Драко против!

      Драко нельзя было назвать мастером взвешенных решений, но и чрезмерно порывистым он тоже не был. Скорее уж он обладал странным талантом оказываться в ситуациях, которые нормальный человек предпочёл бы обойти стороной.              — Не двигайся, — мягко попросила Луна, наклоняясь чуть ближе. — Если дёрнешься, нарглы решат, что ты сопротивляешься. А тогда всё точно пойдёт неправильно.              — Может, тогда им стоит провалиться сквозь землю, чтобы ничего не пошло неправильно? — проворчал Драко.              Он только крепче сжал густую шерсть Барона, которая норовила прилипнуть ко всем поверхностям. Барон уютно устроился у него на коленях. Тех самых коленях, которые уже совсем затекли. Ноги покалывало, будто по ним бегали крошечные насекомые. Но Драко не винил Барона. Тот целыми месяцами ждал его из Хогвартса и теперь старался не отходить дальше вытянутой руки Драко.              Луна сидела на его кровати, поджав ноги и высунув язык от концентрации. Её розовая ночнушка слегка задралась, обнажая бледную кожу бёдер, но Драко это нисколько не смущало. Он и сам выглядел ничуть не лучше: растянутая майка Перси с идиотской надписью и неприлично короткие шорты.              Драко не ожидал, что эта ночёвка закончится тем, что Луна будет прицеливаться ему иголкой в ухо, собравшись проколоть ему уши, ведь Драко приглянулись серёжки Луны.              — Луна, ожидание боли убивает меня.              — Хм-м…              — Может… можно чуточку быстрее?              — Боюсь, твои мозгошмыги не желают содействовать, — задумчиво сказала она, заглянув ему в глаза.              О нет.               Нет-нет-нет.               Он знал все её взгляды. Все до единого. И этот как раз был из тех, что ничего хорошего не сулил. Ну что она за ведьма такая?              — Луна…              — Да?              — Гм.              — Хм?              — Мгм.              — М-м-м…              Они уставились друг на друга, не моргая.              Драко прищурился.              Луна распахнула глаза шире.              Драко поднял бровь.              Луна — обе.              Он не выдержал и прыснул.              Луна слегка улыбнулась и без предупреждения проткнула его ухо иголкой.              — Лу-у-уна! — завыл Драко, подскочив, но она уже придерживала его за плечо, прижимая к уху ватный диск и легонько дуя, чтобы меньше щипало.              Барон обеспокоенно заскулил, вылизывая судорожно подбородок Драко, не слишком заботясь о том, что хвост хлестал по боку Луну.              А она смеялась! Искренне, легко. Она не оставляла Драко ни шанса продолжать злиться.              — Это не то, о чём мы договаривались!               — Мы ни о чём не договаривались, — спокойно заметила Луна. — Нарглы просто сообщили, что у них прозвенел колокольчик. Значит, пора.              — Луна, ты ужасная.              Она задумалась лишь на секунду.              — Это был комплимент?              — Может быть, — хмыкнул Драко и почувствовал, как Барон заново заворочался у него на коленях.              Он даже не сразу понял, как получилось, что на него навалился не только пёс, но и Луна. Такая тёплая, смеющаяся, с этой своей заразительной улыбкой. Она мягко потёрлась носом о его нос, прикрыв глаза и звонко рассмеялась, когда Барон тут же втиснулся между ними, тыкаясь влажным носом то в щёку Драко, то в подбородок Луны.              — Он точно ревнует, — пробормотал Драко, почесав Барона за ухом.              — Он проверяет, всё ли на месте.              Драко усмехнулся, а после драматично прикрыл глаза.              — Ещё одна? — тихо спросил он.              — Естественно. Тебе же нужна пара, — Луна понизила голос и чуть зажмурилась, когда Драко заправил прядь её прядь волос ей за ухо. — Но ты ведь хотел сказать совсем другое.               — Ошибаешься.              — Мозгошмыги не ошибаются. А твои даже не пытаются от меня прятаться.              — И что же они говорят?               — Хм… — Луна наклонила голову. — Ты волнуешься.              — Ой ли?              — Боишься. И нервничаешь.              Драко вздохнул и провёл ладонью по голове Барона, ощущая, как тот довольно заворчал. Его мокрый нос зарылся прямо в подмышку омеги.              — Я хочу попасть в сборную Слизерина, — наконец произнёс Драко, пряча глаза. — Я должен туда попасть.               — Ты очень хорошо летаешь, — прошептала Луна.              — Хорошо для тебя.              — Это одно и то же.              Драко улыбнулся и почувствовал, как Луна осторожно возится с его ухом, продевая серёжку с белым пером. Он замер, стараясь не дёргаться.              — Маркус Флинт — капитан команды и его взгляды… — Драко чуть скривился и жестче зарылся в шерсть Барона пальцами. — Ну, они довольно жёсткие. Все хотят попасть в основной состав. Я не уверен, что он вообще готов кого-то менять. Если он не увидит во мне то, что ему нужно… — Драко пожал плечами, не закончив свою мысль.              — Даже если Флинт этого не видит, это не значит, что не видят другие, — мягко сказала Луна. — За тебя заступятся. Я заступлюсь.              — Они все слепы.              — Или ослеплены предубеждениями. Это даже хуже.              Она на секунду замолчала, после чего взяла в ладони лицо Драко:              — Драко, если ты хочешь быть в команде, ты там будешь. Ты всегда добиваешься того, что решаешь.              Он смутился. Раскраснелся, как мальчишка              — Я… ну… — Драко замялся и сглотнул. — Спасибо.              Луна улыбнулась. Её тепло можно сравнить с маленькой лампой, которая светила только ему.              — Твои мозгошмыги тоже это чувствуют, — прошептала она.              — Да ну тебя, — пробормотал Драко, но его голос стал тише и мягче.              — Готов ко второму уху?              — А у меня есть выбор?              — Нет, — мягко ответила Луна. — Но у тебя есть я.              Это точно.              Именно об этом Драко и думал сейчас, стоя напротив Маркуса Флинта. Он сжимал ладони так сильно, что бархатные тёмно-зелёные перчатки едва не скрипели. Ткань была тёплой, знакомой, но пальцы всё равно дрожали, трепеща от страха.              Флинт смотрел на него сверху вниз. Его взгляд был невыносимо тяжелым, оценивающим, как будто решал, стоит ли вообще тратить время.              — Омеги не подходят для квиддича, — припечатал он. — После первого же удара ты расплачешься. А ваше нытьё! Салазар, даже слышать этого не хочу.              Драко почувствовал, как что-то внутри неприятно сжалось, но он не отвёл взгляда. В ушах пронзительно зазвенело и на мгновение ему почудился тихий колокольчик.               Луна бы сказала, что это знак.              — То есть, — ровно произнёс он, — ты считаешь, что лучше держать в команде безмозглого бету, который даже не умеет тормозить?              Флинт медленно прищурился.              — Следи за языком, Малфой-Уизли.              — Я слежу, — Драко посмотрел на него из-под чёлки. — И за полётом тоже. Из-за него мы проиграли матч Гриффиндору. Гарри Поттеру. Первокурснику-неумехе, у кого за спиной ноль умен-              — Ты забываешься, — оборвал его Флинт. — И слишком много на себя берёшь.              — Нет, — Драко покачал головой. — Я просто знаю, что умею летать. И знаю, что могу быть полезен команде!              Флинт сделал шаг ближе, нависая и душа своим едким запахом. Рябина. Перезревшая рябина.              — Команда укомплектована, — продолжил Флинт холодно, проговаривая последние слово чуть-ли не по слогам. Его толстый палец давил на грудь Драко, заставляя сделать шаг назад. — Замена уже найдена.               — Что?              — Второкурсница, — Флинт бросил это небрежно, как ненужную деталь. — Агнес Монели.              Драко моргнул.              — Девчонка? — сорвалось у него.              Флинт усмехнулся, криво и неприятно.              — Бета, — подчеркнул он. — Летает чисто. Не ноет. Выполняет приказы беспрекословно. Этого мне достаточно.              — Я даже не получил шанс!              — А он тебе и не положен.              Флинт выпрямился и махнул рукой, будто отмахивался от мухи.              — Ты можешь идти гулять куда подальше, Малфой-Уизли. Квиддич не для таких, как ты. И я не собираюсь тратить ещё больше времени на твои фантазии.              Драко стоял, сжимая кулаки, чувствуя, как подступает злость. До смерти горячая, унизительная, липкая. Он хотел что-то сказать. Возразить. Крикнуть.              Но Флинт уже отвернулся.              — Следующий, — бросил он.              И это было хуже любого крика.              Где-то внутри снова звякнул колокольчик.              Это означало, Флинт не «знал лучше». Это означало, Флинт не «оценивал трезво».              Он просто ошибался.              И, что хуже всего, нагло врал ему в лицо.

