Мой Мир || Кащей

17 декабря 1988 год Вечер. Гости начали медленно расходиться. Мама провожала каждого, уделяя слишком много времени и внимания. А мне это было даже плюсом. Я не хотела чтобы меня кто-то трогал. Эгоистично, но факт. Слезы уже не лились. Осталась лишь не проходящая боль, которую я не хотела вываливать на, и без того измученную, маму. В комнату постучали. — Славка, эт я. Поговорить надо, — послышался голос брата. — Дань, не сейчас. — Пожалуйста, открой! Это важно. Всего лишь несколько минут и я уйду. Я медленно поднялась с кровати и повернула ключ в дверном замке. В комнату зашёл брат и, быстро прикрыв дверь, присел рядом со мной. — Мир, я всё знаю. Вадим уже наказан за свои действия. Он тебя больше не тронет. Я усмехнулась. — Да... Передай большое «спасибо» Деду. — Хорошо, обязательно передам. Кстати, мама спрашивала про тебя. Волнуется. — Я надеюсь ты не рассказал ей про случившееся? — Нет. Я ж не дурачок. Просто сказал, что переживаешь из-за похорон. — Я не отдала вторую часть денег за них. Она, наверное, из своих платила, — потянулась я к ящику. — Нет! — я вопросительно посмотрела на Даню. — Я, нечаянно, подслушивал Ваш вчерашний разговор. Мне стало стыдно, что не принимаю участие. Решил тебе помочь и пошёл к Кащею. Попросил денег. Он всё порешал. Вот. Протянул мне конверт Данька. — Что это? — я открыла его, округлила глаза и пересчитала купюры. — 2000 рублей? — Ну да. Ты ж сама сказала, что директор загнул такую сумму. — Да, но я внесла только предоплату. 850 рублей. Отдай эти деньги. — Не отдам. Да и не примет он. — Данечек, так нельзя. Твой старшой уже присылал с Дедом деньги. А сейчас и эти две тысячи. Получается, что мы выпросили у него их. — Ничего такого не получается! И вообще, я не просил столько. Я говорил, чтоб он с общака или со следующего месяца дал. Он вот взял и конверт отдал. Я-то тут причём? — Дорогой, послушай. Ты не виноват. Молодец, что решил помочь. Да, я недолюбливаю Кащея. Сам знаешь по каким причинам. Но, вдруг, эти деньги он взял из своего кармана или из того же общака? Они будут нужны, а их не окажется на месте. Будет правильнее отдать их. — Вот сама и отдай их! А я не хочу подписывать себе смертный приговор за невыполнение его приказа. — Дань... — НЕТ! — Какой же ты упрямый. Как баран. — Это у нас семейное! Я усмехнулась. В голове пронеслась мысль, что этот хам опять откупается, пытаясь очистить свою душеньку. — Ладно, «спасибо» и ему передай. — Передам. Там ушли все. Может, ты выйдешь, поешь? А то сутки почти не ела. — Нет. Не хочу. Кстати, а кто готовил всё? А то я не помогла маме. Ты ей помог? — Славик, перестань! На твоём месте так поступил бы каждый. А помогал не только я. — Рудаковы приходили? — Нет. Кащей пацанов попросил. Они нам с мамкой помогли. И Костя... Мои глаза округлились. Я посмотрела на брата, ища в его глазах подтверждение сказанного. — К-Костя? — Да. Мы встретились вчера... э-э-э... нечаянно. И мама пригласила его на чай. Потом она к соседке ушла. А потом ты появилась. — Он знает? — Даня замялся и кивнул, а я прикрыла глаза руками. — Не переживай! Он, за тебя, разукрасил Вадима так, что Желтый даже не мог на ногах стоять. Костя знает, что тебя никто не запачкал. «Что? Не запачкал? Серьезно?» — Костя? За меня? Верится с трудом! — я усмехнулась, убрала руки с лица и со злостью добавила. — Ты многого не знаешь, Данечка. — Ну так расскажи! Вы знакомы 18 лет! Вы были лучшими друзьями, мне кажется, что, даже больше, чем друзьями! А сейчас оба молчите. Вы не пытаетесь ничего сделать. Вы просто игнорируете ситуацию, не пытаясь решить. Тебе 25, ему 28, а ведёте себя как 16-ти летние подростки! — Дань, пожалуйста, уйди. Я не буду с тобой говорить об этом. Это личное. Тем более, ты ещё мелкий для этого. Брат вскочил с кровати. Его глаза заблестели. — Я хотел помочь тебе! Хотел, чтобы ты была счастлива! А что получаю? Просто берёшь и отгораживаешься от меня, считая маленьким, безмозглым ребёнком! Данил выскочил из комнаты, громко хлопнув дверью. — Даня! — побежал за ним я, но не успела. Он захлопнул дверь прямо перед моим носом. — Давай поговорим? Я объясню. — Уходи! — прокричал изнутри брат. — И после таких выкрутасов хочешь сказать, что ты «взрослый»? Та нифига! В гостиную вошла встревоженная мама. — Котенок? Что-то случилось? — я повернулась к ней, потупила взгляд и покачала головой. Мама подошла ко мне и взяла под руку. — Пошли на кухню? Поболтаем. Нам это нужно. А он пусть там сидит, психует. Я вздохнула и пошла с ней на кухню, попутно закрывая дверь. Увидев гору грязной посуды, которую, видимо, начала мыть мама, я встала у