The Death of Peace of Mind

      Новые расчёты они представляют Хеймердингеру только на следующей неделе. Профессор хвалит своих учеников, но осторожен в суждениях. Он предлагает им выступить на конкурсе инноваторов в следующем месяце — «разогреться перед Днём Прогресса», по его словам, — но в первую очередь настаивает отдохнуть после такого плотного на работу периода. Джейс видит, как Виктор лишь закатывает глаза на очередное «отдохнуть» в свой адрес.       Для них обоих сделанное — прорыв. Даже не просто прорыв, а настоящее достижение, подогревающее продолжать исследования хекстека. Поэтому, несмотря на увещевания Хеймердингера, в лабораторию они возвращаются сразу же после презентации, ненадолго заскочив в столовую Академии. Вообще по технике безопасности есть в лабораториях не разрешено, но там обычно и диванов для ночных бдений не предусмотрено. В лаборатории парней же есть и то, и другое.       А кроме этого — нежданный сюрприз.       Рядом с этим самым диваном стоит прикатанный из другого места небольшой круглый столик на колёсиках. Из ведра со льдом высится горлышко бутылки с явно дорогим алкоголем. Рядом с ним тарелки с разнообразными закусками, десерты. Между всем этим великолепием — открытка с узнаваемым золотым узором.       — Вот это сюрприз, — присвистывает Джейс, подхватывая бумагу и пробегаясь взглядом по строчкам. — Советница Медарда передаёт свои поздравления.       Виктор как-то странно хмыкает в ответ на комментарий Джейса, но ничего не говорит. Чуть подволакивая правую ногу, он усаживается на диван, подальше от радушно накрытого стола, и распечатывает контейнер с едой из столовой.       — Мы ещё ничего не сделали, чтобы нас так чествовать, — остро выделив последнее слово, проговаривает он, устраивая буквально экзекуцию вилкой для своих паровых овощей.       — Да, но… это тоже своего рода победа. — Джейс вытаскивает бутылку из льда и откупоривает с легким хлопком. — Думаю, советница рада, что не зря прикрыла двух взломщиков-неудачников.       — Ты, кстати, никогда не задумывался, что она делала в том коридоре? Ещё и ночью. Далековато от Зала Совета.       — Нет. — Учёный удивлённо моргает, разливая вино по бокалам и протягивая один партнёру. — Ну может… любит погулять в одиночестве, размышляя?       Джейсу непонятно с чего такой вопрос вообще возник у Виктора. У них столько других забот, столько нерешённых задач, что придумывать новые кажется… самоубийственно. Мало ли у советницы дел?..       Но партнёр лишь хмуро смотрит на протянутый ему бокал. На его лице написано чуть ли не мучение, словно он мысленно уговаривает себя взять напиток. Не любит вино?       Длинные бледные пальцы всё-таки перехватывают тонкую хрустальную ножку. Виктор вздыхает.       — Такие подарки — всегда услуга в будущем, Джейс.       — Думаешь, не принять его было бы разумнее? — сомневается тот. — Подобное могло бы оскорбить советницу и стоить нам больших проблем.       — Думаю, что это ультиматум. — Виктор задумчиво мотает вино по стенкам бокала, наблюдая за тем, как оно стекает вниз маслянистой плёнкой. — Что такого в заботливо поданном своим протеже ужине? Ничего. Но на деньги, что были потрачены на эти закуски, жители моего родного квартала могли бы закупить провизии на пару недель. И я сильно сомневаюсь, что советница Медарда не умеет читать бухгалтерские книги. Подозреваю, что этот жест подчёркивает выданный нам кредит доверия.       — Мы и без этого понимаем насколько это большой кредит, — невесело усмехается Джейс.       Но мысли занимает иное.       Ему приходилось спускаться в Заун — иначе невозможно было в секрете от Академии достать материалы для его исследований. Но одного визита к дельцу с чёрного рынка недостаточно, чтобы понять и увидеть всё. Виктор же вырос там… вырос и как-то сумел выбраться, заполучить внимание и поддержку профессора. Это достойно уважения.       Джейс присаживается рядом с партнёром на диван, подвинув стопку книг. И, после небольшого раздумья, всё-таки задает вопрос:       — Расскажешь?.. О детстве, о жизни в Зауне?       Это не праздное любопытство. Ему хочется узнать больше о том, с кем он буквально днюет и ночует здесь, в лаборатории. А ещё кажется, что это может быть полезным. Чтобы узнать как их работа может помочь не только Пилтоверу.       Но Виктор лишь меланхолично дёргает плечом — и протягивает к Джейсу свой бокал.       — Давай лучше выпьем. Ты же не просто так открыл эту бутылку, верно?       