***

      — Драко, я не так уж много знаю про Маркуса. Но в одном уверена: красотой он точно не блещет. И, что он грубый. Очень.              — Омега-ненавистник?              — Э-э?.. Не знаю?               — То есть он им может быть?              — Предположу, что просто не хочет с нами лишний раз связываться. Мы же деликатные. Мягкие.              — Что насчёт Хиггса?              — Теренса? Теренса Хиггса?              — Да.              — А что с ним? Симпатичный…              — Паркинсон, не дури мне мозги, — Драко раздражённо захлопнул её учебник по истории магии, едва не прищемив ей пальцы. — Мне сейчас не до этого. Будь мила. Хотя бы пару минут.              Она демонстративно сложила руки на груди:              — Я не так много знаю про Теренса. Он слишком хорошенький и слишком тихий для наших кругов. А у нас все понимают: чем меньше раскрываешь рот, тем дольше остаёшься на своём месте.              Она пожала плечами, будто говорила о чём-то само собой разумеющемся.              — Это всё. Ничего особенно полезного и уж точно ничего нового.              Драко прищурился.              Хиггс. Чёрная лошадка. Из тех фигур, что не уйдут с поля просто так и в ближайшее время.               — Тихий, значит? — медленно произнёс он. — Ни с кем не общается, о нём ничего не известно? И если что-то всплывёт… защищать его будет некому?              Паркинсон снова пожала плечами.              — Похоже на то.              Он поднялся со своего места и, прежде чем закрыть уже свой учебник, мельком оглядел библиотеку. В дальнем конце зала, между высокими стеллажами, он заметил знакомую белокурую макушку. Луна выделялась сразу, ведь её волосы сегодня выглядели так, будто кто-то слепил из снега самый нижний, тяжёлый шар для снеговика и забыл пригладить края.              — Удачи, Паркинсон, — бросил он, уже отворачиваясь.              — Панси, а не Паркинсон, — отозвалась она ему вслед.              — Ни за что, — хмыкнул Драко и направился к Луне.              Он шёл тихо, почти крадучись, но Луна заметила его ещё до того, как он успел подойти. Она даже не подняла головы от книги, просто перевернула страницу.              — Мы опять опоздаем к ужину, — заметила она, даже не поднимая головы от книги.              — Я разузнал кое-что интересное, может, даже полезное.              — Мозгошмыги довольны?               — Пока наблюдают, — честно сказал Драко. — Но у меня есть план.              — Планам лучше не мешать голодом.              Они вышли из библиотеки в коридор, где уже тянуло запахом ужина и эхом разносящихся голосов. Хотя Драко не был уверен, что это действительно было, скорее всего, это разыгралось его воображение.              — Отбор в команду будет длиться ещё недели, — начал он.              — В слизеринскую? — уточнила Луна.              — Да, — Драко дёрнул плечом. — Хотя, может, и не только. Панси сказала, что Флинт ведёт список. Прямо настоящий список игроков. Не улыбайся. Я уверен, что меня там нет.              — А ты уверен, что он вообще умеет писать списки?              — Очень смешно, — фыркнул Драко и тут же продолжил, явно не собираясь останавливаться. — Я… ну… слышал кое-что.              — Подслушал, — подсказала Луна и аккуратно взяла его под руку.              — Подслушал, — согласился он без сопротивления. — Агнес Монели хвасталась подругам и упомянула, что Флинт собирается устроить практику. Всех поднимут в воздух в один день. Одновременно. Будут сравнивать прямо в полёте. Совершенная бессмыслица. Мы что, сборная Британии? Я уверен, что летаю лучше половины старшекурсников.              — Значит, план? — тихо спросила она.              — План, — кивнул Драко, и в голосе у него зазвучала гордость. — Дождаться общего полёта и показать всё сразу. Пусть Флинт смотрит. У него просто не останется выбора.              — Неужели?              — Он будет в шоке, — уверенно заявил Драко. — Особенно когда увидит, как я лечу. Я знаю, как правильно разворачиваться и резко тормозить. В отличие от Хиггса. У меня идеальный темп. Идеальный баланс. Я быстрее всех. Быстрее Поттера.              — Быстрее меня? — раздалось за спиной. — Это вряд ли.              Драко резко обернулся.              У стены, прислонившись к подоконнику, стоял Поттер с Роном. Судя по выражению лица Поттера, он слышал как минимум последнюю часть разговора. И, похоже, ему было весело.              — Ты подслушивал, — мгновенно вскинулся Драко.              — Ты говорил слишком громко, — пожал плечами Поттер. — Особенно про «идеальный баланс».              Рон кашлянул в кулак, скрывая усмешку.              — Хотел бы я это увидеть.              Драко прищурился и скорчил рожицу. Рон, не задумываясь, повторил до невозможного криво и нарочито. Луна тихо хихикнула.              Поттер оттолкнулся от стены и шагнул вперёд.              — Знаешь что, Малфой, — сказал он. — Хочешь доказать — докажи.              — Я и собираюсь, — фыркнул Драко, вздёрнув подбородок.              — Нет, — Поттер покачал головой. — Не Флинту. Мне.              Драко моргнул.              — Тебе?              — Завтра утром. До уроков, — спокойно продолжил Поттер. — На поле. Пока никто не мешает.              Рон вскинул брови:              — Гарри, ты серьёзно? Макгонагалл тебя…              — Я сказал до уроков, — перебил Поттер. — Пятнадцать минут. Просто полёт. Если Оливер даст снитч — отлично. Если нет, обойдёмся и без него.               Драко смотрел на него с недоверием и Поттер это заметил. Он усмехнулся, машинально облизнув губы и взъерошив себе волосы.               Он нарочно делал всё, что могло раздражать Драко!              — Ты же сам говорил, что быстрее, — продолжил он. — Что у тебя идеальный баланс, идеальный темп. Вот и проверим. Тебе ведь нечего бояться, да? Или боишься, что я тебя укушу? А может, съем? — Поттер фыркнул. — Рон будет рядом. Разнимет и сопли вытрет, если что.              Драко криво усмехнулся и резко шагнул вперёд. В полумраке коридора блеснули его клыки — за лето ставшие заметно острее, чем у того же Рона. Он схватил Поттера за ворот рубашки и с силой впечатал его затылком в стену. Альфа хрипло выдохнул.              — За меня не переживай, Поттер, — выплюнул Драко. — Смотри, как бы это тебя не укусили.              Поттер не дёрнулся. Лишь слегка напрягся и посмотрел на него внимательно, без злости, без страха.              Это злило сильнее всего.              — Я приду за тобой, — сказал Поттер и наклонился чуть ближе. Их носы почти соприкоснулись. Зелёные глаза смотрели прямо в глаза Драко, будто пытаясь разглядеть что-то глубже. — И полёт расставит всё по местам.              Он аккуратно, но уверенно убрал руки Драко от своего воротника.              Рон шумно выдохнул:              — Вы оба ненормальные.              Луна всё это время молчала. Теперь она подошла ближе и тихо коснулась запястья Драко, будто возвращая его обратно в себя.              — Завтра, Поттер, — бросил Драко, начиная двигаться в сторону большого зала, держа за руку Луну, — ты будешь единственным, кто будет рыдать.               Что Поттер крикнул ему вслед, Драко слушать не стал. Он просто ускорил шаг и крепче сжал пальцы Луны. Та не сопротивлялась.              Снитч. Метла. Полёт.               Если Поттер действительно раздобудет снитч, это станет отличной практикой. И хорошим способом доказать очевидное: Драко летает лучше. Особенно лучше Поттера. Возможно, всё это было не осознанной провокацией, но складывалось на удивление удачно.              Вуд. Вот с кого стоило начать. У него точно был доступ к снитчам и мётлам. Драко мысленно усмехнулся. Идея о снитче в «открытом доступе» звучала заманчиво. В любом случае, у любой двери, как известно, есть замок. И ключ. А если нет ключа, то есть Алохомора.              Оставался только один вопрос: когда тренироваться.              Утром было слишком мало времени. Пятнадцать минут в день просто смешно звучит само по себе. Такой «практикой» не выиграешь ни у Поттера, ни у Флинта. Днём были уроки. Это даже не обсуждалось. Выходные… редко и ненадёжно.              Оставалась ночь.              Мысль была рискованной. Опасной. И именно поэтому подходящей. Но как всё провернуть? Как уходить незаметно и возвращаться так же тихо? За мантией к Поттеру он после этого точно не пойдёт. Этого петуха стоило бы нашинковать как индейку и подать на День благодарения. А просить Рона о помощи… нет, даже думать об этом было смешно.              — Ты опять думаешь слишком громко, — тихо заметила Луна, не глядя на него.              — Это плохой знак? — буркнул Драко.              — Нет. Не совсем, — Луна сжала ладонь Драко в ответ и прильнула кошкой к нему всем телом.              Они дошли почти до Большого зала, когда Драко всё-таки отпустил руку Луны. Не резко. Луна не заслуживала такого обращения. Просто в какой-то момент Драко понял, что мысли снова уносят его слишком далеко.              