Изгибы твоего тела

Стук колес большой махины системы страны шумело где то в сердце Дениса, как ему казалось, но на самом деле это поезд, что уносит его вдаль от Москвы. Туда где как он думал его ждет покой и спасение, где ему помогут. Вера внутри теплится лучше дорого алкоголя и колется своими шипами сомнение муки. Черные глаза изучали лица людей рядом в попытках понять, что ими движет, ведь далеко не каждый сорвется и поедет с незнакомцами так далеко навстречу самых неожиданных событий, которые только может кинуть злодейка судьба. Взгляд задержался на единственных издали знакомых чертах молодого человека сидящего напротив, его лицо ни разу не тронула печаль, яркая улыбка, подобная лучам теплого июньского Солнца согревала и заражала собой, как и смех, что вырвался из его груди потоком. -Ну, не будьте такими скучными, что как не родные? Может кто курочку взял, яички вареные, ну?- нетерпеливо спрашивает низкий голос Максима, голубые глаза светятся от азарта и предвкушения. Двигая бедрами влево вправо он пытался принять более удобное положение на жесткой полке. -Ты серьезно? Думаешь мы тебе кухарки и носим с собой вагон еды? - парирует девушка со светлыми волосами, похожими на крыску, а болезненный вид был похуже, чем у самого Дениса, что прикрыл глаза в очередном приступе головной боли, которая сжимала череп подобно тискам, хотелось кричать, сгибаться пополам и впиваться пальцами в стол до такой степени, чтоб потекла кровь, но нужно терпеть, терпеть и не показывать никому. Молча с трудом, хватаясь за окружающие предметы Титов поднялся, кожа была натянула на скелет, что выпирал и только большая темно-бордовая кофта спасала окружающих от зрелищ его худобы. Ноги гнулись с трудом, а перед глазами темнело. Все такое черное и эти проклятые мушки скачут, мелкие противные твари хуже паразитов. Шаг, шаг и ещё шаг. До этого тамбура расстояние длинной в Эверест, сердце бешено стучит, даже поезд не успевал мчался за ним. Холодный пот покрыл худое тело, подобно ещё одной коже и душил. "Не закрывай блядские глаза, Титов! Ты не тряпка! Не тряпка, блядь" - повторял сам себе в мыслях Денис, его трясло подобно нищей сироте зимой на вокзале. Звук открытия купе и окончательная темнота. Всё, что он помнил это мужские руки на его плечах, что окутывают, как самое теплое объятие и не дают упасть в этот прогнивший мир темноты окончательно. Максим не думая оказывается рядом, подхватывая на руки худенькое тело страдающего парня и держит подобно невесте, прижимая к себе. Голубые глаза испугано блуждают по бледному лицу, изучая каждую деталь и наполняясь сочувствием. Соседки по купе двигаются в разные стороны, они шокировано смотрят на Титова и замирают от незнания, что делать, то ли звать на помощь, то ли просто не мешать. Тело Дениса оказывается на твердой полке и сознание всё ещё не с ним, он где то в своей тьме и блуждает между ней. -Редиска, не умирай, тут земли рядом нет, вонять нам будешь, - пытается разрядить обстановку Максим, встав на колени перед телом товарища, он гладит его по щекам, убирает со лба прилипшие темные волосы. Грубые руки вдруг стали такими заботливыми. Легкие похлопывания по щечкам вызывает неприятные ощущения и носик Дениса раздувается и в фырканье похожем на лиса, а верхняя губа поднялась обнажая белые ровные зубы. -Блять, моя голова, - стонет Титов открывает с трудом глаза под которыми уже давно покоились глубокие темные синяки от вечного недосыпа из за болей, огромной работы над проектом. Слабость накатила на него, подобно водопаду. Бледная кожа ещё покрыта холодным потом. Соня обеспокоенно прикрыла рот рукой, смотря на него, её взгляд был похож на то что она увидела мертвеца. Ирония, ведь Денис и был им, страдая от своего недуга. -Эй, не время раскисать, сейчас быстро на ноги поставим! - сказала Катя, доставая из своей маленькой ручной клади бутылку коньяка внушительного размера. Привычные движения по кругу не дали результатов, даже прилагая усилия. Проклятые пробки. Сдавшись она протягивает её Максиму, которые в одно движения справляется с миссией и плацкарт наполняет жгучий запах алкоголя, такой одурманивающий и такой терпкий, но по своему знакомый и родной. Граненные стаканы наполняются на глаз и протягиваются каждому, начиная с больного Дениса, чьи руки трясутся под тяжестью груза. -За воскрешения Редиски! Ты прям у нас как второй Иисус!