Hindsight Is Not Perfect

Глава 12: Мир Оставшаяся часть дня прошла для Оби-Вана в спешке и оцепенении. Он уже не был уверен, не потерял ли счёт событиям после того, как доставил тело своего Учителя к Королеве. Она, казалось, тоже пребывала в замешательстве, но, несмотря на это, сумела собраться и начать действовать — организовывать эвакуацию лагерей и возвращение людей домой. Гунганы оказывали помощь, где могли, и Оби-Ван не раз слышал, как Королева называла их поддержку бесценной. Рыцарь-джедай Трависс прибыл спустя некоторое время после того, как Оби-Ван добрался до Тронного зала с телом Квай-Гона. Выслушав краткое и не совсем ясное объяснение, Трависс спустился в подземелья, чтобы осмотреть тело ситха и подготовить его к транспортировке на Корусант. Оби-Ван с облегчением воспринял тот факт, что это больше не его забота. Он не был уверен, что сможет ещё раз взглянуть на ситха. Никто, казалось, не знал, где находится Энакин. Если бы разум Оби-Вана был более ясен, он, возможно, заметил бы встревоженные взгляды и странные шепоты. Но он давно уже действовал на автопилоте, подчиняясь лишь тем приказам, которые успевал уловить. Им не потребовалось много времени, чтобы восстановить связь. И когда Оби-Ван приблизился к трону и межзвёздной передающей станции, удерживающей голографическую связь, он не мог не сожалеть, что им не потребовалось на это чуть больше времени. Он не был готов к тому, что предстояло. Боль утраты отступила за стену онемения, которую он пока не хотел разрушать. Но он был джедаем — и не собирался уклоняться от долга. Подавив сомнения, он вошёл в зал, как уже делал это несколько раз за день. Внутри Трависс и Королева разговаривали с голограммой Мастера Йоды. — А вот и он, — сказал Трависс ободряюще, поворачиваясь к Оби-Вану. Оби-Ван подошёл к синему, покрытому статикой изображению старшего мастера и поклонился, благодарный за привычку, на которую можно было опереться в такие моменты. — Магистр Йода, — произнёс он и надеялся, что голос его звучит не так пусто, как он чувствует себя внутри. — Сочувствуем твоей утрате, — тихо произнёс Йода. — Мастер Квай-Гон был достойным джедаем. Каждое его слово пронзало защитную стену, вызывая болезненные уколы в сердце Оби-Вана. Он ничего не ответил, кроме: — Спасибо, Магистр. — Расскажи, пожалуйста, — продолжил Йода. — Конечно, Магистр, — кивнул Оби-Ван и начал свой рассказ. Его голос звучал монотонно, как будто кто-то говорил за него. Он едва осознавал собственные слова, стараясь отстраниться от боли. Судя по взглядам, которые бросали на него Трависс, Королева и даже сам Йода, ему это не удалось. Когда он закончил, то низко поклонился: — Это всё, Магистр. — Рыцарь Трависс, — Йода повернулся к другому джедаю. — Подтверждаешь ли ты, что рассказ падавана Кеноби соответствует истине? Трависс кивнул: — Все факты подтверждают его версию событий. — Хорошо, — произнёс Йода. — Прибудем завтра вечером. Осмотрим тело ситха. Сквозь затуманенное сознание Оби-Вана прорвалось лёгкое замешательство. — Магистр... вы лично прибудете? — В честь мастера Квай-Гона — да, — кивнул Йода и посмотрел на Королеву. Она грустно улыбнулась: — Мы проведём прощальную церемонию здесь, на Набу. Оби-Ван не знал, как к этому относиться. Обычно джедаев кремировали в Храме. Но Квай-Гон, вероятно, нашёл бы покой, прощаясь с жизнью на планете, полной Силы. — Очень хорошо, — тихо сказал он. — Юный Скайуокер. Где он? — спросил Йода. Оби-Ван моргнул, обдумывая вопрос: — Мы пока не нашли его, Магистр. — Возможно, он покинул дворец, — предположил