Драко Малфой — Непревзойденный Друг
13 июня 2025 г., 20:10
───── ◉ ─────
Драко почувствовал лёгкое движение воздуха у своей головы за мгновение до того, как что-то произошло. Серое металлическое подкладное судно пролетело мимо, едва не задев его висок, и с оглушительным грохотом врезалось в дверь палаты, а затем с лязгом упало к его ногам. К счастью, на этот раз утка была пустой. — Я хочу свой чёртов пудинг! — рявкнул мистер Грейсон. Мистер Грейсон был невыносимо грубым старикашкой, которому давно перевалило за сто двадцать. Его руки и лицо покрывали пятна возрастной пигментации, вставные зубы то и дело выскальзывали изо рта, когда он выкрикивал приказы в адрес Драко. На лысой голове торчало несколько клочков поразительно белых волос, а сморщенные губы, похожие на уродливую рану, постоянно извергали ядовитые слова. И всё это — в адрес Драко, хотя именно он был единственной причиной, по которой старик всё ещё цеплялся за жизнь. Драко подавил тяжёлый вздох, застрявший в груди, и вместо этого тоскливо уставился на дверную ручку, игнорируя небольшую вмятину, теперь украшавшую дверь. Один поворот налево, дуновение лимонно-антисептического зачарованного воздуха — и он был бы на свободе. Но вместо этого он сделал глубокий вдох, собираясь с силами, и повернулся на пятках, придав своему лицу идеальное терпеливое выражение. — Простите, мистер Грейсон, но перед операцией вам необходимо воздержаться от приемов пищи в течении двенадцати часов. Обещаю, завтра вы получите два пудинга, — успокоил Драко, подходя к кровати пациента. Мистер Грейсон нахмурился, его взгляд стал ещё более злобным. — В мои времена такие мелкие выскочки, как ты, не посмели бы проявлять такое неуважение! Будь у меня палочка, я бы съёжил твои яйца, пока они не исчезли! — прорычал старик. — Ну, не стой столбом! Подай мне судно, моя простата уже не та, что раньше. Драко натянул вымученную улыбку и молча выполнил приказ.───── ◉ ─────
Драко бросил взгляд на часы, покидая палату мистера Грейсона. Он моргнул, осознав, который час. Уже 21:30. Последние полчаса он потратил, пытаясь успокоить старика, и это подвело его к концу 48-часовой смены в больнице Святого Мунго. Терпеть Грейсона, испытывающего его нервы на прочность, почти стоило того, если это позволяло избежать встречи со старшим целителем Моррисоном. Тот с радостью отправил бы Драко в недра отделения магических инфекций на выполнение какой-нибудь мерзкой и бесконечно долгой задачи, невзирая на завершение изнурительной смены. Драко тихо напевал себе под нос, шагая по безупречно чистому коридору отделения недугов от заклятий к раздевалке ординаторов. Он заберёт свои вещи, отправится домой, примет душ, а если Панси будет дома, возможно, выпьет с ней бокал-другой вина. У него был записан на TiVo документальный фильм о чём-то под названием «глобальное потепление», который он собирался посмотреть в свои долгожданные выходные. Когда он приблизился к раздевалке, сзади раздался голос: — Эй, Малфой? Узнав этот раздражённый, слегка гнусавый тон, Драко закатил глаза и резко обернулся, оказавшись лицом к лицу с растрёпанной Гермионой Грейнджер. Под её карими глазами залегли тёмные круги, а кудрявые волосы, едва сдерживаемые резинкой на затылке, грозили вырваться на свободу. Драко позавидовал тому, как лаймово-зелёный цвет её мантии не делал её бледнее, как это было с ним, а наоборот, подчёркивал её тёплый золотистый оттенок кожи. Предполагая, что она разыскала его ради одной из своих невыполнимых просьб, он одарил её ледяным взглядом. — Моя смена закончена. Грейнджер поджала губы и коротко кивнула. — Как и моя. Так что хотя бы выслушай меня. Драко выпрямился, стараясь угрожающе нависнуть над ней, и прорычал: — Нет, Грейнджер. Прошло сорок восемь часов. Я выдохся и не намерен разгребать твои дела, варить зелья или сообщать очередному старикашке, что ему осталось жить двадцать четыре часа, только потому, что ты боишься это сделать! Моррисон сегодня гонял меня от несчастных случаев с артефактами до недугов от заклятий, и я не намерен терпеть ещё больше издевательств и использование… Грейнджер