Драко против!

      Если бы Драко спросили, как бы он охарактеризовал Перси, то на ум бы пришел лишь один вердикт: музейный экспонат. Редкий, потому что выглядит так, будто его нужно хранить под стеклом и протирать тряпочкой раз в неделю. И раздражающий, ибо про него наверняка задали бы замудрённое сочинение, за которое никто бы не получил «Превосходно».       Даже Грейнджер.       Драко сидел напротив и разглядывал Перси так откровенно, что это уже можно было считать настоящим моветоном. Перси, конечно же, ничего не замечал. Он читал. С тем самым выражением лица, будто оказывает книге честь самим фактом, что держит её в руках.       Спина идеально прямая. Подбородок чуть приподнят. Пальцы аккуратно придерживают страницы, словно они могут убежать.       Может быть, книга в самом деле должна быть благодарна Перси за то, что он её выбрал?       Драко лениво подпёр щеку ладонью и склонил голову набок.       До сих пор Драко не понимал, как именно работают гены Уизли. Где-то на подсознательном уровне он очень даже был рад, что не родился в их роду.       Хотя стоило признать: мысль о родстве всё равно цеплялась за него раз-другой почти каждый месяц, из года в год. Он и так формально был Уизли. Приёмный, но всё же.       Единственная омега в этом бесконечном рыжем выводке. Экзотика, как однажды окрестил его Забини.       Если подумать, его волосы были бы рыжими. Не платиновыми. Рыжими. И веснушки. Он обязательно имел бы веснушки. На носу, на щеках, на плечах. Везде и всюду. Целая россыпь.       Иу.       Его всего передёрнуло.       Драко прищурился и подался вперёд. Перси, слишком увлечённый своим текстом, даже не заметил приближения Драко.       Он медленно протянул руку и кончиком пальца коснулся самой большой веснушки на щеке Перси, пытаясь её оттереть.       — М-да, — Драко вдавил палец сильнее, надеясь, что она всё-таки сотрётся. — Выглядят как кляксы.       Перси приподнял обе брови и невпечатлённо смотрел на омегу.       — Драко во-первых, это невежливо. Во-вторых, прекрати трогать моё лицо.       — Ни за что, — невозмутимо ответил Драко, всё же откидываясь назад. — Я пытаюсь понять, насколько трагично всё могло сложиться.       Перси медленно снял очки:       — Ты Уизли, если вдруг забыл.       — Но я не Уизли-Уизли, — сухо отметил Драко. — Это совершенно разные вещи. Я, например, что-то редкое и уникальное. А вы… — он неопределённо махнул рукой в сторону Перси, — садовые сорняки, например.       Перси оскорблённо поджал губы.       — Вообще-то это называется «большая и дружная семья».       — Звучит как акция в магазине, — пробормотал Драко.       Перси закрыл книгу с аккуратным щелчком.       — Ты часть этой акции. А теперь займись тем, чем должен.       Драко немедленно захлопал ресницами с видом абсолютной невинности.       — Ну, к слову… ты не мог бы оказ-       — Нет, Драко. Я не буду писать за тебя сочинение про средневековую ассамблею.       — Но я не закончил пр-       — Веснушки не сотрутся, — сухо добавил Перси.       Драко фыркнул.       — Убедительно. Почти поверил.       Он скрестил руки на груди и сделал вид, что глубоко оскорблён.       Попытаться всё равно стоило.

