Драко против!

      В носу всё ещё пахло дымом — не тем, что идёт из трубы пекарни, а страшным, как из его дома. Тягучий запах въелся, будто прилип изнутри, и теперь жил там, как злющий призрак. Во рту же был странный вкус, словно он случайно проглотил монетку, и теперь та не хотела исчезать. А ладони покалывало, будто их резали тысячами маленьких иголочек. Не сильно, но так, чтобы каждый раз хотелось спрятать руки и больше никогда их не показывать.       Дело определённо было не в глупом снеге, который лип ко всему подряд и не давал идти нормально, не спотыкаясь. Снег ложился на волосы Драко, и ему казалось, что снежинки специально выбирали его, словно думали: «Вот он, этот мальчик, давай сядем на него!». От этого становилось раздражающе щекотно и даже обидно, будто снег смеялся над ним, а ему совсем не до смеха.       Драко был в своих любимых волшебных перчатках, цвета того же самого снега или его волос, с маленькими синими болтрушайками, которые весело прыгали, если шевелить пальцами. Вот они скакнули вверх, вот вниз, будто играли в какую-то свою игру. Мама всегда говорила, что болтрушайки молчат, но в какой-то момент внезапно, ни с того ни с сего, выкрикивают всё подряд, что запомнили за всю жизнь, да ещё и в обратном порядке.       Забавно, правда? Хотя и странно. Слишком шумно.       Драко был бы не прочь стать болтрушайкой, если бы можно было. Маленькой птичкой, которая летает где угодно, без всяких ограничений.       А еще он бы мог тогда не говорить с мистером Уизли. И не сидеть тут на холодной скамейке. И не чувствовать, как мерзко колет в груди, словно кто-то туда положил целую горсть льда.       Вот если бы у него были крылья!       Он бы улетел. Подальше. К маме. Или в небо. Или во Францию. Главное туда, где никто не смотрит с жалостью. Где он не «бедненький мальчик». Где он не один.       Потому что там, в Малфой Мэноре, всё сгорело. Дом, его игрушки, его книги, мамины сладкие духи, папины строгие кресла — всё. Даже потолок упал!.. Балки были такие тяжёлые, и он всё пытался их оттолкнуть, чтобы достать миссис Бони и мистера Бона, его лучших мягких друзей, а потом… потом было больно. Очень. Кожа слезла, как плёнка. Он тогда кричал, но не помнил, как сильно. Просто помнил, что руки жгло и жгло, а потом стало пусто.       Теперь на ладошках были маленькие шрамики. Много-много, словно кто-то ткнул туда той самой иголкой сто раз. И он не хотел, чтобы кто-то видел их. Никто. Никогда.       Поэтому перчатки он теперь не снимал. Даже спал в них. И пусть болтрушайки молчат. Пусть копят все слова!       А он… он бы просто улетел. Сразу. Только не с этим мистером Уизли. Потому что тот стоял рядом, тёплый, добрый, и пытался улыбаться. А Драко не хотел улыбок. Он хотел обратно, назад. Или куда-то вперёд. Или просто.. не здесь.       Он бы улетел с мамой и папой.       Но их не было.       Был только мистер Уизли, всё ещё слишком улыбчивый и какой-то грустный, будто ему тоже хотелось улететь болтрушайкой.       Драко закусил губу, опустив голову. Перчатки были мягкие, Болтрушайки тихо молчали, как и положено. А он всё ещё был здесь. Не птичка. Не воздух. Просто Драко. Один...       Он молился, чтобы не было больше разговоров. Но, конечно, мистер Уизли не умел читать мысли — не мог же? — и потому заговорил:       — Драко, — мягко позвал мистер Уизли, присев на корточки рядом, чтобы быть на одном уровне. — Хочешь немного тёплого шоколада? Или чаю? У Джинни есть имбирное печенье, ты любишь имбирь?       Он говорил странно, будто боялся спугнуть. Будто Драко был какой-то дикой зверушкой, которую нельзя трогать, а то укусит.       И он, может быть, укусил бы! Если бы не дрожал так. Если бы не кололо в груди, и не чесались шрамы под перчатками и одеждой.       — Я не ем печенье, — раздраженно зашипел он в шарф, упрямо уставившись на свои следы на снегу, которые постепенно пропадали.       Голос был сиплый, царапающий, как будто он совсем забыл, как разговаривать. Или не хотел.       — Конечно, — Артур чуть улыбнулся, и на лбу у него появилась складочка. У его папы такой не было. — Просто подумал, вдруг захочешь попробовать. У нас дома тепло. И не страшно. Молли приготовила комнату для тебя, очень уютную. С окнами под самой крышей.       Он говорил, как те взрослые в зелёных мантиях — медленно, ласково, словно Драко вовсе не мальчик, а разбитая чашка, до которой боятся дотронуться, вдруг сломается.       — Мне не нужна комната. — Драко поднял взгляд и прищурился. — У меня есть дом. Он просто… просто...       Запнулся. Слова застряли в горле будто специально решили его подставить!       Он хотел сказать, что дом просто почернел. Что его можно очистить, вымыть, починить. Что он вернётся и всё станет, как было.       Но перед глазами вспыхнул огонь. Рухнувший потолок. Мамины крики. Папино лицо, чужое. Сжатая палочка в его руке.       Драко тряхнул головой.       — Просто он не… я туда всё равно вернусь.       Артур не стал спорить. Просто кивнул.       — Конечно. Всё, что хочешь, Драко.       Он протянул руку, не к Драко, а к его плечу, осторожно, будто спрашивал разрешения. Драко дёрнулся, но не ушёл. Просто замер.       Касание было тёплым. Непривычно тёплым. Как... чай с мёдом. Как мамины руки.       Но это всё ещё была не его мама. Это был мистер Уизли.       Он хотел забрать его в свой странный дом. К Уизли. Папа говорил, они бедные, рыжие и шумные, как павлины, когда начинается время их перекуса. Живут в доме, который держится, — кажется, так говорят, — на честном слове. Там пахнет пирогами, деревом и чем-то… слишком простым.       — Зачем я вам? — тихо спросил Драко, не поднимая глаз.       Артур долго молчал. Смотрел на снежинки, что садились Драко на ресницы, и, кажется, думал.       Потом всё же ответил:       — Потому что ты теперь часть нашей семьи.       Драко нахмурился.       — Нет. У меня есть своя семья.       — Знаю, — Артур кивнул. — Но сейчас ты с нами. Потому что мы хотим, чтобы ты был в безопасности. И чтобы ты был не один.       Молчание стало тяжёлым. Воздух щипал нос, и сердце тоже щипало. Драко зажмурился.       — Я не хочу вашу семью. Я хочу свою маму.       — Знаю, — повторил Артур. — Но мы с Молли постараемся... сделать так, чтобы ты не чувствовал себя чужим.       Драко сжал кулаки, ногтями царапая ладони под перчатками. Шрамы защипали, но он не остановился.       Неужели мистер Уизли его совсем не понимает?       Хоть кто-то мог его понять?       А потом тихо прошептал:       — Я всё равно сбегу. Обязательно.       Артур улыбнулся мягко, грустно.       — Ну что ж, тогда мы постараемся сделать так, чтобы тебе не хотелось убегать.       Он поднялся и предложил руку. Драко упрямо отвернулся. Но через секунду встал сам — и, не глядя, сунул свою ладошку в его руку.       Перчатка была мягкая. Болтрушайки молчали, но игриво бегали по ладошке Драко, убегая подальше от большой ладони мистера Уизли. Артур крепко держал его — как будто знал, что иначе он точно сбежит.       Драко шёл по снегу, и ему всё время казалось, что он слышит позади хлопанье крыльев. Или это просто снег падал.       Но он всё равно не улетел.       Пока что.       Просто… немного устал. И голова была тяжёлая. Наверное, потому что он носил её слишком гордо. Так бывает с великими героями.

