Главный квест: Переписать канон

      Касуми уже была здесь. Но главным отличием от её посещения этого бара был не держащий её за горло Шигараки, не пахнущий озоном Курогири, стоящий у двери — как будто преграждал ей путь — а горящий экран, за которым сидел тот самый человек. Воздух в помещении был густым и тяжёлым, пахнул старой древесиной, выдохшимся виски и чем-то чужим, затхлым — возможно — это всё же был запах Томуры, тянущийся за ним шлейф пыли и Распада. Но сейчас он казался гуще, почти осязаемым, как вязкий туман на краю пропасти, куда Касуми имела глупость шагнуть самостоятельно.       Касуми не собиралась здороваться. Не собиралась улыбаться. Она не собиралась вообще ничего делать, потому что у Всего За Одного не было глаз, а у неё остатков совести — их давно съел постоянно пустующий желудок. Девушка инстинктивно попыталась отклониться, но хватка Шигараки была железной, не позволяя сдвинуться ни на миллиметр.       Его пальцы дёрнулись — почти незаметно — по крайней мере, ему так точно показалось — и Касуми почувствовала, как по её горлу прокатилась сухая, беззвучная волна.       — Сенсей… — он сделал пару шагов вперёд, останавливаясь в полутора метрах от экрана. Но монитору прошлись помехи. — Я привёл её.       — Касуми, да? — голос искажался помехами, но лился из монитора удивительно мягкий. — Не слишком ли был груб Томура по отношению к тебе?       Все За Одного замолк, ожидая ответ. Касуми молчала, чувствуя, как её зрачки начинают мелко подрагивать, а где-то глубоко внутри, под грудной клеткой, просыпается испуганная стрекоза. Страх подбирался всё ближе, пробираясь сквозь слои усталости, голода и раздражения. Напряжение подкатило к горлу комом невыплаканных слёз и зажатым криком, а потом рухнуло куда-то в пищевод холодным и тяжёлым грузом.       Девушка осознала, перед кем сейчас стоит. Кто теперь её знает, кто уже интересуется ей не из каких-либо светлых побуждений, и кто — вполне возможно — попытается использовать её.       Касуми сглотнула.       — О, но крысы вроде тебя не боятся синяков, да? Иначе бы ты не стояла здесь, — легкий статичный шум заменил усмешку. — Твоя Причуда носит подавляющий характер. Похожих единицы.       Руки Касуми сжались в кулаки так, что ногти впились в ладони, оставляя красные полумесяцы. Взгляд на мгновение зацепился за Шигараки — тот слушал сенсея, стиснув зубы. Тлеющие красные огоньки глаз были прикованы к экрану. Глубоко, в темноте пустого желудка Касуми зародилась обида, ведь…       Подавляет, потому что он не хозяин.       Пальцы Томуры ищут опору, не сжимают и не душат. Дёргаются, хватаются за воздух и разжимаются с еле слышным хрустом.       — Не отвечаешь? — голос Все За Одного прервал её мысли. Касуми молилась, чтобы Шигараки не услышал, как громко и часто забилось её сердце, пытаясь вырваться из грудной клетки. Страшно? Это слово было слишком мягким, слишком незначительным учитывая то, что она знала больше, чем горе-сенсей рассказал своему ученику. — Так ты знаешь, кто я такой, верно? Томура тебе рассказал?       — Вы переоцениваете его общительность, — Касуми фыркнула, но тут же впилась зубами в нижнюю губу, когда пальцы на её шее сжались с новой силой — уверенной, почти собственнической, заставляя укоротить свой язык. — Мне нет дела до разборок между героями и злодеями.       Всё хорошо, всё хорошо. Дыши глубже.       Пальцы на руках девушки дрогнули всего один раз — судорожно, будто от удара током. В голове зазвенело, как если бы кто-то провёл ногтем по её нервам. Поле, до этого покорно вившееся у кожи тонкой пеленой, внезапно сгустилось, сжалось в плотный, непроницаемый кокон. Оно давило на виски, на грудь, не пропуская внутрь ни звука, ни воздуха — лишь глухой, назойливый гул собственной крови в ушах.       Касуми не знала, почувствовал ли это Шигараки, но её сердце ударилось о рёбра с такой силой, что на мгновение перехватило дух. И в эту хрупкую тишину, густую, как смола, врезался его голос.       — Сенсей, — Томера резко повернулся к экрану. — Она никто.       Шигараки сглотнул — тяжело, рвано и с усилием, словно глотая комок ржавчины. Слишком тесно, слишком нервно и давяще для человека, говорящего правду. Не то чтобы Томура считал Касуми кем-то значимым — вовсе нет. Он и сам прекрасно понимал — нищая мелочь с грязных улиц всего лишь точка интереса.       