elemental

Предложение о встрече от друга Ёнджуна выглядело очень подозрительно. Хотя, возможно, что Хюникай просто ко всему сейчас относился подозрительно. Особенно подозрительно он относился к Чхве Бомгю, потому что у этого сумасшедшего хёна оказалось почему-то больше природного очарования, чтобы завладеть вниманием Тэхёна. Кай считал это явление несправедливым: ведь это он подарил Тэхёну боксёрские перчатки. И это он помогал Тэхёну переносить коробки с бумагами, когда они дежурили в классе. И это Кай был тем, кто постоянно восхищался новыми цветами на подоконнике Тэхёна, фото которых тот присылал в их чат на троих. В конце концов, это Кай был тем, кто испытывал чувства к Кану, а не какой-нибудь Бомгю. Чхве вообще не слишком заслуживал внимания Тэхёна даже на маленькую секунду. Впрочем, чувствам не прикажешь, а драться за сердце Тэхёна в открытую Хюнин не собирался. Вернувшись мыслями к Хосоку, который вот-вот должен был прийти, Хюнин вспомнил, что тот в момент их знакомства его ужасно напугал. Кай тогда подумал, что ему выпишут счёт за порчу имущества. Но парень лишь лучезарно улыбнулся и сказал, что «мир, кажется, теряет классного пианиста» . Хюнинкай был очень смущён этим комплиментом тогда. А сейчас он был в растерянности и неведении относительно того, чем мог заинтересовать этого парня и зачем мог ему понадобиться. — Я почти не опоздал, — с улыбкой выдохнул Хосок, приземлившись напротив младшего. — Извини, если пришлось долго меня ждать. Хюнин вздрогнул от неожиданности, потому что Хосок появился из-за его спины. Но старший этого не заметил, пытаясь удобнее устроиться на мягком стуле. — Не пришлось, — успокоил его Кай, теребя в руках салфетку. — Я пришёл минут пять назад. Соврал, конечно. Не скажет же он, что от волнения и лёгкого страха пришёл почти на полчаса раньше. Старший подозвал официанта и заказал им по ванильному коктейлю. Хюнину стало ещё больше неловко, ведь он совсем не планировал что-либо покупать и тратить свои карманные деньги. — Я угощаю, — коротко пояснил Хосок, отозвавшись на растерянность в чужих глазах. Повисла недолгая пауза, во время которой Хюнин продолжал терзать салфетку, чувствуя на себе изучающий взгляд парня. Вопреки ожиданиям, он не казался ему пугающим или оценивающим; скорее старший таким образом проявлял своё искреннее любопытство. Кай готов поклясться, что услышал, как Хосок довольно хмыкнул, будто подтверждая свои мысли. — Неудивительно, что вы с Ёнджуном плохо ладите, — наконец, сказал старший. Кай резко замер, прекратив попытки уничтожить бумагу в руках, и поднял вопросительный взгляд на собеседника. — Мы с Ёнджун-хёном? Каю стало интересно: откуда Хосок мог знать о сложностях в их отношениях, если они виделись всего один вечер, во время которого не успели даже по разу друг другу съязвить? Вряд ли сам Ёнджун настолько озабочен их подобием дружбы, что стал бы жаловаться на недопонимания. — Знаешь что-нибудь про закон противоположности? — Только то, что противоположности притягиваются, — растерянно пожав плечами, отозвался младший. Он был уверен, что о таком законе даже не слышал, а выражение про притяжение всего лишь ходило в быту. К сожалению, это сразу отбросило его мыслями к Тэхёну, который при всей своей идеальности умудрился словить краш на самого не идеального человека в мире. — Это не ваш случай, — отмахнулся Хосок, сложив локти на стол. Каю снова пришлось вопросительного взглянуть на него. Младший всё ещё не понимал, что от него потребовалось человеку, старше его самого на несколько лет. Проблем с разницей в возрасте у него не было, ведь все четверо товарищей по несчастью были старше. Да и раньше у Хюнина находились знакомые, чей возраст превышал его собственный. Просто факт того, что у школьника и старшекурсника вряд ли могут быть сильно схожие интересы, при условии, что они знакомы мельком через довольно неоднозначную игру в бутылочку, не укладывался у Хюнина в голове. — Всё, что есть в мире содержит в себе противоположные стороны, — с видом профессора произнёс Хосок. — Пока они противостоят друг другу — они развиваются. Кай моргнул и посчитал, что именно сейчас выглядит глупее, чем обычно. Но Чон Хосок снисходительно улыбнулся и