Dont Say You Love Me

Пять лет назад

      - Ничего не изменится, я его люблю, он мой альфа, и я всегда буду принадлежать только ему.       - Но мы истинные друг другу, по-другому и быть не может. Ты мой, а я твой.       - Кто так сказал? - Джин смерил мальчишку напротив насмешливым взглядом. - Твои детские книжки или учебник биологии у тебя в рюкзаке? - Говоря это с явным сарказмом. Чонгук вспыхнул, но не отступил. Его юное лицо напряглось, и глаза сверкнули решимостью.       - Так говорит природа и законы общества! Истинные испокон веков принадлежали друг другу и никому больше. Разрывались любые союзы и отношения, когда встречались истинные альфа и омега! И ты тоже теперь мой, и ничей больше. Я не отступлю и буду бороться за тебя с Ким Намджуном! - выпалил он, срываясь на повышенный тон, а затем сжал губы, выпрямился и нахмурился, будто уже готовился к сражению.       Джин только устало покачал головой и прикрыл глаза рукой, как будто от мигрени. Боги небесные, за что ему это. Он сомневался - а был ли вообще перед ним взрослый девятнадцатилетний альфа, или всё-таки просто упрямый подросток, ещё не осознавший, что жизнь - это не сказка, и любовь - это не волшебная нить, связывающая двух идеальных существ.       Этот мальчишка... нет, этот упрямый щенок, альфа, черт бы его побрал, звался Чон Чонгук. Младший брат его лучшего друга, Чон Хосока. Это ли не худшая ирония судьбы, которую только можно себе представить.  И последнее, чего хотел Джин, - это попасть в водоворот подросткового максимализма, разбитых надежд и романтизированной "истинности", из-за которой сопляк с сердечками в глазах считал, что может просто так ворваться в его жизнь и перекроить её под себя. Нет, спасибо.       У Джина был Намджун - надёжный, спокойный, родной. Он давно и безвозвратно его любил. Эта любовь не была яркой вспышкой, от которой захватывает дух, а скорее тихим, ровным светом, греющим изнутри. У них было прошлое, полное маленьких побед, ссор, примирений и совместных планов. Они были вместе со старших классов школы, и за четыре года отношений, пусть и не совсем идеальных, Джин ни разу по-настоящему не захотел что-то в них менять.       Поэтому ему был абсолютно неинтересен мальчишка с большими оленьими глазами, смотревшими на него как на что-то неземное, почти божественное. Джин не был ни тем, ни другим. Он был до мозга костей реалист, приземлённый, рациональный, умеющий отделять фантазии от жизни. Его нельзя было покорить одним взглядом или красивыми словами про “истинную связь”.       Если бы не Хосок - его лучший друг и неисправимый болтун, - Джин, возможно, так и не узнал бы, что где-то рядом с ним всё это время находился его истинный. И всё бы осталось как есть, если бы однажды Хосок не притащил в караоке своего младшего брата - того самого Чон Чонгука, который собирался вскоре уехать на учёбу за границу.       Чонгук был молодой, но уже с заметным стержнем внутри. Башковитый, упорный, целеустремлённый - тот, кто не просто мечтал, а действовал. Он не прятался за чужие спины, не ждал удобного момента. Он блестяще закончил первый курс университета и с упрямством, граничащим с одержимостью, добивался участия в программе стипендиатов, предоставлявшей возможность учиться за рубежом. И добился - вырвал этот шанс из сотен других претендентов.       - И у Куки это получилось, - с гордостью заявил Хо, когда уговаривал друзей разрешить мелкому присоединиться к их компании. - Пусть первое алкогольное боевое крещение пройдёт под присмотром старших, - убеждал он, - ну некому же будет больше научить Куки пить по уму, кроме нас.       Юнги только закатил глаза, как будто в сотый раз слышал эту историю:       - Я не собираюсь нянчиться с малолетками, которые после первой рюмки ложатся лицом в стол.       Но, как оказалось, кое-что о своём младшем брате Хосок всё же не знал. Потому что, судя по наблюдениям Джина, Чонгук был трезвее всех. Хотя пил наравне с остальными - не шарахаясь от вкуса, не морщась, не выставляя себя “взрослым” на показ. Просто спокойно наливал и пил. И когда подошёл к нему с фразой, которая выбила почву из-под ног, - "мы истинные" - выглядел абсолютно собранным и уверенным. Ни капли пьяной бравады. Только прямой, твёрдый голос.       