Не готов говорить об этом? Не хочет портить вечер неприятными воспоминаниями? Джейс не уверен почему Виктор уходит от этого разговора. Но не настаивает, понимая, что они на самом-то деле пока ещё не так уж и хорошо знакомы. Да и партнёр не производит впечатление самого открытого человека. Ну, если дело не касается науки.       — Давай выпьем, — соглашается учёный, звонко чокнув бокалы. — За нас? И будущие открытия?       — За нас и за будущие открытия.       Глоток Виктор делает совсем небольшой — похоже, вино всё-таки не любит. Или упрямится — уж в этом-то его мало кто сможет переплюнуть, Джейс даже за время их недолгого знакомства это понял. Партнёр крутит бокал за тонкую ножку и вдруг хмурится.       — Позволь полюбопытствовать. На суде — прости уж, что вспоминаю о нём, — твоя мать говорила, что магия — это твоя идея фикс. И мне после ты рассказывал об этом с таким жаром, словно привык доказывать всем, что в своём уме и что твои теории действительно работают. Что ты и в самом деле знаешь, о чём говоришь. Но в Пилтовере с незапамятных времён не практиковали магию. Что же с тобой произошло?       — С нами. Я был совсем маленьким, когда мы с мамой попали в жуткую снежную бурю. Никого на мили вокруг — только снег и холод… Мама как могла укрывала меня, пока не упала без сил. Именно тогда она отморозила себе два пальца на руке. Я ничего не мог сделать, кричал и звал на помощь, умолял её очнуться… и тогда появился он. Мужчина в плаще и с посохом. Он словно не чувствовал пронизывающего холода, окружающего нас… и тогда я впервые увидел магию. Сияние невероятной силы в воздухе, рунную матрицу… и в один миг мы с мамой оказались вдалеке от ужасной бури!       Вздох срывается с губ Джейса, и он опускает взгляд к полоске кожаного браслета, привычно поглаживая голубой камень.       Это всегда приносило ему покой — словно личный ритуал. В очередной раз упираясь в тупик в своих исследованиях, Джейс закрывал глаза и вспоминал тот день. Воссоздавал навсегда отпечатавшуюся в памяти схему рун. Вспоминал тот восторг, что испытал, соприкоснувшись с магией. И находил в себе силы двигаться дальше ради своей цели — помогать людям.       — Он отдал мне этот минерал с руной, благодаря которому спас нас. Не представляю зачем… Но после я уже не мог перестать об этом думать. Я должен был присоединиться к семейному делу, тем более что после отца остался главным мужчиной… хоть и был всего лишь ребёнком. — Он усмехается. — Но я твёрдо решил, что узнаю как работает магия. Что смогу направить её на пользу, спасать жизни… Так же, как тот незнакомец спас нас.       — Это… невероятный рассказ, Джейс, — мягко, с толикой искреннего изумления проговаривает Виктор, вглядываясь в лицо напротив. — Ты больше его никогда не встречал? Того человека?       — Ни разу в жизни, — разочарованно вздыхает Джейс. — Я бы так хотел расспросить его. Попросить научить меня…       Виктор задумчиво растирает кончики пальцев.       — С даром магии рождаются. До встречи с тобой я никогда не слышал о том, чтобы её можно было создать искусственно. Думаю, профессора в большей степени беспокоит именно это: к аркейну никто никогда не прикасался из обычных людей. Это непознанные земли с таинственными законами. В отличие от науки, где всё вычисляется математикой.       — Но у магии ведь тоже есть свои базовые элементы. Есть формулы — только называются они иначе. Может быть, аркейн это такая же наука, просто описанная специфическим языком?       — Возможно. Думаю, это нам и предстоит выяснить.       Виктор, оставив на пол бокал с недопитым вином, протягивает руку к Джейсу.       — Могу я взглянуть?..       — Да, конечно. — Джейс укладывает запястье на раскрытую ладонь.       Партнёр склоняется над вырезанной в мерцающем камне руной, аккуратно, по краю, касаясь её кончиками пальцев второй руки.       — Не припомню такой символ в книгах… Хм, словно собран из нескольких глифов, но… Ты говорил, у мага был посох? Если так подумать, то руна похожа на перевёрнутый посох. — Виктор пренебрежительно фыркает, двинув плечом. — Не слишком-то он старался, создавая её, взял первую попавшуюся ассоциацию. Но сама идея… Хм. Адаптивные глифы, открывающие новые возможности. Надо подумать в эту сторону.       Голова Джейса уже слегка плывёт от недосыпа и выпитого вина, веки тяжелеют.       — Я привык думать, что это было его личным знаком… а может быть, эти руны не просто алфавит, из которого нужно собирать правильные комбинации значений и модификаторов, а скорее… живой организм? Что, если они могут меняться?       