добавил: — Закон противоположности. Хюнин ещё раз моргнул, чувствуя себя совершенно бестолковым рядом со старшим. Кай не был глупым человеком, не имел проблем с оценками и часто принимал участие в школьных дебатах. Но он искренне не мог понять, что ему пытается донести старший. В этот момент принесли их заказ, и Кай тут же подтащил к себе свой коктейль, чтобы быть занятым хоть чем-то на фоне откровенной неловкости между ним и собеседником. От его внимания не ускользнул и тот факт, что Хосоку официантка сама подвинула коктейль и улыбнулась ещё раз — совсем не из вежливости. Но старший буквально проигнорировал несчастную попытку, даже не подняв в её сторону глаза. Хюнин с великим смущением заметил, что Хосок смотрел на него, вцепившегося в стакан, и улыбался. От этого у младшего загорелись уши. Официантка ушла, а Чон продолжил, деловито перемешивая трубочкой милкшейк в своём стакане: — Я до сих пор с трудом могу поладить с Чонгуком. Во-первых, он младше меня. Во-вторых, у нас совершенно разные характеры и на многие вещи мы смотрим радикально иначе. Это вызывает частые споры. Хюнинкай понимающе кивнул. Это действительно напомнило ему их отношения с Ёнджуном. Выходит, Хосок позвал его, чтобы дать наставления, как взрослый? Возможно, это хорошо с высоты его опыта и общения с вышеупомянутым Чхве. — Иногда я думаю, — продолжал Хосок, — будь у него другой элементаль, мы бы быстрее находили общий язык. После слова "элементаль" Кай почти подавился напитком, который только что втянул через трубочку. Ему не послышалось это слово — он был уверен. Хосок произнёс его таким будничным тоном, будто было нормально и привычно для них обсуждать собственные способности. Как будто они по умолчанию собрались, чтобы обсудить именно их. Хюнинкай в третий раз вопросительно уставился на старшего. — Что? — Хосок добродушно усмехнулся. — Почему, по-твоему, из всей толпы на дне рождения Бомгю я столкнулся именно с тобой, играющим на пианино в другом конце дома? Хюнинкай не знал ответа на этот вопрос. Более того, он даже не задумывался об этом до настоящего момента. Действительно, почему? Ответ сейчас напрашивался сам собой, логичным выводом вырисовываясь из всего, что Тэхён успел узнать и рассказать им про связь элементалей. — Ты... — Кай замялся с вопросом, и в недоумении смотрел на старшего, и на то, как он с лёгкой улыбкой продолжает помешивать коктейль в стакане. Что было бы правильно сейчас спросить: Ты тоже элементаль? Откуда ты знаешь? Как ты догадался? Ни один вопрос не ощущался верным, и все они раздражающе осели на языке Кая, заставив его замолчать, так и не закончив вопрос. — Элементаль воды, — пришёл на помощь Чон и поймал растерянный взгляд младшего. — Приятно познакомиться. — Так ты меня за этим позвал? — поинтересовался Хюнин, сделав пару успокаивающих глотков коктейля. Это, к слову, не помогло. — Позвал ли я тебя за тем, чтобы раскрыть свой секрет? — старший беззлобно рассмеялся. — Конечно же, нет. Хюнин, в который раз за их короткую встречу, озадаченно смотрел на человека напротив, полностью лишённый возможности его понять. Хосок не выглядел загадочным. Напротив, он источал искренность, даже если просто молчал. Чон был душой компании — это Кай заметил на вечеринке. Он был добр ко всем присутствующим — и это Хюнин вспомнил только сейчас. — Не пришло в голову, что ты мне просто понравился? Так очевидно и просто. Хюнинкаю приходили в голову некоторые варианты, но банальной симпатии не было в этом списке даже приблизительно. Кажется, Кай вообще не рассматривал перспективу того, что способен привлечь чьё-то внимание в романтическом плане. Вероятно, потому, что сам старался понравиться только одному человеку. Такая естественная причина их встречи с трудом укладывалась в голове младшего. И Хосок так легко признался в этом, что она казалась ещё более неестественной. Тем не менее, непрошенное признание в симпатии смутило Хюнина, заставив снова уткнуться в стакан с коктейлем. — Прости, я привык говорить обо всём прямо, Кай, — извиняющимся тоном проговорил Чон. — Ты интересный и талантливый. Чего стоит только ураган, который ты устроил. Даже об этом Чон Хосок знал или догадался. То, что катаклизм был делом не