раковины и стала помогать. — Тут вчера был Костя? — начала я. — Да. А Вы что ли не виделись? — я покачала головой. — Ну как же так? Они с Данькой сказали, что ты устала, что спать уложили. — Соврали. Мам, зачем ты его пустила? Ты же знаешь, что мы перестали общаться. — Вы же так дружили. Даже любили друг друга. Поболтали бы, вспомнили детство. Может, и снова бы... — Прости, но не «может». Прошло уже слишком много времени, да и не хочу я этого, — начала себя и маму обманывать я. Хотела, но не могла. — Плюс, он сделал мне больно. — Мир, ты можешь поделиться со мной переживаниями. Я всегда выслушаю, пойму и поддержу. Мама никогда не лезла с расспросами. Она всегда давала понять, что готова дождаться выплеска душевных терзаний, не давя. Просто ждала, тихо переживая. Ведь не всегда сразу получается всё переварить и рассказать. Это была одна из черт, которые я в ней любила. Я слегка улыбнулась и повернулась к ней. — Я знаю, мам. Спасибо. — А что Данька психует? На что обиделся наш мальчишка? — Не поверишь, тоже в «сваху» решил поиграть. Считает, что мы с Костей должны встретиться и поговорить. — Ну, может, так и надо сделать? — Нет, так не надо делать. Всё уже давно обговорено. Точнее, расписано, — я замолчала, заглушая боль внутри. А нет. Не всё я выплакала. Слеза покатилась по моей щеке. — Я пыталась, мам. Правда пыталась. Он не захотел говорить со мной. Ни разу не вышел, в конце концов передав, мягко говоря, «чтобы я шла лесом». Я заплакала и, положив тарелку в раковину, закрыла лицо руками. — А я ничего не сделала, понимаешь? Я, как дура, ждала его. Верила! Любила! Думала: вот выйдет и свадьбу сыграем. А он... Мама посадила меня на диванчик и заключила в объятия. — А ты не думала, что тогда так было нужно? Например, для твоей безопасности. Ну или подставил его кто-то. Или заставил так сделать. — Ты ищешь ему оправдания? Серьезно? — я отстранилась. — Ладно. Даже если и так, можно было бы выйти и всё объяснить. А в письме был его почерк. Уж за те 10 лет дружбы я могла его узнать. — Ну не верю я, что он поступил так по собственной воле. Любил он тебя. Да и вчера он так тушевался, когда я предложила зайти на чай. Его Данька еле в квартиру впихнул. Костя всю ночь тут пробыл. Помогал. А зачем ему это делать, если он ничего к тебе не чувствует? Он только под утро ушел. — Во сколько? — В 6 утра. Так вот кем был тот мужчина в плаще и шапке... — Мам, давай мы закончим это обсуждение. Я не хочу. Мама вздохнула. — Хорошо, котенок. — Даниилу ни слова! И сама, пожалуйста, молчи, — кивнув, мы обнялись. — Иди поспи. Я домою посуду и тоже пойду. — Не обидишься? — Нет, — чмокнула я маму в щечку. Она улыбнулась и пошла в свою комнату. — Спокойной ночи. Я осталась на кухне наедине с грязной посудой и мыслями. В голове всё никак не складывалась картинка. В письме было одно содержание. А мама с братом говорили совсем иное. Ну не мог Вершинин изменить свое мнение. Он никогда не менял своих решений за все 10 лет нашей дружбы. Что-то тут не то. Домыв посуду, я вытерла руки и посмотрела на серебряное колечко, подаренное Костей на мои 17 лет. «А вдруг, они правы... Может, нам надо встретиться и поговорить?» Впервые за 8,5 лет я задумалась о, казалось бы, такой прозрачной и понятной ситуации. В душе появилась маленькая искорка надежды. Выключив свет, я пошла к себе в комнату. Взяв со стола пачку сигарет и, накинув на плечи пальто, до сих пор лежащее в комнате. Я вышла на балкон и посмотрела вниз.14:01 Взгляд упал на место, где вчера стояла машина Желтухина, а сегодня красовалось кровь на снегу и асфальте. Прикурив сигарету, я откинулась на стену дома и прикрыла глаза. Нахлынули воспоминания, которые я упорно пыталась и, как мне казалось, забыла за 10 лет. «14 августа 1979 год — Мирочка, ну где ты ходишь? — недовольно посмотрел Костя на свои часы, когда я спустилась вниз. — У меня экзамен по вождению через 20 минут. Мне надо тебя довести до художки и в ДОСААФ успеть. — Прости, я кисточки искала. Данька что-то вчера рисовал и не положил на место. Вот мне и пришлось по всей его комнате лазить и искать их. Получит сегодня. Вершинин взял в одну руку папку с моими пожитками, а во вторую меня. Мы побежали к зданию художественной школы. — А вообще, ничего страшного, если бы я один раз дошла до художки сама. Раз у тебя дела сегодня. На улице ещё светло. Ничего со мной не случилось бы. — Нет. Сейчас такое время не спокойное. У Ворона проблемки на районе, значит, и у банды. Я - самый близкий его приближенный, а ты, в пацанских кругах, считаешься моей девушкой. Значит, ты тоже попадаешь под особое внимание наших недоброжелателей. Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось. — Ну так, все же знают, с кем я хожу. Они не будут лезть. — Наоборот, ты будешь одним из рычагов давления. Ворон к тебе отлично относится, готов броситься за тебя в битву. А про меня и говорить нечего. В общем, не бурчи, а наслаждайся времяпрепровождением со своим недо-парнем! — мы добежали до школы. — Если я не буду успевать, тебя встретят Кит с Молотом. Сама никуда не ходи. Узнаю, что ушла, отругаю. Катюхе передавай «привет». Костя обнял меня, и мазнув по виску губами, убежал в сторону ДОСААФА. — УДАЧИ! — крикнула я ему вслед. — О, привет! — остановилась около меня Катя. — Привет. И от меня, и от Кости. — Спасибочки. Куда это он поскакал? — У него экзамен в ДОСААФЕ, — сказала я, входя в здание художественной школы. — Ворон же ему на День рождения старенький москвич подарил. Пока правила выучил, пока ездить научился, пол года прошло. Надеюсь, сегодня получит права. — Будем держать кулачки. Занятия пролетели быстро. Последнее время рисовали одни портреты. Теперь у меня была коллекция из Костиных изображений. Не знаю, нравились ли ему постоянные позирования, но у него не было выбора. Хах. Но один раз я, всё-таки, нарисовала, вместо него, Молота. Вершинин был чем-то занят. Так он обиделся на меня и не разговаривал целый вечер. Выйти из школы, я увидела курящих в сторонке Молота и Кита. Видимо, Костя ещё не освободился. Выдохнув, мы с Катюхой подошли к пацанам. — Привет. Не освободился ещё Костя? — Привет, Мирка! Привет, Катюх! Нет. Ещё там, — сказал Молот, забирая мою папку. Мы двинулись в сторону дома. Катюха недовольно вскинула брови и, ударив по плечу Илью, сунула ему в руки свою папку. Мы с Молотом засмеялись, а Илья в непонятных чувствах остался стоять на месте. — Джентльмен называется, — фыркнула подруга. — Пошли, чё встал? — Понял? — пуще прежнего засмеялась я. — Катюха у нас ещё та командирка. — Да я уже понял, — растеряно сказал Кит и пошёл следом за девочкой. Доведя Катюху до дома, мы пошли в сторону моего. — Я её боюсь. — Кит, ты чего? Что она тебе сделает? — усмехнулась я. — Максимум – подзатыльник. — Мне казалось, она меня сейчас съест. — Когда кажется, креститься надо, — ударил его в плечо друг. — Злые Вы. Я к Вам, так сказать, с открытой душой, а Вы... — Не обижайся! — улыбнулась ему я. — Просто это так комично выглядит. Парень, старший над малышней, помогающий защищать район от всяких гадов, боится 16-ти летнюю девочку. — Там вмазал и всё. А тут... Около моего дома, на лавочке сидел и курил Вершинин. Заметив нас, выкинул сигарету и встал. Я тоже увидела его и побежала вперёд. Костя улыбнулся, подхватил меня и закружил вокруг себя. Спустя некоторое время он опустил меня на землю, обнял и поцеловал в щечку. — А вот и моя принцесса вернулась, — и переведя взгляд на стоящих рядом пацанов добавил. — И её верные рыцари. Мы снова засмеялись. — Ты сдал? — посмотрела я на него. — Конечно. Как я мог не сдать? — расплылся он в довольной ухмылке. — Молодец, Костян! — пожали руки ему Кит и Молот. — Я знала, что у тебя всё получится! — обняла я его. Костя ответил на объятия и, прикрыв глаза, поцеловал в макушку. — Розовые сопли... — скривился Молот. — Так отвернись! — начал разворачивать пацана Илья. — О, здрасте, тёть Юль! — сказали пацаны хором. Мы с Костиком быстро отпрыгнули друг от друга и злились краской. Я завела прядь волос за ухо и потупила взгляд. — Ой, привет, ребятки! А что Вы тут стоите? В квартиру бы поднились. Чай бы попили с печеньем. Вчера только испекла. — О, печенье? Эт я люблю! — потёр руки молод, а Илья начал переводить свой взгляд с Вершинина на Молоткова, понимая, что сейчас кому-то прилетит. — К сожалению, тётя Юля, мальчики спешат. Мы привели Мирочку домой. Отдаем в Ваши заботливые руки. А далее у нас ещё много дел. Как-нибудь в другой раз. Спасибо за приглашение! — взял под руки друзей Костя и сурово посмотрел на них. — А, да? — вопросительно посмотрел на Вершинина Молотков и получил подзатыльник. — Да! Спасибо за приглашение! — Но мы, обязательно, зайдём в следующий раз, — улыбнулся Илья. Комичная картина, однако. Вроде у них одинаковый статус в банде, а Костя командует ими, ругает, направляет и помогает словно малышне. Отпустив ребят и обняв меня, мой «недо-парень» пошёл в сторону квартиры Ворона, а я с мамой пошла домой. — А всё-таки Вы с Костиком очень хорошо смотритесь вместе. — Мам, мы всего лишь друзья. — Мы тоже с папой были друзьями. А теперь у нас штамп в паспорте и двое деток. — Я слышала эту историю уже 150 раз. — Котёнок. Скажу в 151-й. Жизнь может повернуть так, что ты будешь стоять