***

      Они ехали на машине.       На самой настоящей магловской машине. Голубой. Страшной. Жуткой.       Не на поезде, не на метле, не по камину, а на шипящей, гремящей, странной коробке, которая фыркала, когда мистер Уизли поворачивал руль, и подпрыгивала на каждой кочке. Это была пытка.       Мистер Уизли назвал эту штуку «Форд Англия». Говорил так, будто это важно.       Драко держался за сиденье. Прямо как рыцарь. Он даже мысленно попрощался с коленками. Вдруг больше никогда не пригодятся.       — Нас немного трясёт, да? — весело сказал мистер Уизли. — Зато смотри, как красиво вокруг!       Драко не смотрел. Он крепко зажмурился и притворился, что уже спит. Главное — не видеть, как эта коробка прыгает на дороге, как бешеная болтушка на пружине.       Открыл глаза Драко, только когда машина остановилась.       Ох. Дом.       Дом был кривой. Ужасно кривой.       Драко сразу это понял, как только мистер Уизли помог ему выбраться из машины.       С первого взгляда, с громким хлопком, когда дверь захлопнулась где-то внутри, — язык даже не мог назвать это чем-то большим, чем сарай, — дом показался странным. Дом будто рос вверх, как упрямый сорняк, ставя на себя всё, что находил: вот башенка, вот труба, а это что, целая комната, которая держится на… палках?! Окно криво смотрело вниз, будто само пыталось понять, как не упасть.       Это был не дом. Это было безобразие.       — Это и есть Нора, — с гордостью сказал мистер Уизли, и Драко захотел укусить его за локоть. — Твой новый дом, Драко.       Нет.       Но он этого не сказал. Только глубже спрятал лицо в шарф и шагнул немного в сторону, чтобы Мистер Уизли захлопнул дверцу этой коробки.       Драко не ожидал, что ноги его могут подвести. Но получилось так, что он упал на коленки.       Болтрушайки подпрыгнули.       — Я не падал! — быстро сказал он, вставая и начиная немного нервно оглядываться. Взгляд остановился на голубой машине. — Эта штука меня толкнула!..       — Конечно, конечно, — поддакнул мистер Уизли, улыбаясь.       Драко подозревал, что его дразнят. Но у него было важное задание: осмотреть лагерь врага… и убежать.       Что-ж.       Драко выпрямился, будто не падал. Никогда. Ни разу в жизни. Даже в младенчестве. Он гордо поднял подбородок и сделал шаг к дому. Вернее, к Норе. К этой… кривой башне из палок и надежды. Болтрушайки прыгали на перчатках, точно чувствовали, что начинается нечто страшное. Нечто необратимое.       Вся спесь сошла, как только он дошёл до двери (кривой, конечно же, будто её грызли и повесили обратно) и уже потянулся к ручке, чтобы зайти, как тут же из дома вылетели разные крики.       Сначала это были мальчишеские голоса:       — Ма-ам! Фред попытался поджарить мои брови-и!       — Я ничего не поджаривал! Это был научный эксперимент!!!       — С петардами?!       — С любовью к брату!..       После этого из дома донёсся грохот. Потом дым. Потом ещё дым. Ко всему перечисленному прибавился яростный топот вперемешку с противным визгом.       — Рон, ты сломал мою куклу! — раздался писк.       — Не ломал! — предполагаемый Рон тут же заорал. — Это ты сама её съела!       — Я не ела куклу, балбес!       — Ела! Я видел, у тебя в зубах её платье!       Казалось, что если он войдет, то больше не выйдет.       Драко застыл. Открыл рот. Закрыл. Открыл снова.       Он очень хотел сказать что-нибудь вежливое. Например, «Можно я посплю в машине, мистер Уизли?». Но мистер Уизли уже открывал дверь, подталкивая его внутрь дома. Мягко, но неотвратимо, как лавина, которая решила, что теперь ты её друг.       — Они будут очень рады тебя видеть! — весело сказал мистер Уизли, будто ничего не слышал до этого.       Драко сомневался. Очень. Его вообще должны были ждать дома. В Малфой-Мэноре. Если честно, Драко не был уверен, что мистер Уизли правильно понимает всю ситуацию.       Как только он зашёл в дом, его накрыло запахом.       Здесь пахло всем сразу. Пирогами, пылью, магией, шерстью, деревянными полами, вареньем, тряпками и чем-то ещё — тёплым, мягким, липким. От этого запаха хотелось чихнуть. Или зажать нос. Или, лучше всего, проснуться и понять, что это был плохой сон, а настоящая реальность пахнет камином, пряностями и дорогими духами.       Драко неловко стоял в коридоре и топтался на одном месте, сминая в пальцах свой шарф. Он бросил взгляд на мистера Уизли и как из ниоткуда, буквально сливаясь со всем запахом беспорядка, появилась она.       Миссис Уизли.       Полная противоположность его мамы.       Большая, круглая, как облако, но с волосами, как у солнца. Глаза у неё блестели, как самые настоящие галеоны, только не холодные, а такие, что сразу становилось жарко. И тут Драко заподозрил неладное: сейчас она его схватит.       Так и вышло.       Думая как убежать, миссис Уизли сама чуть ли не врезалась в Драко. Но может быть это был её страшный план! Поймать Драко в свои руки. Как хорошо, что он успел отпрыгнуть, как от удара молнии, но она — хоп! — и уже держит его за плечи, тепло, крепко, и улыбается так, как будто он её родной сын. А они виделись впервые!       — Как ты? Как доехал? Хорошо ли тебе было в машине? — ворковала она, глядя так, что у Драко аж уши покраснели.       Он совершенно не понимал, что делать. Не знал, куда девать руки. Или ноги. Или себя вообще.       — Молли, дай мальчику вдохнуть, — засмеялся мистер Уизли, вешая свою мантию на странную извилистую вешалку, которая весело запрыгала.       — Ох, прости, голубка, — отступила миссис Уизли, но взгляд остался. Тёплый, липкий. Как варенье. — Ты замёрз, бедняжка, сейчас накормим, согреем…       Драко едва заметно отступил назад, как цепкие руки миссис Уизли уже ухватились за его мягкий шарф и темно-голубую мантию со светлым мехом внутри и снаружи. Она была сшита специально для Драко с учётом его склонности быстро мерзнуть. Он позволил себя раздеть, растерянно застыв на месте. Драко так же чувствовал, как его гордость ускользала вместе с теплой мантией. Хорошо, что перчатки остались на нём.       