Трависс, но Оби-Ван покачал головой: — Нет. Он здесь. Все повернулись к нему. — Откуда ты это знаешь? — спросил Трависс. Оби-Ван замолчал, не в силах объяснить. Наконец, сдержав усталый вздох, он сказал: — Я просто… знаю. — Найти его ты должен, — сказал Йода. — Мы просили Королеву держать в секрете его присутствие, — тихо заметил Трависс, бросив взгляд на девушку. — Мне это не по душе, — сказала Королева. — Он спас мне жизнь. — Это необходимо, — ответил Йода. — Мы признательны. Она кивнула, но Оби-Ван чувствовал, как её тревога всё ещё витает в воздухе. — Поговорить с ним ты должен, — сказал Йода, глядя прямо на Оби-Вана. — Ему больно. Очень больно. Две эмоции вспыхнули внутри Оби-Вана. Первая — протест. Энакину больно? А как же он сам? Неужели он не имеет права на передышку, прежде чем заботиться о ком-то ещё? Но это не путь джедая, напомнил он себе. Квай-Гон первым бы пошёл искать мальчика. И если он, Оби-Ван, этого не сделает — он предаст память Учителя. Вторая эмоция — тревога. Что именно причинило боль Энакину? Физическая рана? Или что-то более глубокое? Ему это не нравилось, но связь с мальчиком уже была, и ему нужно было знать, в порядке ли тот. — Да, Магистр, — поклонился он. — Ступай. Найди его. Затем — отдых. Да, отдохни, — произнёс Йода. Оби-Ван кивнул и вышел, размышляя, где искать мальчика. Через несколько мгновений он закрыл глаза и углубился в Силу. Да, он чувствует его. Слабый, но различимый след. Молча кивнув, он развернулся и уверенным шагом направился в северное крыло дворца. хХх Удивительно, насколько большими могут быть некоторые здания. Энакину потребовалось довольно много времени, чтобы покинуть территорию дворца, и даже тогда он только забежал в лес. Через некоторое время он понял, где именно находится и что ему нужно вернуться, поэтому он (каким-то образом) заставил себя развернуться и поплестись обратно. Конечно, это заняло у него ещё больше времени, но теперь он сидел прямо за ангаром на каменном выступе, глядя на сохранившиеся дикие земли, окружавшие Тид. Вдалеке он слышал ликование и веселье набуанцев, возвращавшихся по домам. Их голоса плыли в воздухе, наполненные счастьем, радостью, благодарностью и массой других светлых чувств. Ни одно из них не могло его тронуть. Он едва успел вернуться во дворец как раз перед закатом и отступил в его самую изолированную часть. Усталость — и физическая, и душевная — убедила его сесть. С тех пор он не двигался. Это было три нубийских временных блока назад. Закат был прекрасен. Он едва ли его запомнил. За всю свою жизнь он не мог понять, как кто-то, рождённый с такой врождённой силой, мог оказаться настолько полным неудачником. Он не стал джедаем. Не стал ситхом. Не стал хорошим мужем. Не стал отцом — во многих отношениях. И теперь, даже с багажом знаний из будущего, он не смог остаться верен своим убеждениям, не смог никого защитить, не смог по-настоящему что-то изменить. Квай-Гон всё равно умер. Падме пострадала. Сидиус всё ещё был сенатором — возможно, уже баллотировался на пост канцлера. Энакин не мог этого понять. У него была сила, мастерство, дисциплина… Почему же он не мог ничего изменить? Ну хоть что-нибудь, что действительно имело бы значение в долгосрочной перспективе. К счастью, он, похоже, не мог собрать в себе силы, чтобы что-то чувствовать. Ни гнева, ни жалости, ни тревоги, ни даже разочарования. Не то чтобы хоть что-то могло пробиться сквозь одеяло оцепенения, укрывшее его маленькое чёрное сердце. Ему следовало уйти, пока он окончательно не всё испортил. Всё, что ему