Проблемный

__________

      — Прости, что ты сделал?! Ты его ударил? — Чонгук чуть не подавился. — Прямо… в лицо?       Чимин уставился в кружку с кофе. Пена таяла, как и его настроение.       — Не ударил, а просто... задел кулаком, — буркнул он, уже пожалев, что вообще рассказал об этом Гуку.       — Юнги? — уточнил Тэхён мягко, но с таким выражением, будто Чимин объявил войну на собрании вожаков.       — У него кровь пошла, — добавил Чонгук, широко распахнув глаза. — Он вообще жив? Он же может на тебя пожаловаться и дать в ответ!       — Не пожалуется, — отрезал Чимин, — он даже не шелохнулся. Просто… посмотрел так, как будто увидел что-то.       — Что? — спросил Тэхён уже тише.       Чимин пожал плечами.       — Меня, наверное. Странно, но он будто знал, почему я это сделал. Я сам был на эмоциях, не понимал себя, а он просто посмотрел так, словно... в душу заглянул.       — Ты ему, похоже, нравишься, — выдал Тэхён, вытирая губы салфеткой. — По-своему. В его стиле. И... знаешь что? Вы стоите друг друга! Это пугает...       — Он сказал, что не поднимет на меня руку, — выдохнул Чимин.       — Потому что ты омега? — нахмурился Чонгук.       — Потому что… я не враг. Так он сказал.       — Ну, поздравляю. У тебя теперь личный ледяной философ, — хмыкнул Чон.       Тэхён уже замолчал, погрузившись в свои мысли. На следующем перерыве он нашёл Юнги.       — Ничего не хочешь рассказать?       — Нет, — как всегда холодно ответил Мин.       — Ты наконец нашёл того, кто похож на тебя, — сказал Тэхён, поглаживая его по спине.       — Он не похож. Он слишком дерзкий, и это бесит.       — А ты — слишком тихий. Сойдётесь.       Несмотря на демонстрируемую холодность, Тэхён оставался для Юнги единственным родным человеком, тем, кто не испугался и не ушёл.       Когда Юнги в возрасте шести лет впервые перевоплотился, он разнёс двери и весь дом, а также серьёзно поранил дядю. Сбежались соседи, но все стали помогать пострадавшему, не обращая внимания на волчонка. Один Ким подошёл к нему и обнял.       — Тише, Мин, я здесь. Дыши со мной.       Запах Кима (нежный белый чай) и лёгкие поглаживания по спине — единственное, что тогда смогло успокоить маленького белого волчонка. Позже, когда Юнги начал бояться самого себя из-за захлёстывавшей его ярости, Тэхён стал его якорем. Он не командовал, а просто был рядом. Тэхён — тот, кто гладил по шее, когда у Юнги дрожали руки от страха перед собственной силой. Юнги никогда не позволял себе перевоплощался рядом с ним без контроля.       — Я не знаю, что с ним делать. Он… — начал Юнги, но замолчал.       Раздался нервный вздох, как будто дыхание сбилось с ритма.       — Привлекает? — спросил Тэхён, глядя прямо.       Юнги сжал пальцы.       — Он бесит.       — Но при этом притягивает?       — Не в этом дело!       — Конечно, не в этом, — усмехнулся Тэхён. — У нас с Чонгуком тоже с «не в этом» всё начиналось.

_________

      Академия жила в обычном ритме: звонки, зевки, аромат кофе, чужие эмоции и запахи, но в её коридорах уже расползались слухи об омеге, бросившем вызов альфе, а также о странной реакции альфы на эту ситуацию.              Занятие «Контроль форм», включавшее изучение теории и медленную трансформацию на глазах у других, вызывало стресс у Чимина. Возникало слишком много поводов сорваться, но он старался держать себя в руках: дышал ровно, смотрел строго вперёд. При этом он чувствовал, как велико его желание посмотреть чуть вбок, туда, где сидел и что-то писал альфа. Пак украдкой разглядывал его идеальный профиль, как будто не ему вчера прилетело по губе. Мин вёл себя так, как будто они не знакомы, но при этом каждые десять минут бросал быстрый взгляд на Чимина, будто проверял. Иногда их взгляды встречались, и они какое-то время не отводили их. Чонгук с Тэхёном уже откровенно посмеивались над этими гляделками.       — Пак Чимин, — раздался голос преподавателя, — вы у нас смелый омега, попробуйте показать частичную трансформацию: удержите форму, но без рыка. Можно выпустить только когти, — с пренебрежением сказал препод, хотя по правилам омеги могли только слушать теорию.       Чимин встал и вышел к доске. Руки дрожали, но не от страха, а от напряжения. Он нервно окинул взглядом аудиторию и заметил, что Юнги открыто смотрит на него. Почему-то его внимательный взгляд ощущался на коже как тепло. Пак подумал, что ему сейчас... приятно оттого, что Юнги смотрит. Видно, вчерашний удар разрушил стену и заставил Юнги вылезти из панциря.       Всё это немного успокоило Чимина, и ему удалось отлично справиться с заданием, удержать форму. Возвращаясь на своё место, он услышал хриплое:       — Молодец.