***

      — В самом деле, мы бы могли распустить слухи, — Панси сладко щебетала, вцепившись своими плутовскими руками в перчатки Драко. При этом она навалилась на него всем телом, как наглая кошка, а Драко, краснея от возмущения, извивался под ней.       — Или натравить весь факультет против Маркуса, — поддакнул Тео, сидя в мягком кресле и не слишком заинтересованно наблюдая за сценой.       — Или растоптать его репутацию, — Забини расхаживал взад-вперёд перед камином, сложив руки за спиной с уж слишком серьёзной физиономией двенадцатилетнего стратегического гения.       — Или подставить его… Драко, они же вышли из моды…       — Панси, отвали…       — Дорогуша, тебе не помешает маникюр на таких длинных пальцах…       — Ты даже их не видишь…       — Такие шикарные, трагические… они просят… кричат о нужде в заботе…       — Паркинсон!.. — Драко зарычал, срываясь, и ударил коленом в бок назойливой бестии не сильно, но возмущённо.       Ощущалось так будто он отбивался от особенно настырного гнома. Возможно от самого хранителя лопаты и каракатицы.       — Это должно быть что-то изощрённое, — Тео лениво взглянул на Забини, вскинув подбородок.       — Например? — Блейз остановился и сощурился.       — Например… — Тео задумался, крутанул перо в пальцах и заложил его в книгу. — Мы бы мо-       — Ты же даже ухаживать за собой не умеешь! — Панси взвыла, как сирена. — Смотри, кожа лица совсем сухая, не представляю, что с руками!..       Драко сразу повалил Панси на спину, прижимая её к дивану, закрывая ей рот одной рукой, а другой захватывая оба её тонких запястья.       Панси вытаращила глаза.       Драко прищурился. Он старался выглядеть угрожающе, хотя сердце билось как бешеное.       — Не забывай, что бывает с теми, кто слишком много болтает, — сказал он тише, чем хотел.       Он сильнее сжал её запястья до такой степени, что Панси тонко заскулила, чуть обнажая свою шею в покорном действии. Драко не часто видел этот жест. Может быть, только раз, когда Молли кричала на Фреда или Джорджа.       — Ну прям семейная драма, — Блейз цокнул.       — Драко, ты пахнешь, — Тео не повёл и бровью на слова Блейз.       Драко моргнул.       — Что?       Панси воспользовалась моментом и резко выдернула руки, оттолкнув от себя Драко, дабы отползти к спинке дивана.       — Ты правда пахнешь, — добавил Блейз и подошёл поближе к Драко, неумело обнюхивая его. — Слишком… ярко.       Драко замер.       — Я не… Это Панси!       — Это не я, — Панси прищурилась.       — Драко, нам есть о чём беспокоиться? — Тео выгнул одну из бровей.       — Закройтесь, — Драко резко встал и нервно провёл по волосам рукой. — И план мести у вас тоже пока никакой.       — Исправим, — Тео потянулся, но в его глазах было куда больше внимания, чем раньше. — Мы же не дадим какому-то Флинту решать, кто ты.       — Конечно, — Панси уже сидела прямо, пригладила волосы, будто ничего и не было. — Мы должны показать, что с нами нельзя шутки шутить. Кто мы, если не можем протолкнуть кого-то в команду?       Блейз ухмыльнулся.       Тео кивнул.       — И… — Панси бросила на Драко короткий взгляд, — постарайся больше не хватать меня так, ладно?       — Ты висела на мне, как пиявка, — буркнул Драко. — Это была самооборона.       — Это была забота! — Панси зашипела и снова потянулась к его руке.       Он автоматически шлёпнул её по пальцам.       — Ай! Видите? Раздражительный, — заявила она.       — Он правда на взводе, — тихо заметил Тео.       — Я не на взводе! — рявкнул Драко       — В общем, — Блейз демонстративно хлопнул в ладони, — давайте сделаем вид, что мы ничего не замечаем и вернёмся к Флинту.       — Да, — подхватил Тео. — Сначала о нашей репутации.       — Восхитительно, — отозвался Драко. — А меня вы не хотите послушать? Я и сам мо-       — Мы сделаем так, чтобы Флинту стало неудобно не брать тебя.       — Неудобно это мягко сказано, — добавил Блейз к словам Панси, расхаживая снова перед камином. — Он должен чувствовать давление. Все должны ждать, что он возьмёт тебя. Пожалуй, начнём с того…       Предотвратить это было невозможно.