нужно — это взять корабль и умчаться. Он найдёт способ. Найдёт путь, чтобы изменить всё к лучшему. Он мог бы… не так ли? С другой стороны, судя по его послужному списку... Он почти насмехался над собственной неуверенностью. С каких это пор он, Избранный, стал сомневаться в себе? Похоже, он и этим не смог быть. Большой сюрприз. — Энакин? — тихий голос заставил его слегка повернуть голову. Как он мог быть настолько отвлечён, чтобы не почувствовать приближение другого? Впрочем, какое это имело значение. Это был Оби-Ван. Но зачем он здесь? У него не было причин искать Энакина. В прежней временной линии Оби-Ван исчез больше чем на день, пока не смирился с тем, что случилось с его учителем. Энакин смутно помнил, как тот вернулся уже другим человеком. Что вызвало это расхождение? Он был почти уверен, что не пропал на целый день… Его послала Падме? Нет, вряд ли. Не после... Совет. Это должно быть так. Наверняка что-то вроде: «Иди и найди этого ребёнка, и убедись, что он больше никому не навредит!» — Совет послал тебя, — пробормотал он, не заботясь о том, что его голос звучал мёртво и пусто. Глаза Оби-Вана нахмурились от беспокойства и удивления. Он не ответил. Энакину это было не нужно. — Энакин, тебе нужно вернуться. Все обеспокоены. На этот раз он промолчал. Оби-Ван искусно балансировал на резьбе, украшавшей храм, когда небрежно поднялся туда, где на краю скалы сидел Энакин. Это был добрый жест. Энакин знал, что Оби-Ван не любил высоту. Он всё ещё не мог заставить себя волноваться об этом. Прямо сейчас он просто хотел побыть один. Он примет решение — и всё. Джедаям больше не придётся о нём беспокоиться. Так будет легче для всех. — Это больше не повторится, — услышал он свой голос. — Уходи. Он ненавидел свой тон. Хотелось, чтобы это прозвучало как приказ, а получилось как мольба. Оби-Ван обдумывал свои варианты, явно размышляя, как обойти это, не наступив на мозоли. Вечный дипломат. Хотя выражения у него теперь гораздо легче читались, чем в будущем. — Если я не буду говорить… могу я остаться? — наконец спросил он. У Энакина не было ни сил, ни желания для конфронтации, поэтому он просто пожал плечами: — Очень хорошо. Оби-Ван кивнул с довольно натянутой улыбкой. Ему действительно следовало бы быть где-то, заботясь о себе. Но это же Оби-Ван. Орден был на первом месте, люди — на втором, друзья — на третьем, а сам Оби-Ван — где-то в конце списка. Он сел в медитативную позу и закрыл глаза. Выглядел он спокойным и безмятежным рядом с напряжённой, скованной фигурой Энакина. Почему-то, даже в такой прострации, он всё равно держал спину прямо, как будто не мог иначе. Внезапный укол боли от Оби-Вана пронзил его. Не нужно быть гением, чтобы понять, о чём думал тот. — Я предупреждал его, — тихо сказал Энакин, нарушая тишину. Оби-Ван открыл глаза и взглянул на него с осторожным кивком. — "Что если мы будем разлучены..." — да, он сказал мне. — Почему ты позволил ему идти одному? Ещё один всплеск боли, затем — гнева, быстро погасший в Силе. Это не имело смысла. Оби-Ван, которого он знал, не позволил бы этому случиться. Независимо от возраста или наивности, он нашёл бы способ остановить это. Зачем он вообще спрашивал? Не то чтобы его это волновало… Но с другой стороны, было бы куда легче справиться со своими проблемами, если бы не было раздражающих отвлекающих факторов вроде Оби-Вана. — Я не позволил. Ситх отвлёк нас и выбил меня из боя. Он замолчал. Энакин ждал. Оби-Ван продолжил: — Квай-Гон погиб, защищая меня… и тебя. Подожди, меня? Оби-Ван вздрогнул, и Энакин уловил лёгкий