Вероятно, он выглядел глупо, успевая только хлопать глазами. И, честно говоря, он совсем не хотел, чтобы его кормили, согревали и, как говорили мама и папа, не дай Мерлин, жалели.       — Фред! Джордж! Уберите петарды с пола! У нас гость! — грозно крикнула миссис Молли и повела за руку Драко в гостиную.       Драко чувствовал, как его сердце стучит в пятки. Всё было чужое. Всё было не его. Он был чужой в своей белой рубашке со вставками и черных брюках. Как та ваза, что стоит не в том углу. Красивая, но совсем не к месту.       Сверху затопали. Драко подумал, что это мальчишки, которым велели убрать петарды. Но это была нескладная девчонка.       Она подняла носик и посмотрела на него. Глаза у неё были такие же хитрые, как у миссис Уизли. Только вдруг она смутилась, зажала руки за спину, будто хотела сбежать. Точно так же, как Драко.       — Драко, — Артур появился за его спиной. — Это Джинни. Она у нас младшая. Джинни, поприветствуй Драко.       — Привет…       — Привет, — незамедлительно и нервно ответил Драко, а после не выдержал и спросил: — Ты действительно ела куклу?       — Нет!       — Я бы съел.       — Правда?       — Нет.       Делать ему больше нечего.       А дел — целая гора! Убежать. Улететь. Вернуться в Мэнор. Найти маму. Потом папу.       Однако мужчина в красной мантии, перед тем как Драко уехал с мистером Уизли из большого и блестящего места под названием «Мунго», сказал, что завтра придёт и скажет, где мама с папой, и можно ли будет вернуться домой.       Так что... надо было остаться. Пока. Потерпеть чуть-чуть.       А Джинни вдруг поджала губы и уставилась в пол. Будто сейчас закричит. Или заплачет. Или взорвётся как та самая петарда! Но тут у неё на плечах появились чьи-то руки, и за ней... выросла целая толпа рыжих голов. Прямо из воздуха!       И Драко сразу понял: всё.       Сегодня точно не сможет сбежать.       Все кто был за спиной Джинни выглядывали, как грибы после дождя за пределами сада Мэнора. Раз — один. Два — ещё один. И третий! Потом четвертый. И, может быть, пятый? И вот еще шестой! Все шумные, рыжие, говорят, смотрят. Один из них, в ухе которого блестела серебряная серьга, взъерошил волосы Джинни и громко спросил:       — Это он? Новый брат?       Драко замер. Новый кто?! Брат!? Он не соглашался быть братом. Он не собирался быть чьим-то братом. Он гость. Гость! А гости приходят и уходят. А братья остаются. Гости — нет.       Но Драко ничего вслух не сказал. Лишь сжал свои пальцы и посмотрел на болтрушаек, которые начинали прыгать на перчатках, пытаясь хоть как-то его успокоить.       — О, ещё какой! — рассмеялся с широким лицом один из них и подошел ближе. Его рука слегка коснулась плеча Драко, но не сильно. Просто слегка, но у Драко в животе всё перевернулось, как будто там была куча мала, готовая вот-вот выкатиться наружу.       Миссис Уизли запустила свою ладонь в волосы Драко и стала гладить его по голове. Как кошку. Или собаку. Или ребёнка, который только что упал и вот-вот заревет.       Он не собирался реветь. Никогда. Малфои не плачут. Никогда-никогда.       Но тут из-за спины Джинни на него налетели близнецы:       — Ого! Прямо-таки сам Малфой? — спросил один.       — Снежинка! — сказал второй, глупо хихикая.       — Он и правда белый, — заметили они одновременно, приглядываясь к нему и вместе продолжили. — Прямо как привидение. Только с перчатками.       Один ткнул его пальцем в лоб:       — Смотри, у него лицо как у совы!       — Как у очень богатой совы, — кивнул второй с усмешкой. — У которой отняли замок.       В тот момент Драко почувствовал, как внутри что-то сжалось. Холодное и болезненное.       — Не отняли! — взорвался в конце концов Драко, скидывая с себя руки миссис Уизли и рыжего мальчика. Всё вокруг затряслось, и некоторые вещи попадали со своих мест. — Он сгорел!       Молчание. Все замерли.       Было настолько тихо, что даже его дыхание казалось громким, а сердце стучало так, что Драко думал, оно вот-вот вырвется из груди.       Лишь бы не заплакать. Нет. Не в этот раз. Он не мог. Нельзя.       И вот оно — это странное ощущение. Ему хотелось скрыться. Куда угодно. Хоть в чулан, хоть под стол, хоть в сгоревший Мэнор, где было тихо, спокойно, где не нужно было объяснять, кто он. Туда, где не было этих взглядов.       — …Это было грубо, — пробормотал один из близнецов. — Мы просто…       — Прости, — сказал другой. — Мы... мы не хотели.       Драко не сказал ничего. Он стиснул зубы.       — Дети, дайте Драко привыкнуть. Ему сейчас непросто, — мягко сказала миссис Уизли, чтобы перевести тему разговора и чуть-чуть подтолкнула Драко к дивану, на котором лежала странная вязаная подушка, похожая на сову. Сова была такая же, как и всё здесь. Кривая. И странная. И совсем не такая, как всё в Мэноре.       Медленно он всё-таки сел.       — Давайте, дети, — мягко сказала миссис Уизли, — представьтесь. Так будет проще. Это же не джунгли.       Драко поднял глаза. Он не знал, что такое «джунгли», но, по крайней мере, уже знал, что у этой женщины есть такой странный дар — умение приводить всех в порядок, даже когда всё выглядит как хаос. Это было нечто.       Драко хотел так же.       Мистер Уизли, усмехнувшись, посмотрел на Драко, а после его взгляд метнулся к своим родным сыновьям. Он рукой обвил талию миссис Уизли и сказал в поддержку:       — Ну, где же ваши манеры? Давайте, представьтесь, чтобы Драко знал, кто есть кто.       И с этими словами он поцеловал миссис Уизли в щёку, потеревшись об неё носом и ушёл, чтобы заняться чем-то ещё. Все рыжие головы начали покачиваться в его сторону, и каждый, казалось, ждал своей очереди.       Миссис Уизли, заметив, как Драко нервничает, ласково улыбнулась и продолжила настаивать:       — Билл, начни ты.       