The Death of Peace of Mind

When the curtains call the time

Will we both go home alive?

It wasn't hard to realize…

The death of peace of mind

Bad Omens

      Лабораторию им выделяют буквально на следующий день.       Когда двух безумцев снимают наконец с потолка, советница Медарда и профессор Хеймердингер в ультимативной форме просят их закрепить результат эксперимента и повторить его при них, сторонних свидетелях. Бронзовую клетку приходится делать практически заново, — предыдущую покорёжило так, что использовать её ещё раз невозможно, — но когда хекстековый кристалл снова смог выдать при должных настройках устойчивую рунную сферу, вопросов уже никаких не остаётся.       На экстренно созванном утром заседании Совета общим голосованием им разрешают занять пустующее помещение в лабораторном крыле Академии и перевезти туда оборудование, и даже выделяют какой-никакой грант «на мелкие расходы», пообещав больше, если парни смогут представить на следующем Дне Прогресса нечто действительно стоящее.       Это ощущается как настоящий триумф. Полубредовая идея, едва не послужившая причиной гибели одного крайне одарённого студента Академии, превращается в полноценный научный проект, с финансированием и протекцией как минимум двух членов Совета. Виктор чувствует внутри нечто сравнимое с колкостью пробегающего по жилам электричества: возбуждение от захватывающего исследования поглощает его. Хорошая, непыльная позиция помощника декана наконец перестаёт быть его единственной заслугой в Пилтовере. Внутри растёт волнующее предвкушение.       Ожидаемо, что за работу он принимается с полной самоотдачей. Его ум наконец-то находит себе применение. Весь следующий месяц он практически безвылазно проводит в их новой лаборатории. Денег хватает лишь на базовые инструменты, однако Виктор не поддаётся унынию. Несмотря на то, что Джейс провёл огромную работу по разработке своей хекстековой теории, всё же его расчёты слишком далеки для применения в прикладных изобретениях. Кристаллы необходимо стабилизировать: они должны превратиться в контролируемый инструмент, иначе от этого не будет никакого толку. А для этого необходимо решить задачи со слишком большим количеством переменных.       Джейс не отстаёт от Виктора в желании добиться большего. Если честно, Виктор ожидал от богатенького пилтоверского паренька большей чванливости и капризов, но нет: юный Талис упрям практически в той же степени, что и сам Виктор, охоч до решения сложных задач и даже готов жертвовать такими мелочами, как еда и сон во имя науки.       Впрочем, всё же не настолько сильно.       В отличие от Виктора, Джейс живёт не в общежитии Академии, и вечером уходит домой в город. Порой ночью, но всё же — уходит. Винить его не за что, особенно если ты часами усердно работал и едва передвигаешь ноги. Это Виктор научился уходить в процесс с головой настолько, что сигналы собственного тела мало его волнуют. Пока он ещё может, стоит двигаться не иначе как вперед, к своей мечте. Когда-то это было поступление в Пилтоверскую Академию, потом — признание своих достижений, сейчас — революционные открытия в новой области.       Поэтому картина, что одним ранним утром была увидена Джейсом, не становится в будущем для них чем-то необычным. Но тогда это сильно его впечатлило.       Когда Джейс, переполненный энтузиазма и явно отдохнувший за остаток ночи, ворвался в лабораторию, худая фигура его напарника стояла там же, где он и запомнил, покидая его — напротив меловой доски. С одной лишь разницей: вчера они исписали её лишь наполовину. На следующее утро же на ней места свободного не было, а записи шли уже поверх старых.       — Виктор? — В голосе напарника явно звучало удивление. — Доброе утро! Ты рано. Не терпелось продолжить?       — Я и не ложился, — кистью с зажатым мелом отмахнулся Виктор, не отрывая взгляда от расчётов перед собой.       — Что? Это… воу! Ты не думал, что свежая голова будет продуктивнее?       — Я стараюсь не отвлекаться от процесса, пока поток мыслительной деятельности не закончится. Но я смог таки подружить гравитационный радиус с угловой скоростью расчётной рунной сферы.       Для Джейса это действительно было тогда чем-то необычным. Но мозг Виктора работал именно так — на износ, пока оставалась энергия. Ему куда привычнее было выжать себя до капли, а потом не вставать с постели пару дней, отсыпаясь за полностью потраченные на процесс внутренние батареи. В такие моменты в его голосе усиливался его необычный для слуха пилтоверцев диалективный акцент жителя Зауна, и позже Джейс научится именно по слегка изменённому говору напарника улавливать его состояние. Но в то время это ещё оставалось для него загадкой.       — Это замечательно. Но такими темпами ты проспишь самый главный эксперимент. — В насмешливом голосе Джейса был легкий укор.       — М? — Виктор вздрогнул и наконец посмотрел на него, сжав мел в тонких пальцах. Почти вся его грудь была в мелкой белой крошке. — Это какой?       Да. Из всей речи напарника Виктор среагировал лишь на слово «эксперимент».       — Главный.       Джейс подошёл к нему, безапелляционно забирая из его руки мел.       — Иди умойся, я приготовлю кофе… Или не стоит?.. Ты пил его ночью?       — Я не уверен, что вообще заметил, как ночь кончилась, — пробурчал Виктор себе под нос.       Обычное для него дело: он даже не к концу первого года жизни в Пилтовере смог вообще привыкнуть, что день и ночь умеют сменять друг друга. Это было нечастым явлением у него дома.       — Кофе — это прекрасно. Я тогда скоро вернусь. Только вот…       Он сморгнул повисшие перед его глазами эфемерные меловые формулы и растерянно огляделся. Джейс, не особо понимая что делает напарник, сделал тоже самое.       Тут и там вокруг них стояли ящики с новыми приборами и закупленными на грант деталями, стопки книг из библиотеки, в которых они искали подсказки, разбросанные бумаги, наброски и первые чертежи. Процесс рабочей энтропии явно вышел из-под контроля. Лабораторию требовалось привести в порядок.       — Мне нужна моя трость.       Словно в ответ на его слова колено отозвалось тянущей болью. Его явно нужно было как следует расходить, а ещё лучше размять мышцы руками.       — Я могу помочь, — мгновенно среагировал Джейс.       Отложив отобранный у Виктора мел на полочку у доски, он растёр белый след между подушечками пальцев и протянул руку. Готовый подставить плечо. Только на этот раз не фигурально.       Это что-то новенькое.       Глупо было отрицать, что инициатива Джейса в какой-то степени не тронула Виктора: напарник за недолгое время их знакомства и совместной работы проявлял себя исключительно как положительного человека, который был открыт и в достаточной степени тактичен. Он ни разу не задал вопросов про его ногу или происхождение, словно пилтоверцу было абсолютно плевать и на то, и на другое. Виктор был просто… человеком для Джейса, таким же студентом и учёным, как и он сам. Эта открытость подкупала. Но вот так предлагать свое плечо в помощь, чтобы дойти до ванной комнаты? Зачем? Его трость не имела собственной воли и явно не могла задеваться куда-то далеко. Он найдёт её и сам доберется куда нужно. Это звучало как минимум нерационально. И даже… смущающе.       — Эм… — Виктор действительно растерялся. — Ты ведь собирался делать кофе, разве нет?       — Помогу дойти и сделаю. — Джейс лишь пожал плечами. — Потом крикнешь.       «Крикнешь»? То есть, он предлагал довести его ещё и обратно? Что за абсурд.       — Тебе не кажется, что это достаточно бесполезная растрата твоего ресурса? — Виктор очень сильно постарался напустить на лицо побольше скепсиса, чувствуя себя внутри крайне неловко. Давненько он не ощущал себя столь некомфортно. — Трость всё равно придётся найти, ты ведь не можешь как щенок бегать за мной постоянно.       — Ой, просто пошли уже. — Джейс усмехнулся, самостоятельно прижимая напарника за бок и закидывая руку Виктора себе на шею. Что за беспечное отношение к чужому личному пространству?! — Мы дольше спорим. Это бесполезная растрата моего ресурса.       — Да я не настолько… — тут же воспротивился Виктор. Но что он мог сделать против почти двухметрового парня, шире его в плечах и тяжелее вдвое? — Ох, ладно.       Кожа у Джейса была горячая даже сквозь слои академической формы, что уж говорить про ладонь, что вцепилась в тонкое запястье. Температура не волновала, куда хуже оказалась близость.       На самом деле, Виктор почти сразу подметил, что его напарник очень тактильный человек. В первый день их знакомства Джейс уже трогал его за плечо, словно они были давними приятелями. Это было чуждо Виктору: он всегда старался выстраивать с людьми дистанцию, достаточную для исполнения его целей, но необязательную для пустого диалога. На таких, как он, в Зауне в лучшем случае не обращали внимания. В Пилтовере ситуация повторялась, и с возрастом его это стало вполне себе устраивать. Он привык, что к сломанным вещам относятся равнодушно. Равнодушие в любом случае лучше жалости или жестокости.       