My Best Friend, the Serial Killer / Моя бести — убьёт на месте

───── ◉ ─────

Прошло несколько недель с момента очередного несчастливого разрыва Панси. Жизнь, казалось, вернулась в привычное русло: Драко ходил на работу, получал бесконечные выговоры от старшего целителя, помогал в приёмном отделении, вытаскивал бобы Берти Боттс из носа двухлетнего малыша, ужинал с Грейнджер, засиживался в барах с Панси, завтракал с матерью в пентхаусе её нового ухажёра в Найтсбридже и изо всех сил старался не думать о человеке, от которого помог Панси избавиться. О ком? Именно. Слишком много думать о Деклане, Роджере или Сэмюэле было для Драко невыносимо. Каждый из этих бедняг считал, что ввязывается в страстное приключение с Панси, но вместо этого их ждала встреча с суккубом, её соседом, бывшим Пожирателем Смерти, магией и небольшим контейнером с кислотой. Не та судьба, которую Драко пожелал бы даже злейшему врагу. Но он делал это ради неё — своей девочки, своего голоса разума, своей лучшей подруги. Она защищала его, а он — её. К сожалению, Драко устал быть соучастником серийной убийцы, даже если эта убийца не была виновата в том, кем стала. Усталость проникала в его кости и начала просачиваться в повседневные дела. Даже в работу. — Малфой, тебе так скучно, что ты готов весь день пялиться в пустоту? Сгорбившись в кресле и отключившись от окружающего мира, Драко вздрогнул от резкого звука раздавшегося голоса. Его рука дрогнула так сильно, что кофе выплеснулся через край кружки, залив стол и закапав на колени, пачкая лаймово-зелёные мантии целителя. Он улизнул на десятиминутный перерыв в комнату отдыха интернов, хотя, по правде говоря, она уже не была для него доступна. Но здесь были лучший кофе и самые удобные кресла. И всё же даже кофе не мог прогнать усталость, что окутывала Драко, словно вторая кожа, каждый раз, когда он помогал Панси избавляться от очередного «кого-то». Уступив мягкому комфорту кресла, он ненадолго провалился в забытьё. Драко принялся вытирать пятна с колен. — Чёрт… нет, целитель Моррисон, я собирался остаться в отделении недугов от заклятий и проверить, не отправят ли кого-то из моих пациентов в операционную, — сказал он, вытаскивая палочку, чтобы очистить мантию и стол. Джек Моррисон был на несколько лет старше Драко. Невысокий, худощавый, с чуть выпученными голубыми глазами, он мог поспорить с Драко в бледности. Гладкие чёрные волосы и тёмные брови только усиливали его болезненный вид. Драко порой шутил с Грейнджер, что даже в лучшие дни Моррисон похож на дитя с жуткой викторианской посмертной фотографии — с пустым взглядом и телом, будто скованным трупным окоченением. Чёрт. Надо перестать думать о смерти. — Нет. Этим займётся Гермиона. А ты нужен в палате 49. Мисс Бомонт сегодня спрашивала о тебе, — сказал Моррисон с мерзкой ухмылкой. Драко сохранил бесстрастное выражение лица, хотя внутри него бушевала ярость, подобная адскому пламени. Мисс Бомонт была пожизненной пациенткой палаты Януса Тики. Ей было всего пятьдесят четыре, но она страдала от потери памяти после взрыва во время эксперимента с зельем для окрашивания волос — так, по крайней мере, рассказывали её дети. Никто не знал, как это исправить. Большую часть времени она бредила, уверенная, что сейчас 1969 год, а она в Америке, на каком-то Вудстоке, среди друзей. Она была излишне тактильной с Драко, считая его своим парнем из тех времён, и то и дело пыталась уговорить его «принять ЛСД». Драко не возражал сидеть с ней, притворяясь, будто вспоминает «свободные деньки», но он прекрасно понимал, что Моррисон нарочно держит его подальше от операционной, чтобы помешать его карьерному росту. Единственный путь к должности старшего целителя лежал через демонстрацию