***

      Если честно, Драко мало волновало, что там происходило за его спиной пока это не переходило границы или не начинало серьёзно нервировать. Хогвартс был переполнен слухами задолго до его поступления и продолжал оставаться их рассадником и после. В этом Драко не сомневался ни секунды, а потому оставил горе-троицу в гостиной слизерина.       (Нет, Драко вовсе не был равнодушен к своей роли в слизеринской команде, но разговаривать с Флинтом было выше его сил! Несмотря на то, что он не был членом команды, он исправно являлся на каждую тренировку по квиддичу, терпел вопли в свою сторону и доводил Монели, постоянно подрезая её на виражах и выполняя сложные манёвры на метле, чтобы выглядеть выгоднее на фоне беты.)       Сейчас Драко лежал в больничном крыле, лениво перелистывая страницы маггловского романа. «Великий Гэтсби». Почти наглядное доказательство того, что «американская мечта» так и остаётся мечтой: красивой, громкой и совершенно недостижимой в реальном мире.       История трагичной любви, где слишком много слухов, слишком мало тепла и бесконечное количество случайностей, способных перевернуть жизнь из-за, казалось бы, незначительных вещей. Гэтсби было искренне жаль, если не прислушиваться к собственному навязчивому внутреннему голосу, который шептал, что это не любовь, а зависимость. Попытка выстроить идеальную картинку и отчаянно в неё поверить.       Он перелестнул страницу и устроился удобнее на подушках.       — Идиотка, — тихо пробормотал он, имея в виду главную героиню, — Выбирают всегда не тех.       — Что вы имеете в виду, мистер Малфой? — раздался рядом ехидно-добродушный голос.       Помфри присела на стул рядом с кроватью, держа в руках чашку безнадёжно переслащённого чая, от которого Драко никак не мог отказаться. Драко медленно перевёл на неё взгляд и горестно вздохнул.       — Ну… — Драко осторожно переложил книгу на колени, закрывая книгу, — иногда кажется, что каждый руководствуется только тем, что у него… на поверхности. Тем, что красиво и тем, что он хочет показать. А… настоящие вещи остаются незамеченными.       Помфри лишь прищурила свои глаза:       — Боюсь, я вас не совсем понимаю, мистер Малфой.       — Я о естественных вещах.       — Естественных? — Помфри сделала глоток чая.       — Мадам Помфри, — Драко закатил глаза, — не заставляйте меня произносить это вслух. У нас обоих останется моральная травма.       — У меня едва ли, — спокойно заметила она. — И, уверяю вас, в Хогвартсе меня уже нечем удивить. Особенно, когда дело касается альф и омег.       — Я говорил не про это!..       — Но вы подумали, — без всякого осуждения продолжила мадам Помфри. — И это нормально. Ваш возраст, нагрузка, стресс… Организм реагирует.       — Давайте… просто сделаем вид, что этого разговора не существует. Я имел ввиду совершенно иное… — Драко уставился в потолок, стараясь не смотреть на мадам Помфри.       — Боюсь, так не получится, мистер Малфой, — она поставила чашку на тумбочку. — Если речь идёт о течке или подготовительного периода, важно говорить прямо. Я же не лишилась нюха, в конце концов!.. А теперь вы читаете что-то такое!..       — Мадам Помфри, это не то…       — Это естественный этап, и он у всех проходит по-разному. Может быть тепло, тяжело сосредоточиться, может появляться раздражительность, желание уединиться. Это не повод для стыда.       Драко закрыл лицо руками, чуть надавливая на глаза.       — Мерлин, зачем я вообще что-то сказал…       — Никакой драмы, — она спокойно продолжала говорить, отчего неловкость только усиливалась. — В этот период важно много пить воды, высыпаться, не перенапрягаться и избегать ситуаций, где вы чувствуете давление или навязанное внимание со стороны других. Особенно если это сопровождается феромонами.       — Я не… — Драко покраснел ещё сильнее и быстро пролепетал: — Я просто читал книгу.       — Книги иногда наводят на нужные вопросы, — любезно заметила Помфри. — Также возможны тянущие ощущения в теле, ощущение «тепла», которое трудно снизить, и… повышенная эмоциональная реактивность. Это не повод для стыда, а медицинский факт. Во время течки или возбуждения, ваш вход будет выделять достаточное количество естественной слизи, так называемой смазки. Сама смазка имеет своеобразный запах, более насыщенный и наполненный феромонами для завлече-       — П-пожалуйста, прекратите, — сдавленно сказал он, вставая и поспешно направляясь к выходу.       — И ещё… если внезапно появится желание окружить себя подушками, пледами, закрыть пространство, устроить «могильник из одеял», то не пугайтесь. Это не каприз. Это гнездование. Инстинкт безопасности.       — Великолепно, — простонал Драко. — Я превращаюсь в птицу.       — Вы ещё вернётесь, мистер Малфой!       — Ни за что!       Драко мог поклясться, что слышал, как она заливисто смеётся ему вслед, уже после того как он вышел.       Течка. Слово само по себе вызывало у него неприятный холодок вдоль позвоночника.       «Это естественно», — всплыла в голове голосом Помфри.       Естественно. Прекрасно. Великолепно. Естественно и ужасно неудобно.       Он нахмурился, ускорил шаг. Нет, ну правда. Почему всё вокруг обязательно должно превращаться в драму? Почему всё нельзя просто… игнорировать? Притвориться, что ничего нет? Так делали Малфои поколениями: если проблема неприятная, то она перестаёт существовать, потому что о ней никто не говорит. Прекрасная стратегия.       Ему хотелось уколоть мир сарказмом, но внутри вместо этого клубилось странное чувство: смесь раздражения, растерянности и какого-то тихого страха, который он отказывался так называть.       Гнездование. Да-да. Уютные одеялки. Подушки. Тихий уголок.       Он скривился.       Он Малфой. Он не строит гнёзда. Он строит династии. Планы.       И тут, как назло, почти издевательски, мир решил подтвердить, что вселенная обладает очень странным чувством юмора.       Он заметил это не сразу. Просто шёл, а потом понял, что руки заняты.       Драко остановился.       В его пальцах оказался мягкий, до безобразия тёплый, слегка пахнущий слабо сладковатой травой и чем-то солнечным свитер Луны. Второй рукой он сжимал вязаный, грубоватый, но тоже удивительно тёплый свитер Рона. Тот самый, с нелепыми буквами и слишком домашним запахом.       Он моргнул.       Потом ещё раз.       — …я что, материализую идиотизм? — прошептал он себе под нос.       Драко только подумал, что не собирается заниматься никаким гнездованием и пожалуйста. Магия решила, что спорить с природой бессмысленно!       Он раздражённо вздохнул и оглянулся: коридор был пуст. Луны не было. Рона тоже. Но свитера были. Тёплые. Уютные. Слишком правильные.       И, что хуже всего… они казались чудовищно, до неприличия подходящими.       — Нет, — выдохнул он упрямо. — Нет, я не собираюсь... я не…       Он прижал один свитер к груди. Абсолютно случайно. Просто чтобы не упал.       И второй поверх.       Тепло накрыло почти сразу.       Он тихо ругнулся.       — Мысли материальны, — с горечью заключил Драко. — Это официально самое худшее доказательство в моей жизни.       — Малфой?       И Поттеру не обязательно надо было это видеть.

***

      На следующий день Поттер был хуже банного листа. Нет, в самом деле.       Драко мог бы игнорировать его. Мог бы делать вид, что Поттера просто нет, а напоминала бы о нём только Панси, которая не унималась, шепча про то, где, как и с какой интенсивностью этот безмозглый альфа на него смотрит.       Драко мог бы сравнить себя с оголённым комком нервов, задев который, мог просто лопнуть. Нечаянно.       Вот только, к его великому сожалению, Поттер делал это намеренно.       — Что ты замышляешь, Малфой? — спросил Поттер, шагая слишком близко, так что Драко пришлось слегка согнуть плечи, чтобы не соприкасаться.       — В сотый раз говорю: ничего, — Драко раздражённо зашипел.       — Ты выглядишь…       — Прекрасно, я знаю, — отрезал Драко. — Это врождённое.       — Ты ведёшь себя странно.       Поттер обогнал и теперь шёл задом-наперёд, лицом к Драко, чуть склоняя голову.       — Я веду себя как обычно.       — Нет. Обычно ты либо оскорбляешь меня, либо игнорируешь. А сейчас ты, даже не знаю.       Драко резко остановился.       — Ты ходишь за мной. Это раздражает любого нормального человека.       — Если ты не заметил, но я перед тобой, а не за тобой.       Драко нахмурился.       Следующее, что увидел Поттер перед собой, — кулак Драко и потолок.