упрёк — даже не к нему, а к самому себе. Несколько мгновений он молчал, прежде чем наконец продолжил: — Мы были… отвлечены. Бросились назад, чтобы помочь тебе, когда ситх застал нас врасплох и выбил меня из боя, оставив моего учителя… Он не договорил, но этого было достаточно. Он оставил Квай-Гона сражаться в одиночку. Выходит, на этот раз причиной стал Энакин. Ещё одна смерть — в его и без того перегруженной совести. Он, может, и не чувствовал онемения прямо сейчас, но только потому, что оно стало… глубже. Тяжелее. Удушающим. — Понятно, — только и сказал он. Тишина снова сгустилась — неловкая, глухая. Энакин покачал головой. Теперь Оби-Ван будет ненавидеть его больше, чем когда-либо. Кто бы не возненавидел человека, убившего их отца? Он бы точно — и доказал это, когда Оби-Ван инсценировал свою смерть во время Войн клонов. Но он не чувствовал ничего подобного от джедая. Он это скрывал? — Ты не сердишься, — пробормотал он едва слышно. Он сам не был уверен, услышал ли тот — пока не получил ответ. — Нет. Больше нет. Истина звенела в Силе. Он не лгал. Энакин пытался это осмыслить. Вот почему он никогда не понимал, что на самом деле говорит его старый учитель. Этот человек просто никогда не имел смысла. — Почему? — Гнев опасен для джедая, — повторил падаван старую истину. Если бы у Энакина нашлась мотивация, он бы закатил глаза. Да. Это был Оби-Ван. Старый, бесполезный, раздражающий, ещё не обретший опыта — но всё тот же. Он, должно быть, заметил лёгкое разочарование в Энакине, потому что тихо вздохнул и откинул голову на прохладную, грубую поверхность, покрывавшую внешнюю стену дворца. — Какой смысл винить тебя? — спросил джедай. — Это не твоя вина. Энакин хотел фыркнуть, но Оби-Ван продолжил, прежде чем он успел собраться с силами и мотивацией. — Ты явно сожалеешь о своих действиях. Изначально ты не хотел причинить никому вред. — Энакин моргнул, не отрывая взгляда от зелёного пейзажа. — Если уж на то пошло, ты подарил мне ещё несколько мгновений с моим Учителем. Не вижу причины быть к тебе кем-то, кроме как благодарным. Энакин не мог поверить в то, что слышал. — Благодарным? — спросил он, недоверие пронзило удушающее... что бы это ни было, державшее его эмоции в мёртвой хватке. Оби-Ван взглянул на него краем глаза, потом сел ровнее и покачал головой. — Пожалуйста, Энакин. Не взваливай на себя вину за его смерть. Ребёнок в твоём возрасте не должен нести такую ношу. Ребёнок в его возрасте? Ношу? В другое время он, возможно, рассмеялся бы в голос. Он уже собирался ответить, но Оби-Ван снова опередил его. — Кроме того, ты спас королеву. Защитил её, когда мы не смогли. Это немалое достижение. — Он повернулся, чтобы окинуть взглядом необъятный зелёный континент, раскинувшийся перед ними. — Представь, сколько жизней ты сохранил, просто спасая её. Энакин покачал головой. — Совет не станет смотреть на это с такой стороны. Оби-Ван задумался на мгновение. — Они примут всё во внимание, — наконец сказал он. — Они поймут, что вернуться к своим корням — это естественно. Теперь Энакин удивлённо моргнул. Он никогда не рассказывал Оби-Вану о своём обучении Тёмной стороне. Тот, должно быть, заметил лёгкую тень паники во взгляде младшего. — Квай-Гон ничего мне не говорил, — пояснил он. — Я просто не смог это скрыть, — пробормотал Энакин. Ещё один провал в его и без того переполненном списке. — Не знаю, зачем ты вообще пытался, — покачал головой Оби-Ван. — Но должен признать: я впечатлён. Это было неожиданно. Так Оби-Ван обычно не говорил. Во всяком случае, не