Он что-то пробормотал про ужин, горящий котёл, кошку и то, что вернётся позже, а Луна не стала задавать вопросов. Только кивнула.               В словах не было нужды.              В итоге Драко остался один со своими мыслями.              Коридоры тянулись длинными, знакомыми линиями, лестницы скрипели лениво, портреты перешёптывались, когда он проходил мимо. Драко шёл медленно, почти бесцельно.              Как же ему сбежать? Как? Как? Как? Как? Как? Как же?..              Мысль сформировалась чётко и неожиданно только, когда он был в постели: ему придётся проводить всю ночь на квиддичном поле. Тренироваться до изнеможения, пока руки не начнут дрожать, а потом бежать, сломя голову, обратно в замок и вваливаться на уроки почти перед самым началом.               Это могло сработать, но кто его прикроет?              Профессора вопросов задавать не будут до поры до времени. Рон… нет. Луна могла, но он не хотел втягивать её в это. Оставалась Панси.              Драко фыркнул себе под нос.              Панси Паркинсон. Хитрая, цепкая, с глазами лисы и памятью, которая никогда не забывает долги. Она могла прикрыть. Могла придумать легенду, отвлечь, соврать без единого заикания.              Вопрос был не: может ли.              Вопрос был: чего она за это захочет.              — Малфой.              Драко вздрогнул и обернулся.              Опять. Он снова не заметил, как наступило утро.              Поттер шёл к нему по краю поля, держа в руке школьную метлу и неся что-то на плече, накрытое чехлом. Даже гадать не нужно было, что там.              — Убери это, — сразу сказал Драко, стягивая с плеч мантию.              Поттер остановился и моргнул:              — Я ещё ничего не-              — Я знаю, что это, — перебил Драко и скрестил руки на груди. Он стоял в одной рубашке, хотя утро было холодным. — Мне не нужны подачки.              Поттер вздохнул и всё-таки снял чехол.              Нимбус-2000.              Она была безупречной. Гладкое красное дерево, отполированное до блеска, аккуратная золотая гравировка, лёгкая, как будто живая и такая изящная. Даже на земле метла выглядела так, словно рвалась в воздух.              Совершенная. Достойная лучшего.              — Это не подачка, — спокойно сказал Поттер. — Это просто метла.              — Нет, — резко ответил Драко, махнув рукой. — Это твоя метла. И я готов поспорить, что потом ты скажешь, что я выиграл из-за неё.              Поттер посмотрел на него пару секунд, потом хмыкнул:              — Я бы так не сказал.              — Лжец.              Драко схватил свою обычную, ничем не примечательную школьную метлу и быстро осмотрел её, будто проверяя, не поведёт ли она в сторону.              — Я лечу на этой, — твёрдо сказал он.              Поттер помолчал, явно не зная, что ответить. Потом пожал плечами:              — Ладно. Как сам знаешь.              Поттер выпустил снитч.

***

      — Малфой, постой!              — Да что ты ко мне прицепился!?              Драко резко развернулся, но тут же пожалел. В боку болезненно кольнуло, а плечо отозвалось тупой болью.               Пара синяков. Пустяки. Он это знал. Он всегда это знал.              Но внутри было хуже.              Поттер догнал его у середины поля и подстраиваясь под возобновившейся шаг Драко. В руках он всё ещё сжимал снитч тот самый, который трепыхался и блестел теперь слишком ярко, почти издевательски.              — Я не специально, — быстро сказал Поттер. — С метлой. Ты слишком резко пошёл вниз, а ветер-              — О, конечно, — Драко усмехнулся криво и зло. — Ветер. Всегда ветер. Или солнце. Или трава виновата.              Он попытался уйти дальше, но Поттер его обогнал, прегрождая путь.              — Ты в порядке? Малфой, я...              Это было ошибкой.              — Я проиграл, — выдохнул Драко, а брови сошлись у переносицы. — Ты это понимаешь? Не просто не поймал снитч! Ты поймал его первым. А потом ещё и выбил меня из седла, как какого-то!..              Он осёкся.              Как кого? Омегу? Слабака? Неумёху? Того, кого легко скинуть?              Слова застряли в горле.              — Ты летал хорошо, — упрямо сказал Поттер. — Правда. Ты был близко. Очень.              — Не надо, — резко перебил Драко, так же резко отталкивая Поттера. — Не смей меня жалеть! Рано или поздно я тебя переиграю.              Он оттолкнул Поттера и побежал прочь с поля, не глядя под ноги. В голове гудело, в висках стучало, злость мешалась с чем-то липким и тяжёлым.              