***

      Драко стал метить.       Не как животное, брать, снимать штаны и писать на тот или иной предмет, а просто помечать своим запахом те или иные вещи.       Или людей.       День выдался слишком тяжелым, каждый урок длился буквально вечность, под кожей не переставало что-то бурлить. То ли энергия, то ли магия, а может и вовсе что-то другое. Из-за этого он стал плохо спать и почти ничего не ел, а каждая мелочь, несостыковка, бросалась в глаза.       На его спасение пришла Луна. Когда она появилась в его поле зрения на душе что-то расцвело. Становилось спокойно, почти полноценно. Луна никак не комментировала то, что Драко слишком частенько касался её. Шея. Запястья. Бока.       Не то чтобы он осозновал в те моменты, что метит её. Это были просто касания, что были слишком необходимы. Он был доволен тем, что её нежный и незаметный запах лаванды перекрылся его ландышем с чем-то ещё, что он распознать не мог.       Но где-то под коркой сознания не хватало чего-то ещё. Будучи в, как не прискорбно это было не осозновать, своем гнезде, что было сконструированно из украдённой одежды, становилось безопаснее. Здесь легко узнавались мантии Луны, её яркие свитера. Чуть поодаль бортики из одежды близнецов, галстук Перси и пара связанных свитеров Рона. Всё пахло домом, привычным и чужим одновременно. Но чего-то всё никак не хватало.       Благодаря балдахину его соседи не могли видеть, как он метался из угла в угол, втягивая запахи в себя, снова и снова обнюхивая вещи. Это было позорно и жалко, и Драко прекрасно это понимал.       Сначала он подумал, что не хватает запахов Молли и Артура, но они были на мантиях, которыми они пользовались в Хогвартсе. Запахи Билла и Чарли можно было отыскать на листах пергамента и все письма уже кучкой валялись на кровати.       Что же это было? Что? Что?       Он жевал губу и нервно тер пальцы, поглядывая на болтушек, что убегали от его прикосновений. Если бы в руках у него была напоминалка, она бы давно стала ярко-алой.       И тут его буквально вырвали из его мыслей.       — Мерлин всемогущий! — зашипел Драко.       Его локоть схватил Крэбб до боли. Лапищи великана обычно были заняты пергаментами Панси или Блэйза, а так же они часто аккуратно помогали Панси спускаться с лестницы. Но это… это точно не было аккуратно.       — Крэбб, отпусти мою руку немедленно! — процедил Драко сквозь зубы, ощущая, как кровь приливает к щекам от неловкости.       — Э-э… да, точно… — Крэбб поспешно разжал пальцы и как-то неловко провёл ладонями по свитеру, будто не знал, куда их деть.       — Малфой… — забормотал Гойл.       — Точнее Драко!.. — слишком быстро вставил Крэбб.       — Да-да, Драко. Это…       — Ну…       — Знаешь, ты как-то странно себя ведёшь…       — Совершенно странно.       — Абсолютно.       Драко уставился на них с откровенным недоумением. Видеть, как Крэбб и Гойл мнутся и путаются в словах, было… ново.       Да, по мнению Драко (и не только его), они хоть и не блестали своим умом, но были уж точно не стеснительными. Они не заикались, не переглядывались, не выглядели так, будто забыли, как разговаривать.       Бред.       — Странно ведёте себя как раз вы, — холодно сказал Драко, прищурившись. — Вас как будто подменили.       — Нас?       — Подменили?       — Не-е-ет. Как нас могут подменить?       — И вправду. Ну глупость!       — Полнейшая!       — Глупость? — переспросил Драко, чуть склонив голову.       — Глупость! — дружно кивнули они.       — Вообще, мы тут подумали… — начал Гойл.       — Вы умеете думать? — не удержался Драко.       Повисло неловкое молчание.       Крэбб уставился в пол. Гойл в потолок. Оба выглядели так, будто сейчас признаются в чём-то очень подозрительном или просто забудут, зачем подошли.       Драко тяжело вздохнул.       