Хмель и Солод

— У тебя должна быть веская причина для вызова, дорогой Даолон. Особенно, зная твою необщительную натуру. Чужой голос, женский, раздавался в залах поместья, которое с давних пор служило храмом тёмных сил. Колдун сидел скрестив ноги возле чаши, в которой, на первый взгляд, не было ничего особенного, кроме полупрозрачной светло-сиреневой жидкости. Но только мастер тёмной Ци знал, что жидкость представляла из себя сложный ритуальный отвар для вызова по истине высших сил. — Вы правы, ваша милость. — Интересно, что же до сих пор волнует твою душу? Ты почти выполнил долг передо мной, обучив Дэя, и ты не обречен на вечное служение силам тени в смертной плоти. — Не столько волнует, сколько интересуют наши… условия. Я вызвал вас, чтобы уточнить кое-что в нашем договоре, если вы мне позволите. — Говори. — Благодарю, ваша милость. Моя душа после смерти сольется в вечной тени для дальнейшего служения вам? — Хм. Так задумано договором между мной и любым мастером темной Ци. Однако… — Ваша милость? Голос на мгновения смолк, заставляя мастера тёмной Ци изрядно занервничать. Но, тем не менее, звенящая тишина снова прервалась. - Неужто ты стёр память и самому себе, Даолон? - Что вы имеете ввиду? - Твоё прошлое, - голос тихо рассмеялся. - Загляни в свою душу, Даолон. В ту самую свою глубину, что ты прячешь практически ото всех. Там, куда ты запрятал её. И я не про то отродье света, с которым ты решил сойтись на старости лет. Даолон Вонг нахмурил брови. Он понимал, что имела ввиду её милость, и, возможно, даже уже нашел в своей голове ответ на свой же вопрос. Как странно, тёмный маг никогда так глубоко не задумывался об этом, но... кхм, кажется, эти воспоминания стоит отложить на следующий раз. - Ты никогда не был обязан мне, Даолон Вонг. Твоя душа особенная. Почти как у твоего ученика, - хихикнула собеседница. - Подумай об этом. У тебя ещё есть время на это. - Хм, - тёмный чародей снова напрягся. - Но что насчет служения в тени после смерти? — Прежде, чем я отвечу на твой вопрос, где твоя душа останется после смерти, ответь на мой. — Конечно, ваша милость. Что вы хотите знать? — Эта светлая чародейка стоит того, чтобы провести с ней вечность? Вонг тихо рассмеялся, устремив глаза в пол и покачав головой. — Да, ваша милость. — Спасибо за ответ. Прощай, Даолон Вонг. В этот раз навсегда. На этом голос смолк. И тут Даолон понял, что он не получил ответ на свой вопрос! Или... получил? Нужно всё рассказать ей. *** На кухне антикварной лавке витал аромат чая и кофе. Чан решила устроить себе перерыв и не без причины. Явилась ее заклятая «подруга», решившая в очередной раз рассказать, как антикварщица не доплачивает её сыну, и как отвратительно выглядит её стрижка. И пока старая мелкая нахальная вошь смиренно попивала чай, оглядывая презренным взглядом бусинечных глаз всё вокруг, Чан собирала кое-что из кухонных вещей по коробкам. Скоро в жизни антикварщицы начнутся большие перемены. — Чай у тебя, конечно, ужасный. Дорогая мама Тору была как всегда в своем репертуаре, ей вообще мало что нравилось в окружающей её обстановке, но зато для Чан это был тот самый собеседник, чье кривое лицо от разных достижений светлой чародейки закачаешься наблюдать. — Нечего перед его распитием жрать свои таблетки от давления. Сначала намешает в своем рту всякую дрянь, а потом начинает обвинять обычный цейлон. — Кому ты рассказываешь, старая кашолка? Там цейлоном и не пахнет. — Ну не пахнет и не нюхай. Видимо, последняя фраза прозвучала настолько безразлично, что мама Тору даже вытянула лицо. — Сегодня как-то без энтузиазма. Какая-то кошка наелась пустырника и покусала тебя? — Хм? — Чан краем глаз покосилась на мелкую вредную старуху. — Что тебе опять не нравится? — Хочу звонить в сумасшедший дом. Ты при встрече даже не сравнила мою прическу со сгоревшим бифштексом. — Правда? Какое упущение, — Чан продолжала упаковывать чашки в плотную бумагу. — Куда ты всё собираешься? На кладбище? — А ты всё ждешь меня там, да? Нет, не угадала. Чан прекратила заниматься расфасовкой вещей, развернувшись лицом к маме Тору. — Я хочу оставить антикварный магазин. От этих слов мелкая зазноба поперхнулась чаем, а когда пришла в себя, то её глаза буквально расширились до размеров чуть больше фасолины. — Что значит оставляешь лавку? И моего сыночка без работы