и пребывать в полнейшем шоке, — мы зашли в квартиру. — Насчёт Костика скажу, что с высоты своих лет, вижу, как он к тебе относится. Вы так смущаетесь, когда Вас видит кто-то посторонний, не из Ваших друзей, обнимающихся. У него искрятся глаза, когда ты рядом. Да и у тебя тоже. Он – хороший парень. Мы не против, чтобы Вы начали встречаться. — МАМ! ЧТО ТЫ ТАКОЕ ГОВОРИШЬ?! Мы просто друзья. Это при пацанах мы пару играем. Так надо. Поймите уже с папой, что мы – лучшие друзья. Я злилась, ведь родители не понимали, что мы с Костей сугубо друзья. Бесят. Почему нельзя прислушаться к моим словам? У нас не такая история, как у них! — Поживём, увидим. Ты у меня умничка. Костя тоже не дурачок. Я уверена, что Вы придёте к правильному решению. — Хватит, мам! — надулась я и, сложив руки на груди, рванула в свою комнату. Достав дневник, я начала писать свои душевные переживания насчёт мамы и всего происходящего вокруг. Закончив, я достала из шкафа повесть Львовского «Точка, точка, запятая...», взятую в библиотеке на лето, и начала читать. Спустя несколько часов в коридоре зазвонил телефон. Мама сняла трубку, несколько минут проговорила и начала носиться по дому. Я встала и приоткрыла дверь. — Что-то случилось, мам? — Котёнок, мне нужна твоя помощь. Смотри, есть два развития нашего сегодняшнего вечера. Первый: ты идёшь за Даниилом в садик, а я - к твоей крёстной и отдаю каланхоэ. Или, наоборот. Выбирай. — А зачем им каланхоэ? Наташка что ли опять заболела? — Ага. У них он был. Но, их кот решил, что им цветок совершенно не нужен и выкинул в окно. — Мам, а это срочно? Мы не можем дождаться завтра? Как раз папа приедет. Он бы и отвёз. Прям утром, перед работой. А ты бы сейчас сходила забрала Даньку и пришла. — Я не успею туда и туда. Даньку, край, сейчас забирать надо. И Лерка сказала, что Натуся вот-вот, буквально, задохнется. Мне без твоей помощи не справиться. В груди зародилась то самое неприятное предчувствие. — Мам, Костик мне говорил, что не надо ходить одной. Тем более по вечерам. — Все будет хорошо. Ничего не случится. Тем более, если ты пойдёшь к крёстной, тебя довезет домой Антон. — Костя будет ругаться, если я пойду туда одна. — Я поговорю с ним и всё объясню. Не волнуйся. Иди переодевайся, и пойдём. Ты за Данькой или к Рудаковым? — К крёстным. Я закрыла дверь и подошла к шкафу. Ну пипец. Убьет меня Костик. Все из-за этой Наташки. Интересно, что на этот раз? На сквозняке побыла? Простояла у холодильника на 5 минут больше, чем надо? Умылась водой, которая на градус холоднее? Мороженое съела? А, нет. Если бы она съела мороженое, там бы уже ангина была. А это только насморк... Надела я льняной белый сарафан. Он был чуть выше колен и на тонких бретельках. Вверх был на резинке, а юбка свободной и разлетающейся на ветру. Забрав волосы в высокий хвост, я вышла из комнаты и пошла обувать свои бежевые босоножки. — Мам, ну ты скоро? Вроде говорила, что быстрее надо, а сейчас я тебя жду. Чем быстрее мы уйдем, тем быстрее вернёмся. Я не хочу по темноте возвращаться. — Сейчас губы накрашу и пойдём. — А без губ никак? Даньку не отдадут? — На, — вынесла мне мама с кухни каланхоэ, завёрнутый в салфеточку, и начала красить губы. Я закатила глаза и облокотилась на дверной косяк. Через несколько минут мы всё-таки вышли из дома и разошлись по сторонам. Мама пошла направо, а я - налево, к дому Рудаковых. Последние летние деньки. Через две недели опять в школу. Время около шести вечера. Солнышко было ещё высоко, на улице жарко. Даже обдувающий ветерок никак не спасал ситуацию. Надо в ближайшие несколько дней съездить с Костиком и ребятами на речку. В такую жару как раз не помешало бы. Тем более, он теперь получил права и не нужно тратить деньги на автобус. И песни будут из магнитолы слышны. И можно взять побольше вещей с собой. Хах. Позвонив в дверь на пятом этаже, я стояла и ждала ответа, но мне никто не открывал. — Крёстная!!! — закричала я, стуча в дверь. Дверь, наконец, открылась. — О, Мирка. Оперативно! — сказал улыбающийся крёстный. — Здравствуй, Антон. Я это, для Наташи... — посмотрела я на салфетку в руке. — ...