Его сердце

      - Ты чего опять сюда приперся? - с порога на меня обрушилось злобное шипение Чимина.       Он, как и в тот раз, стоял за прилавком, плотно сжав губы и сверля меня тяжёлым взглядом. Несколько немногочисленных посетителей кофейни удивлённо обернулись, кто-то даже перестал помешивать свой латте.       Я застыл на месте, чувствуя, как к горлу подкатывает тревожная неуверенность, но всё же сделал шаг вперёд.       - Я… мне нужно увидеть его, - выдавил я, стараясь говорить ровно, хоть голос и дрожал. - Я не собираюсь ничего рассказывать… о том. Честно. Просто хочу поблагодарить его. За то, что был рядом. Пока я не пришёл в себя в больнице.       Чимин смотрел на меня с непроницаемым выражением, но в его глазах мелькнуло сомнение.       - Ты понимаешь, как он тогда испугался? - наконец тихо спросил он. - Он подумал, что ты умираешь у него на руках. Совсем как он.       Я молчал. Всё внутри сжалось, как будто чужое сердце внутри меня тоже знало: он имел право бояться.       - Я не прошу ничего, - проговорил я тише. - Только пару минут. Просто… сказать спасибо.       Чимин долго смотрел на меня. Потом вздохнул, будто сдался самому себе, и кивнул едва заметно.       - Я не могу его позвать, - Чимин говорил резко, почти отрывисто. Я уже открыл рот, чтобы снова попытаться его переубедить, набрал в грудь воздуха, но он перебил, не давая мне шанса:       - Не потому что не хочу. А потому что его банально нет в городе. Он уехал к родителям. Дома что-то случилось… - он на миг отвёл взгляд, будто не хотел говорить лишнего. - И когда он вернётся, я не знаю. Может, через пару дней. Может позже.       Я почувствовал, как напряжение медленно оседает внутри, оставляя после себя глухую пустоту. Я надеялся.       - Я понял, - только и смог вымолвить.       - Вот и хорошо, - сухо сказал Чимин. Он развернулся и ушёл обратно за прилавок, оставив меня посреди кофейни, под взглядами редких посетителей.       То, что я ушёл сейчас, вовсе не означало, что я сдался. Хотя, скорее всего, именно так это выглядело для Чимина, когда он смотрел на меня через стекло кофейни. Я видел его взгляд - холодный, настороженный, почти победный. Наверное, он подумал, что я развернулся и ушёл с пустыми руками. Что сдался.       Но на самом деле нет.       Я просто понял, что у меня появилось немного времени. Время, чтобы всё обдумать. Взвесить слова. Понять, как повести себя, когда она всё же случится.       С того дня я стал приходить в кофейню каждый день. Заказывал кофе под скрипение зубов Чимина, усаживался у окна, открывал ноутбук и погружался в работу. Часами. До тех пор, пока горечь кофе не начинала выворачивать желудок, пока запах обжаренных зёрен не становился невыносимым. Тогда я, чуть шатаясь от усталости и тошноты, собирался и шёл домой, чтобы приготовить себе хоть какой-то обед или ужин.       Я понимал, что так долго не протяну. Что моему организму нужно нормальное питание, режим, меньше кофеина. Но всё это отступало перед страхом: а вдруг именно сегодня он вернётся? Именно в тот час, когда меня не будет? И я опять вставал и шел в кофейню чтобы заказать чертово кофе и ждать его.       Где-то на восьмой день ко мне подсел вихрастый парень с квадратной улыбкой. Он не сказал ни слова, просто сидел напротив, разглядывая меня с нескрываемым интересом. Он иногда морщился, отпивая кофе из бумажного стаканчика, будто напиток каждый раз удивлял его горечью, но он всё равно продолжал пить.       - Вааа! - первым нарушил тишину он, откинувшись на спинку стула и широко распахнув глаза. - Я думал, такое бывает только в книгах или в кино!       - Что бывает? - насторожился я, нахмурившись.       - Да всё это! - Он сделал широкий жест рукой, как будто обозначал не только кофейню, но и всё, что происходило вокруг. - Истории про сердца, больницы, незнакомцев и мистику! Чимини всё рассказал, - он кивнул в сторону прилавка, где стоял Чимин с полотенцем в руках. - Меня, кстати, зовут Ким Тэхён.       - Чонгук, - ответил я чуть озадаченно, не совсем понимая, как реагировать. Всё это звучало слишком легко, будто кто-то подменил мою тяжёлую, тревожную реальность на странную сцену из дорамы.       Тэхён протянул руку через стол, и я, поколебавшись, пожал её.       - Рад познакомиться, Чонгук. Но хёна в обиду не дам, - Тэхён говорил мягко, но в голосе проскальзывала сталь. - Тебе бы лучше послушать Чимини и уехать. Он прав, ты должен сам с собой разобраться и не вмешивать в это все Джин хена.       Он отпил кофе и скривился, словно проглотил глоток правды, которая никому не нравится.       - Я работаю в библиотеке, - продолжил он, глядя прямо мне в глаза, - и, поверь, прочитал не один десяток романов про такие истории. В них всегда все заканчивалось плохо для одного, а другой уходил в закат счастливый и свободный.       - Книги - это вымысел автора, - медленно проговорил я, пытаясь подобрать слова. Я думал, что только Чимин стоит между мной и Сокджином, а оказывается, у него есть еще один защитник, который тоже намерен не подпускать меня к нему.       Тэхён посмотрел на меня с каким-то непередаваемым выражением, только немного прищурился, словно анализируя, стоит ли продолжать этот разговор.       - Может, - сказал он тихо, но уверенно, - но иногда книги, как ни странно, оказываются ближе к истине, чем мы думаем. Я просто хочу, чтобы ты знал: в отличие от Чимини, я знаю тысячу один способ, как доставить человеку проблем, если он обидит дорогого мне человека.       Он улыбнулся всё той же квадратной, почти мальчишеской, но в этот раз тревожно зловещей улыбкой, допил остатки своего кофе и резко встал.       - Вот и поговорили, - пробормотал я ему вслед, глядя, как он уходит, ни разу не оглянувшись.       Кофейня снова погрузилась в ровный шум голосов и скрежет посуды, но теперь этот фон казался особенно чужим. Я остался за столом, вцепившись в бумажный стакан, чувствуя, как по спине медленно ползет холод не от страха, а от ощущения, что мне придётся завоёвывать право даже просто дышать с ним рядом.       В последующие дни меня больше никто не тревожил и не подсаживался сказать, что мне не стоит говорить с Сокджином. Казалось, даже Чимин смирился с моим присутствием, по крайней мере, перестал смотреть так, будто я нарушаю святое. Я приходил, заказывал кофе, открывал ноутбук и пытался работать, но мысли всё равно упрямо возвращались к одному человеку.       С Хосоком мы разговаривали каждый вечер. Он звонил без напоминаний, как будто чувствовал, когда мне особенно нужно услышать его голос. Спрашивал, как прошёл мой день, вернулся ли Сокджин, и каждый раз, когда я качал головой, он тяжело вздыхал. Не упрекал, не торопил, просто мрачнел на том конце линии и просил:       - Обещай, что будешь есть нормально. И хоть немного спать. Ты же знаешь, как сердце реагирует на истощение.       Я кивал, даже если он не мог этого видеть. Иногда врал, что всё в порядке. Иногда, честно признавался, что нет. И в эти моменты он молчал чуть дольше обычного, а потом говорил тихо:       - Ты справишься. Но не разрушай себя по пути.       Это случилось утром на одиннадцатый день.       Я пришёл, как обычно, раньше восьми. Заказал кофе, уселся за свой обычный столик у окна и уже открыл ноутбук, когда услышал, как зазвенел дверной колокольчик. Не придал значения, в это время каждый день заходили одни и те же люди: женщина в бежевом пальто, парень с камерой на плече, двое студентов. Я уже знал их в лицо.       