив. -...Вы оказались таким хорошим. И интересным. Я слушал ваши лекции дома, они...очень увлекательные. Вы очень интересный рассказчик, а я ни разу не дослушал вас до конца. -Дослушал сейчас. В этом разговоре было всё то, что я рассказываю все те пятнадцать лет, что преподаю. Ты ничего не сделал, я тебя не ненавижу. Ты молодец. Тяжело не реветь, когда тебя любят без причины. Когда такое было? Только с Господином Никто, но господин Элефант... невероятный: без него ничего не произошло бы того, что вывернуло Адриана, как шитую обувь(но обувь эта - тапочки для усопших) на верную, самую красивую его сторону, на его чувствительную кроваво красную замшу. ...Адриан шёл домой в невероятно приподнятом настроении. Слова преподавателя так приободрили, а его харизма так заразила, что захотелось обнять пугающего доселе отца, поцеловать страстна и крепко Господина Никто; поэтому юноша сразу по возращению утопал в его кабинет, находя лишь приветливо приоткрытую в его сторону дверь... Милый солнечный принц вернулся в поместье Агрестов счастливым ровно настолько, что импульс позитива и надежды не угасал до поцелуя с косяком двери в кабинет отца: когда преподаватель говорил общими словами, не упоминая имён, юноша и забыл, каким отцом является Габриэль - этот разговор может оказаться пустым Сизифовым трудом, как зажигание свечи на торте на самом дне Марианской впадины. Но надежда всё ещё горит, расплясывая искры со своего плиссированного рыжего сарафана... -У меня так много идей, Нууру. Можно добить его, устроив болезненное расставание. Напрямую я ему в любви не признавался, но можно сделать это сейчас, но сразу после - напомнить ему о том, какое он всё же ничтожество и такой партнёр мне не сдался и даром. -Господин... -Или сказать, что я всегда использовал его. -! -Или воспользоваться, а после украсть кольцо. -Г-господин...-Нууру ,хоть и дрожаще, но произнёс это уверенней прежнего. Он не верил, что вынужден выслушивать эту пыточную для ушей: мозг выворачивают наизнанку и сушат как половую тряпку - боль, подступает тошнота. Вокруг - трясущаяся тонированная машина, а дрожь исходит из космических костей; но человек-палач совсем к этому холоден. Ему будто приятно рассуждать об этом.- Господин, послушайте. Он..он же ваш сын. Ваша плоть, ваша кровь. И не только ваша, но и госпожи. Я ведь прав? Последние слова звучали с таким надрывом, что вопрос приобрёл намёк мольбы: "пожалуйста, я умоляю, скажи, что ты это понимаешь!". Агрест коротко пшикнул от смеха, подлавливая его (пшик) второй раз, запреметив эти в дребизги колотые сиреневые сферы за узкими зрачками. -Дети никогда не будут для нас проблемой. И всё. Никаких сожалений, никакой мысли из рода "я перегнул, я был не прав". Господи, он абсолютно адекватен. О, матушка Вселенная, да он знает, что делает. Он, если потребуется, убьет - перешагнёт - пойдёт на ужин со своей дорогой почти-мёртвой женой. И плевать ему на остальное. На звериную свою душу ему плевать, и на улыбку чёрта, что спугнёт любую -которая поразила уволенную девушку- всё равно. Нууру покинул лимузин Агреста, желая побыть этот день дома. Ему это, за излишнюю лояльность, было дозволено. Сейчас, сидя в открытом ящике белоснежного рабочего стола, на который было убито не одно краснокнижное дерево (очевидно, это Bloodbark*), инопланетное чудо горько и глубоко зарывает свои лапки в своё слегка плюшево тело, надеясь в предсмертии создать из себя красивое ископаемое для более достойного хранителя "камня бабочки", но - скрип двери. И это не мог быть Агрест старший. -Адриан!- без страха и опасений, тонко чувствующий юношеский шаг в комнату квами выплывает в центр комнаты. - Мальчик мой, здравствуй! Это обращение заставило вспомнить прощальные слова преподавателя: "Адриан, запомни, что всегда будут люди, желающие проявить добросердечность. Это наши доисторические корни, не стесняйся их, позволяй проявить к себе тепло". Именно из них вытекала причина этого обращения. -Здравствуй, квами! - начал Адриан, молочными зубками пантеры схватывая и перекатывая уже языком лучик солнца. Из кармашка выглянул нахмуренный Плагг - детская ревность к новому инопланетному. Он подлетел к нему и начал обнюхивать с предельным недоверием и попыткой в незаинтересованность: все эти полуприкрытые глаза, сложенные на тоненькой груди лапки, но выдающий недовольно качающийся хвост - он словно видел это сотни раз и ничего не испытывает, но выдают гены простого бродячего кота (боязнь потерять единственного близкого, в этом они с Адрианом близки). -Меня зовут Нууру. -Нууру, почему ты здесь, в...