Он махнул на них рукой и продолжил идти по подземелью, спрятав руки в карманы мантии. У него не было времени на этот цирк. Ему нужно было понять, что именно внутри него не даёт покоя.       Можно было предположить, что дело в Хогвартсе слишком много запахов, слишком много людей, всё наслаивается, смешивается. И, конечно, омежий нюх, который, как назло, решил обостриться именно сейчас.       Мадам Помфри сказала бы, что это естественно.       Естественно. Естественно. Естественно.       Ну это просто ни в какие ворота уже не шло! Дурное слово. Такое же дурное как Крэбб и Гойл.       — Нет, Мал-       — Да Драко он...       — Драко, — поспешно исправился Крэбб. — Послушай! Мы просто хотели спросить… всё ли у тебя в порядке.       — А что? — Драко оглянулся через плечо, замедляя шаг у стены, где нужно было назвать пароль.       — Ты выглядишь… тревожно, — Крэбб поджал губы.       — Не то слово, — добавил Гойл.       Драко поднял обе брови — почти как Перси, только с большим раздражением — и сухо выдавил:       — Ого.       Он отвернулся к стене, будто разговор окончен.       — «Чистая кровь», — буркнул он пароль.       Стена дрогнула, открывая проход в гостиную, но Драко не спешил заходить. Он стоял, упершись плечом в камень, будто решал, стоит ли вообще туда идти.       Сзади неловко переминались с ноги на ногу.       — Мы серьёзно, — тихо сказал Крэбб. — Ты… другой.       — Я не «другой», — резко ответил Драко. — Я такой же, как всегда.       — Нет, — неожиданно упрямо сказал Гойл. — Раньше ты хотя бы… ну… злился нормально.       — А сейчас? — холодно бросил Драко.       Они переглянулись. Синхронно. Подозрительно синхронно.       — Сейчас ты как будто… — начал Крэбб.       — Как будто что, Крэбб? — Драко резко развернулся к ним всем корпусом. — Ну? Договаривай.       Он наступал на них почти точь-в-точь как Молли, когда Фред и Джордж всё-таки умудрялись её довести. А это, между прочим, было редким и по-настоящему опасным зрелищем.       — И вообще, какое вам дело до того, какой я? — продолжил он всё быстрее. — А? Что вам наговорили Панси, Блейз и Тео? Это они вас подослали? Сами уже боятся подходить?       — Драко, это не-       — Драко то, Драко сё! — огрызнулся он. — Можете даже не отвечать. Просто перестаньте совать носы не в своё дело. То, что происходит со мной, вас вообще не касается.       Последние слова прозвучали слишком резко даже для него самого. Но Драко не собирался останавливаться. Он буквально зашипел и схватил Гойла за галстук, потому что тот стоял ближе.       Он чуть замялся, потому что что-то почувствовал. Запах. Совсем не тот запах, который обычно источал Гойл. Совсем не тот. Слишком знакомый. Тёплый. Резковатый.       У Драко внутри всё болезненно дёрнулось.       — Повторяю для особо одарённых, — процедил он после заминки. — Я не побоюсь сломать кому угодно нос, пальцы или любую другую кость, если вы продолжите ко мне лезть. И передайте Панси с Тео, чтобы не делали вид, будто их волнует моё состояние. Моё состояние никак не повлияет на их идиотские планы и козни, которые они уже сроят. А Блейзу вообще лучше держаться от меня подальше, если он продолжит нести эту чушь про…       Он запнулся, поморщился и резко отпихнул Гойла от себя, хотя со стороны это скорее выглядело так, будто он сам отшатнулся первым.       — Не лезьте. Понятно? — тихо, но очень зло сказал он.       Он смерил двух дылд ледяным взглядом, развернулся и наконец шагнул в гостиную Слизерина.       Сердце всё ещё колотилось где-то в горле.       Уже у самого прохода ему вдруг послышалось приглушённое:       — Гарри, мы так и не узнали, что с ним. И что вообще творят эти змеи?..       Драко застыл будто его окатили холодной водой.       Он резко обернулся и выглянул обратно в подземелье слишком быстро, почти нелепо, едва не врезавшись плечом в камень, однако Гойла и Крэбба уже не было.

