Кемджира, должен выжить.

Глава 28.

Фаран продолжал медитировать даже после того, как Кемджира уехал на его велосипеде в деревню. Но прошло совсем немного времени, и Дханг, который спал под бамбуковой подстилкой, вдруг встал и начал громко лаять, наклонив морду, чтобы посмотреть на второй этаж дома. Почувствовав, что сейчас что-то произойдет, он в ужасе выбежал из дома. Он вернулся Фаран вызвал обратно свой дух, который последовал за Кемджирой, увидев, что произошло. Внезапно его черные глаза расширились, а затем он выкашлял большое количество черной крови. Дерьмо. Это слово повторялось в голове Фарана снова и снова, как заезженная пластинка. Боль на уровне тысяч иголок, вонзающихся в пальцы рук и ног, в сочетании со жгучей, удушающей болью в груди почти не давали ему возможности дышать. Яркая картина, представшая перед ним, постепенно тускнела. Его глаза ужасно кровоточили. Видение духа указывало на то, что глубоко беспокоило шамана, однако сейчас было важно найти способ снять темное заклинание с его тела. Оно попало в тело Фарана через пищу. Видение в его духе отражало воспоминания о вчерашнем дне, когда он по неосторожности съел всю порцию ханома бабушки Си. Десерт мог быть испорчен слюной или заражен чем-то низким. Сама бабушка Си была неплохим магом, наложить на кого-то заклятие для нее не составляло труда... Теперь кровоточащие глаза Фарана стали слепыми. Одна его рука нащупывала серебряную чашу со святой водой. Несмотря на то что голова пульсировала до предела и хотелось прилечь, он не мог себе этого позволить. Найдя чашу, он поднял ее перед собой, взял свечу с подноса из нержавеющей стали и зажег ее зажигалкой. Поскольку он больше не видел, он не мог ни на чем сосредоточиться и, следовательно, не мог практиковать касину огня* так, как раньше.

*[прим. ред.: Касина (санскр. काशिण ) - это один из объектов медитации в буддизме, который используется для развития концентрации (самадхи) и просветления. Касина Огня - это средство медитации, где практикант сфокусирован на восприятии и концентрации тотальности огня. ]

Почувствовав тепло пламени, Фаран медленно капнул свечной воск в чашу со святой водой, произнося заклинание губами, все еще измазанными темной кровью. Он трижды произнес "намотатса пхахавато арахато самма сампхуттхатса", после чего прошептал заклинание противоядия, чтобы противостоять темным чарам как спинтов*, так и людей.

*[прим. ред.: Спинты в буддизме - это обычно понимаются как существа, которые поддерживают и помогают в духовном развитии практикующим. Они могут помогать или препятствовать в пути к просветлению в зависимости от отношения их с практикующим. Могут быть как светлыми, так и темными]

"Итипичасуккхато локанатхо указано направление патто...." Тем временем Джет и Чанвит из-за дождя провели ночь в городском храме, но не могли уснуть, беспокоясь об учителе и Кемджире. Как только наступило пять утра, они встали с постелей, умылись, почистили зубы и вышли из безлюдного прихода, чтобы отдать дань уважения настоятелю, после чего отправились домой, хотя дождь продолжал моросить. Джет поехал обратно в деревню тем же путем, которым они приехали с Клубом волонтеров, так как это заняло меньше времени и позволило избежать пробок. Чувство тревоги грызло его с самого утра. Чем больше Джет думал об этих двоих, тем быстрее поднималась игла спидометра, тем сильнее он давил на педаль газа. Однако все вокруг казалось ему замедленным, что контрастировало с восприятием сидевшего рядом Чанвита: "Господин Джет, вы едете слишком быстро", - обеспокоенно сказал Чан, по его вискам струился пот. Что-то внутри него кричало, что сейчас произойдут ужасные вещи. В тот же миг Джет увидел, как на обочину выскочила большая черная собака, и тормозить было уже поздно. В доли секунды Джет принял решение свернуть с дороги и врезаться в большое дерево. КРАШ!!! Широко раскрытые глаза Кемджира застыли в шоке. Его грудь содрогалась от страха, как никогда прежде. Удушающий ужас сковал его горло, затрудняя дыхание. Словно весь мир в одно мгновение перестал вращаться. Кем узнал этот звук. Тот самый, который он слышал во сне, когда проснулся и увидел, что собирается прыгнуть с балкона. Он также помнил эти черные глаза и темные, почти черные, фиолетовые губы. Это лицо он уже видел на бумаге для рисования. Перед ним стоял его кармический враг, проклявший семью его матери, и хозяин древнего измерения с традиционным тайским домом, о котором мечтал Кемджира. И хотя это лицо принадлежало кому-то другому, тело принадлежало бабушке Си, по щекам парня текли слезы. "Зачем тебе понадобилось использовать ее тело? Что она тебе сделала?" От этого вопроса улыбка Рам-Пхуэн медленно исчезла. Ее скрученная шея наклонилась вправо, прищуренные глаза внезапно расширились, и она ответила леденящим душу голосом, который эхом разнесся по всей округе: "Тебе следует опасаться собственной гибели, глупец, а не ее!" Как только она закончила свои слова, оболочка, которая все еще раскачивала лодку, увеличила свою силу и в конце концов перевернуло ее. Тело Кемджиры погрузилось в холодную воду. Хотя он и умел плавать, в данный момент его конечности не двигались так, как он хотел. Широко раскрыв глаза, Кем увидел, как женщина в традиционном тайском одеянии служанки с таким же лицом подплывает ближе. Ее бледная кожа была испещрена черными венами, бегущими вдоль тела. Глаза, когда-то совершенно черные, теперь стали почти белыми, а темные губы по-прежнему улыбались. Когда до ее лица оставалось меньше дюйма, тот же голос прозвучал в его ухе: "Я заставлю тебя увидеть те мерзости, которыми ты и твои сородичи досаждали мне". Кем снова вернулся в измерение, где находился древний тайский дом. Сцена, которую он увидел, была все еще в сепии, как будто старую пленку переснимали. Это был тот же ракурс, который он много раз видел в своих снах. Однако в этот раз все выглядело иначе: он отчетливо слышал разговоры людей в доме. Чьи-то воспоминания нахлынули на него, перенося во времена около четырехсот лет назад. Король подарил этот древний тайский дом Пхрайя Ворасингху, дворянину девятого ранга, который в ту эпоху управлял одним из второстепенных городов Сиама. Пхрайя Ворасингх был сыном Ок-луанга Пакдевиджита и Тхан Пу Йинг Ананта-ва-ди. Он поднялся до ранга Джа-мун* благодаря силе и влиянию Чаопхрайя Чалермсака, отца леди Каде-кеу, его суженой. Тот был приближенным короля, так как помог добиться для него должности во дворце.