кабинете моего отца? Юноша подступился ближе, замечая на столе остро сложенный лист, напоминавший ему записку для господина Никто. Нууру замечает этот взгляд на неё и преграждает к ней путь своим тельцем, нежеланно утягивая следом и Плагга (произошло некое вальсирование). -Адриан, у нас мало времени. Послушай меня, пожалуйста. События слишком быстро ускорились : секунда в секунду с этой фразой послышался шум тормозных колодок - время на мягкие и томные беседы с экивоками истлело. "Как мне не напугать ребёнка? Как не разбить ему сердце?" Задавая вопрос к самому себе именно этим образом, Нууру с шоком обнаружил: "Теперь я выполняю роль Господина, да? Теперь в моих лапах его детские мечты...и именно из-за меня они рухнут!" Чувствительное сердце дало ветвистую брешь в виде ключевых ручейков: Нууру заплакал. -Эй,- мягко произносит блондин, отлипает от бабочки и кот с ней играющий, - ты чего? Всё же нормально. Я тебя не обижу. -И я, так и быть. - подтверждает светлые намерения Плагг. -Адриан. - мягко начинает неоперённый твёрдый голос.- Твой отец мерзкий человек. Он обманывал тебя и хочет сделать очень больно. -Меня защитят. В глазах его засияла апельсинность цитрина: металлическая уверенность и кристалльная твёрдость - он говорит о нём. Нууру заревел сильнее, но голос остался твёрдым. Такая холодность к сколам в собственной душе напугала так, что Плагг -да, да, несмотря на неприязнь к другому квами,- приклеился лапами к морде напротив, стараясь её утереть своим мурчанием. Бабочка на это благодарно перехватила чужие конечности. -Он не поможет. Он - и есть твой отец. Адриан покачал головой. -Не, ты не понимаешь, о ком я. Он всегда мне поможет! -Ты о господине Никто, Адриан. Я знаю. Нууру толкается по воздуху в комнате, дотягивая свой след вплоть до шкафа, раскодировав который (верно, он был на кодовом замке), он открыл вид на белоснежный костюм и трость. Трость. Трость. Адриан упал, ощущая, как его ноги рассыпаются. По коридору начали расходиться шаги. Нууру с Плаггом потянули Адриана вверх, помогая встать, с шоком обнаруживая, что прозрачная, сияющая счастьем склера окаменела и засохла от слёз. -Адриан, вставай давай! - говорит истерично Плагг, также предчувствуя опасность от идущего к ним человека. Кладовка. Вокруг: прототипы одежд на вешалках, ткани, счастливые ножницы одной из основателей - Эмили Агреста - за золотой стеклянной рамкой. События стали ещё быстрее. Водопады морей из глаз кричали, гудели в висках и ушах, не позволяя услышать Плагга. Крики за дверью. Споры, удары, попытка проникнуть в кладовку : Нууру признался, что всё рассказал. Адриан потерял всё и всех, хотя, как оказалось, он никогда никого не имел. Он один, а за дверью - чудовище, что трогало его, целовало, а на деле : использавало. Грязно. -Плагг, - начал задыхающийся сипящий лёгкими Адриан,- ты восстановился после ночи? -Нет, дружок...- начал он спокойно настолько, что даже агрессивная фраза "Адриан, я всё могу объяснить, сынок. Открой эту ебаную дверь!" на фоне не отложилась так, как эта нежность от инопланетного котика. Котика. "Я ведь никогда его мягко не называл, хотя он этого заслужил. Он всегда был рядом, а я не умел проявлять добросердечность". -А у тебя есть план, Адриан? -Да, Котик. Прошу, найди хоть полсилы. -Хорошо...Я могу попробовать создать перчатку, но быстро потеряю сознание без сыра. У тебя есть? -Нет... -Тогда обещай, малыш, что не будешь касаться себя. "Катаклизм" убивает всё живое. Я не смогу помочь, если что. -Хорошо.- Адриан, проявляя своё ничтожество, шмыгал носом и плакал. Перчатка на руке засияла обсидиановыми матовыми пузырями с опалесценция. Адриан не долго на неё смотрел - беззвучно убрал стекло, освобождая путь к ножницам. Ножницам. Острым, узким, напоминающим рот цапли. Перчатка испарилась сразу же, как пузырь свежего гудрона. В дверь начали шумно долбиться: отец долбился в неё плечом, кричал, унижал, ковырял несчастную улитку. Было страшно. Ножницы. Пальцы трусливо бегут вдоль шеи - вена. Широкая. Названия он не знает, но слышал, что исход от её повреждения один. Никого у него не было, ничего у него нет за душой. Одно страшит - котик расстроится. Ножницы. Звон. Щелчок. Чтобы не чувствовать запаха крови, Адриан сильно жмурится и захлопывает ноздри ладонями. Сырость. Адриан срывает с себя кольцо и , живо найдя взглядом решётку, закидывает его в вентиляцию. За секунду до последнего моргания, Адриан видит проломанную дверь. И отца. Вот бы его не спасли.