мастерства в хирургии, а не через держание мисс Бомонт за руку или воображаемые наркотические трипы по её капризу. — Как мило, — сухо ответил Драко. — Сейчас займусь. — Хороший мальчик, — бросил Моррисон, развернувшись на пятках и выходя из комнаты. Драко так и подмывало запустить в его спину заклинание. Или, на худой конец, остатки кофе. Назло этому мерзавцу, Драко просидел ещё пять минут, прежде чем нехотя выбраться из кресла. Суетливый послеобеденный гул среды встретил его, как старого друга, когда он зашагал по коридору. Он невольно улыбался проходящим мимо колдомедсёстрам, более дружелюбным коллегам, пациентам и их детям. Пусть ему и предстояло потратить добрых сорок пять минут на ненужную проверку мисс Бомонт, он всё ещё ценил свою работу. Жизнь могла бы сложиться куда хуже для такого, как он, но судьба, похоже, припасла для него лучшие планы. Пронзительный, полный агонии крик вырвал Драко из его светлых мыслей. Он замер на месте. В конце коридора два целителя суетились вокруг парящей каталки. На ней, корчась в судорогах и крича во всё горло, весь покрытый кровью, лежал Гарри Поттер. Рядом Драко заметил Грейнджер, выкрикивающую приказы, пока она вела второго целителя по коридору. Увидев Драко, она широко распахнула глаза, и в следующее мгновение его рвануло вперёд от грубой хватки Гермионы за мантию. — Не стой, блядь, столбом, помогай! — выкрикнула она, втаскивая его в палату. Хаос вокруг был оглушающим. Флуоресцентные лампы вспыхнули ярче, высвечивая раны Поттера. Пол усеивали кровавые кляксы от крови стекающей ручейками с каталки. Крики Поттера становились всё отчаяннее, и только тогда Драко понял, почему. Брюшная полость Поттера зияла открытой раной, из которой, медленно сочась, вываливались внутренности. Его лицо, залитое кровью, было почти неузнаваемо, искажённое гримасой невыносимой боли, пока он кричал. Клянусь Мерлином, вот оно! Это был шанс Драко доказать, что он способен на большее, чем выполнять мелкие поручения Моррисона, уворачиваться от стариков с горшками или успокаивать лишённых памяти старушек, норовящих его облапать. Наконец-то он мог показать, чего стоит как ординатор-целитель. Драко мгновенно включился в работу. — Показатели, быстро! — рявкнул он, подойдя к Поттеру с палочкой наготове, накладывая диагностические и защитные заклинания вокруг его обнажённых внутренностей. Целитель Лю, интерн, пришедшая с Грейнджер, держала палочку, отслеживая жизненные показатели. — Сатурация 85% и падает, пульс 147 и растёт… — доложила она. Драко выругался и взмахнул палочкой, изменяя диагностическое заклинание на сложное Ревелио в читаемой форме, чтобы выявить тип магии, поразившей Поттера. На магическом отображении вспыхнули переплетённые сигнатуры — пульсирующие красные, чёрные и зелёные нити. — Давление 88 на 40 и падает! — выкрикнула Лю с конца каталки, её голос дрожал от паники. — Пульс на ногах слабый… нет, пропал! Драко стиснул зубы и кивнул. — Если не поднимем давление, он впадёт в гипоксию, и это проклятие доведёт его до смерти мозга. У нас заклинание изгнания внутренностей, заклинание постоянства и что-то ещё… Грейнджер! — рявкнул Драко, отрывая взгляд от диагностики и встречаясь с её напряжённым, но стоическим выражением лица. — Ты ещё не поставила катетер? Гермиона пыталась подключить Поттера к капельнице, но её руки дрожали, и она раз за разом промахивалась по вене, пока Поттер бился в судорогах. — Грейнджер, послушай меня! — Драко взмахнул запястьем, поддерживая диагностику, и схватил её за руку, оттаскивая от Поттера. — Чёрт, ГРЕЙНДЖЕР, прекрати! — крикнул он, силой отводя её в сторону. — Лю, ставь катетер! Мне нужно полдозы «Сна без сновидений», полдозы «Облегчения», две трети «Напитка живой