Энакину. — Впечатлён? — переспросил он, окончательно сбитый с толку. Казалось, он никогда не поймёт, как работает разум его бывшего учителя. — Энакин, ты либо изо всех сил старался оставаться светлым, несмотря на прежнее обучение, что требует почти нечеловеческой воли и решимости… либо ты отвернулся от Тьмы. И то, и другое — исключительное достижение. Ни один человек в известной истории Галактики не сделал подобного. — Улыбка, печальная и светлая одновременно, тронула губы Оби-Вана. — В любом случае, ты проявил силу духа, которую мне трудно осознать. Энакин снова моргнул — более потрясённый этими словами, чем даже собственным возвращением в прошлое. Он никогда не думал об этом под таким углом. Конечно, он знал о тех, кто пал и вернулся (Саджар, Гравид, Правен)… но Оби-Ван, возможно, о них и не слышал. — Квай-Гон верил в тебя, — тихо сказал Оби-Ван. — И я пришёл к выводу, что тоже могу. На этот раз Энакин грустно покачал головой. — Твой учитель доверился мне. — И не пожалел об этом. Он не прожил достаточно долго, чтобы пожалеть, но Энакин не произнёс этого вслух. Боль от того, что Квай-Гон всё ещё не раскаивался в своём выборе, даже лежа при смерти, была слишком глубока. — Я не могу рассказать тебе всё, — пробормотал он. — Возможно, никогда не смогу. Оби-Ван задумчиво кивнул. — Это твоё право. Я понимаю, что едва тебя знаю… но если тебе будет легче — ты можешь поговорить со мной. Это приглашение, второе за последнее время, значило куда больше, чем любое предложение Квай-Гона. По двум причинам: во-первых, оно исходило от Оби-Вана. А во-вторых, он знал, на что способен Энакин… и всё равно доверял ему. Это тронуло его. Словно дало ему опору, позволило вынырнуть из глубин, где он тонул в собственных парализованных эмоциях. Это помогло — больше, чем он хотел бы признать. Но одновременно и ранило. Напомнило ему о времени, когда они с Оби-Ваном были ближе, чем братья; когда он считал само собой разумеющимся, что его бывший наставник всегда будет рядом — с мечом наготове и саркастичной шуткой на языке. Это многое значило. И всё же было невыносимо больно, потому что Энакин знал: он больше никогда не сможет вернуть то, что между ними было. Слишком многое произошло. Даже если всё это исходило только от него самого. — Я… буду иметь это в виду, — выдавил он. Оби-Ван мягко улыбнулся, кивнул. И они погрузились в молчание — но теперь оно было спокойным. Теплым. Почти дружеским. И так они просидели до самого вечера. хХх Энакин стоял рядом с Оби-Ваном, когда корабль сенатора приземлился перед свитой королевы. Если он и нервничал, когда впервые увидел Палпатина, то теперь был эмоционально раздавлен. Он с отчаянием цеплялся за ментальные щиты, молясь, чтобы сенатор ничего не заметил. Он не слушал последние слова королевы или капитана Панаки — взгляд его был прикован к трапу, который медленно опускался. Его мутило, и он с трудом сдерживал рвоту прямо на месте. Оби-Ван бросил на него обеспокоенный взгляд и положил руку на плечо, пытаясь успокоить. Это не помогло. Энакин сдержанно последовал за ним, когда тот подошёл к сенатору и поклонился. Он и не думал, что ему ещё может стать хуже — но ошибся. Он заставил себя вежливо поклониться, когда Палпатин приблизился. Сила, как же его это раздражало. — Мы в неоплатном долгу перед тобой за твою храбрость, Оби-Ван Кеноби, — произнёс сенатор с показной великодушием. Энакин подавил все эмоции, отчаянно стараясь очистить разум. Но это стало куда сложнее, когда взгляд Палпатина упал на него. Он не смог его встретить. — А кто это? Слава Силе, о его