Драко так хотелось что-то ударить или отпинать. А может выдернуть волосы. Себе. Поттеру. Флинту.              — Малфой… — донеслось ему вслед, но он уже не слушал.              Он свернул за угол трибун и со всего размаха врезался в кого-то.              — Ой!              Метла с глухим стуком упала. Драко пошатнулся, едва не потеряв равновесие, но его подхватили за талию. Пальцы вдавились как раз туда, где уже наливался синяк и боль вспыхнула резко и зло.              — Смотри, куда…              Он поднял голову и слова застряли.              Перед ним стоял Седрик Диггори.              Высокий, слишком спокойный для этого часа, с растрёпанными каштановыми волосами и чуть виноватым выражением лица. В руках его Драко и метла. Ухоженная, явно не школьная, с потёртой рукоятью, как у той, на которой часто летают.              — Прости, — быстро сказал Диггори и тут же убрал руку. — Я не заметил. Ты в порядке?              Драко собирался огрызнуться. По привычке. Но почему-то не смог.              — Я… — он сглотнул. — Да. Нормально.              Диггори кивнул, будто поверил и наклонился, чтобы поднять метлу Драко. Движение было лёгким, отработанным. Он машинально провёл ладонью по древку, стряхивая невидимую пыль.              — Ты с утра летал? — спросил он, как будто между прочим. — Ветер сегодня паршивый.              Драко дёрнул плечом.              — Заметно.              Между ними повисла короткая, неловкая пауза. И в ней Драко вдруг заметил, как Диггори держит метлу. Не как вещь. Как продолжение руки. Так держат те, кто знает, что делает. И делает это часто.              В голове загорелся люмос.              Он пуффендуец.              Он старше.              И он явно умеет летать.              — Ты… часто тренируешься? — спросил Драко, сам удивившись собственному мягкому тону.              Диггори улыбнулся:              — Когда получается. Обычно рано утром или после уроков ближе к вечеру. Днём слишком много народу.              Ближе к вечеру.              Колокольчик в голове Драко тихо звякнул.              — Один? — уточнил он и, не задумываясь, накрыл ладонью руку Диггори, сжимавшую метлу.              Диггори моргнул, но не отдёрнул руку.              — Чаще да, — пожал плечами. — Так спокойнее.              Драко медленно кивнул. Боль в боку почти перестала ощущаться. Он окинул Диггори внимательным взглядом — оценивающим, прищуренным, чисто слизеринским.              — Д-Седрик, — сказал он наконец. — Что насчёт компании?              Седрик приподнял бровь.              — В смысле?              — В смысле — вдвоём, — коротко ответил Драко. — Тренироваться. Я бы хотел составить тебе компанию.              Несколько секунд Седрик смотрел на него, потом уголок его губ дёрнулся.              — Ты всегда так приглашаешь?              Именно с этого момента начал осуществляться план.               Завышенные ожидания и яркие амбиции делали своё дело.              Утром и днём его ждали уроки, полудрёма на зельях, пергаменты, чернила и прищур зелёных глаз «золотого мальчика». Вечером Седрик, квиддичное поле, метла и холодный ветер. А ночью тишина, гул в ушах от слишком быстрого полёта и неприятное, липкое ощущение страха: а вдруг поймают?              Каждый вечер он оставался с Седриком до позднего заката. Седрик оказался спокойным, не задавал лишних вопросов и не говорил лишнего, хотя для пуффендуйца это, казалось, было испытанием. Он просто летал рядом: показывал манёвр и Драко повторял. Исправлял нечасто, но подробно объясняя, где и как тот ошибся, направляя. Иногда улыбался или смеялся, когда у Драко что-то выходило особенно удачно… или наоборот совсем не выходило. Это бесило. И нравилось.              А потом Седрик уходил.              Драко придумывал отговорки, задерживался «совсем ненадолго», делал вид, что что-то потерял или собирается на последний круг. На самом деле возвращаться в замок он даже не планировал. Договорённость с Панси работала безупречно. Неудивительно. Панси обожала тех, кто ей должен.              Она создавала в его кровати аккуратный силуэт — маленькое подобие фигуры под одеялом — и закрывала балдахин заклинанием. (Этому она пообещала его обучить позже.) Если кто-то заглядывал, то Драко уже «спал».              Взамен приходилось писать за Панси доклады и править её эссе, пока у него не начинали болеть пальцы. Несправедливо, раздражающе, но выгодно.              (Панси даже разнесла непристойнейший слух про Хиггса.)              