смерти»! — торопливо выпалил он, пока Лю занялась капельницей. Комната затихла: комбинация зелий подействовала, и Поттер потерял сознание. Гермиона толкнула Драко в грудь. — Какого чёрта, Малфой? — прорычала она, снова потянувшись к Поттеру. Драко рванул её назад, сжав её плечо, и резко повернул к двери. — ЦЕЛИТЕЛЯ И КОЛДОМЕДСЕСТРУ, СЕЙЧАС ЖЕ! — крикнул он в коридор, затем гневно посмотрел на Гермиону. — Я, может, и не старший целитель, но, чёрт возьми, если ты меня не послушаешь, я тебя оглушу! Ты слишком близка ему. Ты паникуешь, и я не могу рисковать, когда Поттер в таком тяжёлом состоянии. Это не ты, и ты это знаешь. Гермиона покачала головой, стиснув зубы. — Я справлюсь, — процедила она. — Может, и так, но не на моих глазах. Вали отсюда, — отрезал Драко, толкнув её к двери, и вернулся к Поттеру. Он снова поднял палочку и наложил Фините, чтобы отменить заклинание постоянства, но тонкая кишка Поттера всё также продолжала сочась вываливаться из раны. Интерн-целитель Адейеми и колдомедсестра О’Коннор ворвались в палату и, увидев, кто лежит на каталке, на мгновение замерли, прежде чем наложить диагностические и стазисные заклинания. — Целитель Малфой, пульс на лучевой артерии пропал, — отрывисто доложила О’Коннор, удерживая запястье Гарри. — Чёрт, — рявкнул Драко, бросив взгляд на её диагностическое заклинание. — Начинайте вводить физраствор! — Да, сэр. — Вы видели заклинание постоянства? — спросила Адейеми, её взгляд был прикован к второй капельнице, которую готовила медсестра. — Здесь что-то есть, — добавила она, указывая на слабую зелёную нить в диагностическом заклинании. — Её почти не видно, но что-то подпитывает проклятье, даже без заклинания постоянства. Драко хмыкнул, уже зная об этом, и проигнорировал Адейеми, сосредоточившись на своих показаниях. Он взглянул на Поттера. Гермиона, хоть и была его подругой, никогда не навязывала ему общество Поттера, в отличие от Уизли, так что с их последней встречи прошло немало лет. И всё же, даже сейчас, с мертвенно-бледным лицом, петлёй тонкой кишки, соскальзывающей с каталки, и множеством трубок, подсоединённых к телу, Поттер выглядел поразительно прекрасным. Его буйные волосы, теперь отросшие до плеч, были собраны в небрежный хвост на затылке. Рубашка разорвана, обнажая грудь, покрытую мягкими на вид волосами. — Давление стабилизировалось, но всё ещё в нижних восьмидесятых, целитель Малфой, — доложила Лю. Драко глубоко вдохнул, заставляя себя успокоиться. Если Поттер умрёт на его дежурстве, вину свалят на него. Но проклятье, поразившее Поттера, не поддавалось рассеиванию. Драко оторвал взгляд от неподвижного лица Поттера и повернулся к колдомедсестре. — Кто доставил Поттера? Где он был, когда это произошло? — резко спросил он. О’Коннор кивнула и вытащила карту приёма с края каталки. — Гоблин из Гринготтса нашёл его на месте работы по снятию проклятия. Они наняли его для этого. Драко тихо выругался и протянул руку за картой. Если даже Поттер, лучший в деле разрушения проклятий, не смог снять это проклятье до того, как оно его поразило, шансы Драко выглядели ещё более призрачными. Он скривился, читая запись: гоблин по имени Гаат обнаружил Поттера без сознания, над его животом пульсировало странное пурпурное свечение, которое затем погрузилось в тело и разорвало его. Драко вернулся к ране Поттера и наклонился ближе. Кожа вокруг обнажённых внутренностей была обугленая и опухшая, словно пурпурное свечение прожгло его насквозь. — Откуда взялось это свечение? — пробормотал он себе под нос. Грудь Поттера… верхняя часть его живота была обуглена… И опухшая. Действуя словно на автопилоте, Драко вернул карту О’Коннор, которая тут же её забрала, и взмахнул палочкой, накладывая очищающие