закатила глаза и безэмоционально пробормотала: — Мерлин, Малфой, ты чертовски драматичен, знаешь об этом? — Драматичен? — Драко повысил голос, чувствуя, как раздражение закипает с новой силой. — Знаешь, что происходит, когда Моррисон дежурит на моём этаже? Он заставляет меня носиться по всему проклятому госпиталю, разбираясь с самыми мерзкими случаями! Взять хотя бы этого чёртова Грейсона. Последние сорок восемь часов — сплошной парад таких типов, как он. Сегодня этот псих чуть не проломил мне голову судном из-за какого-то пудинга! Гермиона поморщилась. — Грейсон — тот ещё фрукт, да? Слушай, пока ты не разошёлся ещё больше… Драко не дал ей закончить, передразнивая её чопорный тон: — «Мы все в одной команде, Малфой! Это конкурентная ординатура, и с твоим тёмным прошлым ты должен быть благодарен за дерьмовые задания, которые милостиво даёт тебе Моррисон. Бедный, глупый бывший Пожиратель Смерти, смотрящий в зубы подаренному Граниану!» Он торжествующе ухмыльнулся, заметив, как глаза Грейнджер расширились, а челюсть слегка отвисла. За стойкой регистрации колдомедсёстры прикрывали рты, пытаясь скрыть смешки, и Драко открыто ухмыльнулся, наслаждаясь их реакцией. Грейнджер бросила на него яростный взгляд. — Я так не разговариваю, — отрезала она. — Ох, бедняжка, — сухо парировал Драко, скрестив руки. Грейнджер устало и напряжённо вздохнула, отступив от него на шаг. — Мерлин, ты сегодня невыносим. — И всё же ты всё ещё здесь, — парировал Драко. Он чувствовал, как раздражение волнами исходит от неё, и усмехнулся, завершая их ритуал мелочных оскорблений. — Давай, Грейнджер, я не молодею. Она толкнула его, явно сдерживая ухмылку. — Ладно, если ты закончил с этим представлением и сможешь удержаться и больше не задирать нос сегодня, пойдём выпьем по паре коктейлей в нашем месте. Драко злобно ухмыльнулся. — Грейнджер, меня всегда можно уговорить быть паинькой, если платишь ты.───── ◉ ─────
Когда Драко приняли в программу интернов-целителей в больнице Святого Мунго после четырёх изнурительных лет обучения на целителя в Америке, он был потрясён, узнав, что Гермиона Грейнджер — самая яркая ведьма их поколения, героиня войны и звезда академии — будет его главным конкурентом за одно из немногих мест в ординатуре по магической хирургии. Драко, заклеймённый своим «тёмным» прошлым и «иностранным» образованием, с самого начала понимал, что его шансы рядом с Золотой Девочкой ничтожно малы. Но, как ни странно, удача впервые оказалась на его стороне. Он работал упорнее всех интернов, за исключением, пожалуй, Грейнджер, и это, к его удивлению, принесло ему уважение многих коллег. Однако ординатор, Моррисон, который через пару лет должен был стать старшим целителем, испытывал к Драко неприкрытую неприязнь. Его раздражало всё: прошлое Драко, его американское образование и, что особенно бесило, зарождающаяся дружба с Грейнджер. Все в больнице знали, что этот придурок Моррисон питал к ней слабость. Доверие между Драко и Гермионой не возникло мгновенно — оно было заработано. Их дружба зародилась на раннем этапе интернатуры, когда они вместе работали над сложным хирургическим случаем в педиатрическом отделении. Часами они бились над загадочным недугом маленького мальчика, пока Драко не предложил настолько абсурдный диагноз, что вся команда отмахнулась от него. Все, кроме Грейнджер. Она настояла на том, чтобы они вместе представили их теорию старшему целителю. В итоге их диагноз оказался верным, и обоих пригласили участвовать в операции, которая спасла мальчику жизнь. После этого они стали почти неразлучны — настолько, что колдомедсёстры начали дразнить их, называя «рабочими супругами». Но за всё время интернатуры они редко общались за пределами госпиталя. Лишь с началом ординатуры их встречи вышли за рамки работы, и они начали проводить время не только в местном пабе или ресторане. Драко принял это как данность, подозревая, что Грейнджер держала его на расстоянии, опасаясь, что он может не выдержать ординатуру. Это объясняло, почему она не спешила рассказывать о их дружбе Уизли. Однако, когда Драко всё же стал