Но в этот раз колокольчик прозвенел чуть иначе. Тише. Медленнее. Будто кто-то остановился на пороге. Я невольно поднял взгляд и увидел Сокджина.       Он стоял, опустив плечи и сжимая ремешок сумки. Лицо было немного уставшим, с лёгкой дорожной бледностью, волосы торчали в стороны так, будто он только что снял капюшон. Он шумно втянул воздух, оглядел зал и, на мгновение встретившись со мной взглядом, застыл.       Внутри всё оборвалось. Сердце будто провалилось куда-то вниз, а потом ударило в грудную клетку с такой силой, что я едва не выронил чашку.       Он подошёл, на секунду взглянул на мой стаканчик, и, не садясь, тихо спросил:       - Разве тебе можно пить кофе? - В голосе прозвучала неподдельная забота, но без мягкости. Просто факт. Как будто он всё ещё помнил, что я был в больнице. Что лежал под капельницами. Что он сидел рядом.       - Не совсем можно, - честно признался я, - но я стал заказывать без кофеина. Вкус почти тот же.       Сокджин с сомнением покачал головой, будто проверяя, верю ли я сам в то, что говорю. Его взгляд скользнул по моему лицу, и я увидел, как в уголках его глаз затаилось беспокойство.       - Ты выглядишь бледно, - сказал он после паузы. - Даже бледнее, чем в ту ночь. Ты вообще ешь нормально?       Я сглотнул и кивнул. Его забота, такая простая и сдержанная, всё равно грела мне душу, как чашка горячего кофе после долгой промозглой прогулки.       - Нормально. Просто я ещё не до конца восстановился, - честно признался я, стараясь не смотреть ему в глаза слишком долго.       Он вздохнул, опустив взгляд, будто обдумывал что-то. Потом снова посмотрел на меня - прямо, почти испытующе:       - А где твой брат? Почему он тебя не забрал?       Ох. Сколько сразу вопросов. Я собирался быть тем, кто будет говорить, а он - тем, кто молчит и слушает. Но всё вышло наоборот. Я чувствовал себя как ученик на ковре у директора, сбившийся на полуслове и не знающий, куда деть руки.       - Мы… э… мы решили, что мне пока не стоит возвращаться, - начал я, сбивчиво, избегая его взгляда. - Ну, дорога, … всё это… не очень полезно. Он сказал, что лучше остаться здесь, воздух чище… - Я неловко пожал плечами, чувствуя, как уши предательски горят. - И вообще, он же мой лечащий врач… а я… ну, я не спорю с докторами.       Сокджин молча смотрел на меня, чуть прищурившись. В его лице не было ни раздражения, ни насмешки, только какое-то тихое, задумчивое недоверие. Будто он видел, как я путаюсь в собственных словах, и знал: дело не в дороге и не в воздухе.       - Понятно, - наконец сказал он.       Но по его лицу я видел: он хочет сказать что-то ещё. Взгляд задержался на мне чуть дольше, губы дрогнули, словно слова уже были на языке. Но в этот момент рядом с ним внезапно появился Чимин, решительно повернул его к себе и крепко обнял.       - Ох, Мини, ты меня раздавишь, - выдохнул Сокджин, едва не пошатнувшись от напора. - Не поверю, что ты так уж сильно соскучился. Мы же с тобой каждый вечер болтали по скайпу. - Рассмеялся он, всё-таки обняв Чимина в ответ, уже без сопротивления.       - Конечно же соскучился, - с деланным возмущением заявил Чимин, не отпуская его. - Скайп - это фигня.       Он метнул взгляд на меня поверх плеча Джина и, будто между делом, показал кулак. Предупреждая чтобы, я не ляпнул ничего лишнего.       - Сейчас ещё ТэТэ придёт, - добавил он, отпуская Джина и отступая на шаг.       