Хмель и Солод

В воздухе витал запах всего на свете. Запах сушеных растений и трав, ароматы настоев, масел, мазей и кремов. У любого другого человека, который бы имел счастье забрести сюда, однозначно заслезились глаза и началась бы жуткая аллергия с чихами, кашлем и даже сыпью. Но только не у Чан. У антикварщицы всё схвачено. Для такого разнообразия действующих средств была объективная причина — в одну из ночей она наконец-то поймала противного лазутчика, который имел гадкую привычку оставлять свою обувь у неё в спальне. Поняв, что старый маразматик имеет тяжелые проблемы со сном, она в добровольно-принудительном порядке решила заняться решением его беды. Не хотелось бы, чтобы в разгар их весны идиот двинул кони. Меньше всего Чан ожидала именно этого. Пока колдунья крутилась возле своего рабочего стола со всеми этими настойками и припарками, Даолон смиренно сидел на кровати, скрестив ноги, в одних лишь затертых темных ситцевых штанах, из которых в разных местах торчали нитки. В глаза Чан же до сих пор бросались эти жуткие татуировки на теле Даолона, которые Тётя уже не раз видела… при особых обстоятельствах. Рисунки были повсеместно, начиная от шеи, и заканчивая пятками ног. В особенности пугал Чан рисунок на спине, изображавший череп, поглощающий магию. Второй же пугавший светлую волшебницу рисунок был прямо на сердце и изображал что-то поистине первобытное, хтоническое, с кучей надписей на древних языках. Все эти напоминания о том, что Вонг на самом глубинном уровне затронут тёмной магией, в последнее время вызывают жалось и некую печаль, заменившие ранее там находившиеся злость и гнев. Всё больше и больше вопросов возникало о том, почему колдун ступил на этот скользкий путь. Только вот сам чародей сильно не спешил делиться своим прошлым с хозяйкой антикварной лавки. Может, пока и к лучшему. Чан уже заканчивала делать мазь, которую предпримет в первую очередь. Она взяла емкость, подошла к кровати и уселась вместе с ней за спину колдуна. — Для начала, нужно расслабить мышцы, — пояснила Чан, начав наносить лекарство на шею чародея. — Слушай, мне кажется, ты занимаешься дурью. Чан недовольно нахмурила брови. — С чего бы? — Если я не смог найти средство, то почему ты решила, что выйдет у тебя? Дай мне уже спокойно стать единым с землей и опарышами. Чан продолжала рукой втирать в кожу чародея мазь. — Хрен тебе. — Не удивлен, что ты так скажешь. — А как я должна говорить, эгоист? Антикварщица услышала, как тёмный чародей ухмыльнулся. — Я тебя понимаю, Чан, но не нужно быть такой наивной. Не в твои годы. — Пожил бы мою жизнь, тут же бы заткнулся. — Хм, возможно, — по ощущениям он продолжал улыбаться. Чан как-то стало не по себе от своих же слов. Что-то подсказывало ей, что её замечания никак не напугали темного волшебника, а наоборот, рассмешили. Да и некрасиво это как-то, в конце концов. — Послушай, — она уже обеими ладонями начала массировать худую спину чародея. Об выпирающие кости можно было натурально порезать себе пальцы. — Не знаю, как ты, а я уже устала. Работа, дом, работа, дом. И так сорок лет, если не больше. Дай уж хотя бы попытаться. — Да разве я тебе не даю этого делать? — он уже откровенно посмеялся. — Я просто предупреждаю, чтобы ты не строила надежд. Кстати, о твоей работе. — Хм? — Не желаешь ли отойти от дел? Чан слова чародея вогнали в ступор. — К чему ты это спросил? — Просто я уже на это решился. — Что? Ты серьезно? — После некоторых событий я понял, что есть вещи поважнее. Он развернул свою голову и часть корпуса, дабы поймать взгляд Чан. В очередной раз эти неазиатские глаза, дополняющие типично азиатскую