Мой Мир || Кащей

«21 сентября 1970 год Прозвенел звонок на урок. — Ну отдайте! Пожалуйста! Это же моё! — прыгала я между двух мальчишек. Они были старше и сильнее меня, поэтому отобрать и перекидывать новенький портфельчик им было не так и сложно. — Иди пожалуйся мамочке с папочкой! Может они тебе помогут! Да, картавая? — смеялись хулиганы. — Я не калтавая! Отдайте! — заплакала я, смотря на них. — Да-да! Как только научишься выговаривать букву «Р», мы подумаем над твоим предложением. В раздевалку не спеша зашёл взъерошенный мальчуган. Волосы торчат, синяк под глазом, помятая рубашка, без пионерского галстука. Повесив пакет со сменной обувью на ближайший крючок, он направился к выходу, как услышал жалобные крики и тихий девичий плач: — Не тлогайте! Это мой полтфель! Недолго думая, оборванец развернулся и пошёл в глубь раздевалки. Раздвинув несколько пакетов и куртку, перед его глазами открылась интересная картина. Ребята, третьеклассники из параллели, пионеры, подлизы и задиры издевались над маленькой девочкой с хвостиками, в коричневом сарафанчике, фартучке, белых гольфах и туфельках. «Мужчины не должны обижать женщин. Пусть даже они и маленькие», — прозвучал в голове голос Ворона. Сжав кулаки, он вышел к ним. — Чего тебе? — посмотрели на него пацаны. — Иди отсюда пока не получил! Или тебе одного фонаря мало? Пропишем ещё! — захохотали обидчики. — Отдайте девочке её вещь, чушпаны! — Чё сказал? — откидывая портфель в сторону и ухмыляясь, направились на мальчика они. Я схватила свою сумку с учебниками и забилась в угол между шкафом и стеной. Было очень страшно наблюдать за ними. — Ну всё, неблагополучный! Ты сейчас получишь! — закричали те двое и кинулись с кулаками на дивичьего заступника. Первый удар пришелся оборванцу под дых. Он согнулся, но спустя мгновение отскочил, увернулся и заехал первому в глаз. Тот отшатнулся, прикрывая место удара. Развернувшись к другому пионеру, мальчишка ударил ему по верхней губе. — ЭЙ! ЧТО ЗДЕСЬ ПРОИСХОДИТ? НУ-КА ПРЕКРАТИЛИ! — прервал разборки громкий женский голос. Ребята обернулись. — Вершинин, Волков, Иванов! Быстро ко мне в кабинет! Вытерев кровь с костяшек о стенку, защитник и хулиганы поплелись за завучем. Я просидела ещё несколько минут пока не поняла, что может ожидать моего спасителя в кабинете заместителя директора. Встав и побежав в кабинет, где проходили занятия, мигом преодолела этаж и залетела в класс. — Илина Виктоловна! Там! Там! — Свиридова? Ты где была? От урока прошло 15 минут. — Там в лаздевалке какие-то пални отняли у меня полтфель. Я кличала им, плосила отдать. Потом мальчик длугой заступился за меня. А те, а те... — перевела я дыхание. — Побежали бить его! Дальше плишла Малия Ивановна и повела их в кабинет к себе. Он меня спас! А теперь его будут лугать! Позалуста! Пойдёмте ему поможем? — из глаз потекли горячие струйки слезок. — Ну и дела... все-таки не перевелись джентельмены в наше время. Раз мальчик помог тебе, надо отплатить тем же. Пошли! — дав задание ребятам, Ирина Викторовна вместе со мной пошла к кабинету завуча. Спустя несколько минут мы уже стояли у большой дубовой двери. Классная руководительница постучала и, приоткрыв, сказала: — Мария Ивановна, можно Вас на минуточку? — Я ЗАНЯТА! — недовольно кинула она. — Это важно! Выйдите пожалуйста. Женщина закатила глаза и недовольно поднялась, бросив мальчишкам грубое «ТИХО!». Закрыв за собой дверь, она поправила очки и перекрестила руки на груди. — Быстро и по делу! Я очень занята. — Малия Ивановна! — шагнула я вперед. — Не наказывайте мальчика пожалуйста. Двое в галстуках взяли мой полтфель и начали блосать. Я попыталась отоблать его, но не получилось. Потом появился мальчик без галстука с синяком и заступился за меня. А те побежали на него и начали бить. Он не виноват, наоболот защищал меня! Потом плишли Вы. — И