Сладость на двоих

Иногда Маттиасу хотелось провалиться под землю, а иногда, в его случае означало всегда. Дружба с Ксавье, это что-то за гранью адекватности. Он даже никогда не думал, что французы могут быть настолько бешенными. Да, это слово хорошо описывало парня. Даже слишком! Будто было его синонимом, да самым точным. Вечером, когда отец снова оставил тонуть в своих мыслях, и наконец-то понял, что его сын готов серьёзно идти ради своей цели, он сдался и разрешил Перро прийти к ним с ночёвкой. Дамиан уходил на смену, оставляя детей под присмотром у Инго. И хоть старший брат был недоволен, он лишь стиснув зубы кивнул. Перейдем в настоящие, когда Ксавье решил прокатиться на скейте, но упал на спину, даже не дав сделать себе толчок на доске. Он приземлился, заставляя несколько позвонков хрустнуть от неправильного падения. Стон сорвался с губ, жмуря глаза от боли. — Черт дери, твою проклятую доску, — прошипел Ксавье, потирая копчик. Маттиас сидел за своим стулом, даже не обращая внимания. — Чертей звать не надо, они все в этом доме, — пробормотал Гëте, переворачивая страничку учебника по истории. Он поправил очки, из-за чего выбилась прядка светлых волос. Маттиас медленно тряс коленом, иногда обращая внимания, как за окном ветер раздувает ветки. — Эй, травоядный! — вскрикнул парень, кидая в немца смятую бумажку. — Оторвись уже от своей истории, давай что-нибудь поделаем, мне скучно. — И что же ты предлагаешь? — Маттиас прикрыл учебник снимая очки и потирая глаза. В комнате становилось душно. Не привычно как-то. Чувствовалось, как краснеет лицо от недостатка воздуха. — Сыграй мне на скрипке. — Нет. Ксавье фыркнул, встал и направился к другу. Развернув парня к себе, он навис на него, упираясь руками в ручки кресла. Француз смотрел прямо, в то время, как Маттиас уклончиво отводил взгляд. Взгляды скользили, цеплялись, отводились — и снова находили друг друга. В глазах одного — вопрос, в глазах другого — ответ, который он боится произнести вслух. Тишина гудела в ушах. И вдруг — движение. Один сделал шаг вперёд, рука сама потянулась к щеке другого, пальцы слегка подрагивали. Маттиас замер, но не отстранился. Их дыхание смешалось, стало частым, неровным. — Ты что творишь? — шёпотом спросил тот, кто ещё мог говорить. Вместо ответа — лёгкое прикосновение губ к его губам. Сначала осторожное, почти нерешительное, будто проверяя границы дозволенного. Потом — сильнее, увереннее, когда стало ясно: сопротивляться не будут. Они целовались, и мир вокруг начинал трещать. Маттиас оторвался, весь пыхтя, красный, как спелый помидор в сезон. Пытается дышать, в то время, как чужая рука скользит по его шее. Он с желанием, как капризный ребёнок отстраняется от руки взрослого, пытаясь прервать балаган, но у него ничего не получается. — Инго.. Он может зайти, — горячим шёпотом, обжигая чужую кожу, шепчет Маттиас. — Подожди.. Ох. Он коснулся выпираюшего соска, сквозь потертую футболку. Задохнулся в воздухе, хватаясь за чужие плечи в попытках не свалиться. Ксавье поглаживает его второй рукой по волосам, нежно сжимая прядки, и отодвигая. Он приподнял голову, хватаясь до посинения пальцев в чужой подбородок и их поцелуй продолжился. Их поцелуй углублялся, становился жаднее. Рука, которая только что касалась подбородка, теперь скользнула вниз — ладонь осторожно легла на грудь, потирая другой сосок через ткань, чувствуя под пальцами тепло кожи и учащённый стук сердца. Маттиас стонал, пытался дышать через нос, но все слишком смешалось. Он чувствовал, как по подбородку течёт их слюна, но при этом он не мог отстраниться. Его руки обхватили чужие плечи, медленно спускаясь на шею. Гëте смог оторваться и то, чтобы уткнуться в чужое плечо, отдаваясь чужому телу. Слюна мгновенно впиталась в чужую футболку, но сейчас его это не волновало. Слишком.. — Мы.. Мы должны прекратить, мой брат.. — Маттиас выгнулся, когда чудие пальцы слегла ущипнули того. — Бог ты мой, — шепчет Ксавье, потираясь носом в чужих волосах. — Ты так вкусно пахнешь, и это.. Он снова ущипнул из-за чего, тот приглушённо застонал, оставляя стон где-то в чужой ключице. — Я тебя ненавижу, ублюдок. Ксавье отстранился, но не для того, чтобы закончить, а чтобы упасть перед ним на колени, словно щенком на чужие бёдра. — Ты такой напряжённый... — прошептал Ксавье, утыкаясь и посасывая кожу. Руки медленно скользили по его бёдрам. Губы коснулись внутренней стороны бедра — сначала лёгкое, почти невесомое прикосновение, затем горячий поцелуй, оставляющий мурашки на коже. Он вздрогнул, чувствуя, как кровь приливает к щекам. — Стой... — попытался запротестовать, но голос