внешность мага, сводили светлую чародейку с ума, завораживая сердце и наполняя разум вопросами и загадками. Но сейчас ей (и, судя по всему, ему тоже) хотелось сделать только одну вещь. Они обменялись мягким поцелуем. Еще какое-то время заглядывали друг другу в глаза. Затем темный волшебник снова повернулся спиной к хозяйке дома. — Значит, решил окончательно завязать с магией? — Да. Дело больше касается формальностей, но тем не менее. — И кто же займет твое место? Даолон сделал небольшую паузу, затем заговорил снова. — Дэй*. — Не сомневалась. Он… способный малый. Хотя, конечно, нахватался у тебя всего самого козлиного. — За это я им и горжусь. — Ты говорил ему когда-нибудь об этом? — Хм. Нет. Тёмный маг снова погрузился в раздумья. — И вряд ли у меня хватит смелости. Я никогда не хотел себе ученика, и тем более кого-то вроде сына. — Сейчас то всё изменилось, не так ли? Даолон усмехнулся. — Может быть. — Старый ты ублюдок. Завтра же начнешь над этим работать. — А если не стану? — Воссоединишься с землей раньше задуманного. Темный маг хмыкнул, покачав головой. — Как скажешь. Затем колдун стал активно к чему-то принюхиваться. — Ты что намешала в эту мазь? — Если бы кто-то не трогал мои ингредиенты, то оно пахло бы куда лучше. Но ты же лучше знаешь, эксперт чёртов. — В жизни не поверю, что то, как ты хранишь ингредиенты, для чего-то надо. — Видишь в моей руке миску? Ещё вопросы? — Дай-ка сюда. Чародей выхватил чашку с мазью, внимательно рассматривая содержимое и трогая его своими пальцами. На его лице заиграла явная озадаченность. — По какому рецепту ты это готовила? — По какому надо. — Ты что-то явно здесь намудрила. — С чего ты так в этом уверен, а? — Я не уверен, я знаю. — Если проспоришь, готов отхватить подзатыльник? — Еще бы! Показывай. Они вдвоем слезли с кровати и подошли к столу, на котором всё ещё в первозданном хаосе были разложены всевозможные склянки, банки, компоненты и инструменты для их приготовления. — Хорошо, теперь рассказывай, каков действующий эффект этой мази. — Это должно расслабить мышцы, улучить кровоток и насыщение кислородом. — И какой у неё состав? — Читай. Она подвинула ему мятого вида бумажку, на которой почерком Тёти был выведен рецепт. Темный чародей какое-то время изучал пергамент, постоянно меняясь в лице. Последним его выражением, после того, как он всё прочёл, оказалось напряжение, вместе с искренним удивлением. — Ты должно быть шутишь? Если кипятить толченую мандрагору 40 минут, она половину свойств потеряет. Захотела меня лечить и уже всё испорти- — Ты верно сказал, — она прикрыла ему рот пальцами. — Да только вот мандрагора имеет активную реакцию с крыльями летучей мыши, которые будут в составе другой мази, осёл ты старый! И еще кое-что! Все эти рецепты рассчитаны на то, чтобы принимать их вместе друг с другом, если ты еще не заметил! Вонг несколько секунд стоял как прибитый, глядя то на Чан, то на рабочий стол чародейки. Затем он аккуратно убрал её пальцы со своих губ. — Покажи мне весь план твоего лечения. — Хмф, да пожалуйста! Чан подвинула к Вонгу всю остальную пожухшую тетрадку, из которой на ходу вываливались листы. Она открыла эту самую тетрадь на нужной странице, демонстрируя, откуда чародею необходимо начать читать. Тот незамедлительно принялся бегать глазами по тексту, не отлипая от него около минуты или двух, пока не поднял голову, всё еще прикованный глазами к письменам. — Это очень объемное исследование. На что-то подобное уходит несколько месяцев. — Потому что сначала я это делала для себя, — Чан скрестила руки на груди, обидчиво поглядывая в сторону. — А потом кто-то решил, что он