растения принесла. Лечитесь на здоровье. — Спасибо, солнце. — А сейчас, можешь меня до дома довести или довезти? Пожалуйста. — А вот и моя крестница пришла! Нет-нет-нет, — вышла из комнаты улыбающаяся Лера. — Я не отпущу тебя просто так. — Привет. Ничего мне не надо. Мне уже домой надо. — Неа. Я приготовила твои любимые пирожки с вишней. Как же ты уйдёшь, не попробовав их? — С вишней? — отвела я взгляд. Моим самым любимым блюдом крёстной являлись как раз таки эти пирожки. Вишню я любила в любом виде, но в них была самая-самая вкусная. — Ну раз так... то ладно. Умеешь уговаривать. Я улыбнулась и прошла в квартиру, закинув ноющее предчувствие на задний план. Лера отвела меня на кухню, налила чай, поставила передо мной пирожки и ушла делать манипуляции с носом Наташки. Ох как она чихала... Спустя несколько минут ко мне зашла крёстная с раскрасневшейся дочкой. — Привет, Мира. — Привет, Наташ, — сказала я, дожевывая второй пирожок. — Что у тебя нового? Как на этот раз заболела? — Да ноги промочила, — шмыгнула носом она. — Когда? — вопросительно на неё посмотрела я. — На улице уже несколько недель не было дождя. Где ты лужу нашла? Она опустила глаза и села ко мне за стол. — На выходных у Вадима в гостях была. Его мама компот закрывала и воду пролила. А я нечаянно наступила. Носки промочила. Потом домой пошла. — Ну ты даешь... — усмехнулась я. — Ты, конечно, молодец. Даже в такую жару умудрилась заболеть. — Да-да. Свинья грязь везде найдёт! — недовольна сказала крёстная, а я расхохоталась. — Ну мам... я что, специально? Я не, виновата, что у меня иммунитет слабый... — Ну вот, ешь и набирай свой иммунитет, — поставила Лера перед дочерью тарелку супа. — Я не хочу суп. Я хочу, как Мира, пирожки. — Вот поешь нормальную еду и присоединишься к ней. Ешь! Кому сказала? — я усмехнулась и взяла третьей пирожок. — Вот видишь как крестница ест? Умничка моя! Кушай, солнышко! Сколько бы я ни ела выпечки и остальных не полезных продуктов, ко мне не прилипал ни один грамм. 42 килограмма. Катюха даже завидовала, а Костя негодовал из-за отсутствия нормального веса. Наташка надулась от несправедливости и начала растаскивать по тарелке лапшу. — Так, мы в гости. Приедем к 22-23. А ты, Мира, проконтролируй, чтобы она доела суп. Мы приедем и отвезем тебя. — Хорошо, Лера. Езжайте. Дверь в квартиру захлопнулась. Я взглянула на Наташу и на не отбавляющийся суп. — Давай, что я тебе скажу, останется, между нами, в секрете навсегда. Это неправильно. Но не могу я на тебя смотреть. Иди выливай суп в унитаз. Наташины глаза округлились. Она кивнула и побежала в ванную. Сделав дело, мы пожали друг другу руки и начали есть пирожки. Время пролетело незаметно. Наташа рассказывала мне много историй. Я не боялась заболеть, сидя рядом с ней. У меня на неё был иммунитет ещё с детства. Хах. Она рассказала, что через три года хочет поступать медицинский, но не любит учить биологию. Поделилась, что ей начал нравиться какой-то мальчик, но она боится к нему подойти, «да и вообще ей только 14. Наверное, не стоит этого делать». Сказала про Вадима: он в очередной раз занял второе или третье место на каких-то соревнованиях, но всем соврал, что выиграл первое. А когда Наташа рассказала правду родителям и своей тёте, Вадим на неё накричал и сильно обиделся. Взглянув на часы, я поняла, что время почти 22:00. Крёстные позвонили и сказали, что останутся в гостях с ночёвкой. Меня не кому было везти домой... но оставаться в квартире Рудаковых я не хотела. Позвонив домой и предупредив маму, я попрощалась с Наташей и пошла домой. Из закромов выползло то самое «предчувствие». С каждым шагом по темной Казани оно нарастало. Дурочка! Зачем же я пошла относить это каланхоэ?.. Даню быстро бы забрала из садика и дома уже была. Зайдя в арку, находящуюся за несколько улиц до дома, я увидела двух парней, стоящих ко мне спиной. Внутри всё сжалось. Чувство тревожности подкатило к горлу по самое не балуйся. Я не хотела никого встречать. Тем более пацанов и в такое время. Тихо развернувшись, медленно пошла в противоположную сторону, где через 2 дома был ещё один проход. Но, попытка не увенчалась успехом. На меня вышел еще один парень. — Опачки, Девчоночка! Блин... Между стеной и пацаном было немного места. Я решила воспользоваться этим и пробежать мимо. Сорвавшись с места, рванула на выход из арки, но парень был быстрее меня и, видимо, ничего более разумного не придумал, как подставить мне подножку. Я споткнулась и с грохотом упала на асфальт. Коленки с локтем предательски защипали. Разбила. Все трое засмеялись. Тот, который провернул данную аферу, поднял меня держа одной рукой за хвост, а другой за талию. Не знаю откуда во мне появились капельки адреналина, но я взяла и, со всей дури, ударила парню в нос кулаком. Он отшатнулся, а я побежала прочь, не обращая внимания на ноющие колени. — БЫСТРО ПОЙМАЙТЕ ЕЕ! Я бежала, пытаясь не сбиться с ещё одной дороги, ведущей к дому. В ушах все еще звенел грубый голос пацана. Перед глазами мелькало его перекошенное ненавистью лицо. «Пожалуйста, соберись! Ты сможешь добежать! Всё будет хорошо!» Я пыталась собраться, но