только рук Кая тот решил не уточнять. Вдруг, про остальных он не знает так же много. — Не переживай о том, что я буду на чём-то настаивать, — продолжал Хосок тем временем. — Ты влюблён, я это понимаю. Хюнинкай нервно закусил трубочку, не совсем понимая, какие эмоции его накрывают прямо сейчас. Смущение? Определённо. После внезапного признания в симпатии, которого до этого Кай открыто не получал. Сомнение? Безусловно. Быть уверенным в том, что старшему не нужно ничего конкретного при том, что он знает его секрет, он тоже не мог. — Хён, — наконец Хюнин прерывает его, настороженно хмурясь, — откуда ты всё это знаешь? Хосок пару раз моргает, будто сам вопрос кажется ему странным. Затем он переводит взгляд на пластиковую жертву чужих зубов и снисходительно улыбается. Он немного перегнул. — Ну, я довольно наблюдательный, - кивает старший с улыбкой. — А между вами пятью как будто фитиль подожгли. Сложно не заметить, что он вот-вот догорит и... — Хосок пальцами демонстративно изображает некое подобие взрыва. Затем он делает пару больших глотков из своего стакана, а дальше таким же будничным тоном добавляет: — Как и то, что ты влюблён в Тэхёна. — Это уже личное, — категорично отрезает Хюнин. Тема его отношений с Тэхёном — табу для всех в его окружении (для всех, кто окажется осведомлён о том, какие они на самом деле). — Совершенно не хочу спорить, ты прав, — соглашается Чон. — Но в любом случае я хотел бы задать вопрос, ради которого и пригласил тебя. Ну, по большей части из-за него. — Какой вопрос? — младший весь подбирается, сжимая пальцами стакан. — Могу ли я оказывать тебе знаки внимания или это будет тебя смущать? Ты мне действительно очень интересен. *** — Никогда не занимался тем, чтобы учить предмет своей симпатии, как произвести впечатление на другого человека. Хосок выравнивал положение вытянутой руки Кая, расположившись у того за спиной. Они были одного роста, но старший уверял, что Хюнин ещё вытянется, потому что, по словам Чона, он рос до конца второго курса университета. Если смотреть со стороны, можно легко принять случившуюся позу за объятия со спины, хотя Хюнинкай уверен — старший подобного смысла в действие не вкладывал. Более того, он сам попросил хёна помочь с освоением новых приёмов. Объяснения Тэхёна были очень полезными, но он сам ещё учился, и многое у него тоже не получалось. А Хосок со своим элементалем уже несколько лет живёт бок о бок. Хюнинкай счёл это полезным опытом в миссии по очарованию Тэхёна, а Хосок слишком легко согласился, чтобы теперь можно было передумать. — Ты просто хороший хён, — отозвался Хюнин. Его плечо сейчас очень ощутимо прикасалось к чужому, пока Хосок деловито поправлял положение пальцев младшего. Кая близость не смущала, хоть и была такой со старшим впервые за их знакомство. Однако, неоднозначный трепет всё равно ощущался в его груди по неизвестной причине. — Может и так, — с тихой грустью произнёс Чон. — Расслабь руку. Напрягаться должны только пальцы. Вот так... Хюнин сглотнул, чувствуя, как собственное сердце внезапно заколотилось где-то возле кадыка. Необычное ощущение было вызвано тем, что ладонь старшего полностью накрыла его собственную, помогая зафиксировать необходимое для концентрации магии положение в воздухе. — Собери ощущения на кончиках пальцев, — чуть тише направлял Чон, говоря в самое ухо из-за сложившегося положения тел. — Дальше — больше, но сейчас тебе нужно потушить только одну свечу. Перед ними на столе в скромный ряд выстроились пять свечей разного размера и высоты — всё, что Хюнин смог найти дома. Задачей тренинга было научиться создавать вакуум вокруг определённого пространства. Целью текущего упражнения было потушить одну из свечей, испарив воздух только вокруг неё. — Воздух — это нить, — продолжал настраивать старший. — Представь, что каждая из них связана с твоими пальцами, и аккуратно потяни на себя, чтобы почувствовать, как воздух подчиняется тебе. Хюнин никогда не пришёл бы к мысли провести такую аналогию. Кажется, его элементаль всегда представлялся чем-то большим — подобно атмосфере вокруг планеты Земля. Кай никогда не воспринимал воздух, как нить, которая могла тянуться к кому и чему угодно. Кажется, воздушные