Но Джейс и его совершенно наплевательское отношение к его личному пространству выводили из душевного равновесия, и пока что Виктор ещё не придумал как ему поступать в таких ситуациях.       — И даже не думай сегодня снова остаться, — заявил Джейс, пока они неторопливо шли к ванной комнате. — Я лично провожу тебя, и удостоверюсь, что ты лег спать!       — Это уже явно будет лишним.       Талис, немедленно прекрати это безобразие!       — Не лишним, — только и сделал, что фыркнул Джейс. — Иначе рано или поздно ты уснёшь прямо во время испытаний очередного прототипа, и это плохо кончится. Считай это контролем рациональности использования твоего ресурса.       Хах. Виктор на мгновение даже замер, сражённый таким откровенным туше в свой адрес. А после тихо бархатисто рассмеялся.       С этим явно что-то нужно было делать.       — Ладно, уговорил. Поживу ещё немного ради нашего будущего триумфа.       — Вот именно.       Джейс улыбнулся и толчком открыл дверь.       Щёлкнул выключатель, заливая небольшую комнату тёплым светом. Виктор мягко высвободился из поддерживающего объятья напарника. На мгновение телу стало неприятно от скользнувшей по позвоночнику прохлады.       — Дальше я справлюсь сам, спасибо. Будь добр, пока меня не будет, найди всё-таки в завалах мою трость. Я был бы тебе очень благодарен. И кофе. За кофе я готов убить.       — Боюсь, нашу работу пока ещё не ценят настолько, чтобы закрыть глаза на убийство во имя науки.       Голос у выспавшегося Джейса был до омерзения бодрым и задорным.       — Пожалуй, ты прав. Что ж, я постараюсь недолго.       — Не торопись.              Он закрыл за собой дверь. Виктор услышал приглушённое:       — Кофе и трость, кофе и трость…       А потом зазвучала какая-то дурацкая песенка, которую Джейс начал бубнить себе под нос. Виктор фыркнул.       Этот парень в достаточной степени забавлял его. Редкий дар.              Умывание принесло лишь временное облегчение. Виктор набрал в ладони воды и попытался пригладить торчащие во все стороны волосы, но сделал чуть ли не хуже — раньше он был просто бледным, лохматым и уставшим, после стал ещё и мокрым. На подбородке клочками начала пробиваться щетина, в мешках под глазами можно было устроить целую картофельную ферму. Джейс прав: ему стоило бы отдохнуть. Но не сегодня: ночью он нащупал кое-что интересное и очень хотел это раскрутить до полноценной гипотезы. Тогда можно будет и поспать.       Нывшее колено он немного, сквозь штанину, размял основанием ладони. И разумеется не стал никого звать: сам вышел из ванной комнаты и, опираясь на стену, неспешно двинулся в сторону лаборатории. Дверь в неё была приоткрыта, и оттуда доносился просто умопомрачительный аромат. Виктор довольно усмехнулся: купить на деньги с гранта небольшую портативную плиту оказалось крайне полезным решением.       — Судя по запаху, кофе ты варишь отличный.       — Это скорее заслуга зёрен.       Джейс, корпящий над варкой, обернулся на голос. Найденная им трость стояла прислонённой рядом. Он подхватил её и подошёл к Виктору, протягивая.       — Угадай, где она была?       — Даже не представляю, — качнул Виктор головой, принимая из рук напарника необходимый ему инструмент.       Он почувствовал, что походка чуть выпрямилась, но он пробыл без трости достаточно долго, чтобы центр тяжести разбалансировался и припадание на правую ногу стало заметно сильнее обычного. Подойдя к Джейсу, Виктор встал плечом к плечу, выбирая из нескольких одинаковых кружек ту, что пришлась бы ему по нраву. Это было непросто: они только казались абсолютно одинаковыми. На самом деле, он искал ту самую, с крошечной щербинкой по краю. В идеальном пилтоверском сервизе была кружка с изъяном, словно специально для него.       Напарник потянулся к своей — в ней остался чёткий кофейный ободок со вчерашнего дня — и будто бы ненароком прижался плечом, создавая лишнюю точку опоры. Не отстранился, даже когда кружка уже оказалась в руках и кофе можно было разливать.       Виктор дёрнул уголком рта, когда это заметил, но ничего не сказал.       Кофе они разлили в молчании. А после, сделав глоток, Виктор вернул внимание напарника к доске, широко, насколько получалось, шагая к ней.       — Ты посмотрел расчёты? Что думаешь?       — Думаю, что это может сработать, — кивнул Джейс, вставая следом за ним. — Но это не решает другую проблему… Если мы не снизим энергетический коэффициент до безопасного уровня, Зауну грозит второй «Серый Потоп».       Из горла Виктора вырвался какой-то странный острый звук. Трость сухо щёлкнула о мрамор пола вместе с набойками на его ботинках, когда он сделал шаг вперёд.       — Да, ты прав. Эти кристаллы распыляют вокруг себя слишком много энергии. Им нужна… плотность. Хм.       Виктор прошёл к столу и, взяв карандаш, быстро набросал на листке бумаги две кристаллические решётки.       — Ты по сути в своих экспериментах создал уголь. Нам же необходимо сделать из него алмаз. Аллотропия.       — Точно! — Глаза напарника зажглись, и он склонился над эскизом, постукивая по нему пальцем. — Если ядро может существовать в разных аллотропных состояниях, то контроль над ними — это ключ не только к стабилизации, но и возможному усилению!.. А что если… перенаправить резонанс?.. Потребуется модулятор — высокое давление или большая температура. Очень большая! Как в кузне.       Виктор хмыкнул. В его глазах зажглись шкодливые огоньки.       — Как удачно вышло, что у нас в доступе есть одна.       Но Джейс на мгновение поймал неуверенность в их идеях.       — Если мы разнесём кузню… — Он посмотрел на Виктора и торопливо, словно боясь передумать, добавил пополам со смехом: — Мне придётся тоже ночевать здесь, потому что мама выгонит меня прочь. Но я готов рискнуть!       — Похоже, пора обзаводиться не только научным оборудованием, но и диваном для ночёвок, — фыркнул Виктор.       Но когда он сделал новый глоток кофе, его азарт чуть угас.       — Потенциальный взрыв в кузне — не самая актуальная наша проблема. Хекстек и все исследования, с ним связанные, на данный момент находятся под строгой юрисдикцией Академии, помнишь? Нам потребуется не одна неделя, чтобы убедить Совет в безопасности подобного рода экспериментов, и ещё больше времени — чтобы собрать все полагающиеся к нему разрешения.       Тяжёлый вздох раздался сбоку, и Джейс привалился бёдрами к краю стола, сжимая его в пальцах.       — Мы потеряем столько времени… Нужно искать другие способы повлиять на когерентность кристаллической решётки. — Запрокинув голову, он начал бормотать, проговаривая все свои мысли: — У нас уже есть суперпроводник и резонаторы для перенаправления энергии по замкнутому контуру, но при любом скачке он рвётся… нужна внутренняя стабилизация, не внешняя, но если мы не можем использовать температуру… остаётся давление. Иначе термодинамический дисбаланс будет разрушать любое устройство, в которое мы попытаемся запихнуть ядро…       — Гравитационный радиус… — вдруг пробормотал Виктор.       Быстро обойдя Джейса, он снова осмотрел исписанную доску.       — Я рассчитывал все уравнения, используя массу самого кристалла, но это в корне неверно! Хах, все мои ночные расчеты — полный бред!       Виктор вдруг громко рассмеялся. Наверняка Джейс ещё никогда не видел человека, который был бы в таком восторге от впустую потраченной в умственном труде ночи. Но он действительно ликовал.       — Я не учитывал, что энергия резонирующего кристалла тоже имеет массу. Магия — материя. И как у каждой материи, у неё есть своя масса. Но мы не можем её практически измерить, потому что она находится за пределами измеряемого эксперимента. Ты понял, Джейс?!       Виктор повернулся к напарнику, чувствуя внутри невероятное волнение.       — Нельзя экспериментировать над одним ядром, считая его отдельной структурой. Все частицы — связаны. Если одно вступает в резонанс, аналогичным образом ведут себя и другие вне зависимости от того, где они находятся. Соответственно, их масса возрастает в каждом кристалле пропорционально заложенной во всех магии. То есть по факту, нам нужно использовать в уравнениях не массу одного хекс-кристалла, а массу всей Рунтерры!       Глаза Джейса с каждым словом становились всё больше.       — Это же… абсурдно… — пробормотал он, словно всё ещё осознавая сказанное.       На короткое мгновение в лаборатории повисла тишина, которую вдруг разорвал хохот.       — И гениально! Виктор, ты гений. Если это… если это сработает, ты чёртов гений!       — Тогда сила гравитации сыграет нам на руку и система стабилизируется… Тряпку, Джейс! Нам нужны новые расчеты!       Напарник сам в пару размашистых движений стёр результаты бессонной ночи. Виктор почувствовал в пальцах покалывающее возбуждение.       — Ну, приступим…       С этого-то и начались их первые удачные результаты.