__________

      В их комнате, как всегда, царила тишина. Каждый молча занимался своим делом, не пересекая границу соседа. У Чимина был тяжёлый день, а к вечеру он почувствовал першение в горле, начал кашлять.       Ничего не говоря, Юнги вышел, а через несколько минут вернулся с чашкой горячего чая.       — На, выпей, а то горло разболится.       Чимин взял протянутую чашку, но «спасибо» не сказал. Горячий чай был ему как нельзя кстати.       — Ты всегда такой? — не удержался он.       — Какой?       — Молчаливо заботливый?       Юнги чуть улыбнулся.       — Только если кто-то готов довести себя до болезни, доказывая, что он не «просто омега».       — Я не просил, — буркнул Чимин.       — А я не жду, когда попросят. Я даю, когда вижу, что надо. И когда... хочу.       Чимин отвернулся и прикрыл глаза. Это признание не было шагом навстречу, но оставляло ещё одну трещину в стене, разделяющей их.       Они почти уснули, когда академию пронзил громкий вой сирены, и из динамиков разнёсся металлический голос: «Нарушение периметра. Неопознанные формы. Всем укрыться в эвакуационные сектора. Альфам — готовность к защите».       Услышав сообщение, они одновременно инстинктивно вскочили. Чимин схватил куртку, но Юнги резко поймал его за рукав, строго сверкнув взглядом.       — Я иду с тобой, — серьёзно заявил Чимин.       — Ты омега! — отрезал Юнги автоматически.       — А ещё я твой сосед и знаю, как бить, — огрызнулся Чимин. — Пошли!       Они выбежали, встретившись глазами в отблесках тревожного света.

__________

      Академия дрожала. Вторжение осуществлялось с нескольких сторон одновременно. Это были бродячие оборотни, жутко голодные и абсолютно бесконтрольные. Они были в облике людей, поэтому сражаться с ними было несложно, но их было много. Слишком много...       Чимин и Юнги стояли плечом к плечу, рядом — кураторы, несколько преподавателей, остальные альфы и...       — Ну какого чёрта, Тэ? — недовольно пробормотал Мин, глядя на брата, который прятался за спиной Чонгука.       Но сейчас было не до разборок. Самое важное — защита.       Юнги посмотрел на Чимина и впервые осознал, чего именно не хватало всем омегам, которых он знал. Пак стоял рядом, готовый сражаться наравне. Да, он знал, что Юнги сильнее, но не отступал, оставаясь рядом. Запах ванили и табака усилился, и почему-то именно этот запах показался Мину самым... родным.       — Готов? — напряжённо уточнил Юнги.       — Всегда, — стиснув зубы, выдохнул Чимин.       Его глаза светились, а на руках уже появились тонкие и невероятно острые когти. Правила академии никто не отменял: сражаться всегда в человеческой форме, разрешалась лишь частичная трансформация, даже в такой момент.       Первый удар последовал с фланга. Чимин, не раздумывая, рванул вперёд. Прыжок, разворот, локоть резко толкнулся в горло оборотня... Тот заорал и рухнул.       Юнги двигался почти бесшумно, действовал мощно и чётко. Он сражался, как тень, как стихия, которая вот-вот всех поглотит.       — Слева! — крикнул Чонгук, вставая спиной к Юнги. Когти расправлены, глаза светятся. Он держал оборону, как крепость. Рядом действовал Тэхён, быстрый и точный, как молния. Бил в слабые места, прикрывая спины. Они сражались как стая: не идеально, но в одном ритме.              Нападающих было слишком много: десять, пятнадцать, может, больше... Вдруг в какой-то момент Юнги услышал вскрик, негромкий, но такой родной. Оборотень прорвался сбоку, а Чимин в этот момент отвлёкся на другого... Чужие когти неожиданно вонзились в бок, вспоров кожу. Он выдохнул сквозь боль, но удержался на ногах.       — ЧИМИН!       Это был не крик. Это был рёв, низкий и глубокий. И только Тэхён знал точно, кому принадлежит этот голос, и что будет дальше.       Юнги взорвался, точнее — его волк вырвался наружу. Инстинкт не спрашивал и не думал «можно ли». Он защищал своё, свою пару. Глаза мгновенно стали светло-жёлтыми, появились клыки, когти блеснули, как ножи. Он прыгал, ломал, рвал без лишних звуков, без жалости и пощады. Его запах заполонил всё, мощный белый волк был здесь главным. Бродячие не смели приближаться! Не выдержав запаха, они склонили головы и начали отступать.       Когда всё закончилось, а сирены затихли, волк Юнги склонился над Чимином. У Пака было прерывистое дыхание, лицо в крови, руки дрожали, но не от злости.       Юнги ткнулся носом в ладонь Чимина, проверяя пульс. Слишком по-человечески и слишком близко.       — Ты дурак, — прошептал Чимин. — Вдруг тебя накажут? Ты свиреп… — он хихикнул сквозь боль. — Может, зря я тебе в прошлый раз в нос дал? Ты стал волком ради меня.       Юнги лёг рядом и прижался так осторожно, будто боялся, что его прогонят. Он начал тыкаться носом в рану Пака, пока тот не открыл её, и сразу провёл по ней шершавым языком. Все знали, что это помогает заживлению, но чаще всего так делают только пары. Это было слишком интимно и свидетельствовало об особой связи. Юнги поднял свои чёрные глаза на раненого.       — Не вздумай снова так смотреть на меня, — пробормотал Чимин, пытаясь усмехнуться, — а то я… влюблюсь.       Им было всё равно, что происходит вокруг. Всё дрожало, рушилось, а они были в своём маленьком мире.       — Поздно, — подумал Юнги.