массы использовались не только для того, чтобы дышать. Конечно, Кай изучал это, но не думал, что школьные знания так скоро пригодятся ему в жизни. — Не напрягай кисть, Кай, — голос Хосока понизился до полушёпота и Хюнину пришлось повести плечом, чтобы смахнуть смущение и внезапные мурашки по телу. Ладонь старшего отпустила, наконец, руку Хюнина, давая ему возможность дальше справиться самому. Чон немного отстранился, продолжая внимательно следить за процессом. Нити теперь показались Каю действительно осязаемыми и он смог почувствовать, как это ощущение покалывает на кончиках пальцев. Парень ещё несколько секунд сосредоточенно смотрел на свечи, в последний раз убедился, что нити хорошо ощущаются на его пальцах, и неспеша согнул все пять разом. Огни на тонких фитилях испуганно качнулись, затем три из пяти дрогнули и исчезли, лишившись своей воздушной поддержки. Гореть остались лишь две свечи по краям ряда. Хюнинкай раздосадованно взмахнул руками — это не то, чего он добивался. Изначально упражнение показалось ему простым и он думал, что легко справится, но потушить одну свечу, не задев другие, оказалось сложнее, чем могло казаться на первый взгляд. — Неплохо, — довольно хмыкнул Хосок. — Должна была потухнуть одна, — расстроенно произнёс младший. — Не всё сразу, — ободряюще улыбнулся Чон. — Чимин неделю тренировался, чтобы получилось так же. У тебя с первого раза вышло. — Затем он поджал губы, стараясь оставаться позитивным, и добавил: — Видимо, твой Тэхён действительно этого стоит, верно? Хюнин перевёл взгляд на старшего, который больше на него не смотрел. Ответить на симпатию Хосока было где-то за пределами возможностей Кая, но он хотел бы сделать так, чтобы Чон понял, что не безразличен ему в любом случае. Чон Хосок оказался тем хёном, какими не стал бы ни один из его новых друзей, даже если бы очень захотел. Факт не изменится, если вычесть совместимость их элементалей — Хосок был заининресован в Кае и без этого. Он был добрым, внимательным, всегда слушал школьное нытьё младшего и несколько раз помогал с домашним заданием. Ему могло быть не интересно, но за месяц общения, Хюнинкай сделал для себя не самый утешительный вывод: в компании элементалей он стал чувствовать себя одиноким. Не заметить смену настроений между четырьмя старшими было невозможно, и Кай с грустью отмечал, что каждый раз остаётся на втором плане. Пока все четверо вербально и невербально разбираются с чувствами друг к другу, Кай чувствует, что лишается своих лучших друзей. Но Хосок считал его моментально и с такой лёгкостью занял важное место старшего, что Кай даже не заметил подмены хёна. До этого его место занимал Субин, но в его жизни теперь другая переменная, грозящая стать постоянной. Место Кая было занято. Но и место Субина теперь тоже. Сказать было нечего. Хюнинкай знал, что не виноват в том, что Хосок что-то испытывал к нему, но извиниться всё равно почему-то хотелось. — Хён... — у Кая неловкость в горле и он пытается её проглотить пока старший наблюдает занимающийся за окном закат, —... как ты учился этому? Фигура старшего напрягается и Хюнин ощущает, как ползёт по воздуху его волнение вперемешку с горечью. Очевидно, это не то, что он собирался услышать. Тем не менее, немного помедлив, Хосок отвечает: — Мы со старшими часто собирались вместе: я, Сокджин-хён, Намджун-хён и Юнги-хён. Учили друг друга, - коротко пожимает плечами. — Мы изучали элементали друг друга, а не только свои. Придумывали упражнения, практиковались, чтобы потом научить младших, — голос Хосокся тише, будто он погружается в воспоминания о прошлом. — Сразу не получалось, так что мы тоже ошибались. Хюнинкай хотел бы расспросить о том, как именно всё происходило — их дружба, общение, освоение элементалей — но вопросы зависли в горле. Кажется, это не было весёлым временем, и было бы лучше спросить о нём в более подходящий момент. Их разговор и так балансировал на грани тирады с извинениями и отчаянным криком о чувствах. — Ошибки учат нас чему-то новому каждый раз, когда мы их совершаем, — неуверенно произносит Хюнин, и сам не знает, какой смысл вкладывает в слова. На секунду ему кажется, что он говорит сам с собой. Хосок, внезапно смотрящий на