Кемджира, должен выжить.

Глава 27.

Кем еще некоторое время сидел, слушая разговор Учителем с настоятелем. Затем они поклонились и разошлись. На сердце у Кемджиры стало легче, словно из его груди вынули огромную гору. Хотя она осталась еще больная, ему стало намного легче. Кроме того, получив заслугу, он почувствовал себя более спокойно и вновь обрел надежду на жизнь. Парень следовал за Учителем, когда они вышли из павильона, затем остановился и посмотрел на чистое небо. Подул прохладный ветерок, донося свежий аромат цветов жасмина, и на лице Кемджиры расплылась легкая улыбка. "{Я молился о том, чтобы моя мать и Кайот жили счастливо в другом мире, чтобы им больше не приходилось беспокоиться обо мне.}" Кем почувствовал такое умиротворение, что забыл, что он там не один. Когда он вспомнил об этом, то слегка вздрогнул, но, посмотрев вперед, увидел широкую спину совсем недалеко. Длинные ноги Фарана двигались медленно, словно он ждал, что тот его догонит. Он не смог удержаться от радостной улыбки, и его стройные ноги тут же поспешили за Учителем. Джету и Чанвиту было поручено найти новости о знаменитом монахе-маге, близком друге деда Учителя и том, кого Фаран почитал как своего второго учителя. Его звали Луанг Пор Касем. После того как он ушел в паломничество в лес, о нем не было никаких известий в течение многих лет. Деревня монаха находилась довольно далеко, и из-за плохого приема сигнала связаться с ним было сложно, поэтому он отправил Джета и Чамвита навести справки у других учеников, живущих в городе, в надежде найти хоть какую-то зацепку. Фаран хотел расспросить Луанг Пор Касема о чем-то, что, как он был уверен, тот все еще носит с собой. В тот вечер, когда он сидел за обеденным столом и читал, ожидая, пока Кемджира приготовит еду, начался внезапный ливень, который продолжался почти час. "Учитель, Джет прислал сообщение, что в городе идет сильный дождь, поэтому они не смогут сегодня вернуться. Они останутся на ночь в храме в городе и вернутся завтра утром". Кемджира поднял тарелку со свежеприготовленной едой, чтобы подать Учителю. Казалось, что прерывистый сигнал телефона был достаточно сильным, чтобы поддерживать связь с двумя друзьями. "Ммм", - хмыкнул Фаран, закрыл книгу и отложил ее в сторону, а затем молча принялся за еду. "Учитель, бабушка Си попросила старосту деревни принести для тебя немного ханом пиакпун*. Не хочешь ли ты съесть немного сейчас?" - спросил Кемджира, заканчивая убирать посуду. *[прим. ред.: Khanom piak pun – (также известно как "известковая вода сладости") - это разновидность тайского десерта, похожего на Ханом тянь. Он имеет эластичную, желеобразную текстуру, достигаемую за счёт использования особых ингредиентов. Готовится из кокосового молока, сахара, тапиоковой муки и пандана. Смесь варят до загустения, затем разливают по формам и охлаждают. Десерт имеет насыщенный кокосовый вкус и нежную, тающую во рту текстуру.] Ханом пиакпун Фаран, все еще читавший книгу за столом, кивнул. "Принеси его сюда". В памяти Фарана всплыли воспоминания из детства. Ханом пиакпун был первым десертом, который бабушка Си приготовила для него вместо праздничного торта на его одиннадцатый день рождения. В тот год его дедушка не смог вовремя вернуться из поездки, а настоящий отец был слишком занят на празднике высокопоставленного чиновника. Но независимо от того, был он занят или нет, отец, похоже, не слишком заботился о нем. В тот день дедушка оставил его у бабушки Си, пообещав забрать вечером и повести на угощение. Однако из-за аварии, случившейся по дороге, он не смог вернуться вовремя, и ему пришлось остаться на ночь в доме шаманки. Бабушка Си прекрасно знала, что у него сегодня день рождения. Увидев, что мальчик с нетерпением ждет кого-то у двери, она почувствовала укол сочувствия и решила приготовить ханом пиакпун, посыпав их кокосовой стружкой и воткнув в середину свечу. Она принесла ему десерт, чтобы он задул свечу, как будто это был праздничный торт, и произнесла традиционное исанское благословение на счастье и процветание, поскольку не знала, как спеть "С днем рождения" по-английски. В этот момент на его лице расплылась редкая улыбка, а в груди разлилось тепло. Это было воспоминание, которое с тех пор навсегда запечатлелось в его сердце. Затем перед ним поставили тарелку с ханом