Ей просто повезло быть осязаемой, исключительной и единственной, к кому он мог прикоснуться без риска обратить в пыль. Гасящая назойливый, сводящий с ума зудящий Распад. Всего лишь проходной этап.       — Никто… какое слово для того, что вызвало непослушание, — голос Все За Одного звучал не нервно, а разочарованно-снисходительно. Как будто он был школьным учителем, который видел, как ученик списывает, но молчал лишь потому что не хотел позорить его на глазах у всего класса. — Ты пытаешься обесценить её в моих глазах, Томура? Как будто я не понимаю, что ты ищешь опору.       Ощущения Касуми раскалывались надвое. Она чувствовала себя третьим лишним на семейной сцене — как тогда, в прошлой жизни, когда застала ссору родителей одноклассницы. И в то же время — дикий, животный страх, леденящий душу. Нереалистично проницательный старик — как бы она ни ненавидела и презирала горе-сенсея, его сильные стороны отрицать было глупо — уже раскусил всё. Интерес Шигараки к ней теперь был очевиден, и отрицать это стало невозможно.       Касуми нужна Томуре. Живой. В зоне досягаемости.       Во рту пересохло, словно она наглоталась пепла. Длинные, чуть ли не серые пальцы Томуры дёрнулись снова — непроизвольное, предательское движение, подтверждающее каждое слово Все За Одного. Касуми замерла окончательно, превратившись в слух и напряжение, как натянутая струна или леска.       — Расслабься. Я не в гневе. Любопытство — не грех. Даже у самого разрушительного человека могут быть… личные предпочтения. Возможно, эта тишина, что она дарит, полезна для твоего развития. Возможно, это новая форма искушения, которое тебе предстоит преодолеть.       Все За Одного сделал паузу, давая словам просочиться в сознание, впитаться, как яд. Не приказ — разрешение на слабость. Унизительнее любого гнева. Точный удар ниже пояса — беззвучный, честный и до тошноты болезненный.       — Она может уйти.       Что?       Касуми показалось, что Шигараки резко, почти беззвучно выдохнул.       — Но запомни одну вещь, — голос из экрана потерял всякую искусственную теплоту, становясь абсолютно плоским, безразличным и оттого леденяще пугающим. Именно таким, каким и должен быть. Таким, каким Касуми запомнила его с экрана из прошлой жизни, когда кусала ногти во время сцен с горе-сенсеем и всей душой переживала за моральное состояние Томуры. — Ты существуешь лишь до тех пор, пока представляешь для него интерес как учебное пособие. В тот миг, когда ты станешь помехой на его пути или когда он устанет от своей игрушки… — пауза прозвучала откровенным издевательством. — Твоя полезность закончится. Ты умрёшь не от его руки, а от моей. И это будет не быстро. Я коллекционирую интересные Причуды. А твоя… очень интересна.       Желаю удачи, чудище ебаное. Она тебе понадобится.       — Отведи её назад, — на этот раз обращение было к потупившему взгляд Шигараки, заставив того резко поднять голову, будто от пощёчины. — И в следующий раз, когда я дам тебе приказ, ты выполнишь его. Без вопросов. Или я разберусь с твоими… привязанностями сам.       Экран погас, погрузив помещение в гробовую, давящую тишину. Нарушал её лишь скрежет зубов Шигараки — яростный, беззвучный. Он не отводил горящего взгляда от чёрного зеркала монитора. Где-то сзади, как металлическая гора, застыл Курогири, туманности его тела колыхались в застывшем воздухе.       Прошла вечность, прежде чем пальцы на её шее разжались. Резко, почти с отвращением, будто он отшвырнул нечто грязное, обжигающе-чужое. Касуми не знала, как Шигараки будет трактовать её внезапный побег из помещения, но оставаться здесь, в леденящей атмосфере унижения и ярости, не было ни малейшего желания.       Касуми не позволяла себе забывать — да, хоть из-за неё Шигараки частично поменялся — хотя это слишком громкое слово — скорее приобрёл новую зависимость, от которой страдать преимущественно будет она — он не перестал быть тем, кем должен был на этом этапе развития истории. Он всё ещё слишком импульсивный и неопытный злодей-убийца для самостоятельного принятия адекватных решений, а сейчас подавно — ещё и косвенно униженный собственным учителем. Пытаться заговорить с Томурой сейчас себе дороже.       Бля, как же хочется немного экспириенса с голдой залутать.       