плохо получилось. Внутренний голос твердил: «А мы с Костей говорили тебе, что не надо идти! Вот, получи теперь, ДУРА!» Истерика. Страх. Ужас. Всё накатило, когда совсем рядом раздались нагоняющие шаги. — НЕТ! Из темноты выбежал тот самый парень. Рывок. Я оказалась прижатой стене. В нос ударил запах перегара, дешевого одеколона и табака. Я взвилась ужом, пытаясь вырваться. — НЕТ! НЕ НАДО! ПОЖАЛУЙСТА! Через секунду к нам выбежали двое его друзей. — Пацаны, так это девка Вершинина! Вот это нам повезло! — Не трогайте, пожалуйста! — заплакала я. Парень руки не убрал, а даже наоборот, переместил на талию. — Костя с Вороном, та и вообще вся банда, убьют вас за меня! — Ну и где сейчас твой ненаглядный Костик? Где его группировка? Что-то ты тут одна, такая маленькая, уязвимая и нетронутая, — ухмыльнулся парень, убирая кровь с носа и вытирая о мой белый сарафан. — Не говорил он тебе, что нельзя шататься по ночам одной? ОТВЕЧАЙ! — закричал второй. Я отвернулась, кивнула и зажмурилась. — Эх, надо было слушать, своего парня... — подошел третий. Первый пацан взял за подбородок. Подняв мою голову, он заставил смотреть в свои глаза. — Сейчас расчехлим тебя и, если будешь хорошо вести себя, так и быть, отпустим. Я думаю, Вершинину понравится наш «подарочек». В голове что-то щелкнуло. Я ударила в пах тому, кто держал меня. Он снова отшатнулся, выпуская из рук, но как только попыталась убежать, была поймана его друзьями. — НЕТ! НЕ ТРОГАЙТЕ МЕНЯ! ПОМОГИТЕ! КТО-НИБУДЬ! ПОЖАЛУЙСТА! — закричала я что есть мочи. — АХ ТЫ, ДРЯНЬ! — несколько раз ударил меня по лицу, только что скрюченный от боли пацан. — Не отпустим тебя. ТУТ И ЛЯЖЕШЬ. Во рту появился металлический вкус. В голове звенело. Сил не осталось, тело не слушалось. Я обмякала в руках пацанов. Слёзы текли неконтролируемой рекой. Их руки крепко прижимали меня к холодной стене. — Ну что ж, начинаем шоу! Он наклонился и грубо впился в мои губы. Разбитая губа начала щипать. Его язык начал проникать в мой рот, бесцеремонно его исследуя. Как бы я не пыталась противостоять этому, ничего не получалось. Его руки опустились на мои бедра, а рот переместился к шее и начал оставлять влажные поцелуи и отметины. Было противно ощущать все это. Было противно за себя. — Пожалуйста... не надо... — прошептала я, всхлипывая. Парню было всё равно. Он опустился к моим ключицам, кусая и оставляя засосы. Его левая рука начала задирать сарафан, касаясь шершавыми пальцами кожи. Правая рука сделала тоже самое, только намного быстрее. Ловким движением он опустил одну руку на мои трусы, а второй проник под сарафан, сжав грудь. — Н-не надо... пожалуйста... Я не могла пошевелиться, ничего не могла. — Ну как же «не надо»? Всё самое интересное только начинается, — сказал ухмыляясь пацан, сильнее сжимая грудь и отодвигая ткань трусиков. Его пальцы дотронулись до моего клитора и начали выводить незамысловатые движения. Где-то в далеко послышались смех и разговоры. Поняв, что особо ничего не потеряю от мольбы о помощи, я громко закричала: — ПОМОГИТЕ! КТО-НИБУДЬ! ПОЖАЛУЙСТА!!! На что получила мощный удар кулака прямо в висок. Мир пошатнулся, всё поплыло и потемнело. ***** — Ну, Костян, ну харош! — радовался идущий рядом Ворон. — Вот будешь Мирку катать на своей машинке. Полобзаетесь. Пообнимаетесь. Авось и первый раз Ваш будет! Ты ток резинку возьми. Что б побочек не было. — Ворон... — потупил взгляд Костя, засмущавшись. Кит, Молот и старшой засмеялись. — Ей только 16. Она маленькая ещё. — Ну дело то не хитрое. «ПОМОГИТЕ! КТО-НИБУДЬ! ПОЖАЛУЙСТА!!!» — послышался девичий голос. Что-то в груди Вершинина оборвалось. Уж больно знаком ему был этот голосок. Не медлив ни секунды, он сорвался с места и побежал туда, где, предположительно, была девочка. За ним последовали и остальные. Он вылетел к трем пацанам, держащим тело. Он никогда не был верующим, но, в мгновение, начал молиться, чтобы это была не она. — Отойдите от девочки, гады! — А вот и защитнички прибыли, — сказал средний, переворачиваясь и убирая руки от девочки. — О, Вершинин собственной персоной! Эх, жаль не успел я закончить «подарочек». Парень отошел от тела, висящего в руках двух его друзей. Костя увидел свою Мирочку. — А она так ждала, надеялась и верила, что ненаглядный Костик спасет её из лап такого злого меня, — расплылся он в улыбке и показательно вынул нож из кармана. — Одно неверное движение и твоей девчушке перережут горло. Глаза Кости начали наливаться яростью и искрами безумия. Выступили желваки. Сжались кулаки. Побелели костяшки. За пацанами бесшумно появилось несколько фигур. Далее все происходило очень быстро. Резким