пиакпун. Он взял ложку и молча ел, пока все не кончилось. Когда Кемджира закончил убирать на кухне, Фаран перестал читать и поднялся со стула. Он поднялся по лестнице, прислушиваясь, не раздадутся ли за ним шаги: "Ты можешь спать один?" - спросил он, прежде чем Кемджира успел направиться в свою спальню. Кемджира быстро кивнул: "Да, господин". Черные глаза Фарана пристально смотрели на парня, который продолжал смотреть в пол. Кемджира ответил совсем неуверенно, возможно, потому, что привык к тому, что рядом с ним спят охранники. Теперь, когда друзей не было, он казался непривычно мрачным и тихим. Но если он сказал, что справится, значит, так оно и есть. Фаран не собирался тратить время на то, чтобы охранять его, как раньше. "Тогда иди, помойся и ложись спать". - приказал Фаран. Кемджира поджал губы и снова кивнул. "Да, учитель ". Кемджира принял душ быстрее, чем обычно, и сразу же отправился в спальню, решив заставить себя заснуть. Он надеялся, что утром проснется в компании Джета и Чанвита. Он не сразу почувствовал сонливость, но как раз в тот момент, когда собирался задремать, услышал слабые голоса двух юношей. "Кем уже спит". "Да. Нам продолжать караулить или просто уйти?" "Учитель сказал присматривать за ним, но я не знаю, до каких пор". "Давай пока останемся. Ему может снова присниться кошмар". "Это точно". В этот момент по рукам Кемджиры побежали мурашки, и он открыл глаза, чтобы увидеть, кто говорит рядом с его ухом. Кемджира увидел двух молодых парней, одетых в синие наряды мо хом. На вид им обоим было не больше двенадцати, а их бледные лица были так похожи, что могли быть одним и тем же человеком. Даже когда их глаза закатились, а затем вернулись в центр и уставились на Кемджиру, их движения были идеально синхронизированы. Кемджира в шоке задохнулся, схватил подушку и одеяло и выбежал из комнаты, даже не подумав оглянуться. Тонг и Эка в тот же миг повернулись и посмотрели друг на друга. "О нет. Теперь у нас проблемы". Кему повезло, что Учитель приказал не выключать сегодня свет в доме, так что зажигать фонарь не пришлось. Он побежал прямо к двери Фарана, но не решился постучать или позвать. Ему даже пришлось подавить рыдания, чтобы не потревожить его. Два маленьких призрака, которых он видел, не последовали за ним, как он думал. Кемджира собирался спать за дверью комнаты Фарана, но дверь внезапно распахнулась как раз в тот момент, когда он собирался положить подушку. Фаран посмотрел на парня и отрывисто спросил: "Что ты делаешь?" Кемджира быстро смахнул слезы, запинаясь и настороженно оглядываясь по сторонам: "Я хотел спросить, могу ли я спать вне твоей комнаты. Я... я буду вести себя тихо и не стану шуметь, чтобы не потревожить тебя". Кемджира не осмелился упомянуть, что видит призраков, - слишком уж нелепой казалась причина беспокоить кого-то так поздно ночью. Фаран молча смотрел на Кема своими острыми глазами, затем взглянул на двух виновников, понуро стоявших в углу комнаты, и махнул им рукой, велев идти играть в другое место. "Проходите в комнату", - сказал он, отступая в сторону. Но Кемджира лишь быстро моргнул, словно не понимая, что он имеет в виду. "Да?" "Если ты думаешь, что сон за пределами моей комнаты спасет тебя, то как хочешь", - сказал Фаран, собираясь закрыть дверь. Инстинкты выживания Кемджира включились, и он тут же заскочил внутрь. Шаман тихо вздохнул, закрыл дверь и жестом указал на шкаф. "Там постельное белье. Достань его и положи на пол". Кемджира кивнул, но все еще колебался. "Где мне спать?" "Спи, где хочешь", - ответил Фаран и, прислонившись к изголовью кровати, продолжил читать свою книгу, не обращая больше внимания на Кемджиру. Тот молча поджал губы, отложил подушку и одеяло, а затем пошел доставать из шкафа складной матрас. Закрыв шкаф, он отнес матрас и положил его рядом с кроватью Фарана, не забыв перед этим шепотом попросить разрешения. В течение всего последующего времени никто не издал ни звука. Кемджира не хотел беспокоить Учителя, так как тот был поглощен чтением. Постелив матрас, он положил подушку, расстелил одеяло, выразил почтение Будде и лег спать. Внезапно Кемджира почувствовал сильную сонливость. Его круглые глаза опустились, когда он попытался еще раз взглянуть на учителя. Он прошептал слова благодарности, а затем погрузился в дремоту. Фаран