дрогнул. — А что? — палец провёл по завязке шорт, не нажимая, просто обозначая присутствие. — Ты же не хочешь, чтобы я остановился? Ответом стало лишь смущённое отведение взгляда. Но тело выдавало его — учащённое дыхание, дрожь в ногах, пальцы, впившиеся в ткань кресла. Ксавье усмехнулся и снова наклонился, на этот раз целуя чуть выше, чуть ближе... заставляя сердце биться чаще.. — Ты со мной играешь, ублюдок. — А что если и так? Он схватил стальной хваткой его за волосы, притягивая к паху, чуть ли не тыкая как котёнка в лужу мочи. — Если ты собрался мне сосать, то делай это быстрее. Пальцы больно оттягивали волосы, но кажется тому это нравилось. Эта боль, словно мëд для медведя, слишком сладкая и приятная. Ксавье медленно стянул шорты, смотря, как боксеры уже намокли. Он оскалился посасывая участок рядом с машонкой, заставляя парня плавится в ощущениях. Рука Гëте все ещё активно держалась в чужих кучерявых волосах, сминая, то сильнее, то оттягивая — больнее. — Быстрее, — шепчет парень, на что получает смешок. Ксавье спускает ткань, тут же смотря, как налитый член кровью падает на его лицо, с нежным, тихим хлюпком. Кожа огненная, нагревалась стоит только дотронуться до неё, что Ксавье и делал. Маттиас притянул его к своим яйцам, заставляя того уткнуться в прожилками между них и бедром. Свободной рукой, он нашёл силы взять себя за собственный член, шлëпая им по чужому лицу. — Твои родинки.. Блять, кажется я готов кончать, только глядя на них.. — признался парень, но этого хватило, чтобы дать толчок Ксавье. Он обхватил его ртом, вовлекая в горячие стенки, посасывая головку и смачивая уретру слюной. Ксавье поглаживал бедро, не надавливая, будто гладя. Он втягивал щеки и двигался вперёд, беря член до половины, хлюпая им внутри. Маттиас закинул голову, закусывая губу, не давая стонам прорваться наружу. Ксавье медленно вылизывал его изнутри, освобождая, то снова беря на половину. Он отсранился, переходя на машонку, и тут же начинал сосать каждое яичко по отдельности. Маттиас видел звезды и вспышки, все вместе, слишком хорошо и горячо, слишком приятно, чтобы назвать это реальностью. Горячо, чтобы вообще понять, что мозг не плавится. Его колени дрожали, пытались сжаться, но из-за массивной фигуры, он не мог. Ксавье с хлюпком отстранился, смотря на свою работу. Ему осталось совсем немного, чтобы добиться этого парня, но он просто так это заканчивать не хотел. Звуки важны, и он добьётся их. — Что ты.. Блять! Вскрикнул Маттиас, когда Ксавье полностью взял его в рот. Левой рукой, он схватился за его грудь, скользя под футболкой и теребя сосок. Сказать, что Маттиас чуть ли не ревел, это ничего не сказать. Он неожиданности он дёрнулся, заставляя правую ногу перекинуть на чужое плечо. Отцепившись от чужих волос, Маттиас вцепился в свой рот сжимая его и закрывая. Он смотрел на Ксавье, берущего его с полна, чувствовал ток под футболкой, и понимал, что сейчас точно закричит! Вторая рука Ксавье пополза под шорты, обхватывая бёдра до боли. Сейчас это казалось что-то приятное, Что-то от чего по немеют кончики пальцев ног. — Я тебя умоляю.. Инго.. Когда темп перешёл на бешенный, он резко вобрал до конца. Чувствуя, как кончик головки упирается ему в глотку, заставляя кадык дёргаться. Он перестал дышать, зная, что ему не хватает воздух из-за чего начинал задыхаться. Горло болезненно сокращалось, засталвяя Маттиаса чуть ли не скулить. Резко вынув член, с оглушительным для ушей хлюпком, смотря как из уретры течёт смазка, он коснулся губами головки. Гëте мог в любой момент кончить, и Ксавье это знал. Сделав последний поцелуй на бедре, он снова сорвался на темп, сдирая и расширяя горло до покраснения. Все лицо перемазалось в слюне и смазке, но это его сейчас меньше всего волновало. Маттиас вскрикнул, царапая своими ногтями щеки, когда почувствовал разряд тока по всему телу. Ксавье уткнулся носом в пах, раскачиваясь вверх и вниз, заставляя член тереться в нём. Он стонал, не мог заткнуть свой рот из-за чужого. Рука Перро до сих пор крутила сосок, в то время как другая, сжимала задницу до покраснения. Ксавье чувствовал, как внутрь него протекает чужое семя, но ничего не сказал, лишь издавал пошлые звуки. В глазах у Маттиаса кружило, но резко начало темнеть. Он даже не почувствовал, как онемели его конечности, все происходило слишком хорошо. Ксавье высвободил член, последний раз целуя бедро, и медленно поднялся на уровень глаз парня. Он жадно вцепился в его губы, утопая в жарком танце, и даже горький привкус не дал ему прекратиться. Резкий стук в дверь заставил Маттиаса вздрогнуть. — Маттиас? Что это был за крик?