Тени и свет

      Леви Аккерман ненавидел беспорядок. В этом мире, где за стенами рыскали титаны, где каждый день мог стать последним, чистота и контроль были единственными вещами, которые ещё позволяли ему чувствовать себя человеком. Поэтому, когда в его отряд зачислили новобранца, который, казалось, олицетворял собой хаос в чистом виде, его первым порывом было вышвырнуть её за дверь.       Элис Рейнхард была маленькой — настолько, что её форма висела на ней, как на вешалке, а её светлые, почти белые волосы постоянно выбивались из небрежного хвоста. Её голубые глаза, широкие и наивные, смотрели на мир с детским любопытством, которое давно уже было растоптано у всех, кто жил за этими стенами. Она спотыкалась на ровном месте, роняла оружие и, кажется, даже дышала как-то неправильно — слишком громко, слишком заметно.       — Рейнхард! — его голос, как всегда, резкий и холодный, разрезал воздух, заставляя её вздрогнуть.       Она тут же вытянулась в струнку, но её сапог зацепился за край плаща, и она рухнула лицом в грязь.       — Чёрт возьми, — Леви сжал переносицу, чувствуя, как у него начинает пульсировать висок. — Ты вообще понимаешь, где находишься?       Элис поднялась, отчаянно вытирая грязные ладони о брюки, оставляя размазанные следы.       — Да, капитан! Я здесь, чтобы сражаться за человечество!       — С такими навыками ты сражаться будешь разве что с собственной тенью, — процедил он, замечая, как её губы дрогнули, но она тут же сжала их в упрямую линию.       — Я научусь!       — Научишься, — повторил он скептически, но что-то в её голосе заставило его замолчать.       Прошло несколько недель, и, к удивлению многих, Элис не сдалась. Она тренировалась до кровавых мозолей на ладонях, до синяков на бёдрах от ремней снаряжения, до слёз, которые она вытирала украдкой, когда думала, что никто не видит.       Леви видел.       Он видел, как она падала снова и снова, как её руки дрожали от усталости, но она поднималась. Видел, как она задерживалась после тренировок, отрабатывая движения, которые у других получались с первого раза. И однажды, когда зал опустел, а она, как обычно, осталась одна, он подошёл к ней.       — Ты опять здесь.       Элис взвизгнула, потеряв равновесие на брусьях, и он поймал её прежде, чем она ударилась о маты.       — К-капитан! — её щёки вспыхнули, а голос сорвался на визгливую ноту.       — Ты уже еле стоишь на ногах, — сказал он, не выпуская её запястья.       — Я… я просто хочу быть полезной.       — Полезной будешь, если не сломаешь себе шею до вылета, — он отпустил её, но не отошёл.       Она потупила взгляд, и в этот момент он заметил, как её ресницы отбрасывают тени на бледные щёки, как её губы слегка прикушены, словно она пытается сдержать дрожь.       — Иди спать, — приказал он, но в его голосе не было привычной резкости.       Дни сливались в череду тренировок, вылетов и бесконечных отчётов. Леви привык к её присутствию — к тому, как она вечно опаздывала на построения, как путала команды, но при этом умудрялась быть… милой.       Он ненавидел это слово.       Но другого не подбиралось.       Однажды, после особенно жёсткой тренировки, он застал её в пустом коридоре казармы. Она сидела на подоконнике, прижав колени к груди, и смотрела в окно.       — Рейнхард.       Она обернулась, и он увидел следы слёз на её щеках.       — Капитан, — она быстро вытерла лицо. — Я просто…       — Что случилось?       — Ничего, — она попыталась улыбнуться, но получилось жалко.       Леви вздохнул и подошёл ближе.       — Говори.       — Меня дразнят, — прошептала она. — Говорят, что я только обуза, что я никогда не смогу сражаться как они…       Он сжал кулаки.       — И ты веришь этому?       — Нет! Но… — её голос дрогнул. — Я боюсь, что они правы.       Леви не знал, что сказать. Он никогда не умел утешать. Но он сделал шаг вперёд и приподнял её подбородок.       — Ты сильнее, чем думаешь.       Её глаза расширились, а губы слегка приоткрылись.       И прежде чем он осознал, что делает, он наклонился и поцеловал её.       Это был жёсткий, почти грубый поцелуй, полный всего, что он не умел выразить словами. Элис замерла на секунду, а потом ответила ему с такой же страстью, обвивая руками его шею.       — Леви… — она прошептала его имя, и оно звучало так, будто она произносила молитву. Он прижал её к стене, его руки скользнули под её рубашку, ощущая тёплую кожу.       — Ты уверена? — он спросил хрипло, отрываясь от её губ.       — Да, — она задыхалась. — Пожалуйста… Он поднял её, и она обвила ногами его талию, пока он нёс её в свою комнату.       Он был нежен, несмотря на всю свою внешнюю суровость. Каждое прикосновение, каждый поцелуй — всё было пропитано желанием, но и заботой тоже.       — Ты такая маленькая, — он пробормотал, целуя её шею, а его пальцы расстёгивали её ремень.       — А ты… такой сильный, — она застонала, когда его ладонь скользнула вниз по её животу.       Он снял с неё одежду медленно, как будто разворачивая драгоценный свёрток, и его тёмные глаза скользили по каждому сантиметру её кожи.       — Красивая, — он произнёс это так тихо, что она едва расслышала.       Когда он вошёл в неё, она вскрикнула, цепляясь за его плечи.       — Больно? — он остановился, но она покачала головой.       — Нет… просто… неожиданно.       Он начал двигаться, и вскоре боль сменилась нарастающим удовольствием. Она чувствовала, как её тело отвечает ему, как волны наслаждения накатывают всё сильнее.       — Леви… я…       — Я знаю, — он прижал лоб к её плечу, его дыхание стало прерывистым.       Когда она кончила, её тело содрогнулось, а он последовал за ней почти сразу, прошептав её имя.       Утро застало их в спутанных простынях, в лучах слабого солнечного света, пробивавшегося сквозь шторы.       Элис проснулась первой и замерла, осознавая, где она.       — Не думай сбегать, — его голос, хриплый от сна, заставил её вздрогнуть.       Она обернулась и увидела, как он смотрит на неё — тёмные глаза, обычно такие холодные, теперь были тёплыми.       — Я… не собиралась, — она покраснела. Он потянулся к ней, и его пальцы скользнули по её щеке.       — Ты теперь моя, глупышка.       Она улыбнулась.       — Да, капитан.       И он поцеловал её снова, начиная новый день так, как они закончили прошлый.