него с пониманием и лёгким отчаянием в глазах, это подтверждает. — В Джульярской школе искусств конкурс примерно десять человек на место, — Чон озвучивает случайный факт и Хюнин растерянно моргает, смотря на него. — Но даже так я уверен, что ты смог бы поступить туда. — Я ещё точно не решил насчёт поступления, и... это только через год, — уклончиво ответил младший. Говорить о будущих перспективах в учёбе ему совсем не нравилось. — Ты можешь доучиться год в Нью-Йорке. Ты же хорошо знаешь английский. — Поэтому мама хочет, чтобы я был переводчиком, — согласно кивает Хюнин. — Я планировал поступать здесь, и... — Ты ему ничего не докажешь, Кай, — лицо старшего искажает гримасса сочувствия, когда он перебивает Кая на полуслове. — Поэтому подумай о Джульярдской школе и поехали со мной в Нью-Йорк? — Хён... — Хюнин ошарашенно хлопает глазами, смотря в упор на парня и поверить не может, что тот ему действительно предлагает что-то подобное. — Я... ценю твоё приглашение, но я не готов... — Ты не будешь готов никогда. Но ты прекрасно играешь, Кай. Ваши с Тэхёном элементали никогда не будут в гармонии, — старший говорит уверенно. И это совсем не потому, что он, возможно, считает себя лучшим вариантом для своего тонсена. Чон принял бы любой выбор Кая, не смотря на собственные чувства. — Не хочу, чтобы из-за этого ты портил своё будущее, — искренне заканчивает он. Кай верит, что это действительно так, и что внезапное предложение не связано с личными причинами. Хосок за время их знакомства много раз доказывал, что заботится в первую очередь о нём, а не о себе. Однако, сделать что-то со своей раненой душой Хюнин был не в состоянии. Ему точно нужно хотя бы попытаться. Поэтому, отведя неловкий взгляд в сторону, он тихо отвечает: — Не попробую — не узнаю. Дай мне такую возможность пожалуйста. Хосок ничего не отвечает, но на его лице отображается мыслительный процесс. В итоге, он понимает, что пытаться переубедить Кая будет бесполезно. Может, лучшим способом принять правильное решение для него будет именно эта ошибка. И если Хюнин должен её совершить, чтобы освободиться от груза безответных чувств, Хосок не будет тем, кто его остановит. В конце концов, он коротко кивает и переводит взгляд на всё ещё горящие свечи. — Ещё раз попробуешь? *** Дождь всё-таки пошёл, разбавив ночную тишину своим шуршащим гулом. Небо взрывалось от раскатов грома, и каждый раз освещалось, словно огромным фонарём. На мгновение становилось ясно, но город тут же снова погружался в летний дождливый мрак. Хюнин сидел под козырьком подъезда на холодной бетонной ступеньке. Стена из воды перед ним танцевала, словно рябь на сломанном телевизоре. Даже звук казался похожим. В голове у парня стоял такой же неразборчивый шум, сквозь который он безуспешно пытался прорваться уже несколько часов. После того, как они впятером покинули переулок возле здания Следственного Комитета и отправились по домам (хотя некоторые сначала предпочли зайти домой к Ёнджуну и переодеться, чтобы вещи не пахли дымом), Хюнин вернулся на место их недавнего преступления. Угли в небольшом железном баке давно протлели, превратив бумажную папку с документами и фото в кучу пепла. Металл был ещё теплым — не остыл после ёнджуновского огня — когда Кай упёрся в края бака руками. Внутри него царило такое же скромное пепелище; здесь он похоронил свои чувства. Хосок был прав, когда сказал, что доказывать что-то Тэхёну не имеет смысла. Да и что Хюнин хотел ему доказать? Он думал, что сможет стать в чужих глазах кем-то большим, чем просто друг и милый тонсен. Хюнинкай хотел, чтобы Тэхён знал, что он способен делать важные вещи и нести за них ответственность. На деле же Кай смог доказать только то, что он приносит проблемы и головную боль своим друзьям. Это рушило его планы на сказочный финал и какое-то подобие хэппи энда для них двоих. Тэхён даже не узнал о чувствах Кая. От злости на себя и собственную наивность, Хюнин с силой пинает бачок. Тот шумно отскакивает в сторону на пару сантиметров и к своему удивлению, Хюнин слышит внутри ёмкости негромкий стук. Руки с огромным любопытством забираются внутрь. Пальцы ловко перебирают неостывший пепел и легко находят ещё горячий корпус