Проблемный

__________

      Кафе при медблоке было почти пустым: несколько бет-инструкторов, пара студентов. Тишина нарушалась только звоном чашек. Тэхён, как всегда, сидел у окна с книгой. Чонгук пил крепкий кофе и поглядывал на часы.       — Опаздывают, — заметил Чонгук. — Видно, зависли в палате, — игриво повёл бровями.       — Ты завидуешь? — не поднимая глаз, спросил Тэхён.       — Я? Никогда. Просто… меня напрягает, когда мой сосед по стае перестаёт рычать и начинает смотреть, как... котёнок.       — Имей в виду, что этот котёнок — Юнги. С когтями и шерстью... Лучше его не злить, — улыбаясь, сказал Ким.       Через пару минут в зал вошёл Юнги. Рядом с ним находился Чимин, из-под рубашки которого выглядывала повязка. Пак не был позади или впереди — он шёл рядом.       — Ну, привет, влюблённые, — выдал Чонгук, не успели ребята даже сесть за стол.       — Пошёл к чёрту, — буркнули Чимин и Мин одновременно.       — О! Уже синхронно отвечаете? Стадия «мы не вместе, но дышим одинаково»?       Юнги закатил глаза.       — Мы не спрашиваем. Просто радуемся, — мягко улыбнулся Тэ.       — Радуетесь чему? — Чимин уткнулся в чашку, но под столом его ноги соприкасались с ногами Юнги.       — Что ты жив и почти не огрызаешься. И что вайб между вами изменился.

__________

      Прошло несколько дней, и Чимин почти восстановился. Рана уже затянулась, тревога стихла, но осталось какое-то странное послевкусие.       На первом же собрании в зале для омег Чимин поднялся и без робости, без стеснения, спросил:       — Кто из вас хотел бы изучать боевую подготовку? Не для галочки и не в теории, а по-настоящему, чтобы когти смогли сдержать удар, чтобы защититься, упасть, но иметь возможность подняться.       Ответом ему была тишина. Омеги переглядывались. Кто-то сжал кулаки, кто-то опустил глаза. Чимин уже начал сомневаться: может, ему показалось тогда, что на него смотрели с надеждой? И вдруг — одна рука, потом вторая, третья...       — Я хочу.       — Я тоже.       — Я устал прятаться за альф.       — Я не слабый.       В тот же вечер Пак сидел в кабинете куратора. На столе перед ним лежало прошение с подписями омег.       — Ты понимаешь, что это вызов системе, Пак Чимин? — усталая женщина смотрела строго, но без злобы.       — Академия чуть не потеряла половину студентов, — спокойно ответил он. — Система устарела, так почему мы не можем внести в неё коррективы? У меня нет цели её сломать. Я просто не хочу, чтобы она ломала нас.       Несмотря на то, что многие хотели перемен, он понимал: один шанс из ста, что им разрешат. Но битва за границы академии была показательной: если бы не разъярённый Мин, жертв было бы больше. И омегам разрешили.       Спустя неделю официально начались первые тренировки для омег. Курс оформили как факультатив, а занятия разрешили проводить самому Чимину, потому что не было специального преподавателя для этого. Сначала желающих тренироваться было всего одиннадцать, но Пак понимал — это только начало. Уже сейчас многие проявляли интерес и желание присоединиться.       Юнги стоял у стены и смотрел, как Пак показывает стойку ученикам. Мягко и терпеливо, как настоящий наставник, как вожак...       — Он меняет тебя, — прошептал Тэхён, стоящий рядом.       — Он меняет всё вокруг, — ответил Юнги.