ординатором, Грейнджер тут же представила его Рону как своего друга и коллегу во время одного мучительно неловкого вечера в пабе. Для Уизли присутствие Драко было явно нежеланным, и, к несчастью, это стало источником напряжения в отношениях Грейнджер и Уизли. Но то, что происходило этим вечером… что бы это ни было… не его вина. После двух бокалов шираза, сидя в уютном магловском ресторане неподалёку от госпиталя, который они часто посещали, Драко наблюдал, как Гермиона, сгорбившись над столом, зачерпнула огромную порцию Итонской мешанины и отправила её в рот. Клубничные взбитые сливки осели на её верхней губе, и она тут же слизала их кончиком языка. Драко сделал глоток вина и откинулся на спинку стула, с холодным любопытством разглядывая последствия слишком долгого общения с Уизли. Он не стал говорить ей о пятне сливок, теперь красовавшемся на её подбородке, или о крошечных капельках, запутавшихся в одной из её пышных кудряшек. — Должен признать, Грейнджер, когда ты звала меня на выпивку, я и представить не мог, что стану свидетелем такого… насилия. Гермиона съела ещё ложку десерта и пробормотала с набитым ртом: — Заткнись и дай мне нормально погоревать. Драко заманили в ресторан под ложным предлогом. То, что должно было быть обычной выпивкой, быстро превратилось в одностороннюю терапевтическую сессию, к которой он оказался совершенно не готов. Гермиона, потягивая вино, поэтично рассуждала о своём разрыве с Уизли. Слишком стремительные отношения, разговоры о браке, детях, её короткой карьере — всё это лилось из неё потоком. В конце концов, Драко убедил её заказать еду вместо очередного бокала, надеясь, что это хоть немного займёт её рот и избавит его от дальнейших жалоб. Он фыркнул, не удержавшись: — Тебе должно быть стыдно, что ты до сих пор льёшь слёзы по этому клоуну. Ты и твоя матка должны праздновать свободу. Представляешь, какую ораву мелких Уизли он бы заставил тебя наплодить? Кошмар. Грейнджер резко вскинула взгляд, её лицо выражало раздражение. Она отодвинула пустую тарелку и отвернулась, поднимая руку, чтобы подозвать официантку. — Очевидно, что ты никогда не был влюблён, — бросила она, словно невзначай. Драко внутренне поморщился. На долю секунды ему захотелось провалиться сквозь землю. Он знал, что Гермиона не вкладывала в свои слова злой умысел — за годы дружбы он научился понимать, что её колкости редко бывают намеренно жестокими. Но, Мерлин, как точно она попала в цель. Он нахмурился, когда официантка подошла к столу, а Гермиона, без зазрения совести, заказала ещё одну Итонскую мешанину. — Они такие маленькие, — оправдалась она, пожав плечами. — Мхм, — буркнул Драко, заказывая ещё бокал шираза. Допив последний глоток, он ощутил, как тепло вина и лёгкое опьянение растекаются по телу, и задумался над её замечанием. Любви — по крайней мере, романтической — не нашлось места в жизни Драко. Причин было предостаточно: изнуряющая работа, его «тёмное» прошлое, его язвительный, но, как он считал, всё же обаятельный характер. Но главная причина крылась в том, что он видел, насколько уродливой может быть любовь даже для таких достойных и трудолюбивых людей, как Грейнджер. Взять её случай: Уизли превратил самую блестящую ведьму их поколения в комок нервов, страдающий бессонницей и оплакивающий их разрыв целый месяц. Драко знал из первых уст, что до разрыва их отношения были чередой бесконечных ссор, подпитываемых неуверенностью и ревностью Уизли. Слишком часто он становился невольным свидетелем этих сцен в приёмном Святого Мунго. Их любовь была… неловкой. Ещё были его родители, чей брак, длившийся почти три десятилетия, закончился ожесточённым разводом. Мать теперь открыто презирала отца, нарочно красуясь в «Ведьмополитене» и «Ежедневном пророке» с очередным кавалером месяца. Драко не испытывал за неё стыда — напротив, он поддерживал её выходки, хотя бы ради того, чтобы позлить отца, который проводил свои послевоенные дни в пьяном угаре. И, конечно, была Панси — его лучшая подруга, его девочка, его голос разума и платоническая любовь всей жизни. Она бросалась в романтическую любовь так, как