тоже? — Нет, Тору никуда не денется. Он будет здесь главным. — А почему не твои любимые племяннички? — В отличие от бездельницы вроде тебя они заняты по самые уши. Они будут здесь жить и тоже за всем присматривать, но всеми делами будет заведовать Тору. — А куда понесет твою костлявую задницу нелегкая, а? Чан глубоко вздохнула. — Я переезжаю. За город. — За город? — по лицу недоросли читалось, как вопросы одолевали её голову один за другим, но, кажется, она настолько растерялась, что не знала с какого из них начать. — Да. Уже присмотрела себе небольшой домик. — Почему не хочешь остаться жить здесь? Чан поглядывала на завернутые тарелки. — Тебе Тору рассказывал что-то про меня последнее время? — Ах, — надменно ухмыльнулась заноза, поставив кружку с чаем и скрестив руки на груди. — Точно, как же я могла забыть. Одинокая, жадная, сварливая старая ведьма нашла себе не менее сварливую и не менее древнюю мумию. Не ты ли мне полгода назад рассказывала о том, какой же это вшивый собачий выродок? — Рассказывала. — И что ему пришлось такого сделать, чтобы трухлявое бревно вроде тебя зацвело? — Кажется, это уже не твоего ума дело, — хитро ухмыльнулась Чан, складывая руки на груди. — Ой, только посмотрите на неё. Видимо, рассказать нечего, да? — Тётю на слабо не возьмешь. — Хмф, прожженная старая гадюка. Скажи хотя бы, как твои на это отреагировали. Чан чувствовала, как улыбка невольно засияла на ее лице. — Они всё хорошо поняли. — Даже твой невротик племянничек? Чан на какое-то время погрузилась в воспоминания. «- Тётя, я всё понимаю! Это твоя жизнь, ты имеешь право делать что хочешь. Но жить так далеко от нас? Это может быть опасно! — Тц, — Джейд одернула Джеки за футболку. — Тётушка будет не одна, забыл? Да и защита у нее там покруче нашей! — Да, я знаю, — он вздохнул. — Ты точно уверена в нём, Тётя? Ты ведь помнишь, что было раньше? — Тётя все прекрасно понимает, — ответила антикварщица. — Я хочу в это верить. Тогда… На мгновение племянник замялся. — Береги себя, — он обнял Тётю, на что незамедлительно получил от неё комментарий. — Говоришь так, будто я уезжаю навсегда! Чтобы приезжал навещать Тётю! — Д-да, конечно!» Чан снова бросила взгляд на собеседницу. — Да, даже он. — Хмф, ясно всё с тобой, — она отпила из кружки. — А когда уезжать собираешься? — Завтра утром. — Уже? — Не вижу смысла ждать. Чем больше выжидаю, тем больше мыслей передумать. — Мда, — мама Тору бросила озадаченный взгляд на Чан. — Ты сумасшедшая. *** Почти все необходимые вещи были упакованы, остается только договориться на завтра по поводу перевозок, чем активно сейчас занимается Тору. Чан поднималась наверх, слыша странные звуки у себя в спальне. Похоже было на… музыку? Антикварщица уверенно распахнула дверь в свою комнату, и её взору предстал тёмный волшебник, сидевший за её рабочим столом напротив магнитофона, из которого играл такой ненавистный чародейке Дэвид Боуи. Но, кажется, колдуну всё нравилось, он наслаждался песнями, подперев подбородок рукой. И только спустя пару минут он заметил, что в комнате есть еще кто-то помимо него, а потому поспешил поставить магнитофон на паузу. Он встал из-за стола, прихватив оттуда же коробку из-под CD-диска. — Я тут нашел у тебя кое-что. Не против, если я возьму это с собой? — Какой у тебя мерзкий вкус на музыку. Во-первых, где ты вообще нашел этот диск? — Чан вытянула из рук Вонга альбом Боуи, несколько секунд рассматривая её. — А во-вторых, зачем пришел? Разве не готовишься переезжать? — Отвечая на первый вопрос — завалялся на твоих полках. Отвечая на второй — у меня из багажа только один чемодан. И уже лежит на твоих коробках. — Ну тогда какие у тебя ко мне ещё дела? Только сейчас светлая чародейка обратила внимание, что маг в каком-то бодром расположении духа, а если еще точнее — как будто бы он ощущал себя освобожденным от какого-то груза, мучившего его очень долго. Что немного напрягло Чан. — Мне нужно известить тебя о некоторых вещах. Подумал, что лучше всего сделать это именно сейчас. Чтобы точно всё осталось позади. — И что это за вещи? Маг глубоко вздохнул, обхватив ладонями Чан за плечи. — Для начала — я передал Дэю свои полномочия. Теперь он мастер тёмной Ци. Я взял с него обязательство не прикасаться к тебе и твоей семье. — Вот как? — Чан смотрела в глаза чародею, чувствуя, как уголки её губ приподнимаются