Девушка бросила взгляд на Шигараки — он всё ещё закусывал нижнюю губу до крови, а огоньки его глаз, не мигая, впились в пустоту. Касуми подавила тяжёлый выдох, потому что всегда завидовала способности некоторых людей игнорировать всех присутствующих. Лишь нервный тик век выдавал Томуру с головой. В голове назойливо жужжала мысль о активном квесте из цепочки.       Насколько тупо будет спросить его об этом сейчас? Убьёт или нет?       Нет — Касуми подавила в себе семена сомнений. Если она собралась взвалить на себя изначально — вероятнее всего — провальную задачу в виде помощи Томуре отказаться от планов своего сенсея, то следовало вести себя с ним наравне. Касуми заставила себя успокоиться — принять как данность — да, горе-сенсей обидел маленького и нервного Шигараки — и теперь он еще более злобный и нестабильный, но если она будет смотреть на него снизу вверх, Томура в жизни не прислушается к её словам.       Все нормально. Просто говори с ним. Он не убьёт тебя.       Он не хочет.       — В «Грани» все только о тебе болтают, — Касуми попыталась подойти к теме настолько издалека, насколько могла. Не могла же она сказать «Ебать ты лох», правильно? Хотя очень хотелось. — Неплохо нашумел.       — Что ты имеешь в виду? — стоящий до этого момента столбом Шигараки моментально повернулся к девушке. Его веки дёрнулись вновь, а верхняя губа обнажила зубы — почти скалился. В его позе читалась готовая вспыхнуть в любой момент агрессия, будто он был фитилём, подведённым к пороху.       — Ну, это нападение на Юэй. Герои школу отстояли, — Касуми сделала вид, что рассматривает облупившуюся краску на стене, делая акцент на том, что помнила из просмотра, а не на его провале. — Всех твоих людей переловили. Говорят, вы вдвоем сбежали, а остальных скрутили. Неудачно вышло.       Она позволила фразе повиснуть в воздухе. Тяжёлой и ядовитой.       — Они ничего не отстояли! — голос Шигараки сорвался на хрип, а пальцы судорожно сжались в кулаки. Он сделал шаг вперёд, сокращая дистанцию, и Касуми едва сдержала дрожь. От него пахло пылью и гневом. — Это они… они просто… Если б не этот пацан… В следующий раз живым не уйдёт.       Мидория.       Нечто внутри Касуми задрожало — девушке думалось, что это вполне могла быть её душа. Она помнила. Четко, чуть ли не покадрово — как Изуку прыгнул, сломав себе обе ноги из-за плохого обращения с Причудой — лишь бы оказать хоть какую-то поддержку Всемогущему. И действительно, если б не его храбрость — хотя Касуми предпочитала называть это чем-либо граничащим с откровенной глупостью — сериал бы закончился прямо на этом моменте. Ну, или на крайний случай, продлился бы еще один или два сезона.       — Собираешься делать второй заход?       Томура остановился на секунду, а потом его лицо скривилось.       — Ты меня за дурака держишь? — его голос прозвучал низко, почти как скрежет камней друг о друга. Пальцы снова задрожали, потянувшись к шее, к лицу, в нервном, знакомом жесте. Но Шигараки сдержался — разве что, зажмурился — будто пытаясь выдавить из головы навязчивую мысль. — Я не буду повторять одни и те же ошибки. Я… в следующий раз всё будет иначе.       Слова Томуры сквозили не убеждённостью — твёрдой, как сталь или та самая мужская рука из поговорок — а скорее яростной детской уверенностью, что «следующий» раз всё исправит. Касуми позволила себе лёгкую, едва заметную усмешку. Она не смеялась над Шигараки — это было бы равноценно тому, что самостоятельно надевать удавку на шею — нет, это была насмешка над ситуацией. Следующий раз должен был быть через несколько месяцев, в тренировочном лагере, а до этого будет лишь инцидент в Хосу и встреча с Мидорией в торговом центре.       Перед глазами Касуми развернулось несколько окон — сообщение о выполнении задания, но заканчивать диалог сейчас она не планировала. Было слишком поздно отступать, а задуманное так и не было реализовано.       Хоть Томура был инфантильным и импульсивным, он точно не был глупым, так что встреча с Изуку должна была пройти так, как дано по сюжету.       — Иначе? — Касуми повторила, слегка наклонив голову вбок. — То есть в следующий раз ты просто соберёшь больше людей в надежде на то, что количество зароляет, и снова сунешься туда?       