В случае, если ты не проснёшься

Миндже снова резко открывает глаза и садится в белой больничной кровати. Капельница вылетает из руки, но он не чувствует боли. Всё, что его сейчас волнует — Хёнбин... он вспомнил. Он хочет к нему. В этот момент в палату заходит Джихван с бутылкой воды. — Хён... — он осекается, глядя на стоящего у кровати Миндже. — Ты зачем капельницу выдернул? — Джихван... — голос тихий, будто не его, — мне надо туда... обратно. Младший хмурится и подходит к Миндже, кладя руки ему на плечи и с силой сажает на больничную кровать. — Куда "туда"? Ты горячку схватил?.. — Джихван трогает лоб Миндже. Температура в норме... Миндже поднимает на него глаза. В его взгляде было столько боли... — Хёнбин... — пробормотал Миндже, на что Джихван ещё сильнее нахмурился. — Кто это? Парень впервые слышал это имя... — Хён, ты вообще в порядке? --- Следующие несколько дней Миндже вёл себя отрешённо. Он ел, когда напоминали. Отвечал, когда спрашивали. Улыбался — когда надо. Но всё в нём казалось замедленным, будто он жил на пару секунд позже всех. Он слишком рано шёл спать. Он не смотрел в окно. Он пытался заснуть — и попасть к нему. — Хён!! — голос Джихвана срывается на крик. Миндже вздрагивает, моргнув, будто только сейчас осознав, где он. — Да, Джихван-и?.. — голос тихий. — Ну сколько можно... ты не слышишь меня вообще! — Джихван тяжело дышит. В его глазах — злость, тревога, усталость. — Ты весь где-то в облаках. Что происходит, Миндже?.. Тишина. Младший опускает голову: — Я переживаю. А ты... даже не смотришь. Миндже сжимает кулаки. Ему стыдно. Больно. Но он ничего не может с собой поделать. — Прости, Джихван-и... мне правда жаль. — Хён, это уже... ну ни в какие ворота. — Голос младшего дрожит, но быстро холодеет. — Я тебя прошу, разберись уже с собой, а то я как будто со стеной разговариваю. Я устал. Он разворачивается и уходит к себе в комнату. Миндже остаётся один. Он прикусывает губу, сдерживая всё то, что не успел сказать. Он не хотел... Парень медленно поднимается с дивана и идёт в свою комнату. Он ложится, не включая свет, и, стоило прикрыть глаза — горло перехватывает, а из глаз катятся слёзы. Он сворачивается в калачик, прижимая к себе подушку, и сам не замечает, как проваливается в... Сон? Он чувствует, как падает. Резко вздрагивает. Глаза распахиваются — он снова здесь. Он вытирает щёки, мокрые от слёз, осматривается. И вот — Хёнбин. — Б-Бини... — голос дрожит, дыхание сбивается. Младший тихо подходит, садится напротив, совсем близко. Глаза тёплые, внимательные. — Что случилось... хён? Это "хён" — такое простое, но сейчас до ужаса тёплое и родное. По щекам Миндже снова катятся слёзы. Он всхлипывает, прикрывая лицо ладонями. Он так скучал. Хёнбин в замешательстве. Он не понимает, почему хён вдруг плачет... — Хён?.. Но Миндже не даёт договорить — внезапно бросается в объятия, крепко прижимая его к себе. — Бини... я вспомнил... — шепчет он, утыкаясь в его шею. И сердце Хёнбина вздрагивает — как тогда, как восемь лет назад... Секунду он не двигается — а потом осторожно обнимает в ответ. — Т-ты... вспомнил?.. — голос едва слышен, дрожит. Его пальцы находят путь в волосы Миндже, медленно, ласково поглаживают. Сердце бьётся так сильно... Ах?.. Что-то меняется. Маска Хёнбина — она снова трескается. Ещё глубже. Один из осколков, закрывавший левый глаз, с тихим звуком падает на землю. Хёнбин замирает. Он отстраняется, смотрит на Миндже — и тот смотрит прямо в него. — У тебя красивые глаза... — тихо, почти шёпотом, повторяет Миндже. Те самые слова. С которых когда-то всё началось. Хёнбин чувствует, как его сердце стучит, а сам он слабеет... Он видит Миндже обоими глазами — и словами не передать того, насколько он красивый. — Хён... спасибо. — Миндже чувствует, как Хёнбин улыбается. Миндже снова крепко его обнимает. — Я хочу быть тут, Хёнбин... Говорит он, но затем замирает. Нет... он не может бросить Джихвана и остальных... Миндже кусает губу. Руки Хёнбина нежно потирают его спину — медленно, успокаивающе. Младший будто всё чувствует. — Ты... должен вернуться, да? — голос Хёнбина звучит глухо, но спокойно. — Да, но... я уйду позже... я хочу побыть с тобой. — Он отстраняется, чтобы посмотреть ему в глаза. Их взгляды пересекаются, и Миндже касается своей рукой оставшейся маски Хёнбина. Младший прижимается к его руке и вздыхает, накрывает её своей. — Ты не должен бросать своих друзей ради меня, хён. Миндже молчит. Он просто смотрит ему в глаза — и вдруг понимает: это не новое чувство. Это то, что он когда-то уже знал. И никакие мигающие, нелогично расставленные фонари или темнота не могут заставить его отвлечься. Он приближается и мягко целует его в стеклянный, разбитый лоб. Сердце Хёнбина, кажется, сходит с ума... ...и ещё одна часть маски, трескаясь глухо, падает на землю. Тишина. Только биение сердец. Только темнота, что будто затаила дыхание. Миндже молча смотрит на лицо Хёнбина... Кусочек упал с его щеки. Он не может себя сдержать. Пальцы медленно касаются обнажившейся кожи — тёплой, живой, уязвимой. Электрический разряд пронзает розоволосого, и Хёнбин невольно шумно выдыхает. Их глаза снова встречаются. Всё, что нужно, — в этой тишине. В этом прикосновении. Миндже открывает рот, чтобы что-то сказать, но ком застревает в горле. Слова, которых так много, вдруг оказываются слишком хрупкими. Хёнбин смотрит на него... долго. Его взгляд будто говорит: я здесь. Я помню. Я чувствую всё то же самое. — Я... — Миндже выдыхает. — Я не знаю, как это назвать. Но когда я с тобой... мне не страшно. Хёнбин чуть улыбается, глаза блестят, будто в них отражаются звёзды. — Мне тоже. С тобой — не страшно. Без тебя — меня будто не существует. Миндже сжимает его руку. — Если бы я мог... я остался бы навсегда. Но я должен вернуться. Хёнбин кивает, хоть это и больно. — Я знаю. Но... ты вернёшься ко мне, да? Миндже чуть склоняет голову и касается его лба своим. — Конечно...