elemental

Ёнджуна из себя выводит родительская придурь. Так было столько, сколько он помнит себя: их нет год или больше, они не интересуются его жизнью и не поздравляют с праздниками, а потом появляются и выдают что-то типа "ты наш сын, ты должен". До какого-то момента это ещё зависело не только от них. Пока был жив дедушка Ёнджуна - отец его матери и основатель небольшой семейной бизнес-империи Чхве. С возрастом он отошёл от дел и завещал долю акций Ёнджуну, а долю акций его матери. А та, в свою очередь, передала свою часть мужу. Ёнджун же мог вступить в права наследства только когда ему исполнится двадвать один год. Именно из-за дедушки Ёнджун пошёл в школу, как нормальные дети, а не остался на пожизненном репетиторстве. Только дедушка был не против, когда Ёнджун катался по дому на своём первом трёхколесном велосипеде и пинал футбольный мяч во дворе. Дедушка читал маленькому Ёнджуну сказки и рассказывал истории из своей жизни. Дедушка научил Ёнджуна играть в шахматы и домино, раскладывать пасьянс и читать азбуку Морзе. И только в одном дедушка соглашался с отцом Ёнджуна - не заводить близких друзей. Бомгю не в счёт. С Бомгю они были вынуждены дружить с тех пор как им было чуть больше грудного возраста, когда их родители стали партнерами по бизнесу. Дедушка никогда не говорил Ёнджуну, что тот должен что-то семейному бизнесу, в отличии от отца. Напротив, дедушка Чхве считал, что ребёнок должен вырасти, созреть, выучиться, а не быть зациклен на этом с детства. Когда Ёнджуну было десять, его дедушка умер и мальчик остался один на один с родительской придурью. И не только с ней. Он всегда рос в страхе перед родителями, особенно после смерти дедушки, которого он безумно любил. Что до Бомгю... Ёнджун не уверен на все сто, что Бомгю ценит его и любит так же. Он младше на два года и в какой-то мере больше ребёнок, чем сам Ёнджун. К тому же, у младшего Ёнджун заметил интересную особенность - его мозг блокировал плохие воспоминания из детства. Это подтверждалось не единожды, потому что при совместных ностальгических посиделках, Бомгю с большим трудом вспоминал события дальше своих одиннадцати лет. Вероятно, отец Ёнджуна позаботился от том, чтобы с мальчиком поработали психологи. Когда совсем недавно Ёнджун почувствовал, что пустота в его сердце, образовавшаяся после смерти дедушки, заполнилась кем-то по имени Субин, то понял, что не может позволить себе отпустить его или отдать даже лучшему другу. Ёнджун знал, что поступает неправильно, но ему было по-детски страшно продолжать оставаться одному. Он никогда не испытывал такого тепла в груди при одном только взгляде на кого-то, как это было с Субином. Чувства, так быстро захлестнувшие его, были сравнимы, наверное, с неконтролируемым горением открытого пламени. Перед Бомгю Ёнджуну стыдно до сих пор, но ему так сильно нравится Субин, что это буквально перекрывает все дружеские чувства. Так что сейчас, когда Субин стоит перед ним с некой тревогой в глазах после внезапного звонка, Ёнджун не знает, где вообще возьмёт в себе силы чтобы сказать то, что должен. Он не хочет казаться слабым и поэтому не будет винить в их расставании волю родителей. И он ещё больше не хочет ранить Субина ложной информацией о том, что передумал или соврал о своих чувствах. Ёнджун не знает, что говорить, хоть и расставался уже много раз до этого. - Хён, все нормально? - голос Субина вибрацией проходится по телу и заставляет покрыться мурашками. Лучше сделать это побыстрее и не мучать его и себя. - Субин, давай расстанемся? Кажется, эти слова тонут в тишине, повисшей между ними, хоть и стоят они посреди оживленной улицы. - Вот так внезапно? Ёнджун слышит в голосе младшего то, что меньше всего хотел бы - разочарование. - Я сделал что-то не так? - спрашивает младший, так и не получив ответа на первый вопрос. Ёнджун на него не смотрит - боится. Боится, что глаза поднимет и Субин всё поймет, потому что Ёнджун совсем не хочет с ним расставаться