Драконье пламя

Дома всё было перевернуто. Слава испуганно озирался в небольшой прихожей, пока Мирон яростно распахнул дверь ванной комнаты, чтобы проверить, не скрылся ли взломщик в ней, а потом стремительно пошел в глубь квартиры. Виновник погрома бездыханно лежал на полу. Слава, выглянувший из-за плеча мага, ужаснулся. Человека бы он в этом не признал. На полу лежало обугленное тело, сгоревшее до мяса. Карелину хватило секунды, чтоб образ намертво вонзился в память и вспыхивал перед открытыми глазами, даже когда он отвернулся от трупа. Слава слышал, как Мирон щелкнул пальцами. Защита сработала, раз вандал сгорел, но Фёдоров не мог представить, какой сумасшедший захотел вломиться к нему в дом. Если бы они не пошли гулять в парк, то, наверное, могли бы ещё застать его живым. Сейчас же Мирон взмахнул рукой, открывая форточку, чтобы следующим взмахом отправить туда прах. Горстка пепла испарилась на улице, но маг не стал закрывать окно. Он осторожно взял Славу под руку, подводя его к источнику свежего воздуха.  — Тошнит, да? — участливо поинтересовался Мирон.  — Зачем он продолжал тут шариться, если горел? — непонимающе спросил Слава. — Кто это вообще? — Я не знаю, — отозвался маг. Мирон только мог предположить, что это вампир. Только у них хватило бы выдержки столько носиться по квартире, сгорая. — Но… ты поможешь мне это исправить? Всю эту грязь.  Славу срочно нужно было отвлечь, пока его не стошнило, как от увиденного в ящике тумбы вырванного сердца. Конечно, можно было бы попросить его пожелать, чтобы в квартире произошла генеральная уборка без их участия, тогда бы Слава понял, что он умел колдовать. Но Мирону показалось, что это будет слишком резко.  — Да… я сейчас принесу тряпки и ведро из ванны, — отозвался Слава и даже двинулся в сторону уборной, но маг придержал его за локоть.  — Симпатяжка, — остановил его Фёдоров, — тебе не нужно никуда идти. Я хочу вместе, но магически. Как птичка, но только уборка.  Маг предложил Славе свою ладонь. Карелин без энтузиазма вложил в неё свою руку, переплетая пальцы.  — Вот представь, как запекшаяся кровь исчезает с паркета, как все возвращается на полки… Он послушно прикрыл глаза, прогоняя образ обгоревшего тела. Слава крутил перед глазами всё, что просил Мирон.  — Тебе нужно очень искренне захотеть, чтобы всё стало чистым, Славушка. Фёдоров понимал, что ничего не смыслил в ангельском колдовстве. Пока что у них работали только желания Карелина, которые сбывались. Ему следовало немедленно зарыться в литературу, чтобы прочесть об ангельской магии. Но, к сожалению, изнанка была демонической. Никто из них не описывал магию ангелов! Сейчас — потому что никто её не видел, а раньше — потому что были снобами.  Желание Славы сработало не так, как он ожидал. Если бы Мирон колдовал сам, то все разбросанное медленно разлеталось по своим местам. Но сейчас он моргнул, а когда веки раскрылись, то вся квартира уже была прибранной. — Вот и готово, — улыбнулся он. Эта история пойдет в копилку для доказательств Славе, что он не совсем обычный человек.  Карелин был менее воодушевлен. Он потерянно озирался по квартире, точно стараясь заметить что-то важное, но скрытое от их глаз.  — Что он мог искать у тебя? Мирон не знал. Он был уверен только в том, что это приспешник Электро. А что магу потребовалось найти? Убедиться, что у Фёдорова нет рукописей об ангелах? Забрать ящик Пандоры? Напугать Славу, надеясь, что вдвоем они окажутся в квартире?  — В любом случае, он не вынес это за пределы квартиры, — успокаивающе произнёс маг.  — А если он здесь оставил что-то опасное? Вдруг, он искал, где можно спрятать бомбу?  Мирон не знал, как успокоить Карелина. Может, ему станет легче, если он сожжет всю мебель в квартире, чтобы не уцелело совершенно ничего? Тогда уж точно ничего лишнего не спрячется. А для Фёдорова это будет поводом заняться ремонтом.  — Мы можем переночевать в загородном доме Евстигнеева, если ты боишься, — предложил Мирон. — Или отправиться в моё имение.  — Я просто хочу, чтобы мы были в безопасности, — отозвался Слава. — Чтобы никакая бомба не взорвалась, чтобы нас не подслушивали и не следили скрытые камеры. Я сейчас хочу только этого! В искренности речи ангела можно было не сомневаться. Это правда было тем желанием, которым Слава горел. А если Карелин искренне хочет, то иначе уж точно не будет.  — Все так и будет, — успокаивающе произнёс маг.  Очень уж хотелось попросить у Славы пожелать, чтобы у Электро вырос поросячий хвостик. Это же довольно безобидно? А тот явно заслуживал подобного за все нервы Карелина.  Мирон заварил чай на травах для Славы. Они должны были успокоить его. Карелин сидел в позе лотоса на кровати и крепко сжимал чашку, а Фёдоров готовил единственное блюдо, в котором был безупречен, — яичницу с беконом.  Если миссия Славы на земную жизнь — это угомонить Электро, то Мирон не хотел с ним бороться. Ангелы возносятся после исполнения своей цели. А как он мог потерять Славу? Или у него все иначе, потому что он на половину человек? Как же было сложно!  Пока Слава хочет их безопасности и регулярно говорит об этом, то Электро вряд ли до них доберется. Или же Темный маг, который по своему существу — это ребёнок демона, то он может противостоять ребёнку ангела?  Мирон устало уронил голову на ладони. Он совершенно не знал, что ему делать и кто ответит ему на все эти вопросы. Наверное, Электро действительно обогнал его: ведь он догадался намного раньше, что метка Пифона связала не темного мага и смертного мальчика, а дракона и ангела. И от этого было до невозможного тошно! Вдруг он упустил что-то ещё? А если Слава не ребёнок ангела? Если всё это лишь цепочка совпадений…  Вани говорили, что у вампира была заметка об интересных корнях Славы. Но Мирон сжег вампира собственными руками, поэтому он не мог спросить его об этом. Может, раз на земле точно два ребёнка демона, то если призвать ангела, то мир не расколется на кусочки? А будет ли ангел беседовать с демоническим отродьем? Но ведь он может попросить Славу поговорить с ним… Слава. Вот, что больше всего волновало его. Карелин так защищал свое право быть обычным человеком! Как он отреагирует на эту новость? Будет ли он ненавидеть себя?  Сам Мирон неистово ненавидел дракона внутри себя, когда узнал о нем. Но внутри Славы внутри не что-то темное, а сама жизнь! Разве можно ненавидеть ту часть себя, которая является олицетворением всего самого доброго?  — Прости меня, — тихо произнес Мирон. — Тысячу раз прости, — повторил он немного громче.  Слава с недоумением уставился на него. Он совершенно не понял, к чему это. А Фёдоров так и не нашел в себе сил объяснить. Он уже врал ему, а теперь от этой лжи было больно. Сколько ещё придется молчать и выискивать нужный момент?  — Ты ни в чем не виноват, — отозвался Слава. Он решил, что маг чувствует вину, потому что сюда вломились. Наверное, Мирон думает, что не смог защитить его, вот и переживает. — Это все Электро.. он невыносим.  — А нам срочно нужно от него отдохнуть, — отозвался Фёдоров. — Что насчет похода в бар? Можем пригласить Вань с собой… если, конечно, Светло решится отвлечься от своих важных правительственных дел.  Слава улыбнулся. Веркэт был крайне доволен возможностью управлять. Среди своей стаи вожаком он не был, а вот доверие Мирона ему крайне польстило. Наверное, это было очередной причиной, почему у Фёдорова совершенно не клеилось с вампирами. Темный маг поставил в качестве управляющего оборотня! И не просто волка или лисицу, а гепарда!  — Ты можешь отстранить его на вечер, — улыбнулся Слава.  — Хочешь, чтобы он разорвал мне горло? — со смешком уточнил Мирон. — Думаю, Ваня так вцепился в свои задачи, что никому их не передаст. Даже на вечер.    