Девушка чувствовала, что ходит по краю, потому что Шигараки сделал широкий шаг вперёд для того, чтобы стоять практически вплотную к ней. Касуми не знала, сделал ли Томура это для того, чтобы выглядеть более угрожающе — у него получилось — или просто от эмоционального напряжения и желания хоть как-то задавить её. Его дыхание было слишком горячим, прерывистым и сухим — впрочем, как всегда — обжигало, а тлеющие угольки глаз впились в мимолётно дрогнувшие зрачки.       Тихотихотихотихо.       — Заткнись, — Шигараки шипел сквозь стиснутые зубы, а в его глазах вспыхнуло то самое фанатичное безумие — та одержимость, которую в него вложил горе-сенсей. — Такой, как ты, меня не понять. Ты же только прячешься, у вашего клоповника нет ни сил, ни будущего.       За такое и по черепушке уебать не грех.       — Зато у нас есть план, — Касуми ответила тихо, но так, чтобы каждое слово прозвучало чётко, как удар клинка по льду. — Сила нужна далеко не всегда. Настоящая сила — это выбирать, а не ломать всё, что под руку попадётся.       Его зрачки расширились буквально на долю секунды — то ли от осознания наглости и смелости, которую имела Касуми — то ли от какой-то новой информации в черепной коробке. Он искал не там — она понимала это и — наиболее удачно — помнила, что увлекаться стратегией Шигараки начал под шестой сезон, а планы строить его вынудил Чисаки. Всё, о чём думал Томура сейчас — как бы поскорее пересечь расстояние и сломать, а до чего-либо более сложного ему было побоку.       Было опасно чему-либо учить Шигараки, так как этот человек даже самые безобидные знания мог направить в разрушающее русло — как минимум потому что умел только это — но подбираться к нему, а ещё и параллельно с этим строить вокруг своей фигуры что-то более стоящее, чем носитель Мёртвого Поля, было просто необходимо. Томура в жизни не прислушается к тому, кого не уважает. Касуми заставила эту мысль поселиться в черепной коробке       — Сенсей… — он начал запинаться, ища опору в привычном авторитете. Его голос — ещё секунду назад полный ярости — дрогнул, выдавая неуверенность. — Сенсей сказал, что сила — это всё. Что только она имеет значение. Что нужно просто уничтожать всё на своём пути, пока не останется ничего.       Он произнёс это как заученную мантру, но в его глазах мелькнула тень сомнения — то ли от её слов, то ли от недавнего унижения перед учителем. Касуми не дала ему опомниться — она сделала крошечный шаг вперёд, вопреки всякому инстинкту самосохранения, сокращая и без того ничтожную дистанцию между ними. Поле гудело тихим, незримым напряжением, заворачиваясь над кожей тонкой, вибрирующей плёнкой.       Касуми была парадоксально спокойной, когда не отводила взгляд от ярко-красных угольков несмотря на то, что от их обладателя за километр несло ненавистью ко всему живому. Почему-то — девушка не знала — то ли из-за глупой уверенности в том, что Шигараки несколько раз сознательно оставил её в живых, то ли из-за того, что сейчас он был морально выдохшимся после нагоняя от Все За Одного. Причина не имела значения, главное — Томура шёл на диалог. Хотя, учитывая то, что его верхняя губа дёргалась в жесте отвращения и плохо скрываемой ярости — по крайней мере, пытался.       — Твой сенсей скажет тебе прыгнуть с обрыва, ты прыгнешь? — голос Касуми прозвучал тихо, но ядовито. Глупая и старая поговорка, которой её донимала мать ещё в прошлой жизни, пришлась кстати. — Он сказал тебе проиграть битву в Юэй, оставить своих людей и бежать? Это был его план? Или это был твой провал, который он тебе просто разрешил?       Касуми подавила желание трусливо и нервно поджать губы после пророненной фразы. Нужно было бить в цель — в больное, уязвимое самолюбие Шигараки, в его раздражение и стыд за поражение, которое, как он был уверен, должно было закончиться смертью Всемогущего.       Томура резко втянул воздух, как будто слова были раскалённым железом.       — Заткнись! — он взревел, и на этот раз пальцы Шигараки впились в её плечо, не превращая в пыль лишь благодаря её Причуде. Но боль от захвата была настоящей. Его лицо исказила гримаса чистой, неконтролируемой ярости, а зрачки сузились в крошечные точки. — Ты ничего не понимаешь! Он видит! Он знает лучше всех! Он… он…       Его голос снова сорвался на хрип, и Томура замолчал, тяжело дыша. Мысли застряли в горле — несобранные и ломкие, отказываясь формироваться в нечто, похожее на оправдание. Томура не мог найти слов, потому что в глубине души она была права. Это был его провал.       