медленно закрыл книгу и положил ее на тумбочку. Он долго смотрел на парня, который спал лицом к нему, прижавшись щекой к подушке, прежде чем потушить лампу и приготовиться ко сну. **** Снаружи периодически гремел гром, но к этому времени все в деревне уже легли спать. Однако бабушка Си вышла под дождь из своего дома к баньяновому дереву на трехстороннем перекрестке. Она присела перед корзинами из банановых листьев разного размера, наполненными едой, но теперь промокшими от дождевой воды. Шаманка улыбнулась, обнажив черные от жевания орехов бетеля зубы, и принялась с голодухи поглощать еду в корзине. Кемджира, думая, что проснулся рано, все же оказался позже Учителя. Проснувшись, он быстро собрал матрас в шкаф, отнес свои вещи в комнату и спустился вниз, чтобы приготовить завтрак. Поскольку бабушка Си накануне принесла ханом пиакпун для шаманан, тот поручил Кемджире приготовить для нее дополнительную еду и попросить любого прохожего передать ей. Кемджира видел двух маленьких призраков, поэтому спросил о них Фарана, когда тот принес ему кофе. Он объяснил, что это слуги-духи по имени Эка и Тонг. Прошлой ночью, увидев, что Чана и Джета нет рядом, они отправились присматривать за Кемджирой. Они не собирались его пугать, просто не ожидали, что он проснется. Услышав это, Кемджира почувствовал облегчение и одновременно легкую вину. Если бы у него была возможность отнести еду бабушке Си, он бы остановился и купил для них немного клубничной газировки - знаменитого подношения духам. Было уже около девяти утра, но Джет и Чан все еще не вернулись. Видя, что мимо больше никто не проезжает, Кемджира попросил одолжить велосипед Учителя, чтобы самому съездить к бабушке Си, опасаясь, что еда потеряет свой вкус. Добравшись до дома шаманки, Кемджира заметил, что она стоит у стены храма ожидая, как будто знала о его приходе. Она тут же помахала ему рукой. Кем подошел к ней, остановил велосипед и с улыбкой поприветствовал. "Бабушка Си. Я принес тебе немного еды. Куда вы направляетесь?" "Я собираюсь собрать стебли лотоса в пруду за храмом. Я приготовлю их с кокосовым молоком. Ты можешь пойти со мной, дорогой? На всякий случай, если упаду в воду". Услышав ее просьбу, Кемджира кивнул, решив, что он хорошо плавает и проблем возникнуть не должно: "Конечно, поднимайтесь. Я отведу вас туда". "О, большое спасибо, дорогой". Кем отвел бабушку Си к пруду с лотосами за храмом. Там были небольшой пирс и лодка, достаточно большая для двоих, что свидетельствовало о том, что жители деревни регулярно собирали лотос на пруду. "Ты умеешь грести?" -спросила бабушка Си, не поворачиваясь к нему. "Умею. Вы можете подождать на берегу. Я соберу их для вас", - сказал Кем, в первую очередь потому, что пожилая женщина упомянула о падении в пруд, а также потому, что он боялся, что она действительно может упасть. "Не нужно, дорогой. Я сама их соберу". - твердо сказала бабушка Си, заставив парня удивленно моргнуть. Но, увидев, что она заходит в лодку, он быстро последовал за ней и сел позади. Кемджира отвязал причальный канат, оттолкнулся от пирса и стал грести дальше. Внезапно он почувствовала, как их окутывает жуткая тишина. Небо стало зловеще неподвижным и темным, в нем не было ни пения птиц, ни шума насекомых. Температура понизилась, по позвоночнику побежали мурашки. Кемджира медленно перестал грести, но бабушка Си осталась неподвижной, не протягивая рук, чтобы собрать стебли лотоса. В нем поднималось чувство тревоги. Когда он спросил ее, в чем дело, его сердце заколотилось. "Бабушка Си, разве ты не собираешься собирать стебли лотоса?" Но шаманка не ответила словами, а лишь слегка двигалась из стороны в сторону, отчего лодка медленно раскачивалась, издавая скрип дерева. Сердце Кемджиры опустилось на дно лодки. Знакомый страх наполнил его грудь, и дрожащим голосом, полным надежды на то, что то, что он думал, не окажется правдой, он позвал: "Г... бабушка Си..." Но мольбы Кемджиры были тщетны: бабушка Си медленно повернула шею, и только шею, назад к нему, продолжая раскачивать лодку. Ее глаза были черными, без единого белка, губы - темно-фиолетовыми, а бледное лицо превратилось в чужое. Темные губы медленно искривились в улыбке, черные глаза сузились, а затем ледяным голосом она сказала: "Не думай, что на этот раз тебе удастся убежать от меня".