движением, пацанам, держащим Мирославу, прилетели удары в виски. Они пошатнулись. На них сразу налетели Кит и Молот, начав избивать. Девчушку поймали крепкие мужские руки Ворона. Но, чуть помедлив, его бок несколько раз пронзила режущая боль. Не отпуская Свиридову, он развернулся и пропустил удар по лицу пацана. Скривившись, он съехал по стене на асфальт и взялся за истекающий кровью бок. Сзади на насильника налетел Костя и, выбив окровавленный нож из руки, начал жёстко его избивать. — ТЫ, МРАЗЬ, ПОПЛАТИШЬСЯ ЗА ТО, ЧТО ТРОНУЛ ИХ! Пацан сначала смеялся и, даже, что-то выкрикивал, но спустя несколько сильных ударов, перестал подавать признаков жизни. Костя всё никак не останавливался, продолжая мстить за старшого и свою девочку. Увидев это Молот схватил друга и начал оттаскивать Вершинина от изуродованного тела парня: — СОВСЕМ КРЫША СЛЕТЕЛА?! А ЕСЛИ ТЫ УБЬЕШЬ ЕГО? Кто о Мирке позаботится? Вырвавшись из рук Молоткова, он подлетел к Мире с Вороном. — Быстро звони в скорую! — скомандовал Костя Илье. — Нет! — прохрипел Ворон. — Берите Мирку и быстро уходите от сюда. — Мы не бросим тебя! Ты наш старшой! — сказали пацаны хором. — Скорая уже, всё равно, не успеет. А если и приедет, то ничё не сделает. Никто не станет разбираться: чё тут было и как, а просто загребут Вас в тюрягу! О случившемся молчим. Константин, ты моя правая рука. Теперь ты будешь старшим. Все это знают и понимают. Всё! Съебались от сюда! — Но, Ворон! — ЭТО ПРИКАЗ! Костя быстрым движением подхватил Мирославу на руки и, последний раз взглянув на старшого, добавил: — Спасибо за всё! Ворон расплылся в улыбке и, проводив взглядом убегающих парней, содрал костяшки об асфальт. Взяв нож, мужчина отомстил за Мирославу и себя. Откинувшись на холодную стену, со спокойной душой прикрыл глаза и последний раз прошептал: — Ты станешь отличным старшим. Я верю в тебя... Подбегая к дому Мирославы, пацаны увидели стоящую на балконе Юлию Сергеевну. — Дверь! — крикнул Илья. Женщина тут же сорвалась с места и забежала внутрь. Быстро поднявшись на третий этаж, они влетели в квартиру. Парни закрыли дверь, а Вершинин с Мирой на руках, промчался в комнату. Положив на кровать, он, наконец, смог нормально оглядеть её. Грязный, испачканный кровью белый сарафан. Растрепанные волосы, гематома на виске. Разбитая в двух местах губа. Синяки и отметины на лице, шее и ключицах. Разбитые колени и локоть. Всё заболело внутри. Он допустил это. Не уберег. — Что произошло, Костя? — встряхнула Юлия Сергеевна парня. — Мы с ребятами шли с гостей и услышали как кричит девочка. Я сразу узнал голос. Побежал, а там она в руках трёх отморозков. Я не знаю, сделали они её грязной или нет, но мне всё равно. Я буду с ней несмотря ни на что. — Похвально, молодец! А теперь неси сюда два полотенца, тазик с водой, нашатырный спирт, вату и перекись. Ребят можешь домой отправить, если помощь не нужна. — Ага! — выбежал из комнаты Костя и встретившись взглядами с друзьями, спросил. — Вам нужна помощь? — Ды нет. Мирка как? — Не знаю. Без сознания, — начал приготавливать всё Вершинин. — Может, помощь нужна какая? — Нет. Про Миру ни слова! Идите. Скажите банде, когда припрёт, что старшой теперь я. Если к этому времени не освобожусь, Вы, временно, замените меня. — Поняли. Всё, уходим. Ес чё на связи. Пацаны ушли, а Костик взял всё необходимое и поспешил в комнату к Юлии Сергеевне и Мирославе. — Вот всё, что Вы просили. Чем мне помочь? Что сделать? За то время, пока парень набирал воду и брал медицинские принадлежности, Свиридова стянула с дочери сарафан и переодела в шорты и майку. — Сначала дай мне нашатырь и перекись с ватой, — Костя послушно выполнил все указания. — Садись у головы и клади её на ноги. Будешь губу обрабатывать. Вершинин сел. Женщина приложила ватку к носу дочери. Мирослава слегка дёрнулась и начала приходить в себя. — Вот, умничка. Не волнуйся. Ты дома, котёнок. Всё хорошо. Без резких движений. Мы сейчас тебе ранки обработаем. Будет не очень приятно. Девочка ничего не говорила. Лишь изредка жмурясь от боли. Юлия Сергеевна вытерла руки и ноги от грязи, обработала разбитые колени и локоть. Костя, пытался нежно стереть кровь с губ своей любимой. Внутри всё сжималось при виде её такой разбитой и несчастной. Если бы он появился там раньше... этого бы точно не случилось. — Я пошла воду вынесу, выкину вату, постираю вещи и вернусь. Не отходи от неё. Костя кивнул. Женщина вышла из комнаты. Мирослава отвернулась к стене и свернулась калачиком. — Мирочка... — прервал он тишину. — Прости, что не уберёг тебя. — Пацаны не извиняются... — прошептала девочка. — За такое можно. Я