Глаза Вани сверкнули в темноте. Он внимательно изучал сводки новостей, чтобы выяснить, где нежить разбушевалась. Изнанка никак не должна проявлять себя в лицевой стороне, если это не Дракон. К сожалению, запретить Мирону обращаться там, где могут заметить смертные, он не мог.  Еще одно нападение вампиров на людей. У Светло засосало под ложечкой. Терпеть он не мог кадры, где заметны следы от вампирских клыков. Тела жертв были растерзаны, укусы были по всему телу, точно на одного набрасывались по двое. Наверное, стоило об этом рассказать стае — их ведь создавали чистить мир от кровососов. Это их долг! Но вряд ли кто-то ещё захочет его слушать. Он с каждым днём все меньше был со стаей и всё больше с камбионом. Смешение крови даже с другим видом оборотней ещё вызывало смущение, а тут мало того, что без потомства останется кто-то из кошачьих, так и спутался он с ребенком суккуба. «Он ведь родился мертвым», — напомнил ему как-то вожак. Это был лев. Наверное, намекая на свою гриву, оборотень решил и в человеческом обличие отрастить себе бороду. С годами — Ваня это хорошо помнил — она становилась больше, гуще и более седой. Светло знал, что в нем самом течет не менее могущественная кровь не менее древнего, знатного и именитого рода, но что-то внутри у него сжималось, когда нужно было спорить с вожаком. Это была та часть его существа, которую было невозможно контролировать. «А ты ведь знаешь, чему нас учили. У нас должно быть всего одно отношение к мертвецам», — монотонно напоминал лев. Ваня в ответ лишь вздыхал. Он никогда не сравнивал Евстигнеева с мертвецами или вампирами! У того, в отличие от них, билось сердце. Его можно было скорее сравнить с эльфами или фэйри из-за заостренных ушей, но больше-то у него отличий не было! Да, он жил дольше, чем обычный человек. Но оборотни тоже могли похвастаться долголетием! Пусть и умирали раньше, чем те же маги.  Ваню и ещё кое-что отталкивало от прежних отношений со стаей. Его родителей загрызли свои же. Светло понимал, что кто-то из их убийц точно есть в стае. Их ничем не притесняют, не отстраняют и не игнорируют, хотя однажды они предпочли стае Белый круг. А он же стал изгоем за романтическую связь с камбионом и дружбу со смертным и тёмным магом! Интересно, Мирон как-то переживает на этот счет? Это ведь раньше он возился с проклятым. Теперь последний стал самым обычным смертным, но все равно остался в изнанке. Он ловит косые взгляды из-за этого?  — Господи, опять ты в темноте сидишь, — вздохнул Евстигнеев, щелкая выключателем.  Тусклая лампочка зажглась, освещая фотографии, разложенные перед оборотнем. Камбион присел на край стола, забирая одну фотокарточку в свои руки.  — Ну и мерзость, — скривился он. — Снова бледнокожие разбушевались? — Бледная кожа — это черта аристократов, а они — зверье, — фыркнул в ответ Ваня, забирая кадр из цепких пальцев демоненка.  «Забавно это слышать от оборотня», — улыбается про себя камбион, но вслух озвучивать шутку не спешит. За такое можно и по лицу схлопотать! Причем, вполне заслуженно.  — Они заняли этот квартал, — вздохнул Светло, обводя карандашом место на карте. — Вот из этого бара они выгнали виряв, теперь там обитают, наверное, туда забились и остатки тех, кого не успел сжечь Мирон в прошлый раз. Если кто-то задержится в баре дольше, чем до захода солнца, то на утро он оказывается либо трупом, либо одним из них. Новорожденных слишком много.  — Пандемониум, — прочел Ваня название бара на одной из вывесок. — Название им подходит. Пойдешь к стае? Вам же явно надо… ну, влезть в это.  — Они не сунутся, — отозвался Светло, нервно щелкая пальцами. — Уж точно не для меня. Вампиры пока не разрослись достаточно, да и не переходили красной линии.  Ваня тонким пальцем ткнул на карту, демонстрируя Евстигнееву отметку на ней. Начало территории оборотней, которую они полноценно контролируют. От всего остального стая могла отмахнуться — не их юрисдикция.  