бессмертный, шныряя по чужим форточкам! — Хм, — его губы кольнула улыбка. — Ты довольно одаренная для той, кто учился магии всего лишь пятнадцать лет. — Это потому что не только колдовством одним едины. Угадаешь с трех раз, чей диплом химика пылится в шкафчике под столом? — Тогда всё встает на свои места, — Даолон закрыл тетрадь. — Ну что же, продолжай то, что ты задумала. — Ты погоди-ка. Напомнить, что ты проспорил? — Ах, да. Только Тётя хотела замахнуться отвесить звонкий подзатыльник магу, как что-то незримое остановил о её руку в полёте. Нет не магия, но вот что-то… Вместо того, чтобы огреть мага по его пустоголовой башке, Чан всего лишь настойчиво и быстро поцеловала его. Тот, кажется, даже не удивлен такому повороту событий. — Будешь спорить ещё, в следующий раз точно отхватишь. — Хмф, — он улыбался, — я буду иметь ввиду. Несколько секунд Чан с теплотой глядела на волшебника, но затем ее выражение лица сменилось на озадаченное. — Кстати. Когда ты теперь сложишь полномочия этого своего темного невероятного мастера-чародея — от тебя отстанут? — Хм, — лицо Вонга кольнула легкая усмешка. — Сейчас в моих услугах более не нуждаются. Теперь же только ждать смерти. И тогда моя душа сольется с тенями. — Сольется с тенями? Эти слова огрели Чан, словно сковородкой по голове. Неужели у них остался настолько короткий период побыть вместе? Неужто даже в загробном мире судьба снова раскидает их по разным концам? — Что у тебя за привычка ускользать от меня. — Я… Колдунья ударила по столу, чем заставила упасть несколько банок, подпрыгнуть примерно такое же количество разных ингредиентов, и даже темный маг дернулся от неожиданности. Затем из-за подступившей обиды, она почувствовала, как в глазах вовсю уже стояли слезы. — Всю жизнь прослыть одинокой торгашкой, чтобы жалкие пару-тройку лет пожить как нормальная женщина? — она села на кресло неподалеку от стола, вытирая рукой глаза. — Вот уж спасибо, судьба! — Чан, я не имею власти над этим. — Аргх, я знаю! — обида пронизывала каждую клеточку тела. — Поэтому и злюсь. Зачем твоя несчастная и измученная душа им нужна? — Таковы правила. Сам чародей заметно тревожился, в его глазах читалось огромное напряжение и вина. Чан припомнила, что он, наверное, никогда не видел, как она плачет. Ей стало стыдно, что она так себя распустила, нужно было брать себя в руки, но… нет, сейчас антикварщица при всём желании не сможет сделать этого. — Я знал, что не нужно было возвращаться к тебе, — с еле заметной дрожью в голосе отрезал Вонг. Сам он очень медленно шел из стороны в сторону. — И даже лишить меня этих трех, или сколько там мне еще осталось, жалких лет? Ты совсем идиот или притворяешься? Это в очередной раз прибило колдуна к полу, на что он застыл, глядя на Чан. — Ладно уж, — она активно вытирала слезы из глаз. — Пусть хотя бы так, раз уж на то пошло, чем вообще никак. — Чан. — Я выжму из этих годов максимум. Быстро возвращайся на кровать! На чем мы там остановились? Чан поплелась к столу и начала лихорадочно что-то делать со склянками и банками, искоса поглядывая на Даолона, который всё ещё пребывал в неком потрясении от произошедшего секундами ранее. В его взгляде читалось смятение и потерянность. Затем Чан довольно резко и уверенно развернули за плечо. — Сонг! Клянусь темными силами, прекращай этот цирк, — её лицо встретилось с лицом темного мага, в котором читался укор и легкая озлобленность на попытку колдуньи замять диалог. — Если ни ты, ни я не можем ничего сделать, к чему дальше об этом говорить? — она отвернула глаза в сторону, поджимая губы. — Даже если не в силах, то хотя бы не пытайся делать