Цветущее сердце

🍃

             Чонгуку было девять, когда он впервые забрёл вглубь леса один.              Стояло пекло — середина лета, жара беспощадная, что даже птицы летали медленнее, будто крылья потяжелели от знойной погоды. Он должен был помогать отцу в гончарной, но снова сбежал — как случалось уже не раз. Туда, куда запрещали ходить даже взрослым. В лес. Тот звал.              Не голосом — звоном в ушах, щекоткой на подушечках пальцев, шёпотом в листьях. Шаги делались мягче, словно он ступал босиком по ворсистому ковру, дышалось легче. Воздух здесь ощущался свежее, ветер приятно холодил кожу, Чонгук будто находился в отдельном комфортном мирке и не было адского пекла по ту сторону. Стоило выйти на зелёную тропу, и мелькнуло чувство, что лес узнал его. Принял. Обнял своей тенью.              Чонгук не искал ничего, просто шёл на зов. Приветствовал лес в ответ, любовно оглаживая листья на попадающихся на пути кустарниках и деревьях. Следил за белкой, перебегающей с ветки на ветку, за щебечущими птичками, что создавали волшебную мелодию. Следил — и с каждым шагом всё яснее ощущал, что нашёл своё место, растворяясь в мгновении и наслаждаясь особенной связью с природой. Чонгук впервые гулял по этой тропинке и думал, что здесь его точно никто не потревожит, что жителям деревни не открывался путь, — потому резко затормозил, стоило увидеть впереди две фигуры у ручья.              Мужчина сидел на коленях у воды, в заплатанной серой рубашке, с корзиной, полной трав, а рядом крутился парень лет пятнадцати. Тот был в тонком плаще, свободных штанах и бежевой рубашке, вьющиеся тёмные волосы подпрыгивали при каждом шаге, забавно пружинясь. Парень двигался легко, не спеша, и в его лице — необычном, красивом — было что-то магнетическое. Глаза… не просто карие, а будто с янтарными крапинками, сверкающими на солнце. Чонгук ещё не мог дать определение своим чувствам, лишь ощущал, что парень его безумно притягивает. Он внезапно подумал, что тоже хотел бы быть похожим на этого парня. Таким красивым. Таким… уверенным. Тогда над ним не смеялись бы дети в деревне. Над красивыми не смеются, их любят. Но Чонгук красивой внешностью похвастаться не мог, у него был большой нос, кроличьи зубы и странные губы. Вместе с его набором чудака он был мишенью для издевательств.              Мужчина словно не замечал мельтешащего парня рядом — сосредоточенно перебирал стебли в корзине. Чонгук хотел ещё немного понаблюдать, а может и послушать — сюда мало кто заходил из местных — но, сделав шаг вперёд, случайно наступил на сухую ветку. Хруст нарушил тишину, и два взгляда устремились в его сторону.              — Кажется, у нас гость, Тэхен, — сказал мужчина и сначала посмотрел на парня за спиной, а потом на Чонгука. — Потерялся?              — Я… просто гулял, — пробормотал Чонгук, мотнув головой.              — Лес не для простых прогулок. Он не терпит случайностей.              Мужчина замолчал, вернувшись к травам. Если Чонгук правильно понял, то парня звали Тэхен. Тот тоже притих, но продолжал смотреть, выпрямился и убрал руки за спину, внимательно изучая взглядом.              Чонгук не шевелился, не собирался уходить. Мужчина явно понял это и заговорил:              — Как мне к тебе обращаться, мальчик?              — Чонгук…— робко ответил он, даже не поинтересовавшись в ответ чужим именем, был слишком увлечён.              — Подойди, Чонгук, если хочешь. Только не шуми.              Любопытство пересилило страх. Чонгук подошёл к ручью, вгляделся в растение, на которое ему указали, с тонкими сиреневыми прожилками, редкими бутонами такого же цвета и шероховатыми листьями.              — Что это? — спросил он, опускаясь на землю рядом.              — Веро́ника. Она помогает при кашле и боли в горле, унимает беспокойство. Настой из неё хорош, но мазь справляется еще лучше. Особенно если собрать до рассвета.              Мужчина протянул стебель Тэхену, и тот взял его не дыша, словно это самое дорогое сокровище. Затем подхватил еще один и передал его уже Чонгуку.              — У меня они светятся, — вдруг сказал Чонгук. Он давно не делился этим с кем-то, потому что сталкивался лишь с непониманием и издевками.              — Кто?              — Травы. Я иду — и некоторые начинают как будто светиться изнутри, излучая тепло. Одни — синим светом, другие — зелёным, какие-то — красным. И я точно знаю: именно их нужно срывать.              Оба посмотрели на него по-другому. С интересом.              Чонгук ждал насмешки. Ждал слов вроде «сумасшедший» и «странный», коим его считали даже родители, когда он в очередной раз «разговаривал» с растениями. Мужчина лишь вздохнул и, подняв руку, слегка взъерошил волосы на макушке Чонгука.              По телу прошла волна, как если бы солнце опустилось на миг и приласкало лучами.              — Тебе будет сложно. Но ты на правильном пути. Главное — не сдавайся.              — На каком пути? — спросил Чонгук, нахмурившись.              Но ответа не последовало. Мужчина поднялся, отряхнулся и пошёл туда, где свет почти не пробивался сквозь листву. Тэхен, не проронив ни слова за эту недолгую встречу, последовал за ним.              — Как вас зовут?! — выкрикнул Чонгук в спину уходящим.              Но не услышал ничего, кроме шелеста листьев. Ещё несколько шагов — и они исчезли в чаще леса, будто и не было здесь никого.              Он остался у ручья, с вероникой в руках, чувствуя, как внутри что-то меняется. Переворачивается в новом направлении. После этой встречи Чонгук стал собирать всё, что притягивало ярким свечением, прятать под подушкой сухие лепестки, варить странные отвары в железной кружке. Родители ругали. Били по рукам. Хотели, чтобы Чонгук был полезен в гончарном ремесле. И хотя он больше не встречал того незнакомца, всё равно продолжал ходить в лес.              Потому что природа звала.              И потому что в чаще жил тот, кто когда-то понял его — и не испугался.              Тогда он ещё не знал, что встретил не простого странника, а местного травника — одного из тех, кого в округе уважали, но старались обходить стороной. Таких называли знахарями: они жили уединённо, знали слишком много, разговаривали с растениями и будто бы с самим лесом. Их ещё не преследовали, но уже опасались. И Чонгуку отчаянно хотелось стать одним из них. Все вокруг смеялись и твердили, что ничего не выйдет, ведь знания их передавались из поколения в поколение, но он не собирался сдаваться.