_________

      Медблок пах кровью, антисептиком и выжженными инстинктами — обстановка так себе для выздоровления. Чимин лежал на боку, укрытый тонким одеялом и подключённый к капельнице. Тело ещё ломило, но не от боли, а от усталости быть сильным. Впервые, пусть только в мыслях, он признался себе: если бы у него был такой альфа, как Юнги, он был бы омегой. Нет, в розовое он бы не оделся — характер никуда не денешь, но, наверное, он бы перестал рвать на себе рубаху, доказывая что-то кому-то. Перестал бы бороться за право просто быть собой. Повернув голову в сторону, он увидел стул, на котором, ссутулившись, сидел Юнги уже в человеческом облике. Визуально — не ранен, но очень напряжён. Рука его лежала на подлокотнике, а пальцы почти касались края кровати.       — Я не сплю, — хрипло проговорил Чимин, не открывая глаз.       — Знаю, — тихо ответил Юнги и замолчал.       — Ты не обязан здесь сидеть, — начал оправдываться Пак.       — Я не обязан делать многое, но всё равно делаю, если хочу.       Чимин выдохнул почти бесшумный смешок.       — Странный ты альфа.       — А ты — странный омега.       Тишина стала плотной, как ночь в лесу, но не пугающей. Чимин не знал, как спросить, но должен был. Волк Юнги вёл себя слишком мягко, а волк Чимина внутри слишком реагировал на каждое движение белого зверя.       — Ты озверел, когда меня ранили, — сказал Чимин.       — Мой волк... уловил твой запах... Зверь принял его, — произнёс Юнги слишком холодно и обыденно, словно это была фраза «нужно купить рис».       — И что это значит? — Пак решил прикинуться дураком.       — Ничего, — также ровно ответил Юнги.       Паку всю жизнь говорили, что такой проблемный и резкий омега, как он, никому не нужен. Что его альфьи инстинкты — дефект, а не сила. Что он никогда не впишется в окружающее общество. Волк выбирает пару только один раз в жизни. Только раз... И вот Юнги так легко говорит своё «ничего».       — Тебя наказали? — Чимин резко перескочил на другую тему.       — Если считать, что благодарственное письмо и какая-то там награда для стаи — это наказание, то да, — Юнги слегка улыбнулся. Он наклонился ближе и стал внимательно разглядывать каждый сантиметр Чимина, будто не делал этого, пока Пак спал. Было заметно, что он хочет что-то сказать.       — Мне страшно, — вдруг тихо произнёс Юнги.       Это было самое неожиданное, что мог услышать Чимин.       — Почему?       — Потому что я никогда не встречал таких, как ты. Ты меняешь меня, и мне это вроде нравится, — чуть улыбнулся Юнги.       — Не уходи, пока я сплю.       — Даже если бы я захотел, то не смог бы.       Юнги мягко взял тёплую руку Чимина и осторожно сжал её в ладонях. Он просто хотел быть рядом.

__________