вид, что смирилась. — А что это изменит? Вонг какое-то время сверлил взглядом Чан, гнев в его глазах постепенно менялся на что-то иное. — Прости. Чан от удивления ахнула. — За что? Извиняешься за свое «начальство»? — Нет, за то, что знал это, и всё равно явился на порог твоего дома. Чан захватила мага в крепкие объятия. — И хорошо, что пришёл. Вернись, пожалуйста, на кровать. Маг помолчал какое-то время, а затем подал голос. — Хорошо. Более без лишних слов, размеренным шагом маг направился в сторону постели светлой чародейки и, забравшись туда, снова сел скрестив ноги. Волшебник будто бы погрузился в глубокие раздумья, чем заставлял Чан гадать о причинах его усердных размышлений. Хотелось бы ей думать, что он не планирует сбежать от неё. Она взяла еще несколько склянок, одна из которых была со второй мазью, а два других средства предназначались для приема внутрь, а затем колдунья направилась к кровати, сев на нее коленями. — Ляжь на спину, — попросила антикварщица. Темный колдун без лишних слов принял указанное положение, сложив голову на подушку и вытянув ноги. Чан, подсев поближе к магу, вытащила пальцами из склянки несколько грамм бальзама, и затем выверенными движениями рук начала втирать мазь в грудь чародея, отмечая для себя, насколько же он худой, и насколько острые у него рёбра. — Это должно улучшить дыхание. Вонг хмыкнул. — Рядом с тобой это непросто. Снова невольно они поймали взгляды друг друга. Чан же продолжала уверенно водить руками, но, кажется, надавила на больное место. Маг еле заметно дернулся. — Эй, не переломай мне кости. — Кто-то слишком долго сидел в скрюченной позе. Кажется, на это магу возразить было совсем нечего. Он продолжал искоса поглядывать на чародейку, хитрая улыбка не сходила с его лица. Иногда он стискивал зубы, видимо, в те моменты, когда Чан снова прорабатывала образовавшийся за годы медитаций грудной хондроз. Несколько минут лечебного массажа, после чего Чан убрала руки с груди мага. — Теперь выпей это. Маг приподнялся, взяв у чародейки протянутый ей флакон. — Сколько нужно выпить? — Всё до дна. Маг послушно осушил склянку до последней капли, а затем протянул её обратно антикварщице. Та поставила его на прикроватную тумбочку. — Что делает этот настой? — Снимает напряжение. Второй выпьешь утром. Хорошо бы после приёма первого заняться физической активностью, но ладно уж, пожалею твои стертые пятки. Темный маг загадочно и негромко посмеялся. — Ну знаешь, Чан, физическая активность бывает разная. Заняться можно и более интересными вещами. Чан вытянула шею, с укором и не менее лукавой ухмылкой глянув на чародея. — На что это ты намекаешь, старый извращенец? — Я извращенец? Что-то по прошлой нашей встрече я этого не заметил. Наоборот видел какую-то ненасытную сумасшедшую старуху, — маг сложил руки на груди, чуть ли не пробивая заполыхавшим взглядом Чан. — Кому ты это рассказываешь? — Чан ловко расстегнула рубашку, оголив область между груди. — Но прежде чем ты отхватишь кусочек Тёти — пообещай мне кое-что. — Хм? — Не смей от меня сбегать. Ни сейчас, ни потом, ни вообще. — А что ты сделаешь, если сбегу? — Найду тебя, придушу, и засушу твои сокровенные части тела для зелья демонического изгнания. Заметно, как на этой реплике Вонг не сдержал смешок, но довольно быстро взял себя в руки. — Я тебя понял. Обещаю. — Вот и хорошо. Чан забралась сверху на волшебника, склонив свое лицо к чужому за поцелуями. Руки мага забирались ей под рубашку, она же в свою очередь правой рукой упиралась в кровать, а левой водила по торсу чародея. Кажется, пролетела целая ночь, прежде чем они вернулись в привычный ритм жизни.