и защитные заклинания на свои руки. Ещё одним движением он заставил кишки Поттера мягко приподняться с бёдер, где они скопились. Размотанные внутренности тянулись почти на три метра. Драко убрал палочку в карман мантии и осторожно обхватил пальцами часть кишки, выскальзывающей из живота Поттера. Он начал медленно, массирующими движениями, продвигаться вниз. — Чёрт возьми, вы подозреваете обструкцию? — ахнула Адейеми. — Не знаю, — тихо ответил Драко, продолжая ощупывать скользкую кишку. — Скан показывает ещё одну нить магии, воздействующую на рану. Я не могу определить сигнатуру заклинания. Гоблин упомянул пурпурный свет, который ударил Поттера и вошёл в него. Это не свет — это объект, излучающий магию. Отёк в верхней части живота может указывать на обструкцию… или это просто реакция на удар. Но если я сейчас ничего не сделаю, Поттер либо истечёт кровью, либо заклинание изгнания внутренностей завершит свою работу, — Драко замер, нащупав твёрдый комок размером со снитч в последнем изгибе тонкой кишки. Адреналин хлынул в кровь. Драко сглотнул. — О’Коннор, наколдуйте кровеостанавливающий зажим и скальпель номер пятнадцать. Адейеми, наложите защитные заклинания — на комнату и нас, но не на эту часть кишки. Лю, приготовьте контейнер для биологически опасных веществ, чтобы поместить то, что я сейчас извлеку, — быстро и твёрдо скомандовал он. Не зная, какая магия связана с объектом внутри Поттера, Драко не рискнул использовать заклинания для устранения обструкции. Все заняли свои места. Драко взял скальпель в левую руку, удерживая скользкую кишку зажимом в правой. С отточенной точностью он сделал аккуратный разрез. Из раны хлынул пар и кровь. Когда дымка рассеялась, в разрезе сверкнул королевский пурпурный сапфир. Прошло немало времени с тех пор, как Драко сталкивался с объектом, пропитанным тёмной магией настолько сильно, что от него исходил тошнотворный запах гниющей плоти и нечистот. Он невольно ухмыльнулся. — Дамы, вот он, наш маленький виновник торжества, — с саркастичной радостью объявил Драко, осторожно поворачивая драгоценность в воздухе. При ближайшем рассмотрении он понял, почему она кажется знакомой: когда-то этот сапфир принадлежал его тёте Беллатрисе. Содрогнувшись, он левитировал круглый камень в контейнер, который целитель Лю держала на вытянутых руках, стараясь отстраниться как можно дальше. Её лицо побледнело, когда сапфир проплыл перед ней. Результаты не заставили себя ждать. — Давление, пульс и сатурация стабилизируются! — восторженно воскликнула О’Коннор. — Целитель Малфой, — начала Адейеми, её голос дрожал от благоговения. — Это было гениально. Вы… вы спасли Спасителя волшебного мира! — Мы, — поправил Драко, бросив на неё кривую ухмылку. — Закроешь, Адэола? Она кивнула, едва сдерживая восторг, и подошла к каталке, взяв кишку из его рук. Её зашивающее заклинание было безупречным, идеально срастив ткани. — Отличная работа, целитель, — похвалил Драко. В этот момент он заметил, как дрогнули веки Поттера. Удивлённый тем, что тот приходит в себя, Драко повернулся к О’Коннор. — Введите в капельницу половину дозы «Сна без сновидений», полную дозу «Крововосполняющего» и полную «Облегчения». И добавьте полную дозу питательного зелья, — распорядился он. — Сию секунду, — отозвалась она. Драко взглянул на Лю, всё ещё сжимавшую контейнер. — Отнесите это в лабораторию. Пусть свяжутся с аврорами, невыразимцами и… чёрт, не знаю, с кем-нибудь из разрушителей проклятий второго эшелона, раз Поттер выбыл, — сказал он, пожав плечами. — Поняла, — ответила Лю, осторожно выходя из палаты, словно контейнер мог взорваться в любую секунду. Когда Драко снова взглянул на Поттера, тот смотрел на него широко раскрытыми глазами. Глаза