Бронепоезд любви

Пролог

По залитым утренним солнцем влажным рельсам мчал Бронепоезд любви. Переливался голубовато-розовыми зайчиками. Поистине грандиозное зрелище, каждый год проводимое в государстве Сяньлэ. В мире, где с одной стороны правил холодный разум, а с другой бушевали эмоции, был необходим баланс. В мире жёстких правил им стал поезд, в котором люди с двух сторон могли позволить себе исполнить все потаëнные желания. Люди разума — надменные, в основе своей холодные и расчетливые — правили балом в науках, двигающих общество к благам. Они создавали сложные механизмы, впоследствии ставшие автоматонами, наделённые разумом и желанием служить во благо человечеству. Люди эмоций: поэты и художники, танцоры и певцы. Чувственные, гордые, умеющие одним взглядом или жестом пленить любого, от стеснительной девицы, до прожжённого сластолюбца. Каждый год бронепоезд любви открывал свои двери для восьмидесяти избранных господ, поровну с каждой стороны. Весь год составлялись списки участников, подбирались пары, продумывалось меню и тематика путешествия. Менялись интерьеры комнат, создавались новые ароматы духов для каждого гостя. Всё государство было занято подготовкой. Каждая, даже самая мелкая лавка, получала свой заказ: элегантная золотая брошь в виде алых половых губ или изящная трость с тремя нефритовыми шариками на рукоятке; шёлковые платья, со сложными замками для особых ценителей долгих прелюдий. Двухнедельное путешествие в мир сладострастия, похоти, разврата и любви. Мир, в котором двое могли воплотить самые безумные сексуальные фантазии. Мир, призванный раскрыть невинные цветы и напитать соком более опытные. Люди разума отправлялись в это путешествие, дабы вкусить плоды физического удовольствия во всей своей красе. Для эмоционалов это была прекрасная возможность заполучить любовника-покровителя. Возможность стать музой и войти в историю. Люди эмоций годами обучались всевозможным практикам обольщения, соблазнения и секса. Среди разумников о них ходила дурная слава, для них они были всего лишь элитными шлюхами. После двух недель, когда поезд останавливался в конечной точке, из него выходили двое, страстно друг в друга влюблённых. Неважно какого пола, возраста, размера — любовь объединяла всех. Сформированная пара официально заявляла о своих отношениях, могла появляться на любых светских мероприятиях вдвоем, проявлять друг к другу любые эмоции, какие они посчитают уместными. Любить друг друга как хочешь и когда хочешь. Но было лишь одно правило: никаких браков и детей между двумя сторонами. Представитель каждой стороны мог связать себя узами брака только со своими. Если по неосторожности любовь двух противоположностей порождала плод, то он немедленно отправлялся в монастырь, где подвергался усечению детородных органов, и всю жизнь должен был посвятить себя молитвам и смирению. Родители же лишались всех привилегий своей стороны, становились обслуживающим персоналом, без права на нормальную жизнь. В этом мире мало кто осмеливался нарушать правила, но двадцать лет назад на всё государство прогремел скандал небывалого масштаба: двое не просто сбежали с поезда, не закончив путешествие, но и тайно скрепили себя узами брака, отреклись от семей и объявили себя новой кастой отступников, поселившись в уединëнном лесу на границе с государством. Ши Цинсюань и Хэ Сюань вступили на поезд порознь, каждый со своим партнëром, но мимолëтного взгляда хватило, чтобы их захватила страсть. Хэ Сюань был молчаливым, предпочитал тихих и робких любовников. Ши Цинсюань, наоборот, громкий вихрь смеха, флирта и болтовни, где бы ни появлялся, приносил шум и праздник. Никто так и не понял, как эти двое оказались в одной постели. Поначалу одни лишь взгляды, затем касания, шутливый танец на виду у всех, кокетливое предложение пошалить вчетвером — и вот уже они сплелись телами, и не важно, что за ними наблюдали их партнëры. Для Цинсюаня и Сюаня окружающий мир перестал существовать. Они встречались тайно, по ночам выскальзывая из постылой постели любовников, мчались навстречу друг другу. Соединялись губами, сплетались руками и ногами, занимаясь любовью в самых тëмных закоулках бронепоезда. Сквозь рваное дыхание и влажные звуки, шепотом произнесённое «давай сбежим?», неуверенное в ответ «нас же поймают», сильнее вжимаясь в желанное тело «мне все равно», и финальное «давай». Эти двое молодых мужчин стали символом свободы и надежды. За эти годы они пытались спасти как можно больше тех, кто не желал жить по правилам общества. Но цена, которую пришлось бы заплатить за свободу, была не каждому под силу.