В этот момент из-за угла вышел высокий, с характерными чертами лица человек. Длинные волосы были собраны в хвост, и его взгляд был твердым, но добрым. Драко снова зацепился взглядом за серебряную сережку. Круто… но пугающе.       — Привет, Драко, — сказал Билл, протягивая руку, чтобы поздороваться. — Я Билл, старший из нас. Альфа. Приятно познакомиться. Ты у нас теперь… гм… как бы младший брат.       Он говорил это с такой теплотой, что Драко чуть поморщился, но понял, что это не было насмешкой. Он был альфой. Хотя Драко и не знал, что значит «альфа», ему показалось, что в этом доме это было важно.       Драко сжал ладонь Билла немного нерешительно, но всё же ответил на жест. Билл сел возле Драко и лукаво смотрел будто видел его насквозь.       Следом вышел человек, одетый в майку с изображением дракона, с широким добродушным лицом, но при этом сдержанно-спокойным взглядом, который словно говорил: «Ты здесь в безопасности».       Драко так не думал.       — Чарли, — сказал он. — Второй по старшинству и так же альфа. Если вдруг нужна помощь, всегда можешь обратиться ко мне.       Драко кивнул, ощущая, как его напряжение немного уходит. Эти двое были такими... не похожими на других. Он ожидал чего-то более резкого, а не этого спокойствия и открытости.       Затем в комнату зашел парень с жестким выражением лица, почти как у его папы, только он был намного младше и выглядел более решительным.       — Можешь звать меня Перси, — сказал он, немного поклонившись, вставая возле Чарли, которому он уступал в росте. — Я больше всего ценю порядок и правила, так что если что-то тебе не нравится, всегда можешь мне сказать, — добавил он с лёгкой, немного горделивой улыбкой, наблюдая за реакцией Драко.       Потом, как ни в чём не бывало, подошли близнецы. Их загадочные ухмылки заставляли появится желание спрятаться, а глаза были весёлые, но какие-то слишком коварные, будто они что-то знали. Что-то про него. Что-то, чего не знал он сам.       Шрамы под перчатками зудели.       — Мы — Джордж и Фред, — сказали они вместе, как будто у них один рот на двоих. И начали хихикать, показывая пальцем на его перчатки, как будто это было что-то смешное.       — Знаешь, я думаю, что ты нам пригодишься, — сказал, может быть, Фред. Или Джордж. Они были одинаковые. Это было несправедливо. — В особенности, если ты любишь шалости.       Шалости? Драко нахмурился. Он не любил шалости.       Эти ребята были настоящими вихрями. Бешеные, как метла, которая сломалась и летит куда попало. От их слов и взглядов Драко придвинулся ближе к Биллу, потому что он был спокойный, а эти нет.       — Кстати, а вот это Рон. Наш младшенький! — захихикал, наверное, Джордж будто это была смешная шутка. Но почему?       Драко обратил своё внимание на мальчика, стоящего сзади близнецов. Он был худой, конечно, с рыжими волосами, и выглядел... похожим на него. То есть, тоже не знал, куда себя деть. Руки у него болтались, как лапки у тролля, не зная, куда спрятаться.       — Я Рон. Э... если ты захочешь когда-нибудь... ну... просто поговорить. Или не поговорить. Про... что-нибудь ненужное... — Рон запутался, как в колючем одеяле, и начал качаться с пяток на пальцы. — Эм... я твой ровесник, наверное. Или почти.       Неловко. У них обоих уши покраснели.       — И я, — вдруг сказала Джинни, выглядывая из-за спины матери. — Я — Джинни. Самая-самая младшая. И я ничего не ела! Особенно кукол.       — Жаль, — фыркнул Фред. — Это был бы хороший способ избавиться от них.       — Перестань, — Перси строго посмотрел на него.       — Не переживай, голубушка, — подала голос миссис Уизли, почти как шёпотом, чтобы не испугать его. Она наклонилась к Драко, заглядывая к нему в глаза. — Ты ведь голоден, правда?       За него ответил его живот.       Он зарычал, как настоящий зверь, громко и стыдно. Драко аж подпрыгнул. Щёки его вспыхнули, и он быстро кивнул, чтобы прекратить это мучение.       Он и опомниться не успел, как перед ним уже стояла тарелка, полная еды. И ложка. И взгляд.       — Поешь, не стесняйся, — сказала она мягко, как будто он совсем крошка. Он хотел сказать, что он не крошка, что он сам справится, но вдруг усталость накрыла его, как его теплая мантия. Драко просто кивнул и взял ложку.       Еда была вкусной. И безопасной. Она грела изнутри, и Драко начал забывать, что должен держать спину прямо и всегда быть начеку.       Прошло немного времени, и когда он уже почти доел, Рон вдруг толкнул его в бок. Не сильно, но неожиданно. Драко вздрогнул и напрягся, готовый к... ну, к чему-то плохому. Но Рон только посмотрел на него по-доброму и тихо сказал:       — Если хочешь, я... я могу отвести тебя в комнату. Ты можешь отдохнуть там.       Драко молча кивнул, потому что слов не осталось.       Рон шёл с Драко рядом, тихо, как тень, не смотрел пристально, не говорил громко.       Они поднимались по лестницам, мимо фотографий, которые шевелились, и мимо голосов, которые были громкие и задорные.       Фотографии строили рожицы, махали, одна даже подмигнула и Драко чуть не засмеялся, но сдержался. Потому что нельзя же смеяться просто так.       Рон открыл дверь. В комнате было тепло и уютно. Он заметил, что здесь не было никакой роскоши, но всё было более аккуратно чем снизу.       Драко вошёл осторожно. Как будто шагнешь и всё исчезнет. Но не исчезло. Комната осталась.       Рон постоял у двери, не зная, что делать. Драко тоже не знал. Что теперь?       — Ты... Если что, моя комната прямо под твоей, — сказал Рон. Уже отходил, но потом обернулся. — Всё будет в порядке, хорошо?       Драко посмотрел на него. Не совсем понял. Но стало легче. Чуть-чуть.       Он кивнул.       — Хорошо, — ответил тихо.       Рон улыбнулся — не сильно, но от этого ещё лучше — и вышел, мягко закрыв дверь. Драко присел на кровать. Она не скрипела, не пугала. Просто ждала. В комнате было тихо, и это было лучшее, что могло быть.       Он закрыл глаза. И на минуту забыл, что нужно бояться.