участии в миссии с королевой пока не распространялись. — Потенциальный член в Орден, — легко ответил Оби-Ван. — А не слишком ли он взрослый? Энакин едва сдержал вспышку раздражения. Палпатин всегда обращался к нему напрямую. Он не понимал, насколько привык к этому... Насколько всё ещё жаждал этого. — Это решит Совет, — спокойно сказал Оби-Ван. — Разумеется, — ответил Палпатин с улыбкой, снова взглянув на Энакина. — А как тебя зовут, юноша? Открыть рот стоило Энакину немалых усилий. — Энакин Скайуокер, сэр. — А, приятно познакомиться. Желаю удачи, юный Скайуокер. Энакин стиснул зубы, изо всех сил подавляя гнев. Палпатин звал его так лишь в первые годы. Потом — только в разговорах ситхов о Люке. — Мы будем с интересом следить за твоей карьерой. Произнеся это, он направился к королеве. На прощание едва заметно коснулся плеча Энакина — и тот рефлекторно отшатнулся. Он едва сдержал желание выкрикнуть: «Не трогай меня!» Но не поддался. Он не даст ему такого удовольствия. Когда сенатор прошёл мимо, Энакин мельком заглянул ему в глаза. Для других Палпатин выглядел бы дружелюбным и ободряющим, но он видел в этих глазах голодный блеск. И снова всё внутри похолодело. Тошнота вернулась с такой силой, будто ударила его в живот. Будто земля ушла из-под ног. Он знает, — понял Энакин, провожая взглядом сенатора, шагнувшего к королеве. Оби-Ван ещё раз обеспокоенно взглянул на него, затем поклонился членам Совета, которые как раз подходили. Энакин уныло последовал его примеру. Потом они обернулись, наблюдая, как королева и сенатор приветствуют друг друга. — Похоже, вам всё же удалось добиться своего, Ваше Величество, — с улыбкой сказал Палпатин. — Приятно видеть, как совершаются такие подвиги — несмотря ни на что. Вы вдохновили меня выдвинуть свою кандидатуру на выборах канцлера. Надеюсь на победу — чтобы доказать, что сотрудничество, мир и процветание Республики — не просто мечта. Падме улыбнулась. Даже сквозь макияж Энакин видел, как она светится. На миг он почувствовал себя разорванным: хотел, чтобы это отвратительное существо замолчало, но и не мог отвести взгляд от её улыбки. Как Амидала, она нечасто улыбалась. Это было редкостью, и он хотел насладиться этим моментом. Даже если улыбка не предназначалась ему — он просто хотел видеть её. — Пойдём, Энакин, — тихо сказал Оби-Ван. На миг он снова почувствовал себя падаваном, идущим за учителем, но тут же прогнал эту мысль. Совет не оставит его. А даже если по какому-то чуду и оставит... Он не был уверен, что хочет снова быть учеником Оби-Вана. Когда они вернулись во дворец, Энакин поймал взгляд Йоды. Сначала он отвернулся, стараясь не выдать себя. Затем, набравшись смелости, подошёл. — Вот, сэр, — тихо сказал он, протягивая световой меч. Йода приподнял бровь, взял оружие и повесил на пояс. — Спасибо. Я в долгу. — Полезным оказался? Энакин вздохнул, покачал головой — слишком устал, чтобы лгать. — Нет, мастер. Я едва мог с ним справиться. — Хм, — Йода кивнул, задумчиво. Он, видимо, и ожидал чего-то подобного. Старый тролль. — Падаван Кеноби, — позвал зелёный мастер. Оби-Ван обернулся. — Да, учитель? — Поговорить нам с тобой надо. В пустой комнате, да? Королева моргнула, удивлённая. — Конечно, — быстро пришла в себя. — Рабе? Одна из служанок шагнула вперёд. — Возьми охрану и проводи наших гостей в зал заседаний. — Да, Ваше Величество, — склонилась та и сделала реверанс. Обратившись к джедаям, повторила жест: — Прошу следовать за мной. Двое охранников сопроводили их в просторную комнату. Рабе открыла двери. — Я подожду