Глава 1.

Се Лянь сидел в своей комнате, сжимая в руках папку с кандидатами. В свои двадцать шесть, будучи одним из блестящих математиков, жарко участвующим в самых ожесточенных дебатах, к стыду своей семьи, всё ещё был невинен. И вот только сейчас он решился взойти на бронепоезд и позволить унести себя в абсолютно неизведанный мир. Вздохнув, он неуверенно пробежался по нежно-голубоватой обложке, чуть помедлил и перевернул на первую страницу. Ничего особенного. Перелистнул еще пару страниц, остановился, удивившись. Фэн Синь. Так, в его сторону точно не смотрим, Му Цин ему не простит. Се Лянь усмехнулся. Эти двое встретились на Цветочном балу, который устраивался в начале каждого года, чтобы желающие могли присмотреть себе партнера для предновогодней поездки. Му Цин полвечера пробегал по залам в поисках потерянной сережки, что так дорога была его сердцу — подарок его покойной матушки. Он берег их как самое великое сокровище, хотя и мог себе позволить любую драгоценность. Но эти серьги были бесценны. Совсем обессилев, Му Цин упал на диванчик в одной из удалённых комнат, попутно перехватив бокал шампанского. Настроение пропало, хотя он с воодушевлением отправлялся на бал, предвкушая найти развлечение под стать его натуре. Из раздумий его вывел мягкий, чуть подрагивающий голос: — Господин, смею предположить, эта драгоценность принадлежит вам, — на протянутой грубоватой и мозолистой ладони сияла его сережка. Му Цин медленно повернулся, переводя взгляд с ладони на лицо говорившего. Как он сам потом рассказывал, что, встретившись с чуть раскосыми, почти чёрными глазами, почувствовал, как от кончиков пальцев ног до макушки его прошибла такая волна жара, что будь Му Цин факелом, весь дворец сгорел бы к чертям собачьим. — Благодарю, — коротко и с невозмутимым видом бросил он мужчине, забирая украшение с ладони, слегка дотронувшись до кожи кончиками пальцев. Вторая волна жара хлестнула по позвонкам. Он встал, поклонился и поспешил покинуть комнату, опасаясь сгореть дотла, если еще хоть секунду пробудет с этим человеком. «Воздуха, мне не хватает воздуха, слишком душно» — метались мысли Му Цина. Он быстрым шагом пересек коридор, кто-то его окликнул, но ему было не до того. Распахнув балконную дверь, он с жадностью втянул носом прохладный ночной воздух. — «Отчего так колотится сердце? Чего я испугался? Не за тем ли я сюда пришел, чтобы найти пару?» — А-Цин! Вот ты где! — из раздумий его вывел звонкий женский смех. — Пойдëм, Церемония цветов скоро начнется, — девушка схватила его за руку и увлекла обратно в удушающую толпу. Церемония цветов представляла из себя формирование пары. В середине большого зала располагалась большая ваза с цветами. По очереди с каждой из сторон, любой желающий выходил к вазе, брал цветок и громко произносил имя кандидата, с кем хотел сформировать пару. Если кандидат выходил и принимал цветок, то они официально заносились в списки на путешествие. — Я выбираю господина Му Цина, — разнеслось по залу. Му Цин застыл, прерывая диалог с кем-то из знакомых, и медленно перевëл взгляд в центр зала, на вазу.  Там стоял Фэн Синь, тот самый мужчина, что нашёл потерянную серёжку. Такой тёплый, как шоколад, в своем идеально сидящем костюме, весь сияющий как солнце, что Му Цин даже зажмурил глаза. Пауза затянулась. Фэн Синь ещё раз произнёс имя кандидата. Му Цин почувствовал тычок в бок, нахмурился. Ну что ж, он искал приключения, вот они его и нашли. Он шумно выдохнул и двинулся сквозь толпу к вазе. Поравнявшись с Фэн Синем, помедлил, и протянул руку, принимая цветок. Фэн Синь поклонился, развернулся и пошёл к своим. — Пара золотого льва сформирована! — громко произнёс распорядитель. Были и те, кто на такие балы не ходил, например, Се Лянь. Они выбирали по фотографии и краткому описанию, а не по личной взаимной симпатии. Зато без спешки и не на всеобщее обозрение. Се Лянь перелистнул еще пару страниц, и не найдя ничего интересного, решил перейти в конец, как вдруг глаза зацепились за тонкие изящные пальцы и пронзительный взгляд почти чёрного глаза. Второй был скрыт чёрной шёлковой лентой, наискось опоясывающей голову. Се Лянь раскрыл разворот. Высокий мужчина, с копной чёрных густых волос, с хитрой полуулыбкой смотрел на него, будто раздевая. Вся его поза была какая-то дикая, с мощной энергетикой, что даже всегда разумное и рациональное сердце Се Ляня пропустило удар. «Хуа Чэн. Непревзойденный Князь. Дьявольский пианист». Интересно, какого это заниматься сексом на рояле? А почему он об этом думает? Да потому что вся эта поездка лишь ради него и проходила. За всеми слоями ткани, высокопарных разговоров, обильных ужинов и флиртом скрывался голый секс. «Ты должен радовать свою супругу в постели» — говорил ему отец, — «и только с людьми чувств ты в полной мере сможешь овладеть этим искусством». А как радовать супругу, если ты не любишь женщин? И вот, прямо сейчас выбираешь в партнеры мужчину, который будет тебя трахать, и возможно, которого будешь трахать ты. И где в этом уравнении с двумя членами найти место женщине? Зачем ему все это? Как много раз он задавал себе этот вопрос. Потому что в этом мире нельзя было даже нормально с кем-то переспать. Любые интрижки запрещены. Секс на одну ночь запрещён. Ты можешь спать либо с официальным любовником, либо с человеком, с которым вступил в брак. Ты можешь выбрать в партнёры кого угодно, но обязан жениться до тридцати лет. А всё для того, чтобы родить ребёнка. Одного — твоя обязанность, больше — уже как хочешь или как получится. И правила ведь не нарушишь — браслет на твоем запястье, который ежесекундно проверял все процессы твоего тела, а также улавливал чужие феромоны, сработал бы быстро, пуская болевой импульс в твоё тело. Так что, если человек нарушал правила, об этом всё равно все узнавали. Как первое предупреждение — прилюдная порка. Если поймали ещё раз — ставили клеймо греха. На третий промах человека стерилизовали и отправляли всё в тот же монастырь под ещё больший контроль. Мысли Се Ляня утекли совсем не туда, он мотнул головой и попытался сосредоточиться на выборе. Он ещё раз рассмотрел фотографию. Первое впечатление его не обмануло: от этого взгляда, позы, всë так же веяло необузданным желанием обладать и желанием быть покорным. «Итак, господин Хуа Чэн...Я выбираю вас».

