В случае, если ты не проснёшься

Миндже открывает глаза. — Мх... — он садится в кровати у себя в комнате. Тишина оглушает, а ощущение потерянного тепла делает всё ещё более тоскливым... Миндже не нравится быть без Хёнбина.

***

Хёнбин вздыхает. Миндже снова нет рядом. Более того, его маска сильно повреждена, а это значит, что его силы покидают его... Хёнбин медленно осматривается. — Никого... — шепчет он сам себе и встаёт с земли, чтобы пойти к любимому месту — белому, вечно цветущему дереву. Дойдя до цели и сев под него, он почувствовал спокойствие. Дерево было своего рода защитой... Здесь он когда-то получил свою маску и всегда сидел тут, когда ему становилось страшно или не по себе. Без Миндже пусто. Очень пусто. Новая волна мыслей об этом парне... Хёнбин кусает губу... Ах... Да быть не может — он и вправду ему нравится? Только Хёнбин хотел отмахнуться от этой мысли, сказать себе, что это просто самовнушение, как с его лба упал кусочек маски... — Чёрт... — тихо выругался Хёнбин и закрыл лицо руками. — Нравится...

***

Миндже потерян. Он просто не понимает, что ему теперь делать... Он очень хочет быть с Хёнбином, хочет обнимать его, держать за руку, но он не может. Не может — потому что это его чёртов сон. Потому что он всё это придумал... Горячие слёзы снова обжигают щёки старшего, когда он, всхлипывая, закрывает лицо. Он устал. Устал чувствовать себя так, будто в реальном мире для него нет места. — ...Что мне делать?.. — тихо шепчет он сам себе. Но... его рука опускается на подушку и касается чего-то холодного. — Стекло?.. В темноте не видно, что именно он трогает, но стоит глазам немного привыкнуть и стереть слёзы, замыливающие зрение — он понимает. Это кусочек маски. Тот самый, что отвалился со второго глаза Хёнбина. Сердце Миндже колотится. Он просто не верит, что это реально. Это значит... может, и Хёнбин — настоящий?

***

Прошло около двух дней с тех пор, как Миндже был в том мире. Он так и не поговорил с Джихваном — боялся, что ничего не сможет объяснить... Или что тот не станет его слушать. Но на самом деле, его мысли были только о Хёнбине. Он просто не мог думать ни о чём другом. И вот, ночью, Миндже лежит в кровати, смотрит в потолок и нежно потирает кусочек маски Хёнбина — единственное напоминание о нём. Он сам не замечает, как проваливается в сон. Он снова оказывается в мире Хёнбина. Младший стоит у фонаря и смотрит прямо на Миндже, будто заранее знал, что тот появится. — Приветик, хён, — мягко произносит он, подходя ближе. — Привет, Бини... Миндже улыбается и идёт навстречу. — Ты долго не приходил, хён, — почти грустно говорит Хёнбин. Он всегда привык сдерживаться, но очень, очень скучал без Миндже... — Я не знал, как... — старший опускает взгляд, но потом чувствует у себя в руке всё тот же осколок. — Бини, я тут кое-что нашёл... Он протягивает руку к Хёнбину. Младший осторожно касается ладони Миндже, когда тот вкладывает в неё осколок. — Ты... ты его сейчас тут поднял? — хихикнул Хёнбин, не веря в то, что Миндже принёс его из своего мира. — Нет, Хёнбин... Когда я проснулся у себя, он был на подушке. Их глаза встречаются. Оба в шоке. — Бини, ты настоящий... Ты мне точно не снишься... Ты есть... — бормочет Миндже, касаясь рукой его щеки. Хёнбин молчит. Он знает, что существует... Но где-то вдалеке. Может, это проклятие? С маски Хёнбина падает ещё один осколок... Если она треснет полностью — она исчезнет. Навсегда. — Хён, мне нужно кое-что сказать... Хёнбин берёт руку Миндже в свою. Крепко сжимает. — Когда моя маска рушится — я теряю силы. Понимаешь, в моём мире темно и страшно. Особенно, если остаться без защиты... А ею для меня всё это время была маска. Как только на мне ничего не останется — меня, скорее всего, убьют. В глазах Миндже вспыхивает страх, но Хёнбин нежно поглаживает его руку, успокаивая: — Но также это значит, что я становлюсь чувствительнее. Это значит... что я люблю тебя. Хёнбин продолжает: — Это значит, что я теряю силу. Но становлюсь настоящим. Становится больно... Но впервые — по-настоящему. Он смотрит прямо в глаза Миндже. Там, на удивление, нет страха. — Потому что я чувствую, как ты прикасаешься ко мне. Чувствую, как стучит твоё сердце, — он касается его груди. — И это... это так громко. Миндже с трудом сглатывает ком в горле. — Если маска исчезнет... ты погибнешь? — голос дрожит. Он сжимает руку Хёнбина сильнее, а другой гладит его щёку — скорее ища утешения для себя, чем для парня перед ним. — Возможно, — он пожимает плечами. — Но я больше не хочу жить в этом мире как призрак, хён. Мягкая улыбка. Та, которую Миндже видит впервые — по-настоящему. Да, не полностью... Но достаточно, чтобы его сердце пропустило удар. — Если мне суждено исчезнуть, то я хочу сделать это, пока ты держишь меня за руку. Миндже лишён слов. Он напуган и взволнован одновременно. Его сердце стучит то ли от страха, то ли от признания, которое Бини так внезапно сделал... Старший тут же крепко обнимает его — и слышит, как последний кусочек маски падает. В этот момент парни чувствуют, как земля под ногами начинает дрожать. Хёнбин отстраняется настолько, чтобы посмотреть Миндже в глаза. — Хёнбин... Ты такой красивый... — успевает прошептать Миндже, поражённый до глубины души. — Спасибо, хён. После этих слов губы Хёнбина находят мягкие губы Миндже в лёгком, но любящем поцелуе. Мир вокруг рушится. Миндже цепляется за Хёнбина так, будто тот вот-вот исчезнет. — Я боюсь, Хёнбин... — шепчет старший, отстраняясь от поцелуя и оглядываясь вокруг. Фонари, раньше беспорядочно стоящие и мигающие, теперь разбиваются один за другим. У Миндже бешено колотится сердце. Это ужасное зрелище — будто глаза наблюдателей лопаются... Он стискивает в руках худи Хёнбина и снова смотрит на него: — Что я могу сделать? — Хён, забери меня с собой... — голос младшего дрожит, он сам пугается своего же мира. — Я... я не знаю как... Миндже снова крепко его обнимает — так, будто Хёнбин и правда исчезнет в следующую секунду. — Просто держи меня за руку, хён, — шепчет Хёнбин, не ослабляя бдительности ни на секунду. Миндже вцепляется в его руку и зажмуривает глаза. Хёнбин утыкается носом в его волосы. — Хёнбин, не уходи... — умоляет Миндже, скорее не Хёнбина, а саму темноту, в которую они провалились. И тут... Резкая вспышка света. Миндже охает от неожиданности и распахивает глаза.