И это раздражало едва ли меньше, чем её существование.       Курогири, всё это время стоящий за спиной Касуми, издал едва ли слышимый звук — колыхание сухих листьев на ветру и щёлканье тонкого металла — он лишь наблюдал, и Касуми даже забыла о его присутствии. Ному не действовал без приказа, он был глубоко предан Шигараки, и на долю секунды даже задумался о том, чтобы перенести девушку в какую-либо случайную точку на планете, но…       Она не причиняла Томуре вред, а ему самому, кажется, не мешало её присутствие. По крайней мере, в таком случае Шигараки бы затеял драку, как уже делал две недели назад, когда Гиран привёл ему парочку новобранцев. Сейчас же Томура застыл в позе — это была напряжённая, почти что любопытная скованность, с которой он вступил в словесную перепалку, а не пытался задушить.       Этого Курогири ещё никогда не видел.       — Он что? — Касуми не отводила взгляда, хотя сердце готово было сломать рёбра и выпрыгнуть из груди. Её плечо горело под его пальцами, и девушка уже свыклась с мыслью, что там останется синяк. — Он придёт и отчитается за тебя, как мама? Он сделает тебя сильным, пока ты сам просто повторяешь за ним, как попугай?       Пальцы на плече сжались сильнее — все пять — он делал это без прежней опаски или малейшей настороженности, а скорее импульсивно. Касуми оставалось лишь благодарить себя за то, что придумала Мёртвое Поле, иначе бы не пережила и трёх встреч с Шигараки. Единственное, что в теории нужно было делать — выпускать Поле немного сильнее, чем обычно, чтобы Распад не задел толстовку, но одно из проявлений удачи — или просто плохой контроль — помог в этом случае. Касуми нервничала, и Поле отвечало ей, распыляясь на большее пространство.       Она рисковала всем, но в случае Шигараки иного пути не было.       Шигараки замер. Дрожь прошла по его руке. Он смотрел на неё, и в его взгляде бушевала смесь эмоций, чувств и того, что он не мог позвать по имени. Всё скаталось в ком — плотный и тяжёлый — ненависть, обида, растерянность и то самое ужасное, незнакомое чувство — стыд. Слова нищей и грязной мелочи, которая почему-то решила, что имеет право указывать на его ошибки или чужие недочёты — как иглы, впивались в кольчужную броню из высокомерия и злобы.       Каждое попадание ощущалось как укол или шипение в области позвоночника.       Дышать становилось тяжелее, как будто в комнате было открытое пламя, голодно пожирающее кислород. Как будто из-за пары фраз Томура оказался под действием гипоксии. Как будто ему стучали по рёбрам или щипали за тонкую кожу под коленками.       — Курогири, уведи её отсюда, — Шигараки наконец прошипел, но это не был яростный рёв, как в той драке между складских стен. Это было тихое, сдавленное предупреждение, как будто его наконец отпустило нечто тяжёлое и сдавливающее внутренности. Его пальцы разжались, и он отшатнулся от неё, будто обжёгшись. — Убирайся, пока я не… пока я не решил, что с тобой делать.       Шигараки не смотрел на неё. Он уставился в пол, его плечи были напряженными, а кулаки сжатыми до полумесяцев на ладонях. Томура не задавался вопросом, пойдёт ли кровь, поцарапает ли он себя снова. В голове плотно гудел тихий ветер, словно его вывернули наизнанку и вытряхнули. Распад завис где-то на подкорке сознания — всё еще присутствовал, но был отодвинут на второй план и практически сознательно царапался в области сонных артерий.       Касуми медленно, не спуская с него глаз, сделала шаг назад. Затем ещё один, чуть не споткнувшись о стоящий рядом стул. Она выиграла этот раунд. Она заставила его усомниться. Не в сенсее — пока нет.       Но в себе. В своём методе. В своей слепой вере.       В глупости и несознательности.       Касуми вдохнула, а после медленно моргнула, запечатывая в памяти образ Шигараки Томуры — в будущем самого опасного человека на планете — ссутулившегося и не имеющего моральных сил для того, чтобы посмотреть на неё.       — Как знаешь, — Касуми бросила через плечо, стоя рядом с Курогири. — Будешь планировать тот самый «следующий раз» — знаешь, где меня найти. Если, конечно, захочешь, чтобы он действительно был другим.       