Дни начали смешиваться в один бесконечно долгий день. Время перестало делиться на утро и вечер. Были только уроки, изнуряющие тренировки, ложь и усталость, нарастающая, как снег на крыше, вот-вот готовый обрушиться.              И всё, возможно, продолжалось бы так дальше, если бы к началу второй недели всё не начало катиться под откос.              Нотт начал смотреть слишком внимательно. Слишком долго. Слишком пристально.              Драко всё реже появлялся на завтрак, а иногда просто не успевал. Прилетал к замку почти к самому началу пиршества, после чего мчался в душ и сразу на первый урок. Опоздания на трансфигурацию, чары и зелья стали пугающе частыми. Под глазами пролегли тёмные, почти болезненные тени. Перо срывало строки, оставляя за собой расплывшиеся кляксы.              И каждый урок Нотт подсаживался ближе. Слишком близко. И смотрел.              Потом тихо хмыкал и отбирал перо, начиная писать за него. При этом негромко, почти лениво, перечислял всё, что замечал. Каждую странность. Каждый сбой. Каждую трещину. А затем замолкал и снова смотрел.               Драко не знал, что делать с Ноттом.              И, конечно же, Поттер не отставал.              Он словно превратился в кошмар наяву. Появлялся в коридоре, у выхода из подземелий, в библиотеке, случайно задевал плечом и начинал разговор «просто так». Иногда молчал и тоже смотрел.               Драко сходил с ума.              — Отстань, Поттер, — в сотый раз огрызался Драко, не замедляя шага.              Тот только упрямо сжимал губы, а Драко задавался вопросом, где носит Рона.              Тем временем тренировки становились всё жёстче.               Метла с каждым днём вела себя всё нервнее, дёргалась, уходила в сторону, реагировала с запозданием, словно проверяя, сколько ещё Драко выдержит. Иногда её резко уводило вниз, иногда и вовсе подбрасывало так высоко, что дыхание перехватывало. Драко сжимал рукоять до онемения пальцев, держался до последнего и только потом понимал, насколько сильно дрожат руки.              Несколько ночей подряд Драко и вовсе перестал появляться на первых уроках. Он засыпал прямо под трибунами, прижимаясь к холодным доскам и натягивая мантию так, будто она могла заменить одеяло. Из-за этого пару раз он появлялся на занятиях только к обеду не в самом лучшем виде и состоянии.              — Где ты шляешься ночами? — допытывал Поттер.              Драко стал упорно молчать, делая вид, что всё под контролем.              Вот только стало по-настоящему тревожно, когда начали спрашивать в лоб, что случилось с теми самыми клыками, которыми ты так недавно хвастался. Почему их почти не видно. Почему ты хромаешь. А когда эти вопросы задаёт не Поттер и не Нотт, а профессор в своём кабинете — это уже совсем другое дело.              — Объяснитесь, мистер Малфой, — голос Снейпа звучал ледяно-ровно.              (Хотя Драко отметил, что глаза были наполнены беспокойством.)              Ну, не рассказывать же профессору, что он рухнул с метлы так, что он повредил оба клыка, вся нога превратилась в огромное фиолетовое пятно, от щиколотки до тазовых косточек, а по спине и бокам распространились синяками! Так ещё тупой болью при каждом шаге всё отзывается как по указке.               Не говорить, что метла его больше не слушается. Не признавать, что он выжат досуха.               Поэтому он отмалчивается.              (После этого он ещё долго сидит, насчитывая, сколько раз профессор Снейп назовёт его щенком и выслушивая затянутую лекцию о важности учёбы, дисциплины и вполне реальной перспективе отчисления.)              Поэтому он после этого он ненароком заглянул в больничное крыло и сделал единственное, что показалось логичным: своровал Летейский эликсир из шкафа Помфри и надеялся, что она не заметит. А на уроке, когда Снейп велел варить одно, он тихо пытался собрать совершенно другое, бодрствующее зелье.               Руки дрожали, в котле пузыри поднимались слишком резко, а каждая минута казалась опасным жонглированием. Драко словил себя на мысли, что даже это начинает расплываться, прямо как кляксы на пергаменте.              А метла всё так же рвалась из-под рук.              День и ночь. День и ночь. День и ночь.              И через пару дней он столкнулся не только с очередным падением — да ещё и перед Флинтом, другими слизеринцами и почти со снитчем в руке, — но и с больничной койкой.              И это мы ещё не учитываем злой взгляд мадам Помфри, который он увидел, едва открыв глаза после обморока, перед тем как они снова устало закрылись.