Драко тоже невольно расширились. Тёплое покалывание пробежало по телу, когда он встретился с пронзительным взглядом Поттера — глубоким, электризующим, бутылочно-зелёным. Казалось, он падает в их манящую глубину. Драко оторвал взгляд, только когда заметил, как правая рука Поттера медленно сжимается и разжимается, продвигаясь к краю каталки. Не раздумывая, он мягко сжал его руку, успокаивая, и наклонился ближе к лицу Поттера. — Ты справился. Всё будет хорошо, — тихо прошептал он. Колдомедсестра О’Коннор появилась с шприцами и начала вводить зелья в капельницу. Драко следил за её движениями, но Поттер снова сжал его руку, возвращая его внимание к своим электризующим глазам. Теперь в них светилась мягкая, благодарная теплота, от которой у Драко перехватило дыхание. Хватка Поттера постепенно ослабла, и его веки сомкнулись, когда зелья начали действовать. Странная, незнакомая нежность, которой Драко никогда не испытывал — ни к пациентам, ни к Панси, ни даже к матери, — вспыхнула в его груди. Это чувство стремительно разлилось по телу, от кончиков пальцев до пят. Он покачал головой, на лице мелькнула растерянная, едва заметная гримаса. Дверь с грохотом распахнулась, и рука Драко выскользнула из ладони Поттера, разрывая влияние чар, что возникли между ними. В проёме стоял Моррисон, его бледные щёки пылали красными пятнами, губы искривились в презрении. От него исходила почти осязаемая злость. — Это что, палата Януса Тики, Малфой? — рявкнул он. Адейеми, заканчивая последние штрихи на восстановленной коже живота Поттера, кишки теперь были на своём законном месте, громко цокнула языком и бросила на Моррисона яростный взгляд. — Чёрт возьми, Джек, хватит! Драко только что спас жизнь твоему Спасителю.

───── ◉ ─────

Выдержав несколько колких замечаний от Моррисона и выслушав шквал поздравлений от коллег, главного целителя Святого Мунго и главного магического хирурга за спасение Гарри Поттера вместе с командой интернов-целителей и колдомедсестры, Драко наконец вернулся к своим обычным делам и выполнению рутинной работы. Лишь вечером, когда часы посещений подошли к концу, он оказался у двери палаты Поттера. Как бы ни грели душу похвалы и признание, полученные за день, Драко не мог отделаться от мысли, что самым значимым был тот мягкий, благодарный взгляд, которым Поттер одарил его. Чувство, вызванное этим взглядом, было… ошеломляющим, мягко говоря. И пугающим — до дрожи пугающим. Потому что Драко хотел, чтобы это чувство, это электрическое притяжение, захлестнуло его, сбило с ног, увлекло в пучину иррационального. Он жаждал вновь ощутить сладкую тоску, уносящую его в воспоминания об этом мимолётном взгляде. Драко встряхнулся, подавляя эту сладкую боль, это потопляющее желание. Он не видел Поттера годами — нелепо, что несколько секунд переплетённых взглядов могли вызвать такую бурю эмоций. Это было абсурдно. — Не будь чёртовым идиотом, — пробормотал он себе под нос, прежде чем дважды постучать в дверь и открыть её. В палате царил полумрак, лишь жёлтое сияние прикроватной лампы и яркое, многоцветное диагностическое заклинание, парящее над кроватью Поттера, отображающее его жизненные показатели. Поттер полусидел, больничная рубашка расстёгнута, обнажая грудь и тугие повязки на животе. Он приложил палец к губам, призывая Драко к тишине, когда тот шагнул в палату. В кресле напротив кровати свернулась калачиком Гермиона, крепко спящая. Драко кивнул и взмахнул палочкой, накладывая Муффлиато. — Ей это не понравится, когда она проснётся, — прохрипел Поттер. Драко усмехнулся, подходя к кровати. — После такого дня, уверен, она пощадит нас и не будет читать нотаций. — Он замолчал, опустив взгляд на повязки Поттера. — Разрешите осмотреть? Поттер