*[прим. ред: Титул "Джа-мун" подразумевает, что этот человек занимает высокое положение при дворе или в обществе, возможно даже королевского или императорского происхождения.]

В свои семнадцать лет Пхрайя Ворасингх был мужчиной с красивым лицом, высоким и крепким телосложением и благородным происхождением, которому не было равных в регионе. Он также был известен тем, что говорил с женщинами сладко и очаровательно; любая, кто приближался к нему, непременно попадала под его обаяние. Его репутация распространилась по всему Канчанабури как мужчины, наиболее желанного для молодых женщин. Это дошло до ушей леди Каде-Кеу, восемнадцатилетней дочери Чаопхрайя Чалермсака, высокопоставленного дворянина, находящегося на пороге повышения. Движимая любопытством, свойственным юной особе ее возраста, она отправилась украдкой взглянуть на Пхрайя Ворасингха. Всего один взгляд привел ее к глубокой влюбленности, и в душе она твердо решила, что должна выйти за него замуж, несмотря ни на что. Леди Каде-Кеу, младшая дочь Чаопхрайя Чалермсака, была воспитана родителями снисходительно. Она была весьма своевольна и использовала статус своего отца, чтобы заставить Пхрайю Ворасингха прийти и попросить ее руки. В то время тот был всего лишь дворянином третьего ранга* по имени Кхун Сингхарадж.

*[прим. ред.: В Таиланде существовала система рангов, известная как "платая", где чиновники и аристократы имели определенные привилегии и обязанности, но это не равнялось дворянству. Ранги в порядке убывания:

●Чаопрайя ( เจ้าพระยา ); особо уважаемых людей называли somdet chaophraya

●Пхрайя ( พระยา ); исторически также появляется как окья ( ออกญา ).

●Пхра ( พระ )

●Луанг ( หลวง )

●Кхун ( ขุน )

●Муэн ( หมน )

●Фан ( พัน )

●Най ( นาย )

Каждый ранг представлял собой определенный уровень общественного статуса и социального признания.]