__________

      Вечером Чимин вернулся в комнату вымотанный, но с сияющими глазами.       — Сегодня одна омега впервые ударила по мишени и заплакала. Не от боли, — он рассмеялся, вытирая лоб, — а оттого, что у неё получилось!       Юнги встал и подошёл близко-близко, приложил лоб ко лбу Чимина.       — Ты знаешь, кто ты, Пак Чимин? — прошептал он.       — Кто?       Юнги выдохнул:       — Моё сердце... Моя душа... Мой смысл... Моя причина идти вперёд.       Их дыхания сплелись. Губы были буквально в миллиметре друг от друга. Мин подался вперёд и слегка прикоснулся своими холодными губами к огненным губам Чимина...       Ночь иногда становится причиной откровений... Комната погружена в полумрак, только окна отражают слабый свет луны. Чимин лежит и пытается заснуть, но не получается. Юнги тоже не спит и смотрит в потолок, будто там раскрыта книга с его прошлым.       — Когда мне было шесть... — вдруг начинает он.       Чимин не отвечает, мягко поворачивается к нему и слушает.       — Я впервые перевоплотился неосознанно. Испугался, завыл, как бешеный, стал бросаться на стены, порвал руку дяде... — Юнги замолчал.       — Что было дальше? — тихо спрашивает Чимин.       — Меня не наказали. Меня... обняли. Сказали: «Ты наш. Мы с тобой. Всё нормально».       — Даже когда ты мог их поранить?       — Особенно тогда. Все знали: я стану вожаком. Просто нужно время, чтобы научиться управлять своей силой. И мне всегда его давали.       Чимин сжимает подушку.       — А мне вынесли приговор, — глухо произносит он.       Юнги поворачивается к нему.       — До восемнадцати всё было как в сказке: я был альфой, маленьким, но ярким, громким, с характером. Все шутили, что я компенсирую рост бешеной силой, — на минуту наступает тишина, — а потом... запах.       — Они отвернулись?       — Будто подменили. За пару часов всё изменилось до неузнаваемости: «Не шуми», «не дерись», «не ходи так», «не носи это», «ты же омега».       — Но ты остался собой.       — Да, но… — шепчет Чимин, — я стал злым. Захотел сбежать, и я сбежал сюда.       Юнги тянется к нему (не к телу, а к сердцу), ложится рядом и нежно приобнимает.       — А теперь ты здесь, и ты не просто сбежал: ты настоял, чтобы начали менять всю систему. Менять нас всех.       — Но мне до сих пор хочется быть другим, — шепчет Чимин.       — Мне тоже. Иногда...       — Тебе?       — Я не хотел быть таким сильным. Я и так стал бы вожаком, но эта сила... она требует большой ответственности и за себя, и за других. А я иногда хочу быть обычным...Не чувствовать внутри эту бурю, а ощущать покой... Хочется быть просто живым, настоящим...       Они лежат лицом к лицу, синхронно дышат, и понимают в этот момент, что в этой ночи больше правды и нежности, чем в любом ярком дне.

__________

      Утром академия оживает, как улей: кофе в столовой, тяжёлые шаги по камню, смесь запахов вперемешку с недосыпом.       Чонгук, как всегда, что-то жуёт и тянется за тостом.       — Говорю тебе, он не появится вовремя, — произносит Тэхён.       — Это же Чимин, он всегда появляется, — отвечает Чон с набитым ртом и замирает, уставившись на двери.       Все оборачиваются. В тишине слышны только шаги Чимина. На нём надеты чёрные брюки, обтягивающие бёдра, и лёгкая рубашка, распахнутая до ключиц. На шее — тонкая цепочка, как линия гордости. Волосы чуть растрёпанные, губы влажные, а взгляд, как всегда, дерзкий. Его походка уверенная, словно он никогда не прятал себя,словно больше не боится быть красивым.       Юнги, сидящий рядом с Тэхёном, поднимает голову от чашки и замирает.       — Ты... — выдыхает он, пытаясь собрать мысли в кучу.       — Я, — спокойно отвечает Чимин, вставая рядом. — Надеюсь, ты не против, что теперь я буду ходить вот так?       Юнги медленно встаёт. Его взгляд скользит по ключицам, по цепочке, по глазам. Он подходит вплотную и шепчет:       — Я возражаю только против того, что не могу поцеловать тебя прямо сейчас.       Чонгук фыркает, а Тэхён удовлетворённо кивает, будто всё это давно предвидел.