и это буквально написано в его взгляде. - Хён, посмотри на меня и скажи, что я сделал не так? "Ты - самый лучший человек на свете, Субин. Ты делаешь всё даже лучше, чем нужно. Ты так сильно мне нравишься, что иногда я не могу спать по ночам." - это то, что стоило бы Ёнджуну сказать в ответ, однако: - Мы не подходим друг другу, - вот, что он отвечает на самом деле. Субин поджимает губы и Ёнджун знает, что он так делает, чтобы не заплакать. Он видит и чувствует каждую капельку боли, которую Субин пропускает через себя прямо сейчас. Ёнджун наполняется этим чувством ещё быстрее и хочет просто задохнуться на смерть. Всего пару дней назад Субин честно признался, что Ёнджун первый человек, к которому он испытывает чувства, которые раньше видел только в кино. "Кажется, я очень сильно в тебя влюблён, Ёнджун-хён", - слова младшего звенят в голове противным колокольчиком и давят на виски. "Я влюблён в тебя ещё больше!", - мысленно кричит Ёнджун в ответ. "Но я так боюсь стать причиной чего-то страшного в твоей жизни." - Ты хотел сказать, что это я не подхожу тебе, да? Ёнджун молчит. У него сил едва хватает на то, чтобы взгляд не отводить в сторону - это выдаст его с потрохами. Субин подходит ему больше, чем нужно. И он обязан знать об этом. Но Чхве молчит, пропуская через себя болючие удары своего разбивающегося вдребезги сердца. - Мне говорили, что ты можешь так поступить, - бормочет младший, поправляя сумку на плече. - Зря я не послушал... Дурацкие чувства! - добавляет уже шёпотом, но достаточно для того, чтобы Ёнджун услышал. - Субин, дело не в тебе, правда..., - слишком глупая и безнадежная попытка исправить или смягчить сказанное. Субин отмахивается он ёнджуновой руки, когда тот собирается его остановить. Между ними пролетает элекрический заряд, Ёнджун чувствует колючую щекотку на коже. Субин больше ничего не говорит и просто молча уходит. А старший не пытается его остановить. И это, наверное, страшнее всего. Он даже не реагирует на внезапно поднявшуюся панику от всполыхнувших в одно мгновение кустарников вдоль аллеи. Субин слишком спешит свернуть на другую улицу, чтобы вдруг не обернуться. Чтобы не выглядеть слабым перед Ёнджуном. Чтобы не показать ему, как в последние несколько недель он зависел от чувств к старшему. Уже там за углом, когда он точно знает, что Ёнджун за ним не идёт, Субин останавливается, приваливаясь спиной к кирпичной стене какого-то здания. На глазах слёзная пелена и он жмурится, прогоняя её прочь, но лишь превращает в две большие капли, которые тут же стремятся вниз по щекам. Субину смешно, стыдно и так больно одновременно. В груди сердце, как отбойный молоток, колотится. Кажется, он его слышит сквозь уличный гул. В горле колючий ком истерики, но Субин ему не позволит вырваться наружу. - Да пошёл ты! - Субин громко шмыгает носом и достает из кармана телефон. - Пошел ты, пошёл ты, пошёл ты, - шепчет, как мантру, пока набирает сообщение. Он отправляет его Тэхёну и просится переночевать сегодня у него. - Я не буду из-за тебя плакать, Чхве Ёнджун! - И снова жмурится, думая, что прогоняет дурацкие слёзы. Субин смеётся, задирая глаза к небу, потому что все равно плачет, как дурак. В реальность его возвращает вой пожарной сирены. - Покиньте улицу! Покиньте улицу! - слышится из рупора. Испуганные люди паникуют, выбегают из-за угла в растерянности, закрывают руками носы и о чём-то переговариваются. Только сейчас Субин видит чёрный дым из-за крыши здания. Запах жжёной травы безошибочно сообщает, что это полыхает сквер на соседней улице. Субину вообще-то всё равно, пусть хоть весь город полыхает из-за Чхве Ёнджуна. Телефон принимает сообщение от Тэхёна. Конечно, он рад, если Субин придет с ночёвкой. Плевать, что на носу экзамены и зачёты по окончании года. Плевать, что дома не дописан конспект и не закончена проектная работа по географии. Субин не хочет домой сегодня, потому что с Ёнджуном они слишком часто играли в приставку в его комнате.