вверх. — А что ещё? Вонг искренне усмехнулся. — Я свободен от служения тени после смерти. Чан казалось, что от услышанного у нее вот вот подкосятся коленки, так как уже начала чувствовать в них еле уловимую дрожь. Дыхание подсбилось, а глаза стали бегать по сторонам от того, что чародейка пыталась переварить сказанное. — Ты… что? Это не шутка? — Я похож на шутника? — Под определенным углом очень даже, - Чан поджала губы, чувствуя, как снова расплачется. — Какой же ты… аргх. Ты серьезно ради моих капризов пошел и просто выпросил себе место под солнцем? — Не совсем так, но благодаря старой кляче из облезлого замшелого антикварного магазина, — он взял её за руку и поцеловал в тыльную сторону ладони, — я хотя бы об этом задумался. — И как же тебя отпустили, ты лучше скажи мне это? — она снова мысленно ругала себя за то, что позволила расплыться в слезах, от чего полезла рукой вытирать их. — Там очень занятная история. Обязательно расскажу как-нибудь при случае. — Вот оно что. То есть, — Чан пыталась взять себя в руки, чтобы продолжить диалог, — ты серьезно решил, что хочешь терпеть меня ближайшую вечность? — Хм. Он поцеловал её. — Сойдет за ответ? — А что, язык проглотил? Вонг усмехнулся, склонив голову над ухом Чан, нашептав ей… Чёрт. Вот же старый козёл. — Кх! — она уткнулась ему в груд лицом, роняя слезы с новой силой. — Я тебя тоже, будь ты неладен! Какое то время они простояли в объятиях друг друга, пока в дверь не постучали. — Кто там? Тётя занята! — Сэнсей, это я, Тору! Тут по поводу доставки уточнить хотели! У них нет машины на завтра ни на какое время! Чан сразу закатила глаза, всплеснув руками. — Айя! Как знала! — волшебница ткнула локтем Вонга и понизила голос до шёпота. — Это всё твоя энергетика! Колдун на это лишь покачал головой, вскинув брови. *** Месяц спустя. Чародейка раскладывала по полкам ингредиенты. Порошки шли на самый низ шкафчика, отдельно взятые части тел разного калибра животных шли на среднюю полку, остальное — травы, лепестки, кора разных деревьев — на самый верх. Такая расстановка компонентов для зелий и отваров Чан выбешивала и была совершенно не в её духе, но так как это не её шкафчик, а шкафчик ее достопочтенного соседа на ближайшие много много мгновений, то нужно было расставлять так, как было уговорено. — И зачем сосновую кору класть так высоко? — бормотала про себя Чан. — Кто вообще так делает, Они тебя побери… Закончив с остатками банок, она развернулась лицом к остальной части кухни, глубоко выдохнув и оглядев глазами всё окружающее пространство. Теперь она не хозяйка антикварной лавки. Целый месяц она жила без ведения учетных книг, без подсчета прибыли, без наблюдения каждый день всевозможных отвратительных рож, без перебора трижды проклятого древнего хлама. Не приходилось выполнять тошнотворные ежедневные ритуалы, вроде поднимания жалюзи и вывески «открыто» по утрам, или совершать обратные действия вечерами. Всего этого больше не было. Освобождение от такой жизни по началу заставляло жалеть об упущенных годах счастья. С другой — наслаждаться оставшимися предоставленными. И наконец, вздохнуть со спокойной душой. Во всей новой жизни забавляло поведение её плешивой развалины, с коей она делит нынче одну крышу. Темный маг привыкал к изменениям в своих буднях куда труднее и впечатлительнее. Техника, с которой приходилось знакомить волшебника, вроде плиты, пылесоса или сотового телефона, вызывала у того не иначе как экзистенциальный кризис при попытке ими воспользоваться как надо. Зато к вещам развлекательным, на подобии телевизора или радио колдун пристрастился намного успешнее, да настолько, что в какой-то момент Чан нашла этого болвана в час ночи за просмотром того самого отвратительного сериала про бразильянку в Марокко. И вот за что он так жалел эту Жади? Чан глянула в окно. Бывший черный маг пытался во всю совладать с растительностью в саду, но получалось у него, кажется, из рук вон плохо. Старый придурок так и не научился управляться с садовым инвентарем, а значит в очередной раз настало время вдолбить этому олуху все уроки правильной посадки можжевельника. Она уверенно поплелась к двери, и пока она выходила на улицу, в её голове на мгновение пронеслась одна маленькая, но такая приятная до дрожи мысль. Впервые за столько лет Чан ощутила абсолютный покой и умиротворение.