***

      И вот пришла ночь. Самая-самая темная ночь, которую только можно придумать. Даже темнее, чем в Мунго. Намного темнее.       Драко лежал в пижаме и не мог сомкнуть глаза. Будучи укутанным в мягкое одеяло и свернувшись клубочком, он боялся чего-то, что было спрятано во тьме.       В комнате тикали часы — громко-громко, будто кто-то ходил кругами. Где-то за окном завывал ветер и шептал что-то жуткое, что Драко не понимал, но от этого было только хуже.       А потом раздалось что-то непонятное. Где-то сверху. Где-то прямо над ним!       Хрип. Завывающий. Нехороший. Будто кто-то дышал, но не как обычный человек. Слишком тяжело. Слишком странно. Будто кто-то скребся, но уже прямо через стену. Его хотели найти и украсть.       Ему стало жарко и холодно одновременно. Драко замер. Дышать стало трудно. Он вытащил голову из-под одеяла, а руки дрожали, дрожали так, что болтрушайки на его перчатках нервно прыгали с места на место без остановки.       — Это... не может быть человек, — прошептал он сам себе, как заклинание. Хотелось, чтобы после этих слов это что-то ушло.       Но этого не случилось.       Там была тень.       Он вскочил. Одеяло упало на пол, и он не стал поднимать его. Ему было не до этого. Сердце стучало быстро-быстро, как будто его загнали в угол. Драко босиком выбежал в коридор. Ему было всё равно, что он шумит. Всё равно, что его заметят. Главное — убежать.       Но не отсюда. Ему нужно было пережить эту ночь, чтобы встретить мужчину в красной мантии.       Пол был ледяной. Лестница черная. Картины на стенах были пустые, люди в них куда-то исчезли, будто тоже испугались и спрятались.       А за ним кто-то был. Он это чувствовал. Кто-то страшный, кто хотел поймать. Он знал. Этот кто-то не отставал, а так же хотел и мог поджечь дом, как... Малфой-Мэнор. Его дом. С огнём и гарью, и дымом, от которого некуда бежать. И теперь этот кривой дом сгорит тоже?       Нельзя! Нельзя!       Драко бежал куда глаза глядят.       Он добежал до двери, приоткрыл её.       Там темно, но не страшно. Там спит Рон. С распростертыми руками и носом, который смешно сопит. Ровно. Спокойно. Без страшных хрипов и ужасных звуков.       Здесь не было темных теней.       Рон не был сильным, как Билл и Чарли, но в этот момент он был всем, что Драко мог найти.       Драко не стал спрашивать. Просто подкрался к кровати и забрался рядом. Кровать скрипнула, и Рон шевельнулся лишь тогда, когда Драко немного натянул на себя одеяло.       — Рон, — жалобно позвал Драко, не узнавая свой голос. — Рон… — снова прошептал Драко, уже сдерживая свои слёзы, но они начали литься, как дождик, тихо и почти не замечаемо.       Рон немного повернулся, морщась от сна, но, когда его глаза распахнулись и он увидел Драко, сидящего рядом, его лицо стало обеспокоенным.       — Драко? Ты что тут делаешь? Почему не спишь? — сонно зашептал в ответ Рон, приподнявшись на локтях. Он всё ещё не совсем понимал, что происходит, но его голос был довольно спокойным.       Драко схватился за его руку, маленькими пальцами, сжимая её так сильно, как мог, не позволяя себе отпустить. Он не мог позволить себе отпустить, потому что если он отпустит, его снова найдёт этот страшный звук, этот ужас.       — Мне страшно, Рон.. — наконец выговорил Драко, ощущая, как слёзы бесконтрольно катятся по его щекам, но он не мог остановиться.       Папа бы давно сказал, что ему надо прекратить реветь, что так не ведёт себя будущий глава. Он бы спросил, как он может быть таким слабым.       — Он может прийти снова, — едва слышно прошептал Драко, продолжая дрожать, сжимая руку Рона. — Этот звук... Это не человек. Это что-то... страшное. Я не хочу, чтобы этот дом сгорел, Рон. Я не хочу... — его голос сорвался, и сердце стало тяжелым, как камень.       Рон потёр глаза, словно пытался вытереть сон, и только тогда понял, что происходит. Он увидел, как сильно Драко дрожит, как его губы сжаты, а глаза — полные страха, и растерянно сказал:       — Ты что... плачешь?       Может, Драко и плакал, но изо рта Рона это прозвучало не так, как обычно, и даже чуть смешно. А еще жалко.       Но Драко не смог остановиться. Он просто сидел там, сжимая одеяло в руках на узкой кровати, ощущая, как его слёзы медленно скатываются с щек на шею.       Тёмная ночь, пугающие звуки и воспоминания о Малфой-Мэноре — всё это было здесь, внутри него, как тени, которые не отпускали. Он не мог избавиться от чувства, что кто-то все еще следит за ним, ждёт, готовится снова напасть. Но Рон был рядом, и это уже было чем-то успокаивающим.       Рон ничего не сказал, просто притянул Драко к себе, накрыл их одеялом и обнял, как мог. Он не знал, что делать, но хотя бы знал две вещи: Драко не один и никто не мог поджечь их дом, как в страшных историях о маглах и ведьмах.       — Что тебя так напугало? — тихо спросил Рон, сдерживая болезненное шипение, когда Драко резко приподнялся и ударился головой об его подбородок.       — Всё, — прошептал Драко, смотря снизу вверх на Рона, будучи прижатым к его узкой груди. — Над моей комнатой кто-то... хрипел. Ходил, Рон, и там была тень! Тень!       — Гм... Драко, это... — Рон растерянно бегал глазами по лицу Драко. И вдруг Рон не удержался — начал хихикать, прижимая Драко к себе ещё крепче.       