__________

      Учеба шла своим чередом, и день прошёл незаметно. С наступлением вечера в комнате царит полумрак: занавески прикрыты, а лампочка у кровати светит едва заметным янтарём. Всё дышит тишиной.       Чимин сидит на своей постели босой, в тонкой рубашке. Колени его прижаты к груди, а взгляд упёрся в одну точку. Он расслаблен и тихо прощается с уходящим днём. Что-то вроде медитации, чтобы успокоиться перед сном.       Юнги, какое-то время наблюдавший за ним, встаёт, без слов подходит и присаживается рядом. Не на кровать, а на пол у ног Пака.       — Что ты делаешь? — удивлённо спрашивает Чимин.       — Хочу побыть рядом, если позволишь.       Чимин вытягивает ноги, и Юнги медленно берёт его за щиколотку. Так осторожно, будто она хрустальная. Прикладывает свою тёплую ладонь к ступне и начинает нежно массировать.       — Ты всегда был таким? — шепчет Чимин.       — Каким?       — Нежным и заботливым, — смущённо выдаёт Пак.       — Нет, я такой только с тем, кто мне безумно нравится.       — А тебе уже кто-то… ну, это… — запинается Чимин.       — Нет, если ты про то, нравился ли мне кто-то или были ли у меня отношения. Нет... Меня сложно выносить. Только Тэ удаётся уживаться со мной, да ещё Чонгуку пришлось, — усмехается Мин.       — Странно, — говорит Чимин, — но я не чувствую в тебе ничего пугающего. Да, сила твоего волка огромна, но она не пугает, а наоборот... эм... манит.       Он наклоняется и опускает руки на плечи Юнги, их лбы почти касаются. Смешивается всё: дыхание, запахи, аура. Они становятся единым целым. Для Чимина, который в какой-то момент уже смирился с тем, что будет один, без пары, всё это кажется чем-то невероятным, но, с другой стороны, таким правильным.       — Я боюсь, — выдыхает Чимин.       — Я тоже, — отвечает Юнги. — Но ещё больше я боюсь перестать чувствовать тебя.       Пальцы Юнги скользят по линии руки, мягко касаются запястья. Чимин закрывает глаза. Прикосновение Юнги такое правильное, такое живое... Юнги проводит ладонью по щеке, а Чимин не отстраняется, напротив, начинает ластиться, как кошка.       — Можно? — шепчет Юнги.       Вместо ответа Чимин быстро кивает. Их губы соприкасаются не как доказательство страсти, а как немой вопрос: «Ты доверяешь мне?». И Чимин отвечает согласием...       Дальше поцелуев у них никогда не заходило. Не потому что не хотелось, а потому что... потому. Юнги не напирал, а Чимин, оказывается, хоть чего-то в этой жизни стеснялся. Но именно сейчас, когда в комнате воцарилась такая атмосфера, Пак понял, что хочет именно этого мужчину, именно этого волка. И хочет прямо сейчас.       Он стал напирать первым, будто намекая Мину, что «можно». Поцелуй стал более страстным, более развязным и более откровенным. При этом Чимин начал активно прижиматься своим телом к Юнги, и тот уже не выдержал: сжал Чимина в своих сильных руках и начал исследовать такое желанное тело. Движения его были мягкими и нежными, он не скупился на ласку. Чимин же с готовностью отзывался на каждое движение своего партнёра, не скупясь на реакцию. Мин растягивал его так сладко и нежно, что Чимин успел пару раз испытать оргазм только от этих прикосновений.       — Если хочешь, можем сегодня на этом закончить, — заботливо сказал Мин.       — Нет, Юнги, я хочу чувствовать тебя всего.       Мин входил медленно, нежно покрывая лицо и грудь Чимина поцелуями, лёгкими касаниями, тем самым отвлекая своё сокровище и давая ему возможность привыкнуть к его размерам. Таким поведением Юнги наглядно убеждал Чимина, что у них не просто секс, у них — любовь.       Позже они будут лежать рядом, лицом к лицу. Без слов... Между ними — только тишина и коктейль из смеси их запахов.

__________