никто не должен. Но наведение порядка после её очередного разрыва и разбитого сердца уже начинало приходить к Драко в кошмарах. Как и любой человек, Драко иногда тосковал по ласке, обожанию, чувству безопасности и доверия, которые приходят, когда полностью эмоционально открываешься другому. Но он заглушал эти редкие порывы горячими, короткими связями с незнакомцами — чаще всего маглами. А затем напоминал себе, что любовь — это боль, опасность и чёртова неразбериха. У него, возможно, было много любви, чтобы поделиться ею, но, честно говоря… Кому, чёрт возьми, она нужна? Официантка поставила перед Драко бокал шираза, и он кивнул в знак благодарности, бросив взгляд на Грейнджер. — В любом случае, что такое любовь, как не второстепенная эмоция? Гермиона хихикнула. — Вижу, ты всё-таки послушал мои рекомендации магловской музыки. — Эта женщина, Тёрнер, точно не магл. Однозначно ведьма. — Опять ты за своё. Драко, она маггл. — Ведьма. — Магл. — Ведьма. — Магл. Драко вызывающе вскинул подбородок. — Мы не можем продолжать этот спор, Грейнджер. Просто признай, что она хотя бы сквиб. Гермиона замерла, затем закатила глаза. — Ладно, может быть, — уступила она с насмешливой улыбкой. — Не знаю и не особо хочу знать. Но если что-то и вынести из нашего сегодняшнего разговора, так это то, что любовь может быть мгновенной, почти физической реакцией. Назови это влюблённостью, любовью с первого взгляда, как угодно. — Она улыбнулась, принимаясь за новую порцию Итонской мешанины. — Любовь заставляет делать безумные вещи. Драко скривил губы. — Ну, если так, то ты и Уизли точно были влюблены, — протянул он, отпивая из бокала. Он тут же пожалел о своём замечании, увидев боль в глазах Грейнджер.. — Ох, ну же, дорогая, я не это имел в виду, — поспешно сказал он, смягчая тон и обеспокоенно глядя, как она отложила ложку и глубоко вдохнула. — Гермиона… Она покачала головой, её непослушные кудри подпрыгнули вокруг лица. — Нет, нет, ты прав. Я делала безумные вещи, чтобы удержать Рона. Мы оба совершали безумства, чтобы спасти наши отношения, но… наша любовь просто не была достаточно сильной. — Она помолчала, глядя в стол. — Похоже, это выражение может иметь и негативный оттенок. Мобильник Драко пиликнул. Драко поставил бокал и поёрзал на стуле, вытаскивая телефон из левого кармана брюк. — И это нормально, правда? Вы оба пытались, не получилось, и теперь ты идёшь дальше, — сказал он, открывая телефон. Взгляд упал на экран, и он сглотнул. — А. Гермиона простонала. — Надеюсь, это не больница? Моррисон не может быть таким гадом. Одной из самых удачных интеграций магловских и магических технологий стали мобильные телефоны. Всё началось вскоре после войны, и заслуга принадлежала оставшемуся близнецу Уизли. Как смутно понимал Драко, после нескольких штрафов от Сектора борьбы с незаконным использованием изобретений маглов Джордж Уизли разработал плату для телефона, способную выдерживать магию и соединяться с другими магически настроенными устройствами. Технические детали Драко понимал смутно, но изобретение стало сенсацией, как только появилось в «Всевозможных Волшебных Вредилках». Вскоре мобильники стали стандартом в магических учреждениях, включая Святой Мунго. У всех целителей были такие телефоны, которые пищали при вызовах на срочные случаи — в дежурство или вне его. Драко покачал головой. — Это Панси. Гермиона нахмурилась, вонзая ложку в Итонскую мешанину. — Как она? — спросила она с лёгкой язвительностью, но в её глазах мелькнул неподдельный интерес. — Ты давно о ней не упоминал. И на то были причины. Драко убрал телефон в карман, стараясь не выдать беспокойства. Он заметил, как Гермиона пытается скрыть любопытство за маской отстранённости — лёгкий румянец на скулах, чуть учащённое дыхание, едва заметная дрожь в руке, когда она поднесла ложку ко рту. — Панси есть Панси, — ответил он с небрежным взмахом руки и ленивой улыбкой, скрывая тревогу. — Мне пора. Ей нужна моя помощь с кое-чем. Грейнджер выглядела слегка растерянной, её взгляд упал на недоеденный десерт. — Ох, да, уже поздно, — сказала она, медленно отодвигая