Драко, удивлённый, попытался понять, что происходит. Почему Рон смеётся? Разве не страшно? Ведь их могут украсть, или могут... могут поджечь дом!       — Рон? Почему ты смеёшься? Это совсем не смешно, — зашептал Драко, чувствуя как Рон дрожит от смеха. — Мы в опасности!       Рон продолжал и продолжал смеяться, а Драко всё больше не понимал, что происходит. Его ладони были холодными от страха, а сердце бешено колотилось в груди. Он даже пытался оттолкнуться от Рона, но тот держал его крепко, и смех Рона становился всё громче и заразительнее.       — Рон! Ты что, с ума сошёл? — прошептал Драко, пытаясь осознать, что такого смешного в их ситуации. — Ты… ты разбудишь всех и за нами придут! Мы говорим о доме, который может сгореть!       Рон снова хихикнул, это было так заразительно, что Драко вдруг почувствовал, как напряжение немного отпускает его, хотя страх не исчезал.       — Неужели папа тебе не сказал? — всё ещё смеясь, спросил Рон и принялся вытирать с щек Драко слёзы и дорожки от них, как вытирала иногда мама Джинни. — Это не просто тень. Над тобой живет... ну, такой... упырь. Он не может нас съесть или поджечь дом. Он просто шумит иногда ночью. Так что не переживай!       — Ты серьёзно? У тебя в доме живет упырь? — спросил Драко, не скрывая удивления и хлопая своими глазами. — И ты... ты не боишься?       Рон с улыбкой взглянул на Драко. Его глаза были всё ещё полны шутливого огня, но он сжал его одной рукой и сказал:       — Ну, он не злой. Просто иногда пугает. Он давно тут живёт. Мы с ним как-то ужились же.       Драко долго смотрел на Рона, пытаясь осознать все сказанное. Он не мог понять, как это возможно. В доме, где он жил, не было таких вещей. В его жизни не было никаких упырей, только строгие правила, павлины и суетливые домовики. Но Рон был уверен. Он был так спокоен, как если бы это было самое обычное дело на свете.       — Ну, ладно... — после долгой паузы сказал Драко, — если ты говоришь, что он не опасен...       — Ой, не переживай, — Рон тихо хихикнул и поправил челку Драко. — Папа, наверное, просто не успел переместить упыря до твоего приезда. Скоро его тут не будет.       Драко молчал, глядя на Рона, и в голове его крутились мысли о страшных звуках, которые он слышал. Но слова Рона как-то начинали немного приземлять его. Но как можно жить с упырем?       — А... упырь действительно не может нас... съесть или украсть, или поджечь? — с сомнением спросил Драко, почти не веря тому, что услышал. Он ещё раз огляделся вокруг, как будто ожидая, что вот-вот из-за угла выглянет страшное существо.       Рон снова засмеялся, откинув голову назад, и снова, видимо, не заметив, что Драко не до конца понял, начал шутить:       — Он не хочет нас съесть, Драко. Он просто, знаешь, иногда как большой кот. Всё время спит... в тёмных уголках и храпит. Ну, может, он и пугает немного, но это же не по-настоящему страшно! Папа говорит, что он просто старый и немножко глупый.       Драко так сильно хотел верить Рону, что сердце стало легче, а руки перестали дрожать. Рон был уверен, что всё будет хорошо, и, может быть, он прав.       Драко долго молчал, пытаясь осмыслить слова Рона. Он оглядывал комнату, проверяя каждый угол, как будто ожидая, что вот сейчас, прямо за дверью, появится тот самый упырь. Но Рон продолжал крепко его держать, его теплая рука успокаивала, и в какой-то момент Драко почувствовал, как напряжение начинает отпускать его грудь.       — Ну, если он... — наконец прошептал Драко, — Рон, может, я останусь тут с тобой? Я не хочу…       Не хочу быть один.       Рон не ответил сразу. Он просто немного крепче прижал Драко к себе и снова положил голову на подушку.       — Конечно, оставайся, — сказал Рон, в его голосе снова появились сонные нотки. — Никакие упыри нас не достанут.       Одеяло было тёплым, Рон рядом был ещё теплее, и даже если всё это казалось чем-то невозможным, Драко внезапно начал чувствовать, что он в безопасности.       — И вообще, — пробормотал Рон, уже почти засыпая, — если этот упырь попробует тебя напугать еще раз... я ему подушкой задам.       Эти слова были такими глупыми и нелепыми, что Драко впервые за весь день улыбнулся. Маленькая, тихая улыбка, почти незаметная. Но она была. Он натянул одеяло до подбородка и прижался щекой к плечу Рона. Сердце до сих пор стучало быстро, но уже не от ужаса, а от чего-то другого — от мысли, что рядом есть кто-то, кто защитит, даже если просто подушкой.       В комнате становилось тише. Тени больше не казались такими страшными, шорохи — такими пугающими. Даже воспоминания о страшном доме, полном дыма и огня, начали отступать, уносимые ровным дыханием Рона.       — Рон?.. — снова прошептал Драко, проваливаясь в приятную дрему.       — Ммм?       — Спасибо, — еле слышно выдохнул Драко.       — Пф, — пробормотал Рон, сонно махнув рукой. — Ты просто маленький трусишка, Драко.       Драко хотел было возмутиться, но усталость уже навалилась на него тёплой, тяжелой волной, и, прежде чем он успел придумать достойный ответ, глаза его закрылись. Рядом дышал Рон. Вверху, где-то за потолком, мог ходить упырь. Но здесь, в этой узкой кровати, под этим смешным оранжевым одеялом, в этом странном, добром доме, Драко, возможно, впервые за несколько недель чувствовал себя не просто в безопасности.       А почти дома.       Но он никому пока об этом не расскажет.