небольшого переходника, внутри которого виднелась маленькая флеш-карта. Она должна была расплавиться и исчезнуть, но каким-то образом уцелела. Теперь покорёженный огнём черный пластик напоминал Каю о случившемся сегодня и несколько дней назад. Единственный хранитель свидетельства преступления теперь лежал на его ладони. Раскат грома оглушил Хюнина, заставив поёжиться. Дождь настиг его в пути, когда он пешком добирался до дома своего хёна. Хосок не спал, словно ждал его звонка. Конечно, он знал о том, что случилось с Каем и как он накосячил из-за собственного страха. Конечно, Чон не стал влезать и пытаться помочь исправить случившееся. Зато теперь он быстро согласился спуститься вниз к подъезду в доме, где жил, когда младший позвонил ему посреди ночи. Зонта у Кая не было, поэтому он почти насквозь промок, пока брёл под ливнем несколько кварталов. Дождь был не холодным, просто одежда и волосы теперь неприятно липли к телу. Дверь подъезда открылась с характерным звуком. Чон Хосок ничего не спросил — просто сел рядом и закурил. С чёлки Хюнина неспеша капала вода. В ладони всё ещё лежала обугленная флешка с единственной видеозаписью на ней. Тишина между ними на самом деле не была таковой. Хюнин знал, о чём бы сейчас спросил его старший, и с лёгкостью воспроизводил это, подбирая в памяти соответствующую интонацию голоса. — Почему домой не пошёл? — тихо интересуется Чон, делая небольшую затяжку. Дым от его сигареты слегка пахнет виноградом. Кай отмечает это как что-то, что ему нравится — как и многие другие вещи, связанные с Хосоком. — Не захотел. — Всё в порядке? — вопрос не о самочувствии. — Да, — тяжёлый вздох и флешка, танцующая между мокрыми пальцами. — Он всех спас. А его спас Бомгю-хён. — Я предупреждал, — Чон снова делает затяжку и выпускает дым вверх к краю козырька. — А я просил дать мне эту возможность, — соглашается Хюнин. — Мне очень жаль. — Мне тоже. Тишина снова повисает между ними. В воздухе пахнет озоном и слегка травой. Хюнину ещё пахнет дымом от горевшего в огне пластика и, по-прежнему, виноградом. Дождь начинает стихать, оставляя возможность тишине действительно стать молчаливой. В ней — разговор между двумя. Один извиняется, второй принимает извинения и старается утешить. Слов не нужно, потому что они слышатся в воздухе, оставаясь неозвученными. Ещё они отражаются в том, как Хюнин виновато поджимает губы, а Хосок устало прикрывает глаза. Кажется, это конец одной из тропинок, по которой им пришлось идти вместе со всеми. Теперь каждому предстояло создать свою собственную. — Чему тебя научила эта ошибка? — интересуется Хосок, когда тушит полностью выкуренную сигарету об ступеньку. Хюнинкай молчит, опустив голову. Он думает обо всём, что произошло сегодня и в последние несколько недель. Его жизнь перевернулась с ног на голову буквально за полгода, и он всё ещё надеялся проснуться от этого сна. Приключение слишком затянулось. Кай всё чаще думал о том, что пора бы из него выбираться самостоятельно. Оставшиеся четыре элементаля только тянут его в образовавшийся катаклизм. И если для них он окажется волнующим началом, для Хюнина точно превратится в мучительный конец. — Разум и сердце должны работать вместе, — наконец, отвечает он. — Один механизм, чтобы управлять элементалем. И своей жизнью тоже... наверное. Хосок ничего не отвечает, позволяя младшему переварить то, что он только что сказал вслух. Навязывать собственные выводы из ситуации, где был просто наблюдателем, он не собирался и не хотел. Это были чувства Хюнина, история Хюнина, его же ошибка. Вывод тоже полностью должен принадлежать его голове. Чон радовался, что этот вывод действительно казался правильным. Однако, помедлив несколько секунд, Хосок всё же говорит: — Я уеду, Хюнин. С тобой или без тебя. Хюнинкай молчит пару минут, переваривая события этой ночи. После дождя он внезапно чувствует лёгкость и желание перевернуть страницу, продолжить повествование с чистого листа. — Хён, — зовёт он после непродолжительной паузы. Старший отзывается вопросительным мычанием. — Попрактикуешься со мной создавать снег? Хосок сначала вопросительно смотрит на парня: снег летом? А потом согласно кивает. Всё равно он не смог бы ему отказать.