Камбион поставил пятку на край стола, на котором и обосновался. Пришлось для этого залезть немного глубже, но Ваня не возражал, только молча подвинул снимки. Евстигнеев часто садился прямо на столешницу, чтобы урвать хоть несколько крупиц внимания работающего оборотня. — А это все очень трагично и точно требует ста процентов твоего бесценного внимания? — на всякий случай уточнил демоненок. Светло вздохнул. Он иногда забывал, что камбионы не испытывали всего спектра эмоций, которые были доступны более человечным видам. Ваня до сих пор не понимал, как Евстигнеев оценивал свою привязанность к нему. Но с ним было спокойно. Оборотень сам гасил везде свет. Даже у себя дома.  — Конечно, — отозвался Ваня. — Возможно, если бы один пафосный темный маг занимался этим всем, то я был бы менее загружен.  Евстигнеев по-доброму рассмеялся. Он посмотрел на гепарда с недоумением, забираясь на стол уже двумя ногами. Мебель противно скрипнула. Ваня в ответ кинул осуждающий взгляд и замер, не отводя взгляд от камбиона, словно выжидая, что же он теперь мог сказать.  — В тебе пафоса больше, чем в Мироне, котик, — снисходительно выдохнул он. — Миро — самый простой человек, если ты узнаешь его получше. Он просто холодный и не очень любит открываться. А ещё напыщенность — это что-то вроде хитинового покрова.  — Раз он такой интересный, может, приударишь за ним?  Камбион рассмеялся громче. Ваня в ответ собрался уйти вместе со всеми бумагами, но Евстигнеев во время схватил его за предплечье, останавливая. Ревность была особенной на вкус. Он, положив руку на сердце, мог поклясться, что никогда специально не выводил на нее Ваню, но его ревность была такой дурманящей, что от каждой такой сцены камбион точно заново рождался. Он бы закупорил её во флакон от духов и использовал лишь для особых случаев.  Евстигнеев взял гепарда за подбородок, наклоняясь поближе к его лицу. Нотки ревности все ещё отражались гневными огнями в его глазах, чувствовались терпким вином на губах, стоило лишь совсем невесомо коснуться их языком.  — Ты опять распространяешь свои чары, — пересохшим горлом произнёс гепард. — Я ведь просил. Не нужно.  Его голос срывался от сухости во рту.  — Это не мои чары, — отозвался Ваня. — Это твой природный магнетизм. Не могу оторваться.  Камбион не давал отвести взгляда от его глаз. Светло сдался, опуская сухие ладони на чужие плечи, оставив все свои бумаги на столе рядом.  — Во мне тоже есть человеческая часть, — мягко произнёс демоненок, продолжая свой небольшой монолог. — И ей так сильно нужен ты. Евстигнеев наклонил голову на бок, внимательнее разглядывая черты лица, которые он выучил наизусть со всеми эмоциями. Он ткнулся носом в палую щеку, немного жалея, что забрался на стол.  — Нам нужно немного обо всём забыть, верно? — успокаивающе произнёс камбион, и гепард согласно кивнул в ответ.  Он чувствовал, что Ваня всё-таки играется со своими чарами. Камбион делал это крайне редко — использовал легальный дурман для отвлечения Светло от проблем. Демоненок точно знал, на что способны его природные таланты. Когда Ване совершенно не удавалось угомонить свои нервы или распутать мысли, Евстигнеев успокаивал его единственным доступным ему методом — своими чарами, погружающими рассудок в легкий туман. Ещё чуть-чуть и взгляд расфокусируется, а оборотень окончательно расслабится.  Сначала Евстигнеев переживал, что такое успокоительное работать не будет, раз уж Ванечка влюблен. Но оказалось, что раз гепард отдал свое сердце ему, то чары могли действовать с двойной силой.  — Мы отдохнем, а потом вместе разберемся с вампирами, — пообещал Ваня, оставляя сухой поцелуй на щеке. — Это нечестно, — невпопад отозвался Светло: его мысли уже путались.  — Тсс. Камбион раскрыл объятия, забирая в них оборотня. Он приблизился к краю стола, не рискуя слезать с него, пока Ваня не расслабился. Светло нужно было поспать, а не мучить себя мыслями о стае и вампирах из «Пандемониума». А после сна он точно захочет огромный говяжий стейк. Ваня уже сопел.