***

      Драко проснулся, когда за окном еще не было светло. Он поднял голову, сморщив нос, и увидел Рона, который сидел на краю кровати и теребил что-то. Его волосы выглядели как вчера, растрёпанные. А на лице у него застыло что-то непонятное. Не грусть, не злость, просто что-то сосредоточенное, как будто он решал задачку, а задачки по утрам это ужасно, это несправедливо.       Драко чуть подвинулся, чувствуя, как теплое одеяло соскальзывает с плеч. На секунду всё внутри напряглось, как перед прыжком. Он хотел позвать маму, или Тинки, или хотя бы Добби, чтобы дали теплое молоко. Но тут он вспомнил: это не Малфой Мэнор. Это была Нора. Это была комната Рона, где все было мягким, уютным, и главное не страшным.       Он шмыгнул носом и тихо, почти шепотом, сказал:       — Рон?..       Тот чуть вздрогнул и повернулся, отдергивая руки от нитки на рубашке, как будто это был какой-то секрет. Но, увидев Драко, он расслабился и даже чуть улыбнулся.       — Ты проснулся. Хорошо. Я… я просто думал.       Драко нахмурился. Думал? О чём можно думать, когда ещё темно, а все нормальные люди должны спать и видеть сны про летающих сов и мётлы?       Он приподнялся, подтягивая одеяло до подбородка.       — Ты странный.       Рон хмыкнул.       — А ты будто нет, — сказал он и ткнул его в лоб пальцем. — Давай, вставай. Папа сказал, что у нас гости. И они пришли рано.       Драко моргнул.       — Гости?       Он не любил гостей. Гости в Мэноре были всегда злыми. Они смотрели сверху вниз и говорили с родителями шепотом, как будто что-то прятали. Они не замечали Драко. Или наоборот замечали слишком сильно.       Он замер. Его маленькие пальцы сжали одеяло.       — Кто? — тихо спросил он.       Рон сел рядом, скрестив ноги на кровати. Его лицо стало серьёзным, почти как у волшебников в зелёных мантиях, когда они рассказывали что-то важное.       — Аврор, — сказал Рон, будто это объясняло всё. — Из Министерства.       Драко нахмурился, снова шмыгнул носом и уткнулся подбородком в край одеяла. Он не очень любил слово «Министерство». Оно звучало как «лекарство» или «наказание». Слишком длинное, с шипящими звуками, и всё в нём было как в холодных коридорах, где взрослые всегда ходили быстро и серьёзно, а дети должны были молчать.       Он вспомнил, как один раз папа сказал ему: «Не разговаривай с аврорами, Драко. Никогда». Тогда он подумал, что авроры это какие-то злые птицы с клювами, но потом узнал, что это просто волшебники, которые ловят плохих людей.       — Ты его видел? Какого цвета у него была мантия? — тихо спросил Драко, глядя на Рона из-под светлых ресниц, будто ответ мог изменить всё.       Это был важный вопрос.       Самый важный.       Потому что если у него была красная мантия, значит, всё было не зря, значит, он пришёл за ним, за Драко. Пришёл, чтобы сказать: «Пора домой, малыш, мы нашли их, ты молодец». И тогда он бы пошёл, без теплой мантии, даже без молока, хоть сейчас, лишь бы домой. Лишь бы к маме!.. Она наверняка переживает, наверняка ищет его и скучает. А Тинки уже приготовил печенье с лимонной глазурью. И чай. И мягкое кресло в библиотеке, где всегда тихо и тепло со множеством сказок вокруг.       Возможно, он бы привел к себе Рона и показал бы всё-всё.       Возможно, они с Роном смогли бы научиться летать, как неспокойные болтрушайки на его перчатках.       Но Рон немного нахмурился.       — Тёмно-синяя. Почти чёрная, — сказал он после паузы. — С серебряными застёжками.       Драко застыл.       Его губы чуть приоткрылись, словно он хотел что-то сказать, но не знал что. Это был не тот цвет. Совсем не тот. Красный был хороший. Красный для помощи. А тёмно-синий... Он не знал, что значит тёмно-синий, но ничего хорошего в этом цвете не чувствовалось! Это был цвет ночи. Цвет, в который всё пугало и исчезало. Цвет, в котором можно потеряться.       Он прошептал, глядя в свои колени:       — Значит… он не пришёл за мной.       Рон посмотрел на него, смущённо почесал затылок и не знал, что сказать. Он не умел утешать. Ну, не словами. Он мог, например, отдать последний кусок пирога или обнять, но сейчас всё было как-то слишком… сложно.       Рон сидел рядом, а Драко чувствовал, как его живот скрутило от какой-то пустоты. Он снова сжал кулачки, не зная, что делать с этим чувством внутри. Почему-то сейчас всё казалось слишком большим, а он слишком маленьким, чтобы с этим справиться. Это был какой-то странный холод, как в тёмных коридорах Мэнора, когда не было никого рядом, кроме эха его собственных шагов.       Рон вдруг подвинулся ближе и положил руку на плечо Драко, как будто это могло что-то изменить:       — Пойдём? — тихо сказал Рон, видя, как Драко замер, не в силах встать с кровати. — Я…       Драко застыл, а потом медленно вылез из-под одеяла и встал. Всё вокруг стало каким-то другим, а воздух — плотным и тяжёлым. Он сделал несколько шагов, не дождавшись Рона, чувствуя, как его ноги скользят по полу.       Спускался он один.       В кухне сидели миссис и мистер Уизли. Миссис Уизли выглядела напряжённой, а мистер Уизли, спокойным, как всегда, но в его глазах был какой-то странный взгляд, который Драко не понимал.       В углу стоял аврор. Он был высокий, и его плечи казались ещё больше, когда он стоял в этой маленькой кухне. Его глаза были тёмные и серьёзные, как будто он был на важном деле, но не очень рад этому.       — Драко, — сказал мистер Уизли, мягко улыбаясь, но в голосе слышалась напряжённость. — Присаживайся, пожалуйста.       Драко остался стоять в дверях, не двигаясь. Он знал, что что-то не так, но не мог понять, что именно. Всё было не то.       — Доброе утро, мистер Малфой, — тихо сказал Аврор. — Прошу прощения за столь ранний визит, но у нас появились новости… о ваших родителях и Малфой-Мэноре.       Перед глазами у Драко вспыхнул огонь, такой яркий, как в тот день, когда он старался поднять рухнувшие балки. Он вспомнил, как стены трещали, как потолок рушился всё больше и больше.       — Они мертвы? — глухо спросил Драко. Голос его звучал, будто не он сам говорил.       Драко не был глупым. Мама часто ему читала разные книжки и его учили умным словам, ведь он будущий наследник! Но все же он многого не знал: кто такие упыри, что такое джунгли и где мужчина в красном. Но вот этот взгляд полный жалости — он понимал. Он точно знал, что скажет мистер-синяя-мантия, и знал, что после этих слов ему снова захочется плакать, как когда он ночью лежал в кровати Рона.       В Мунго он уже видел, как мужчины в зелёных мантиях смотрят так же — на ведьм и магов. А потом те начинают плакать и говорить, что всему пришёл конец.       Ему пять. Совсем немного. Он маленький. Мама говорила, что ему нельзя думать про «концы». Концы бывают у сказок. А у мам? У пап? У домов?       Видимо, да.       Драко просто посмотрел на мистера и миссис Уизли, и губы его чуть дрогнули.       — Поступили подтверждённые сведения, что ваши родители, вероятно, погибли в результате пожара. Их тел… их тела были не найдены.       Он слышал, как говорит аврор, но слова не доходили, как если бы он нырнул под воду. Всё звучало глухо, как будто кто-то далеко-далеко что-то рассказывал.       Погибли.       Драко знал, что это слово значит. Когда в их доме умирали птицы, мама говорила "погибли", а потом их уносили, и больше их никто не видел.       Погибли.       Это значит, что мама не скажет ему во время ужина: "Драко, держи спину прямо." Что папа не похлопает его по голове и не скажет: "Что за хитрец?" Что больше не будет большого дома, в котором можно бегать по коридорам, пока Добби не станет недовольно фыркать.       Погибли.       — Малфой-Мэнор сгорел почти полностью, — говорил аврор. Голос был серьёзный, но в нём пряталось что-то ещё, что-то не такое страшное, как слово "погибли", но всё равно нехорошее. — К сожалению, мы не смогли связаться с вашими родственниками, мистер Малфой.       Аврор склонил голову, и его широкие плечи показались ещё массивнее, но он всё же отвёл взгляд.       — Мы договорились с учреждениями для детей, которые остались без родителей...       Аврор все продолал говорить.       А Драко не знал, что значит "учреждения", но "остались без родителей" он понял.       Значит, он правда теперь без родителей? Совсем-совсем? Как мальчики из сказок, которые жили у чужих людей, а после отправлялись в приключения?       Вот только Драко не хотел приключений!       Где-то на фоне Драко слышал как миссис Уизли грустно, но твердо сказала:       — Никакого детского дома!       А мистер Уизли сказал, хмуро посмотрев на аврора:       — Мы позаботимся о нём.       Аврор что-то ответил. Его голос был холодный, твёрдый. Потом заговорила миссис Уизли, потом снова аврор, и все слова смешались в один большой шум, как будто Драко оказался под водой.       Кто-то сказал его имя.       Потом ещё раз.       А потом ещё.       И ещё.       А после где-то хлопнула дверь и наступила тишина.       Драко моргнул. Нашёл он себя в кресле, будучи закутанным в плед. Тёплый, мягкий, но чужой. В руках большая белая чашка. На ней что-то написано, но буквы расплывались. Желание прочитать, что там, резко исчезло.       За окном снова было темно, и снег кружился, как в тот момент, когда мистер Уизли взял и привёл его сюда.       Драко бы мог заплакать, но слёзы застряли где-то внутри и не выходили наружу. Всё, что было, он уже выплакал в комнате Рона, и теперь в груди только пустота.       Драко вздрогнул, когда мистер Уизли резко поставил кресло прямо перед ним. Сердце больно ударилось о рёбра — на миг он даже не понял, где находится.       Мистер Уизли лишь шумно вздохнул и сел напротив, слегка наклонившись вперёд. Свет от камина прыгал по его очкам, делая их блестящими и Драко изо всех сил старался не смотреть на камин. Не смотреть на огонь.       Драко сжал пальцы до побелевших костяшек и опустил взгляд в пол, будто язык пламени мог перескочить прямо в его глаза.       — Малфой-Уизли, — вдруг сказал Артур, пробуя на вкус новое слово. — Неплохо звучит, не так ли?       — Не бывает Малфоев-Уизли, — глухо пробормотал Драко, глядя в чашку и улавливая запах какао.       — Может, и не бывает, — легко согласился Артур, пожав плечами. — Но ты здесь, с нами. А мы Уизли.       Мистер Уизли говорил так будто это просто. Как будто это — что-то обычное, как будто не страшно.       Но ведь всегда страшно быть кем-то другим.       Драко знал, как должны идти вещи. Малфои — это Малфои. Уизли — это Уизли. У них разные дома, разные правила, разные судьбы.       — Я не рыжий, — сказал Драко, морща нос.       — Ну, это да. Рыжие Малфои мне точно не встречались, — он взял чашку у Драко и сделал глоток. — Но ты здесь. И мы позаботимся о тебе.       Драко всё ещё не мог понять, что это значит.       Скорее всего, мистер Уизли знал то, о чём Драко даже не догадывался. А может, наоборот, мистер Уизли не знал, что он якобы что-то знает.       — Ты будешь с нами, — продолжил мистер Уизли, и это не было как обещание, это было как твёрдое знание. — И будешь в безопасности.       Драко вздохнул. Это было не то, что он хотел. Но, может быть, это было то, что ему нужно.       Он снова посмотрел в окно, за которым танцевал снег. И, тихо, почти неслышно, прошептал:       — Малфой-Уизли…       Он даже не знал, что это значит, но вдруг это стало звучать не так уж и плохо.       Только огонь всё ещё тревожил. Тихо, как заноза под кожей.