***

      Он не знал, сколько проспал. Сначала был только гул. Драко даже померещилось, что в ушах у него вода. Потом его озарила резкая ясность. Запах зелий. Белые простыни. Тишина, в которой слышно, как где-то хлопнула дверь.              Дежавю.              — Я же говорил, ты перегибаешь.              Драко моргнул. На койке напротив, сгорбившись, сидел Поттер. Сидел так, будто собирался вскочить в любую секунду. Почему-то в голову тут же всплыл Барон: Поттер выглядел так же тихо-печально и одиноко, как Барон тогда… когда Драко пришлось с ним прощаться во второй раз.              Очки Поттера слегка сползли, а с губ Драко сорвался усталый вздох.              — Убирайся, — голос вышел хриплым.              — Нет, — фыркнул Поттер.              — Это больничное крыло, Поттер. Тут действуют правила приличия. Например, не знаю, не сидеть над душой у людей.              — Если ты не заметил, я тут тоже не просто так.              Драко посмотрел на него.              — Что? Опять с Роном угнали чужую машину ради забавы? Мне ждать кричалку от Молли, что я должен его образумить?              — Нет, вовсе нет, — Поттер запротестовал. — Во время игры в квиддич…              Драко глухо застонал и зажмурился, будто хотел просто провалиться обратно в сон и не всплывать. Напоминание о квиддиче, о полётах и падениях, о снитче — всё это давило на него, словно тяжёлый камень. Он чувствовал себя настолько измотанным, что при слове «квиддич» хотелось не то что кричать, хотелось выть. Всё это казалось бесконечной пыткой, от которой не было сил ни бежать, ни даже злиться.              Поттер замолчал, будто слова просто закончились. Его взгляд скользнул по плечам Драко. На секунду мягче, чем обычно, слишком человеческий для Поттера. Драко, конечно, это заметил… хотя в последнее время ему мерещилось всё подряд. Бред.              Только присмотревшись, Драко понял, что рука Поттера выглядит ненамного лучше, чем его собственная нога после всех падений.              — Ты выглядишь ужасно.              — Спасибо, — без эмоций отозвался Драко.              — Как ты себя чувствуешь? Помфри не пускала к тебе эти дни и вот…               — Тебе-то какое дело?              — Ты брат Рона и я подума-              — Вау! Ты умеешь думать?              — Окей, я… я просто хотел сказать, — было видно, что Поттер пытается подобрать недостающие ему слова. Драко так было на это наплевать, что на уме Поттера, но он не перебил: — что летать… то есть… ни один ловец Пуффендуя, ни Рейвенко, да вообще никто даже близко не держался бы с твоим… темпом.              — Ой, не надо.               Драко боялся, что придушит Поттера как только посмотрит на него. Хотя нет, не боялся. Он его придушит.              — Я видел, как ты двигался. Даже если мы…               — Поттер, хватит. — Драко резко поднял руку, как бы прерывая любую попытку комплимента. — Хватит.              — Даже если мы играли всего один раз, никто другой… никто близко не мог держать твой ритм, твоё управление метлой, твою скорость…               — Да ты шутник.              И наступила тишина.               Тяжёлая. Изматывающая. Та, от которой хочется закрыть глаза и просто перестать существовать хоть на минуту.              Теперь уже Драко смотрел на Поттера. Пусто. Без мыслей. Обычно между ними были только крики, укусы, вечное «кто кого». Все знали, что они как звери, которые готовы вцепиться друг другу в горло. Как кошка с собакой, только хуже.              Намного хуже.              — Ты победил? — глухо спросил Драко.              — Что?              — Снитч. Мы проиграли?              — Да, — Гарри криво усмехнулся, на секунду даже правда ожив, будто вспоминая вкус ветра… или вкус собственного идиотизма. — Поймал. Никогда не слышал, чтобы Маркус так орал, да ещё и на девочку. А его лицо… Мерлин, видел бы ты его. Он выглядел так, будто собирается съесть свою метлу. И потом пожаловаться в Министерство.              Драко закатил глаза и по-волчьи ухмыльнулся. Мысль о том, что где-то по полю бегал в ярости Флинт, угрожая расправой метле и Монели, была настолько очаровательной и привлекательной, что Драко позволил себе рассмеяться до слёз.              Он закрыл лицо руками, чувствуя, как по ребрам отзывается тупая боль и всё же не удержался от довольного выдоха.               Да, жизнь, безусловно, продолжалась.