где же ты была, когда я пришла? — сощурилась она, не веря моим словам. Я потупила взгляд и всхлипнула. — Сидела и боялась между стеной и шкафом... Туда они закинули мой полтфель... — И почему же я должна верить твоей ученице? — вопросительно посмотрела на коллегу заместитель директора. — Ладно бы там был кто-то стоящий... Не поверю, что Вершинин решил заступиться за девчушку. — Моя ученица очень умная, понимающая, добрая и честная девочка. Октябренок! Я ни на грамм не сомневаюсь, что она говорит правду. Ведь я права, Свиридова? — Да! — покачала я головой. — И даже Вершинин заслуживает второго шанса. Помилуй мальчишку, Маш! Женщина закатила глаза и недовольно прошептала: — Последний раз. Если такое повторится, я буду вынуждена поставить вопрос о его отчислении. — Спасибо! — запрыгала на месте я, хлопая в ладоши. Мы с классной руководительницей отправились на уроки, а завуч зашла в свой кабинет, прошла к столу и, сев, медленно сняла очки с переносицы. — Итак, в свете последних новостей, мне стала ситуация ясна. — Иванов, Волков, на этот раз можете быть свободны. Но, если в следующий раз такое повторится, пометка в личном деле будет у обоих. Быстро на уроки! Мальчишки повскакивали с мест и выбежали из кабинета, громко хлопнув дверью. — А теперь ты, Вершинин. Явно не заслуживаешь этого. В следующий раз сюда приедет инструктор по делам несовершеннолетних. Будь уверен, уж я-то постараюсь сделать все, чтобы ты не остался безнаказанным! Поставлю вопрос о твоем отчислении! А сейчас можешь идти. Мальчишка встал, исподлобья посмотрел на завуча, фыркнул и пошёл к двери. — И ещё. За такой жест доброй воли скажи «спасибо» той первоклашке, которую спас. Если б не её рассказ... — Это всё? — развернулся Вершинин. — Иди уже. ***** После уроков я вприпрыжку бежала по коридору к выходу из школы. Выйдя на улицу, солнечные лучики сентябрьского солнца осветили моё лицо. Вокруг играли дети, бегая друг за другом. Потянувшись, начала напевать незатейливую песенку, выученную на уроке музыки. — Спасибо... — послышалось откуда-то из-за спины. От неожиданности я вздрогнула и тихо вскрикнула. — Ты? — посмотрела на мальчика с подбитым глазом. — Не за что! Это ты мне помог! — подойдя к нему, протянула ладошку. — Только не смейся... я не могу выговаливать букву «Л», ну ты понял... Меня зовут Милослава Свилидова! Давай длужить? Паренек изумленно переводил взгляд с девочки на руку и обратно. — Ну же, а тебя как зовут? — К-Костя... Вершинин. — Очень плиятно, Костик! — я схватила мальчика за руку и начала трясти. — Х-хорошо... давай дружить, — уголок его губ дрогнул в подобии улыбки. Мы засмеялись. Всю дорогу до моего дома болтали, шутили и играли. — Мирослав! — позвал меня мальчик, когда я заходила в подъезд своей пятиэтажки. — Я теперь всегда буду провожать и встречать тебя. Чтобы вдруг чего не случилось. Данные слова были неожиданными даже для самого Костика. До сего момента он никогда не беспокоился о том, что будет происходить (после встречи) с другими людьми. Да, единожды защитить он мог, но не более. Ему всегда говорили: «Привязанность – это слабость. Через неё враги отыщут твои слабые места и в самый неподходящий момент надавят, сломав тебя». Но сейчас... эту девочку он хотел защищать, оберегать от хулиганов, помогать, делать ей приятное... Это было ново. Ново для мальчишки из неблагополучной семьи. — Холошо! — улыбнулась я, подбежала к другу и обняла. — Мила, зови меня так. Затем я отстранилась, хихикнула и забежала в подъезд. Сам того не подозревая, Вершинин расплылся в широкой щербатой улыбке. Что-то теплое разлилось внутри. — Мира, Мира... — будто пробуя имя на вкус, произнес мальчишка. — Не то... — почесал затылок. — Мирочка... буду звать тебя так! После этих слов Вершинин развернулся и пошёл туда, где ему никогда никто не был рад. К себе домой».