***

      Касуми издала тяжёлый, практически вымученный вздох, как только портал сзади неё закрылся, а все окружающие звуки стали казаться громче — грохот от неподалёку начавшейся стройки добрался до ушей и грозился вызвать нервный тик. Девушка тряхнула руками, посмотрела на затянутое тучами небо и постаралась хотя бы отчасти прийти в себя.       Мимо пробегающая собака опрокинула мусорку, а фонарь над Касуми заискрился, напоминая о том, в каком месте и в какое время она находится. Не то чтобы здесь мог кто-то просто взять и напасть на неё — нет, как раз-таки мог, потому что эта часть района патрулировалась «Безликими», а сама Касуми уже более, чем пятнадцать минут как должна была находиться в жилом комплексе и мыть посуду за двумя не следящими за общим порядком мужчинами. Один из которых, кстати, вероятнее всего не явился.       Тех, кто активничает преимущественно или исключительно ночью, хватало — в их число входил Ичиро, которому в силу Причуды легче всего было орудовать именно в тёмное время суток, и Юичи, который напоминал саму Касуми из прошлой жизни тем, что при полностью игнорировал возможность вести нормальный режим. А ещё был Судзи, который с наступлением темноты становился в разы внимательнее и опаснее.       На кухонном столе Хару разливала по нескольким колбам дурно пахнущую спиртом жидкость, шёпотом считая капли и ни на что не обращая внимание, а на диване Ичиро хмурился, пытаясь научить Акайо правописанию. Как ранее обсуждалось с Юичи — Причуда мальчишки была идеальной для диверсий, поэтому своеобразное обучение шло наиболее активно. Невидимость держалась от двух до четырёх минут — это зависело от веса и габаритов предмета — помимо этого вещи под действием Причуды Акайо не издавали звуков и их было гораздо сложнее повредить.       Мальчишка умел писать и читать, но делал это настолько плохо, что Ичиро каждый раз подавлял желание взвыть, а Юичи хохотал над попытками товарища сохранять контроль.       Когда Касуми вошла в небольшую комнату, всей душой желая набить желудок хоть чем-то, Ичиро сразу же поднял на неё глаза и поприветствовал, Хару — что было странно — не отвлекалась от разливания недавно доставшегося лекарства по колбам, а Юичи похлопал по голове. Жест был привычным, даже немного раздражающим, но Касуми ждала его, пожалуй, больше всего, особенно учитывая всё пережитое за вечер. Её губы самостоятельно растянулись в улыбке, которую Шин посчитал бы глупой.       Ичиро приподнял брови в вопросительном жесте, но Касуми знала, что он имел в виду. Девушка честно передала лидеру слова Шина — у неё не было желания выгораживать товарища, особенно учитывая то, что он маловероятно в этом нуждался. Ичиро напрягся всего на секунду — как будто позволил себе слишком много — а после вновь перевёл взгляд на каракули сидящего рядом Акайо.       Касуми вновь развернула окно системы в душе — это стало своеобразной привычкой, да и к тому же делать это в одиночестве и закрытой комнате было наиболее безопасно. Мало ли, вдруг кто-то из группы сочтёт, что у девушки крыша поехала.       Хотя сама Касуми несколько раз уже задумывалась об этом.       [Задание: Чужая кровь.       Выполнено: Буквально на два слова.       Новое задание: Сухая оценка.       Добейтесь, чтобы Шигараки Томура признал (хотя бы для себя), что провал в Юэй был вызван его личными ошибками.       Награда: 800 очков опыта, 350 золотых.       Успех: Вы можете повторно использовать навыки и зелья в течение 30 минут без побочных эффектов.       Провал: -1 очко характеристик.]       