здесь, чтобы показать вам ваши покои, — сказала она. Когда Энакин и Оби-Ван вошли, помещение озарилось светом. — Подождёте здесь, вам придётся, — сказал Йода, прежде чем войти внутрь и закрыть за собой дверь. Рабе и охранники заняли места у входа. Энакин и Оби-Ван остались ждать. — О чём, как думаешь, они говорят? — спросил Энакин. — Вероятно, о ситхах. Энакин нахмурился: — Почему не подождать, пока все устроятся? Оби-Ван пожал плечами: — Это единственное объяснение, которое мне приходит в голову. Они молча ждали, пока спустя несколько минут члены Совета не вернулись. — Если бы нам показали покои, — обратился Ки-Ади-Мунди к Рабе с улыбкой. Та слегка растерялась, но быстро кивнула: — Да, сэр. Сюда, пожалуйста. Перед тем как последовать за ней, Пло Кун повернулся и — несмотря на маску — как будто улыбнулся им. Энакин никогда не знал, видит ли он это или просто ощущает через Силу. — Магистр Йода всё объяснит. Теперь можете войти. Они дождались, пока Совет ушёл, и вошли в комнату. За окнами садилось солнце, и зал казался тёмным по сравнению с Тронным или Советом на Корусанте. Йода стоял в центре, опираясь на посох и наблюдая за ними. Оби-Ван опустился на одно колено — Энакин сделал то же самое. — Хорошие новости у меня, — сказал Йода, глядя на Оби-Вана. — Звание Рыцаря тебе дарует Совет. Оби-Ван моргнул. Энакин знал, что это было не полной неожиданностью, но всё равно — исключительный случай. — Спасибо, мастер, — сказал он, склонив голову. — Что до тебя, юный Скайуокер… Энакин едва сдержался, чтобы не вздрогнуть при имени. Йода заметил — но промолчал. — В качестве падавана принять тебя Совет решил. Мир на мгновение остановился. Принять?.. После всего, что он сделал? — Н-но я… — впервые за много лет Энакин оказался в полной растерянности. — Конечно, вы… вы знаете? Йода кивнул мрачно: — Вступив на тёмный путь, навсегда он судьбу определяет. Но ты борешься. Ты вернулся. Мы знаем. И впечатлены. Он улыбнулся Энакину, тихо хихикая своим странным интонациям. — Ты доказал себя. Энакин моргнул, не веря своим ушам. — Пойдём. В покои пора. Устал я, — пробормотал Йода и направился к двери. Оби-Ван поднялся. Ему пришлось коснуться руки Энакина, чтобы тот тоже очнулся от ступора. Энакин вышел последним. За ним тихо закрылись двери. Совет джедаев. Жесткий, негибкий, самодовольный и никогда не меняющийся — принял его… без особого вмешательства Оби-Вана или Квай-Гона. Мозг отказывался обрабатывать происходящее. Он шёл, словно во сне, следуя за двумя джедаями по коридорам дворца. хХх Той ночью состоялись похороны Квай-Гона. Оби-Ван всё ещё чувствовал рану в сердце, оставленную его бывшим наставником, но сам ритуал приносил утешение. Королева, сенатор Палпатин, босс Насс, большинство лидеров сопротивления и многие другие, кого они узнали за время, проведённое на Набу, стояли рядом в молчании, пока тело Квай-Гона охватывало пламя. Позади доносились сдержанные шепоты, но он не мог заставить себя обращать на них внимание. Его учитель был погребён на планете, наполненной Живой Силой. И этой ночью он позволял себе чувствовать только мир и вспоминать, каким добрым человеком был Квай-Гон. Рядом с ним Энакин печально смотрел вперёд. — Я так и не поздравил тебя, — тихо сказал он. Оби-Ван повернул голову к нему. — С чем? — С твоим рыцарством. Оби-Ван понимающе кивнул. — Спасибо. — Они замолчали, глядя на танцующие языки пламени. — Я тоже не поздравил тебя с посвящением. Он почувствовал лёгкую волну недоверия, исходящую от мальчика. Видимо, Энакин до конца не верил, что это происходит