***

      Подозрительно, но на следующий день все вели себя слишком нормально.       Нет, серьёзно. Чересчур нормально.       Драко не мог объяснить это ощущение иначе, кроме как словом «подозрительно». Всё было слишком стабильно. Слишком привычно. Хогвартс буквально ощущался так будто он стал пансион для эмоционально усталых детей.              Панси привычно спорила с Блейзом за завтраком. Тео лениво читал что-то за столом, периодически вставляя мерзко точные комментарии. Луна всё так же напевала про розовые облака, а Флинт снова наорал на Драко с привычным количеством ярости про то, что ему не рады на поле.       И это было нормальным.       (Но мы не учитытываем того, что к обнюхиванию вещей, гнездованию и раздражительности теперь добавились резкие броски то в жар, то в холод. Всё равно это, конечно, можно было великодушно опустить. Что уж там.)       Он раздражённо ослабил галстук, стараясь не замечать, как Панси медленно поворачивает голову в его сторону с выражением лица человека, почуявшего драму за километр.       — Драко, — протянула она подозрительно ласково. — Почему ты выглядишь так, будто собираешься либо упасть в обморок, либо кого-нибудь убить?       — Потому что оба варианта всё ещё возможны, — процедил он.       Блейз хмыкнул в кубок.       — Очаровательно. Значит, сегодня у нас настроение «ядовитая принцесса».       — Забини, — Драко поднял на него взгляд, — клянусь, если ты продолжишь разговаривать, я скормлю тебя кальмару.       — Видишь? — Блейз ткнул пальцем в его сторону. — Раздражительность.       — И угрозы насилием, — спокойно добавил Тео, даже не отрываясь от книги. — Очень интересно.       И всё-таки день закончился тем, что Драко оказался у мадам Помфри.       Он сидел на больничной койке, укутанный в одеяло с наложенными охлаждающими чарами и пил её отвратительно сладкий чай, пока сам, к собственному ужасу, рассказывал, что с ним всё-таки происходило эти дни.       Точнее, пытался рассказывать.       Потому что на каждое второе слово и предложение Помфри понимающе кивала и бормотала своё любимое:       — Естественно.       — Это естественно, мистер Малфой.       — В вашем состоянии это совершенно естественно.       Под конец Драко начал подозревать, что она просто издевается.       Было ли это так, трудно сказать. Точно мы об этом знать не можем, ведь глаза Драко слипались. Его уже укрыли одеялом с прохладными чарами, а рядом с подушкой лежало несколько мягких вещей, пахнущих знакомо и спокойно.       Жар то отступал, то снова накрывал волной. Тело казалось тяжёлым и странно чувствительным, а мысли плавали где-то между сном и реальностью.       Кажется, перед тем как окончательно провалиться в сон, он видел Гермиону Грейнджер, которая сидела на соседней койке и кашляла шерстью, бормоча что-то про «неправильную дозировку».       Это, несомненно, было галлюцинацией.       Но кто знает. Возможно, всё это действительно было.       На следующее утро Драко всё равно ничего толком не вспомнит.       Потому что проснётся в отвратительном жаре, запутавшийся в одеяле и собственном гнезде, с ломотой во всём теле и ощущением, будто его переехал Хогвартс-экспресс.       И, что было особенно унизительно, будет совершенно несолидно скулить в подушку о том, как ему плохо.       А может, и это тоже окажется галлюцинацией. Как жаль, что наверняка этого никто не узнает.       Зато спустя годы Драко поймёт, чего ему не хватало.