Лицо Касуми скривилось в смеси страха, отвращения и своеобразного любопытства.       Да вы там ёбу дали походу.       Девушка тряхнула головой, стараясь изгнать навязчивые мысли, которые — все как одна — твердили о том, что она вляпалась слишком глубоко. Касуми уже думала о том, чтобы сбежать, и на бумаге это план всё ещё казался ей хорошим, но морально она уже не была готова расстаться с бандой и даже думать не хотела о чём-либо, что способно разрушить полу-семейную полу-идиллию.       Патрули с Шином дали свои плоды не только в плане самообороны или обучения работы в команде, но ещё и — конечно, медленно, но всё же — способствовало прогрессии «Мастерство Клинка». Касуми непроизвольно цокнула, видя, что до получения первой способности осталось совсем немного.       [Уровень 1.       Теневой удар.       Эффект: Атакуя из скрытности, вы имеете шанс 25% нанести критический удар в размере 150% вашего урона.       Условие: Нанесите 10 ударов из скрытности.       Прогресс: 9/10.]       [Уровень 2.       Глубокое кровотечение.       Эффект: Критические удары накладывают на цель кровотечение, наносящее урон в размере 3% от макс. HP цели каждые 2 сек. в течение 6 сек. Эффект складывается до 3 раз.       Условие: Нанесите противнику 7 критических ударов.       Прогресс: 0/7.]       [Уровень 3.       Призрачный шаг.       Эффект: После критического удара вы получаете эффект «Невидимость» на 2 секунды и +15% к скорости передвижения на 4 секунды.       Условие: Нанесите 5 критических ударов по разным целям, не выходя из боя.       Прогресс: 0/5.]       [Уровень 4.       Удар в спину.       Эффект: Критические удары сзади наносят на 30% больше урона и оглушают цель на 1.5 секунды.       Условие: Нанесите 15 критических ударов в спину.       Прогресс: 0/15.]       [Уровень 5.       Яд забытья.       Эффект: Ваши критические удары накладывают на цель «Дезориентацию»: точность их атак и эффективность причуд снижается на 25% на 8 сек.       Условие: Победите 3 сильных противника, поддерживая на них эффект «Глубокое кровотечение».       Прогресс: 0/3.]       [Уровень 6.       Танец теней.       Эффект: При активации вы совершаете мгновенную телепортацию на короткое расстояние (до 7м) за спину цели, а ваша следующая атака гарантированно является критическим ударом. Перезарядка: 120 сек.       Условие: Одолейте 1 сильного противника, используя только атаки из скрытности.       Прогресс: 0/1.]       [Уровень 7.       Метка смерти.       Эффект: Раз в 24 часа вы можете пометить одну цель. Ваша следующая атака по помеченной цели из скрытности гарантированно попадёт в слабое место, игнорирует 50% защиты и накладывает все возможные эффекты (Кровотечение, Яд забытья, оглушение) с удвоенной длительностью.       Условие: Выполните задание «Безмолвный судья».       Прогресс: Нет.]       Касуми вздохнула, ещё раз перечитывая все предложенные системой таланты. Присутствовали и другие ветки, но девушку они сейчас совершенно не интересовали. Классовая принадлежность — если можно так сказать, учитывая что она находилась не в игре и ощущала себя вполне реально — чётко прослеживалась. Мало здоровья, мало стойкости, зато куча урона — Касуми не очень нравилось, когда такие персонажи были в её команде, но быть представителем подобных было по-свойски приятно.       Это вызывало какое-то странное ответвление чувства гордости. Сильнее реагировал только бушевавший азарт, который не давал ей покоя всю прошлую жизнь и, судя по всему, не собирался оставлять и в нынешней.