***

Хуа Чэн в напряжении сидел и внимательно смотрел на небольшой конверт, что лежал тонкой линией на столе. В нём был ответ, кто выбрал его в качестве партнёра. Конверт ещё не вскрывали и это давило. Он мог согласиться или отвергнуть кандидата, но в душе молил, чтобы это был лишь один человек. «Прошу тебя, моя любовь, пусть это будешь ты. Я стану самым счастливым на свете». Дрожащими руками Хуа Чэн потянулся к конверту, аккуратно взял, прошёлся пальцами по печати, поддел сургуч, надломил и откинул край. Глубоко вздохнув, запустил пальцы внутрь конверта и вытащил листок.

Господин Хуа.

 

Имею честь предложить Вам стать моим партнёром и проводником в мир блаженства на предстоящем Бронепоезде Любви.

С уважением, господин Се.

Хуа Чэн закрыл глаза и задрожал. Сердце забилось о грудную клетку. О, небеса, благодарю вас! Он поднёс листок к своим губам, вдохнул еле уловимый аромат и поцеловал. Одиннадцать лет мучительного ожидания, сквозь которое он пронёс трепетное чувство к человеку, кто спас его от одиночества. Сначала он был ему благодарен, восхищён его смелостью. Со временем, это переросло в нежное чувство обожания. И вылилось в жгучее желание прикасаться, заключить в объятия, обладать. «Любовь моя, наконец-то я окутаю тебя собой и не отпущу больше никуда». Он ещё раз вдохнул аромат, исходивший от письма, и принялся писать ответ:

Господин Се!

Для меня будет честью принять ваше приглашение. С нетерпением жду нашей встречи.

Ваш покорный господин Хуа.