на самом деле. Оби-Ван не мог винить его. Храм и хоть какое-то подобие нормального детства — это было бы благословением для бывшего раба. Ну, полунормального. Но всё же — шаг вперёд. Энакин молчал ещё несколько минут. Когда он заговорил снова, его голос стал почти неслышным: — Он гордился тобой. Ты знаешь это, да? Оби-Ван не смог удержать лёгкой, грустной улыбки. Он был благодарен мальчику за эту проницательность. Казалось, будто кулак, сжимавший его сердце, вдруг ослабил хватку. — Да, я знаю. хХх Палпатин смотрел на толпу перед собой, ухмыляясь, как безумный школьник на солнце. Такое откровенное зрелище — набуанцы, подбадривающие своих недавно обретённых союзников-гунганов. Его мутило. Сколько продлится эта связь? Он давал ей десятилетие. Максимум — два. Не то чтобы это имело значение. Через десять лет, если всё пойдёт по плану, он станет канцлером — и займёт выгодную позицию, чтобы наконец избавиться от этой бесполезной Республики… и занять своё законное место Императора. Но сейчас ему требовалось больше терпения, чем когда-либо. Он припрятал свою обиду на джедаев — снова, в который раз они сорвали его планы — и сохранил её для будущей власти, всё это время прячась за благосклонной улыбкой. Он стоял рядом с Королевой, по соседству с двумя джедаями, якобы спасшими планету. Джедай Кеноби — безнадёжный случай, если Палпатин когда-либо видел таковой: сильный в Силе, но мозги промыты настолько, что толку от него — чуть больше, чем от дроида. Траавис стоял рядом с ним. Тоже безнадёжен — юный, рьяный, но насквозь моралист. На мгновение его взгляд вновь метнулся к мальчику, теперь облачённому в джедайские одежды и стоящему рядом с членами Совета. Палпатин замечал его и раньше, но сейчас не мог не почувствовать интерес. Кто он? Почему Совет — эти заскорузлые старики — вдруг решил впустить его в Храм? Была ли у него связь с тем могущественным присутствием, которое он ощущал? И была ещё одна загадка: тьма. Это было не просто тёмное присутствие — это был полностью обученный ситх. Но мальчика защищала Сила, это было очевидно. Более того — он казался осторожнее с Палпатином, чем большинство. Он что-то знал? Если да — почему не сказал джедаям? Скайуокер избегал встречаться с ним взглядом и продолжал смотреть на празднующую толпу. Кем же был Энакин Скайуокер? Столько вопросов, столько тайн. Палпатин чувствовал, что получит удовольствие, разгадывая их. И он их разгадает — хотел ли этого мальчик или нет. Но на это потребуется время. И терпение. К счастью, у Палпатина было в избытке и того, и другого. — Мир! — громко сказал Босс Насс, отвлекая ситха от его мыслей и поднимая над головой Шар Мира. Толпа взревела. Палпатин снова улыбнулся параду, стоя рядом с молодой, сияющей Королевой. Он должен был признать, что (нехотя) впечатлён ею. Она не только уловила его манипуляции, но и каким-то чудом освободила свой народ с горсткой союзников и пережила атаку одного из самых опасных убийц в известной галактике. Он даже не знал, как именно ей это удалось. Хотя… убийца выжил. И он сам собирался допросить её однажды. Пока что Королеву можно было оставить в покое. Устранить её сейчас — означало потратить слишком много ресурсов. А эти ресурсы были нужнее в другом месте: для поисков нового ученика. К счастью, у него уже был один на примете. Кто-то, кто мог бы стать его… всего через несколько коротких месяцев. Его планы могли немного сдвинуться, но такая мелочь не могла их остановить. В конце концов, джедаи падут. И галактика будет принадлежать ему. Как и должно быть. Он ухмыльнулся.