Но учёный тут же мотает головой.       — Нет, это звучит бредово. Не стоило мне пить…       — Возможно, — не отрицает Виктор, не уточняя, впрочем, про что он — про идею или же вино. Отпустив руку Джейса, он бросает взгляд на их исписанную формулами доску. — В любом случае, у нас сейчас есть более важные задачи. Я бы даже сказал, более выполнимые, чем масштабное придумывание с нуля нового направления в науке. Когда там конкурс инноваторов?..       — Три недели, — вздыхает Джейс. — Неполных…       Им нужно будет представить на этом конкурсе что-то большее, чем научные выкладки и расчёты. Больше чем просто кристалл, который не взрывается и поддаётся управлению. Нужно что-то… работающее.       — За победу в нём можно получить неплохие деньги. А нам сейчас понадобится любое финансирование. — Виктор многозначительно смотрит на Талиса. — Но, что важнее, репутация.       — Звучит как заявка на марафон бессонных ночей.       — Ты против?       Джейс красноречиво смотрит на Виктора. Но в этот раз надеется, что не придётся снова начинать уже ставший привычным спор.       Партнёр лишь бархатисто смеётся.       — Да, ты прав. Начнём марафон завтра с утра. Ты уже выпил вина, что мне с тобой таким делать?       Кажется, на этот раз он выиграл, даже не стараясь. На губах Джейса играет довольная улыбка, он делает ещё один глоток.       — Ты, кстати, тоже.       Виктор корчит одно из своих «тех самых лиц», смешных и дурацких.       — Плохие мальчишки распивают алкоголь в храме науки. Как нам не стыдно.       — Мы же настоящие преступники! Взломщики, нарушители правил… — Джейс поднимает руки, словно сдаётся, с мягкой улыбкой наблюдая за партнёром. — Но пьём мы с разрешения советницы.       Обычно сосредоточенный и серьёзный, с головой погружённый в работу, Виктор редко выдаёт что-то такое. В этом есть нечто ребяческое. А он ведь даже старше Талиса… но в такие моменты невероятно живой, искренний, настоящий. Словно сбросивший ненадолго свою вечную защиту от мира вокруг.       Его хочется узнать ближе. Болтать не только о вычислениях и формулах… а ещё притащить в лабораторию домбру и устроить настоящие посиделки с музыкой. Бренчать, напевать и разговаривать обо всём. Как с Кейтлин. У Виктора наверняка найдётся множество интересных теорий или увлекательных историй. Которые он, может быть, считает не такими уж и важными…       — Мне так повезло, что это был ты.       — Мм? — Партнёр вздёргивает густые брови, искоса взглянув на Джейса. — В каком смысле?       — Если бы на взрыв отправили кого-то другого… Возможно, ты бы никогда не прочитал мои записи. Не остановил меня на крае разрушенного балкона.       — Это на дело-то со взрывом в квартире студента Академии? Пффф, Джейс, оно слишком серьёзное, чтобы отправлять туда кого-то ниже меня по статусу.              По тону Виктора слышно, что он дразнится.       — Конечно, вдруг это был подрыв и диверсия против Академии! — в тон ему ужасается Джейс, не пряча усмешки.       — Всего лишь тренировка перед тем, как украсть главное сокровище Пилтовера — Порофессора!       На этот раз Джейс буквально взрывается смехом.       — Да, Хеймердингер больше всего переживает именно о нём.       Рядом с ним заливается партнёр, откидываясь на спинку дивана.       Когда хохот затихает, Виктор вдруг поднимает бокал — и залпом опрокидывает в себя. Протягивает Джейсу в недвусмысленном намёке на продолжение.       — Гадость редкостная, конечно. Но не одному же тебе страдать и пить это, верно?       — Я невероятно ценю, что ты готов разделить со мной эти тяготы.              Он наполняет бокал Виктора, потом свой. И задумчиво смотрит на учёного.       — А что бы ты предпочёл выпить?       — Я… не сказать, чтобы сильно жалую алкоголь в принципе. — Партнёр отпивает немного больше, чем в первый раз, хотя всё ещё забавно морщит нос. — В Нижнем городе обычно варят такую бормотуху, что там нужно иметь пару лишних желудков, чтобы всё это переварить. Хотя… Было одно неплохое место. По крайней мере, начиналось как таковое, когда я ещё жил там. Его открывали ребята из моего квартала.       Откровения о Зауне, прошлом или детстве — редкость, словно золотые крошки, найденные в бесконечной горе песка. Виктор редко откровенничает, и одна попытка спросить о прошлом сегодня уже провалилась, так что Джейс не напирает.       — Зато хороший кофе тебе пришёлся по вкусу.       — О да! Кофе пока что лучшее, что смог предложить мне Пилтовер. Посмотрим насколько реализация мечты мальчика о техномагии смогут его подвинуть в пирамиде моих приоритетов.       — Мальчика? — Густые брови возмущённо вскидываются вверх.       — Ты всё ещё младше меня, — беззлобно поддевает Джейса Виктор.       Но Джейса это неожиданно задевает. Совсем чуть-чуть, почти фантомно укалывает в груди. Когда «мальчиком» его называет йордл, которому больше трёхсот лет — это не страшно. Здесь же… словно равноправный партнёр вдруг начинает смотреть свысока. Но молодой учёный не злится, сдерживает первую реакцию: помогает расслабляющее действие вина.       И вместо вспышки праведного гнева он вдруг задаёт вопрос, который раньше почему-то не возникал:       — А сколько тебе, кстати?       — Двадцать семь. — Виктор чуть щурится. — Ты задет? Я не хотел тебя обидеть, просто шутил, прости.       — Всего-то три года, — Джейс чувствует даже какое-то облегчение. — Не три сотни.       — Я так плохо выгляжу?!       — Ты задет? — Он картинно поднимает брови. — Я не хотел тебя обидеть, просто шутил!       Джейс откровенно смеётся. Виктор возмущённо бьёт его по плечу ладонью, но после тоже заходится громким хохотом. Они смеются на своем диване, как два идиота, пока партнёр не хватается за бок, смешивая смех с покашливанием. На его лице отображается веселье с мучением напополам.       — Оооох… Давно я так не смеялся.       — Я тоже... — вздыхает Талис.       На душе внезапно легко и спокойно — у них сжатые сроки, завышенные ожидания Совета, множество технических и теоретических вопросов... Но здесь и сейчас это не волнует молодого учёного. Он закрывает глаза, стекает вниз по дивану, откидывает голову на спинку. И неожиданно крайне убежденно выдаёт:       — У нас получится. Я точно знаю.       — Хм? Вы, оказывается, провидец, господин Талис?       — Да!       — И что вы увидели?       — Светлое будущее и прогресс! — Он так уверен, словно вещает с агитационной трибуны.       Виктор лишь тихо смеётся, глядя на него.       — Звучишь весьма убедительно. Напишешь речь на конкурс?       — Ч-что? Я?.. — Джейс вдруг подскакивает на месте. Расслабленного состояния как не бывало. — Не знаю... Я могу что-то набросать. но...       — Твой голос достаточно силён для того, чтобы защищать перед людьми наши успехи. К тому же, у тебя есть имя и убеждённость в своих силах. Ты справишься.              Слова Виктора теплом разливаются в груди. Это действительно приятно слышать, ощущать поддержку. Когда-то в него поверили Кирамманы — в совсем ещё юного мальчишку. Но исследования Джейса до недавних пор встречали лишь сомнения, страх и непонимание. Он привык думать, что даже родная мать считает его веру в новую эру науки одержимостью.              Но теперь у него есть тот, кто понимает это стремление. Кто верит в его… их исследование. И в него самого.       — Спасибо. — Джейс поворачивается к партнёру и сжимает его плечо. — Я постараюсь. Но ты ведь всё равно отрецензируешь речь, да?       — Конечно, — отвечает Виктор как нечто само собой разумеющееся.       — Договорились.       Партнёр возвращает ему улыбку. Коротко кашляет, снова взявшись за бок, и неровно поднимается на ноги.       — Ладно, уже поздно. У нас много работы с утра, так что если захочешь прикончить весь этот фуршет…       Выразительные брови говорят сами за себя.       — Лучше пойду домой, — усмехается Джейс. — В ближайшее время нам придётся очень мало спать…       — Мгхм.       Виктор дотягивается до своей трости, выравнивая осанку.       — Тогда доброй ночи, Джейс.       — Доброй ночи.       Он наблюдает за тем, как Виктор своей неровной походкой добирается до дверей лаборатории. Взявшись за ручку, оглядывается напоследок. Бросает ему короткую улыбку — и скрывается, плотно прикрывая за собой створку.       Джейс медленно допивает содержимое своего бокала. Наливает ещё один, неторопливо обходит лабораторию, пробегаясь взглядом по столу. По их записям, приборам, расходникам… узнаёт свою тетрадь, погребённую под листами, исписанными почерком Виктора. Детали резонансного усилителя, которые он собирал — доработанные партнёром по его личным чертежам. На доске два почерка соединяются в одну формулу, продолжая мысли друг друга.       Прошло всего пару месяцев их совместной работы, а здесь всё стало общим. Аккуратность и педантичность Виктора соединились с жарким энтузиазмом и размахом мысли Джейса. Оба — достаточно амбициозные, чтобы поставить на карту всё, даже свою репутацию. Рискнуть, чтобы сделать невозможное — соединить магию и науку.              Почему-то сейчас Джейс уверен — если у кого-то и получится, то только у них.