Он был крайне озабочен собственным имиджем и всегда искал способы подняться по социальной лестнице, чтобы возвысить честь своего рода. Поэтому он согласился жениться на леди Каде-Кеу без любви. Однако, опасаясь сплетен, они были помолвлены два года, прежде чем нашли благоприятную дату для свадьбы. Благодаря своей общительности, после работы во дворце и сближения с королем, он использовал всю хитрость и быстрый ум, чтобы преуспеть в выполнении своих обязанностей. В течение трех лет после женитьбы на леди Каде-Кеу его повысили до дворянина девятого ранга и дали новый титул - Пхрайя Ворасингх. Он был полон решимости завести сына или двух, чтобы они унаследовали его титул и социальный статус и добились успеха, как он, став Пхрайей в возрасте двадцати лет и принеся гордость своей семье на несколько поколений вперед. Однако после трех лет службы леди Каде-кеу так и не родила ни одного ребенка, ни дочерей, ни сыновей. Несмотря на все попытки, она оставалась бездетной. Нетерпеливый Пхрайя Ворасингх женился во второй раз, на леди Рада-ма-ни, дочери высокопоставленного министра, причем организовать брак помог сам король. Даже Чаопхрайя Чалермсак, который в то время питал мятежные чувства к королевской семье, не смог ничего возразить или сделать. Леди Рада-ма-ни была горячо любима Пхрайя Ворасингхом за хорошие манеры, умение контролировать свои эмоции, молодость и лесть. Вскоре она забеременела и родила двух дочерей - одну в начале года, другую в конце. По трагической случайности, спустя всего год после родов она не смогла выносить третьего ребенка, так как загадочным образом упала с балкона и погибла. Первая жена, леди Каде-кеу, не собиралась брать на себя заботу о двоих детях вместо их покойной матери. Поэтому Пхрайя Ворасингх решил отправить их жить к бабушке и дедушке в другой город, расположенный неподалеку. Вскоре после этого Пхрайя Ворасингх женился на своей третьей жене, леди Ка-кананг, дочери Ок-луанга Сурачета. Этот брак невеста была вынуждена принять по желанию родителей. Всего через год после свадьбы она родила дочь по имени Кронгкван. Леди Ка-кананг всегда была сдержанной и скромной в своих высказываниях и поведении. Хотя Пхрайя Ворасингх был раздосадован тем, что она не родила ему сына, как он надеялся, он не смел выказывать раздражения. Он просто дал ребенку имя и вернулся к своей обычной работе во дворце. Два года спустя в дом Пхрайя Ворасингха прислали новую группу рабов и слуг. Его глазам предстала женщина с сияющей кожей и красотой, недоступной обычным людям. Расспросив ее, он узнал, что ее зовут... "Рам-Пхуэн". Рам-Пхуэн очень понравилась Пхрайя Ворасингху, и он отчаянно хотел сделать ее еще одной своей женой, вплоть до того, что жестоко поссорился со своей первой женой, леди Каде-Кеу, поскольку ранее уже обещал не жениться ни на ком другом. Однако в конце концов Пхрайя Ворасингх добился того, что Рам-Пхуэн стала его четвертой женой. И вскоре после этого она забеременела. В то же время леди Каде-кеу тоже была беременна. Это совпало с тем, что Пхрайя Ворасингх был настолько занят работой, что не возвращался домой в течение многих месяцев. Госпожа Каде-кеу стала всячески демонстрировать свое намерение мучить жену-рабыню Рам-Пхуэн. Госпожа Ка-кананг не могла вмешаться, потому что первая жена имела гораздо больше власти, чем она сама. Кроме того, она не хотела доставлять неприятности собственным родителям, если конфликт дойдет до ушей Чаопхрайя Чалермсака. Несмотря на это, леди Ка-кананг часто тайно посылала Рам-пхуенгу необходимые вещи из доброты, горячо надеясь, что и Рам-Пхуэн, и леди Каде-кеу смогут подарить Пхрайе Ворасингху желанных сыновей. Когда настал день родов, и первая госпожа, и Рам-Пхуэн одновременно начали испытывать родовые боли. Однако случилась трагедия: леди Каде-кеу родила сына, который скончался, не успев открыть глаза, чтобы увидеть мир, в то время как Рам-Пхуэн родила здорового мальчика. Первая госпожа громко закричала, слезы потекли по ее лицу, как у сумасшедшей, и она потеряла сознание на месте. В середине той ночи, придя в себя, леди Каде-кеу привела нескольких слуг в квартал Рам-Пхуэн, приказала им сдерживать ее, а затем унесла сына. Сердце девушки сжалось, она быстро освободилась от удерживавших ее слуг и побежала за госпожой Каде-кеу, боясь, что предстоящее может разбить ее сердце. Наконец, добежав до речной пристани, леди Кадэ-кеу остановилась, держа на руках ребенка. Рам-Пхуэн беззвучно плакала от страха, ее руки отчаянно тянулись, чтобы забрать сына. "Притхи, моя госпожа, не делайте этого. Я умоляю тебя. Верните мне моего ребенка". Но первая госпожа покачала головой, отвергая мольбу. Если в будущем этот ребенок слуги в доме вырастет и унаследует все, что должно принадлежать ее собственному сыну, не говоря уже о сплетнях и разговорах людей по этому поводу, это будет слишком много для ее и без того жалкой жизни. Она не могла этого допустить. "Если мой ребенок не дожил до родов, то и ребенок твой не доживет". С этими словами плачущего младенца бросили в реку на глазах у его матери, не проявив ни капли милосердия. Крики Рам-Пхуэн пронзили воздух, но вскоре смолкли, превратившись в приглушенные стоны в ее горле, когда слуги леди Каде-кеу настигли ее, удерживая и закрывая ей рот, чтобы заглушить шум. О ее горе говорили только глаза, расширенные от неповиновения и залитые слезами. Свидетельницей этой ужасной сцены у пирса стала Кронгкван, дочь леди Ка-кананг. А эти двое, мать и дочь, были не кто иные, как Кемджира и его покойная мать в этой самой жизни.