- Максим протягивает руку в тосте, звон стаканов и горький вкус на языке дружно окутывает молодых людей. Часть событий Денис не помнил, отбил алкоголь и недавняя потеря сознания. Очнулся он от своих раздумий, когда уже смеркалось. -Вы как хотите, а я курить,- язык предательски заплетался, тело стало таким ватным и большим, что маленькие ноги не могли его удержать. Покачиваясь в такт поезда, Денис открыл дверь плацкарта и вышел в прохладный, темный коридор. Легкий ветерок, что залетал в открытые окна, щекотал его лицо и волосы, создавая свой какой то природный стиль. Перед глазами всё так кружилось, что не нужны и аттракционы. Путь до тамбура парень проделал быстрее, чем сам мог себе представить. Облокотившись на холодную поверхность и смотря на то как меняются виды снаружи, длинные пальцы нырнули за пачкой сигарет. Знакомый щелчок зажигалкой, затяжка и никотин действует подобно перезагрузке компьютера за которым Титов проводил раньше столько времени, что теперь гаджет мог выступать главным монстром в его ночных кошмарах. Ирония жизни оказалась страшна, время от времени он вспоминает твердый голос врача сообщающий ужасный приговор, поставив точку в его истории, подобно палачу. Из собственных мыслей его выдернула открывающаяся дверь тамбура и знакомое лицо спасителя. Кудрявый, непослушные волосы и улыбка была как обычно при нем. Оперившись на такую же холодную стенку напротив, теплый голос заплетающийся речью спросил: -Угостишь сигареткой, Редиска? -У меня одна, - недовольно бубнит Денис, также невнятно и отворачивает голову. Тогда Максим склоняется к сигарете и ловит мундштук ловким острым язычком, делая глубокую затяжку, огонек фитиля выделяет черты его лица, подчеркивая азарт в глазах. Титов шокировано уставился на него, не веря в то что происходит сейчас. Сердце делает кульбит, а затем ещё один. -Что ты, блять, творишь?! - удивленно спрашивает темноволосый парень, голос подобный на тихое мурлыканье кошки, а зрачки расширяются с каждым разом все сильнее. Кольцов поднимает на него голову, склонив на бок, он выпрямляется и его руки покрытые венами упираются по обе стороны от худощавого тела Дениса, заточая того в клетку. Пульс бежит вперед у обоих обгоняя поезд, мысли спутаны и крутятся, как мир вокруг них. Язык Максима делает два оборота вокруг собственного рта, оставляя влажный, манящий след перед тем как наконец нарушить такое отвратительное молчание. -Я смотрю, я рассматриваю тебя, может слишком открыто, слишком смело. Слова повисли в воздухе, как дымка от сигареты. Титов не верит, перед ним стоит парень и так поедает его взглядом, так как не делала ни одна девушка. Трещит страх и алкоголь борется с ним, отдавая победу азарту и чувства риска. В штанах появляется напряжение, странное покалывание от чего в них так тесно и это так неправильно, но разве жизнь на это не дана? Чтоб хоть раз совершать неправильный поступок. -Знаешь... Так совсем нельзя, - шепчет Денис и его голос теряется из за стука колес поезда под ними. Черные глаза смотрят в чужие голубые, которые на мгновения стали такими родными. Видя в них полное разочарование и то как Максим убирает свою руку, создавая проход для Титова, он быстро хватает твердую руку и возвращает на место, а губы говорят продолжения быстрее, чем он сам успевает это понять, - Я хочу, как никто никогда не хотел. Осознание накрывает их двоих не сразу, но первый ситуацию понимает Кольцов, улыбаясь, он тянется вперед, накрывая своим спортивным, горячим телом больное тело Дениса и их губы сплетаются в поцелуи, сладким и запретным, сначала пугливом, а потом все ярче и уверение, раздувая пламя их связи. Руки Титова поднимают футболку спасителя и ловят каждый изгиб жадно, запоминая, даже если он будет ненавидеть себя за эту минутную слабость потом. Поезд уносит их всё дальше в их возможный храм спасения, даря надежду, но сейчас свою надежду они нашли в друг друге, целуясь как подростки и задыхаясь от нужды друг в друге.