Сокджин усмехнулся, легко качнув головой, будто бы уже знал, о чём пойдёт речь. А я сидел, сжимая в руках почти пустой стакан, чувствуя, как сцена, в которой только что был главным действующим лицом, вдруг сместилась, и теперь я для них не существую.       - А что, у Тэхёна нет работы? - С показным возмущением спросил Сокджин. - Он что, может вот так свободно отсутствовать на рабочем месте?       - Ты же знаешь, как его любит директор Хан, - усмехнулся Чимин, потянув его за рукав, явно уводя от меня. - Она спит и видит, когда он наконец станет её сыном.       Они медленно отошли к стойке, всё ещё вполголоса переговариваясь. Смех Сокджина растаял где-то между кофейной витриной и стойкой с сиропами. Я остался сидеть, чужой в этом ярком, уютном кафе, где даже воздух, казалось, был настроен против моего присутствия. Тэхен появился примерно через пять минут.       Он ворвался в кафе, запыхавшийся, с покрасневшими от бега щеками, и, не оглядываясь по сторонам, сразу направился ко мне. Ни слова не говоря, он стал резко собирать мои вещи, чашку отодвинул, блокнот захлопнул, а ноутбук со щелчком закрыл и с неожиданной резкостью впечатал мне в грудь.       - Эй! Ты что делаешь?! - Возмутился я, не успевая ничего понять, только ловя то, что он вручал мне.       Но Тэхен уже тянул меня за руку, вытаскивая из-за столика. Движения были быстрые, решительные, почти раздражённые.       - Пошли, - бросил он через плечо.       Я с трудом поспевал за ним, неловко кутаясь в куртку и жонглируя вещами, которые он мне всучил. Так он тащил меня почти молча, быстрым шагом, пока я, наконец, не сорвался.       Мы отошли метров на пятьдесят от кафе, когда я резко остановился, скинул с плеча сумку и с грохотом уронил всё на землю.       - Ты совсем сдурел?! - Выкрикнул я, дрожащим от ярости голосом. - Что за цирк ты устроил?! Я что, твоя кукла, чтоб меня вот так таскать?!       В этот момент мне было плевать на то, что ноутбук, возможно, треснул от удара о землю. Я кипел.       Тэхен тоже остановился. Он дышал тяжело, будто всё это время бежал, потом резко развернулся ко мне.       - Нет. Это ты сдурел, если думал, что мы просто так дадим вам поговорить! - Рявкнул он. - Джин вернулся неожиданно, да. Мы сами не ждали. Но это не значит, что ты можешь снова влезть в его жизнь, как будто ничего не было.       Он говорил быстро, наотмашь, будто отбивался не от меня, а от какой-то собственной паники. Его руки сжимались в кулаки, а глаза метали молнии.       - Ты ничего не хочешь понимать, - голос Тэхена стал тише, но напряжение в нём только усилилось. - Ты думаешь только о себе. О том, как облегчить собственную вину, свои сны, свои чувства. Если тебе так плохо, сходи к врачу, пусть он выпишет тебе таблетки. Сердце, что теперь бьётся в твоей груди, умерло для хёна.       И то, что оно досталось тебе, не его проблема. Это проблема медиков. И того благородного ублюдка, который, играя в святого, подписал согласие на донорство.       Мне нечего было ответить. Слова застряли в горле. Захотелось закричать, но не от злости, а от чего-то другого, туманного и колючего, что сидело под рёбрами. Я не хотел ранить Джина. Никогда не хотел.       Тэхен смотрел на меня как на врага, взгляд острый, как нож. А я просто стоял под серым небом, среди рассыпанных по асфальту вещей, чувствуя себя ничтожно маленьким.       Я сжал кулаки, вдохнул и, хрипло, но чётко произнёс:       - Я всё равно приду. Завтра, послезавтра… и дальше. Буду приходить, пока он сам не скажет, что не хочет меня видеть. Не ты. Не Чимин. А он.       Тэхен молчал. В его глазах плескалось слишком многое: боль, злость, защита. Я наклонился, медленно начал собирать свои вещи. Руки дрожали. Но сердце, несмотря ни на что, билось уверенно.