Dont Say You Love Me

Сейчас.

      - Ты же придёшь? Ты же сдержишь своё обещание? - голос Хосока звучит слишком громко и взволнованно из динамика телефона. Он будто старается перекричать тревогу в собственных мыслях.       Джин только согласно мычит в ответ, прикрывает глаза и обречённо выдыхает, когда Хосок в третий раз повторяет адрес и время.       Этот пятничный вечер не такой, как все. Не один из тех, что можно проигнорировать под предлогом работы, усталости или «не в настроении». Нет. Этот вечер - другой. В этот вечер он не может отказаться. В этот вечер он впервые за три года увидит Намджуна.       Он поддался уговорам Хосока. Позволил себе слабость. Позволил себе сесть за один стол с прошлым, которое всё ещё болит, но уже не разрывает на части. Впервые за годы - без чувства вины. Без ощущения, что кто-то, кто-то рядом с ним, разрушается из-за его боли.       Хосоку было тяжелее всех. Его разрывало. Альфа, который одинаково любил их обоих, вдруг оказался между двумя полюсами - и каждый тянул в свою сторону. Джин помнил, как Хосок съедал себя изнутри, как виновато шептал “прости”, когда в очередной раз отказывался встретиться, потому что уже пообещал тот вечер Намджуну.       С Юнги всё было проще. Он приходил без предупреждения, приносил две-три бутылки чего покрепче, устраивался на полу и молча пил рядом. Проклинал Намджуна, всех альф, судьбу и богов, если надо. Юнги всегда был на его стороне. Друг детства, собутыльник, тихий свидетель всех его сломанных ночей. Альфа Мин Юнги. Единственный, кто знал, чем Джин пожертвовал. И кто никогда - никогда - его за это не осудил.       И вот теперь, ради них, ради Хосока и Юнги, Джин собрался. Он выдержит. Несколько часов с бывшим и его мужем - истинным омегой Ким Намджуна - Ким Тэхёном.       И как бы парадоксально это ни звучало, именно ради Намджуна Джин когда-то отказался от своего собственного истинного. Ради него. Ради их “мы”. А вот Намджун… Намджун не смог. Альфа собрал все свои вещи, которые они наживали годами, за один час и исчез из его жизни, оставив, как насмешку, только зубную щётку в стакане возле умывальника. Словно напоминание о том, как легко можно исчезнуть, забрав с собой все, что когда-то казалось важным. Вся их общая жизнь - разбросанные вещи, пустое пространство и эта зубная щётка, стоявшая как последнее молчаливое свидетельство того, что здесь был кто-то.       И какого черта, думает Джин, стоя перед входом в бар, он медлит? Нужно одним движением сорвать пластырь с его разбитого и наскоро склеенного сердца и надеяться, что оно не развалится снова, когда он увидит альфу. Уже более уверенный в себе, чем несколько минут назад, Джин толкнул дверь, и на него сразу обрушились звуки громкой музыки и гул десятков голосов. Он на мгновение замер, ощущая, как его нервы напрягаются, но вскоре шагнул внутрь, стараясь не показывать, как сильно он на самом деле нервничает, но он знал, что отступать уже поздно.       Проталкиваясь сквозь плотную толпу людей к уединному столику в глубине бара за которым на его беглый взгляд находилось уж слишком много людей. Из знакомых ему лиц Намджуна, Хосока и Юнги там было по крайне мере еще трое незнакомых ему людей, одним из которых по прикидкам Джина был тот самый Техен. Омега понял это по тому как Намджун нежно приобнимал его за плечи и целовал в щеку. Оставшихся двоих он видел только со спины: невысокий платиновый блондин и высокий подкаченный парень, Джин был уверен, они не были ему знакомы.       - Джин, - громкая музыка не могла приглушить громкий выкрик Хосока когда тот заметил его приближение. Друг сжимал его крепко-крепко в своих объятиях, прошептав на ухо, - я так рад тебя видеть и спасибо тебе что пришел. Я знаю, как тебе это трудно далось.       - Ты ведь знаешь, что я держу свое слово, - Джин с мягкой улыбкой отстранил Хосока от себя и оглянувшись, нашел глазами Юнги, качнув головой в ответ на его приветствие. Громкий крик Хосока не остался незамеченным для остальных парней за столом. Намджун тоже поднял взгляд оторвавшись от выцеловывания шеи своего мужа. Джин заметил, как расширились глаза альфы, когда тот посмотрел на него. В его глазах были узнавание, удивление и обожание, словно он вдруг увидел Джина в новом свете, что выбило его из колеи. Возможно, Джин немного изменился за время их разлуки, но эти изменения вряд ли могли быть такими значительными, чтобы так встревожить Намджуна. Единственное, что изменилось в омеге за это время, - это цвет волос: теперь его волосы снова черные, а не ярко фиолетовые, как раньше. И этот цвет шел Джину лучше всего, гармонично подчеркивая его природную красоту, как отмечал его лучший друг Мин Юнги. А Джин верил Юнги безоговорочно: тот всегда говорил то, что у него на уме, не умел лгать и преукрашивать.       - Пойдем, я тебя кое с кем познакомлю, - сказал Хосок, отвлекая Джина от взглядов Намджуна и стараясь вывести его из путаных мыслей. Джин встряхнул головой, как бы отгоняя ненужные воспоминания, и попытался сосредоточиться на том, что ему говорят.       - Это омега, и как говорит мой обожаемый братец, его лучший друг… - Хосок ухмыльнулся, - Как бы не так. - Он подмигнул Джину. - Дружбы между омегой и альфой не существует. Джин удивленно приподнял брови, не понимая, как это могло касаться их. А как же они?       - Мы исключение! - ответил Хосок с широкой улыбкой, будто это всё было очевидно.       На встречу им из-за столика поднялся невысокий блондинистый парень с очаровательными округлыми щечками и не менее пухлыми губами, как и у самого Джина. Паренек, омега, был невероятно обворожительным, с мягкими, почти детскими очертаниями тела, что контрастировало с его слегка сдержанным и спокойным выражением лица. Это был тот тип, который мог бы легко вызвать умиление у всех вокруг.       В отличие от него, сам Джин был высоким и угловатым, с широкими плечами и узкой талией, создавая яркое противопоставление этому мягкому, почти хрупкому образу. Джин не мог не заметить, как их различия заметны - даже в физическом плане. Он выглядел как сила и выносливость, а этот омега - как хрупкая красота, которую непременно хотелось бы защитить.       Парень, заметив их приближение, застыл в лёгкой растерянности, но тут же улыбнулся, явно пытаясь скрыть небольшую нервозность. Его глаза сверкали доброжелательной искренностью, а улыбка была такой тёплой и светлой, что трудно было поверить, что он так волнуется.       - Это Пак Чимин, просто друг, не парень, - с лёгким насмешливым акцентом произнёс Хосок, будто подчеркивая важность своих слов. Он явно наслаждался моментом. - Они с Гуки жили и работали вместе, а теперь так же вместе вернулись домой.       Чимин, немного покраснев, поморщился от не слишком скрытого подтекста в словах Хосока, но быстро перешёл в игривый ответ, как бы смягчая неловкость ситуации.       - Я не встречаюсь с теми, кому дышу в пупок, - с лёгким смехом сказал омега, и, повернувшись к Джину, добавил: - Я Чимин, а ты, должно быть, Сокджин? Он поклонился, вежливо протягивая руку для приветствия, и добавил с искренним, чуть смущённым тоном:       - Чонгук о тебе рассказывал. Но только он не говорил, что ты, настолько красив, - и, подмигнув, стукнул по плечу сидевшего спиной парня. Безразличный взгляд скользнул по Джину, и омега не смог скрыть, как по коже пробежали неприятные мурашки. В этом взгляде не было ни вражды, ни ненависти, но было что-то отстранённое, холодное, словно этот человек не видел смысла в том, чтобы тратить своё внимание на него.       Чонгук изменился. Очень сильно изменился. Это уже не был тот сопливый мальчишка, верящий в сказки про истинно предназначенных людей и безнадежно романтические взгляды на мир. Перед ним сидел альфа с цепким взглядом, уверенностью в каждом движении и тем странным спокойствием, за которым скрывалась опасная решимость. В нём больше не было той неловкой порывистости, неуклюжих признаний и наивных фраз про «истинную любовь».       Теперь он был другим.       И Джин это понял по тому как губы Чонгука расползлись в насмешливой улыбке. Он слегка приподнял уголок губ, а кончик языка незаметно скользнул по пирсингу в левом углу нижней губы, и глаза Джина прикипели к этой маленькой серебристой сережке.       - Ты что-то путаешь, друг мой, - лениво отозвался Чонгук, иронично выгибая бровь. - Я никогда не говорил, что он красив. Я видел его всего один раз перед отъездом и, если честно, толком не рассмотрел - слишком пьян был, - усмехнулся он, слова его звучали колко, с лёгкой насмешкой, будто он намеренно пытался задеть. - Рад видеть тебя, Сокджин.       Чонгук едва заметно кивнул, затем медленно отвернулся, будто ставил точку. Всё в его движении - поворот головы, расслабленная осанка, демонстративное равнодушие - говорило одно: больше нам не о чем говорить. И Джин, хотя и не подал виду, почувствовал, как внутри что-то чуть дрогнуло - лёгкий укол, почти незаметный, но чертовски неприятный.