стул. Её голос звучал подавленно. — Мне стоит наверстать упущенный сон. Если бы только дом Гарри поддерживал нормальное согревающее заклинание. Это просто возмутительно, как капризен Гриммо для такого древнего, разумного дома. А Гарри буквально ничего с этим не делает. Можно подумать, что знаменитый разрушитель проклятий мог бы его усмирить. Драко лишь однажды бывал на площади Гриммо во взрослой жизни, и, к счастью, знаменитого разрушителя проклятий, Поттера, не было дома, когда он помогал Грейнджер переезжать. После разрыва с Уизли именно она покинула их общую квартиру. Драко хотел предложить ей свободную комнату в своей квартире с Панси, но знал, что эти две женщины под одной крышей — верный путь к катастрофе. Он оставил это предложение при себе, и Грейнджер поселилась у Поттера в его угрюмом, неуживчивом доме. — Дом на Гриммо явно знает, что его хозяин — идиот, — бросил Драко, игнорируя возмущённое цоканье Гермионы. — Давай я вызову тебе такси. Он грациозно встал, обходя стол, чтобы взять её пальто в руки. — Я вполне способна аппарировать, — возразила она, вставая со стула и опасно качнувшись влево. Ещё один румянец вспыхнул на её щеках, когда Драко поймал её за локоть, чтобы поддержать. — Я не пьяна, — пробормотала она, смущённо отводя взгляд. Драко ухмыльнулся. — Конечно, нет, дорогая, но позволь мне всё же позаботиться о твоём транспорте. Гермиона посмотрела на него, её губы дрогнули в слабой, почти жалкой улыбке, и решимость, казалось, покинула её. — Ну, хорошо. Она вытянула руки, позволяя ему помочь надеть пальто. Повернувшись, она неожиданно обняла его, крепко обхватив за талию. Драко с лёгким недоумением уставился на её буйные кудри. Объятие было совсем не в её духе — тактильность скорее была в стиле Панси, но не Грейнджер. — Спасибо, — пробормотала она, уткнувшись в его грудь. — За то, что ты такой хороший друг. Если бы пять лет назад ему сказали, что он станет лучшим другом Гермионы Грейнджер, он бы лично сопроводил такого пророка в палату Януса Тикки. Драко хмыкнул, чувствуя, как тепло, не связанное с вином, разливается по щекам. — Ты же меня знаешь: Драко Малфой, Непревзойдённый Друг. Он остановил такси, ещё раз обнял её и помог сесть внутрь. Проводив машину взглядом, пока она не скрылась за поворотом, он вытащил телефон и открыл сообщение от Панси. Слова, которые он надеялся никогда больше не видеть, смотрели на него с экрана. Хотя два бокала шираза уже давали о себе знать, Драко знал, что такси до Мейфэра отнимет слишком много времени. Он быстрым шагом направился к тёмному переулку у заброшенной кебабной и аппарировал. Бесшумно приземлившись в холле их просторной трёхкомнатной квартиры, Драко снял пальто, убедился, что все конечности на месте, и перекинул тёплую шерсть через перила лестницы. Он шагнул в гостиную. Первым делом его встретил запах — резкий, металлический. Не сцена перед глазами, а именно этот запах всегда первым пробуждал в нём страх. Иногда Драко задавался вопросом, война ли или работа в Святом Мунго сделала его таким нечувствительным к виду крови. Вторыми были тихие, сдавленные рыдания его лучшей подруги. Тусклый свет уличного фонаря лился через окно, освещая Панси, свернувшуюся в углу дивана. Её босые ноги были подтянуты к груди, тонкие руки крепко обхватывали колени. На ней был розовый спортивный костюм Juicy Couture — тот самый, с шортами и серебристыми буквами «Juicy» на заднице. Драко купил такой же комплект, и они часто носили их вместе во время их любимых домашних киновечеров. Он щёлкнул выключателем и невольно поморщился. Носки его туфель остановились в миллиметрах от лужи крови, медленно растекающейся по полу из тела крупного темноволосого мужчины, лежащего лицом вниз. Панси подняла на него взгляд — её тёмно-зелёные глаза были широко распахнуты, по бледным щекам тянулись чёрные полосы от размазанной туши. — Он сказал, что больше меня не любит, — выдохнула она. Драко вспомнил её сообщение: «Я его убила». Усталость пронзила его, как удар молнии. Не обращая внимания на её слова, он устало провёл рукой по волосам. — Почему бы тебе не поставить чайник?