не доглядел, позволив этим гадам тронуть тебя. — Я теперь грязная. Тебе нельзя с такой общаться. — Они?.. — Руками. Они не успели. — Об этом никто не будет знать. Кит с Молотом ничего никому не скажут. Те мрази уже наказаны. Мне всё равно на то, какая ты. Я буду с тобой ни смотря ни на что. Ты - моя девочка, моя подружка, моя принцесса. Я не отпущу тебя. Я буду с тобой. — Ты будешь помазком. — Не буду. Да и вообще, мне всё равно. Если будет поставлен вопрос: либо ты, либо банда, я, не колеблясь, выберу тебя. — Зачем? — Ты нравишься мне, Мирочка. Ты - лучшее, что случилось в моей жизни. Если бы не ты, я б уже давно был за решеткой или мёртв. Ты делаешь меня счастливым. Я живу благодаря тебе и ради тебя. Мира повернулась к нему и приподнялась, чтобы быть на одном уровне. — Не нужно жертвовать ради меня своей жизнью. — Это мне решать. Я не смогу без тебя. Не отталкивай, пожалуйста. Я помогу. Я сделаю всё, чтобы ты забыла этот вечер навсегда. Я постараюсь сделать тебя счастливой. Вершинин медленно пододвинулся к ней и заключил в объятия. Спустя мгновение, девчушка отпустила свои эмоции, сорвавшись на громкие рыдания. Парень молча сидел и гладил её по спине и голове, успокаивая. Так они и уснули. Вдвоем. Проснувшись от будильника, звенящего в соседней комнате, Костя тихо поднялся с кровати и пошёл на кухню. — Доброе утро, Кость. Как Мирослава? — Здравствуйте. Лучше. Я не должен был засыпать там. — Ничего страшного. Так для неё было лучше. — Они не тронули её. Только руками. Она мне так сказала. Юлия Сергеевна выдохнула. — Ты не представляешь, как я вчера испугалась. Это всё из-за меня. Я заставила её идти к крёстным и относить лекарство для Наташи. А она ведь говорила, что ты не разрешаешь одной ходить. И предчувствие было. — Вы же не знали, что так будет, — с грустью сказал парень. — Кость, я боюсь, что не смогу помочь ей в полной мере. Да, я, как мама, сделаю всё, но я попрошу тебя. Пожалуйста. Не оставляй её сейчас одну. Если тебя не будет рядом, она сломается. — Я не брошу её. Я люблю её, Юлия Сергеевна. В течение оставшихся двух недель до школы, синяки Мирославы медленно начали проходить. Несколько раз Юлия Сергеевна водила дочь в больницу, чтобы удостовериться, что с её здоровьем всё более-менее нормально. Ситуацию знали только пять человек: родители, Костя, Кит и Молот. Все молчали, поклявшись, что никогда не заикнутся о ней. Свиридовы «заочно» злились на Рудаковых, ведь от части и они были виноваты в случившемся. Они обещали и должны были привезти Миру домой, но решили остаться в гостях, наплевав на крестницу. Но предъявить они ничего им не могли, ведь поклялись, что эта ситуация останется в их семье и никто её не будет знать. Все это время с девочкой был Вершинин. Он ни на миг её не отпускал. Холил, лелеял. Сдувал с неё пылинки. Он пытался сделать всё, чтобы она начала снова улыбаться, чтобы больше не плакала, чтобы смогла забыть этот ужасный вечер 14-го августа. Группировкой руководили Кит и Молот, хотя все знали, что старшим являлся именно Вершинин. Никто не лез. Все просто ждали его восхождения. В ту ночь никто не видел пацанов и Мирославу. Свидетелей не было. В милиции выдвинули версию, что Воронов взял и набросился на парней, которые сначала вступили в драку с ним. Потом, один из них ударил его. А тот со злости убил их и сам же умер от потери крови. Но пацаны знали, что это не так. В течение этого времени Мирослава не ходила в художку. Она особо не появлялась на улице и не желала никого видеть, кроме семьи и Кости. Первые несколько недель учебного года провела дома. В школе была легенда, что в последний летний день Мирослава подхватила сильнейшую ангину и, поэтому, не может выходить. После этого случая девочка улыбнулась только спустя два месяца, когда, наконец, вышла на улицу. Ей, как ни странно, хотелось увидеть листопад, но из-за отсутствия ветра, его не было. Костя, чтобы порадовать Миру, залез на дерево и начал его трясти, но не удержался и рухнул на землю. Она испугалась, подбежала к нему, но, когда увидела, что с ним всё более-менее в порядке, поцеловала в лоб и одарила искренней улыбкой. Всё начало возвращаться на круги своя. Костя стал старшим, а она – его любимой девушкой. Не только для пацанов. Он влюбился в неё. Влюбился без оглядки. Она встала его миром. Правда она не знала об этом, считая его просто лучшим другом». — Спасибо тебе, Вершинин, за то, что не дал мне переломиться тогда, а сломал спустя год на Новый 1981 год. Докурив четвертную сигарету, я зашла в комнату и, сбросив пальто на стул, выключила свет и, из-за накатившей усталости, благополучно уснула.