Пристальный взгляд Джин почувствовал сразу. Как только Чонгук, под улюлюканье Хосока, переступил порог караоке-комнаты, его глаза нашли Джина - мгновенно и намертво. Никакого смущения, никакой юношеской скованности - только открытый, бесстыдно прямой взгляд цвета штормовой ночи, как будто молодой альфа уже всё понял.       Джин и на секунду растерялся. В этом взгляде было нечто такое, от чего внутри по спине прошёл лёгкий ток. Не страсть, не восхищение - а узнавание. Как будто Чонгук его ждал. Всю жизнь.       И Джину это не понравилось. Потому что он знал - за подобными взглядами обычно следуют только проблемы. А Чонгук смотрел на него так, как будто вся его жизнь теперь зависит от одного слова Джина. И от этого становилось только сложнее.       Ревностный взгляд Чонгука было невозможно не заметить. Он следил за Джином весь вечер - неотрывно, пристально, как будто боялся пропустить хоть одно движение. Его глаза опасно сужались каждый раз, когда Намджун обнимал Джина или легко касался губами его щеки.       Джин сначала только посмеивался про себя, ловя на себе эти взгляды. Он даже подмигивал Чонгуку, будто дразня: смотри, вот он - тот, кого я выбрал. Ему казалось это забавным. Мальчишка, упрямый, с этим странным ощущением “право на” - глупый и наивный. Но весело было ровно до того момента, пока Джин не вышел на улицу подышать прохладным воздухом, чтобы немного протрезветь.       Чонгук, как из воздуха, возник перед ним - бесшумно, уверенно, будто точно знал, что Джин выйдет именно сейчас. И в его глазах была та самая уверенность истинного, которая не требует доказательств.       Джин всё понял сразу. Он не был глупцом. Он почувствовал связь - тихую, но напряжённую, как струну, натянутую между ними. И точно так же понял: по-хорошему это не закончится. Слишком решительно был настроен Чонгук. Слишком упорно он смотрел. Но Джину этого не надо. Ни грамма. Он уже любил. Любил давно и глубоко. Джину двадцать один, он почти выпускник, у него Намджун, с которым они строили всё по кирпичику, без всякой “истинности” и внезапной магии. У него работа, стабильность, реальность. А у Чонгука - розовые мечты, чужая страна и наивные сказки о великой любви.       - Только не говори, что ты уже успел в меня влюбиться? - саркастично бросил Джин, глядя на него с прищуром.       Чонгук открыл рот, чтобы ответить, но Джин вскинул руку, словно ставя барьер:       - Не надо. Я не закончил. Если да - спешу тебя разочаровать. Ничего не будет. Найди себе милого омежку и люби его сколько угодно. А обо мне забудь.       Он разворачивается и уходит. Уходит с прямой спиной, с равномерным дыханием, даже не оборачиваясь. И возвращается к Намджуну - в привычные, тёплые объятия, где всё понятно и предсказуемо.       И как ни странно, после этого он больше не видел Чонгука. Мальчишка, видимо, даже не зашёл обратно с улицы после их разговора. Исчез. Растворился в ночи, как будто и не было его вовсе. Не было этих глаз цвета штормовой ночи, не было признания, не было нити, что на секунду натянулась между ними, как шепот судьбы.       Сначала Джин думал, что увидит его снова - на следующий день, через неделю, хотя бы мельком. Но Чонгук не появлялся. Ни сообщений, ни звонков, ни попыток заговорить. Только тишина. И странное ощущение пустоты, будто он что-то уронил, но не заметил, что именно.       Он не спрашивал у Хосока. Не хотел поднимать тему, не хотел давать себе даже намёк на право скучать. Ведь у него есть Намджун. У него есть всё, что нужно.       Разве нет?       Джин не ревнует, когда спустя полгода Хосок между делом говорит, что у Чонгука появился омега.       Ему не больно, когда слышит, что Чонгук не вернётся в Корею. Что остался там, за океаном. Где теперь его жизнь - с тем самым омегой, с которым он живёт уже полгода, и хорошей работой, и друзьями, и будущим. А тут у него только семья. Родители и брат. Больше никто его не ждёт.       А у Джина - Намджун. И стабильность.       И этого должно быть достаточно.