хмыкнул. — Человеку, спасшему мне жизнь, можно и не только осмотреть, — сказал он с лёгкой насмешкой. Драко замер, чувствуя, как кровь приливает к щекам. — Не усложняйте мне работу, Поттер. Я ваш целитель, помните? — отрезал он, стараясь скрыть смущение. Поттер склонил голову, и на его лице появилась виноватая улыбка. Он почесал затылок, глядя на Драко. — Прости. Просто… не знаю, что сказать человеку, который меня спас. Драко наложил очищающие и защитные заклинания на свои руки и начал аккуратно снимать повязки, открывая блестящую розовую, недавно восстановленную, кожу на подтянутом, рельефном животе Поттера. — Иногда меньше значит больше, — тихо произнёс Драко, убирая палочку в карман мантии. Его руки скользнули по коже, мягко надавливая кончиками пальцев на края слегка припухшей розовой ткани. — Простого «спасибо» было бы достаточно, — добавил он с лёгкой иронией, продолжая осмотр едва касаясь. — Всё заживает как надо, Поттер. Если не будет осложнений, завтра к этому времени вы будете дома. Рука Поттера внезапно метнулась, обхватывая запястье Драко. — Спасибо, — прошептал он. Пульс Драко участился от этого прикосновения. Большой палец Поттера медленно провёл по выступающей косточке его запястья, и Драко, словно обжёгшись, резко отдёрнул руку, скрывая гримасу. — Я просто делал свою работу… но не за что, — ровно ответил он, возвращаясь к осмотру. Он чувствовал, как взгляд Поттера прожигает его, но упорно не поднимал глаз от живота пациента. — Когда этот сапфир попался мне на глаза, я подумал, что мне конец, — тихо начал Поттер. — Я уже мысленно прощался, прежде чем он меня вырубил. Не стоило браться за хранилище Долохова. Драко кивнул, продолжая осмотр. — Весь магический мир с вами согласился бы. Вы случайно его коснулись? — Он наконец поднял взгляд, встречаясь с глазами Поттера. Между бровями Поттера пролегла тонкая морщинка. — Кажется, меня к нему тянуло… Помню, как отчаянно пытался сопротивляться. Должно быть, там было какое-то заклинание, но я ведь могу сопротивляться Империусу. Почему же я не справился с притяжением какой-то безвкусной безделушки? — Поттер криво улыбнулся, и Драко, к своему удивлению, нашёл эту улыбку странно притягательной. Драко нахмурился, связав хранилище с тётей Беллатрисы. — Исследования показывают, что тёмные приманки могут быть сильнее в зависимости от намерения заклинателя и от того является ли человек использующий приманку, полностью человеком. Я бы советовал месяц избегать существ, заклинаний или артефактов с сильным магическим притяжением — ваше ядро всё ещё восстанавливается после воздействия этого сапфира. Тётя Белла и Долохов были парой, и для неё Империо было детской забавой, особенно для защиты своих драгоценностей. Она была параноидальна до безумия — её убийственное намерение точно усилило приманку, похожую на Империо. Она бы прикончила любого, кроме мамы и меня, кто знал о её связи с Долоховым. Белла принимала крайние меры, чтобы скрыть их отношения от мужа… и, конечно, от Волдеморта. В конце концов, она считалась его игрушкой. Поттер медленно покачал головой, но улыбка не сходила с его лица. — Это… довольно много, чтобы осмыслить прямо сейчас. Драко пожал плечами. — В любом случае, ваши травмы теперь имеют смысл, учитывая, что это, скорее всего, проклятье созданное Беллатрисой, — сказал он, завершая осмотр живота Поттера. В юности он не раз слышал, с каким удовольствием тётя хвасталась матери, накладывая проклятья на драгоценности, подаренные Долоховым. Она была его любимой любовницей и нередко хранила их в его личном хранилище. — Вам невероятно повезло, что вы живы. — И я должен чувствовать себя счастливчиком, будучи в таком состоянии? — хмыкнул Поттер. Драко подавил улыбку. — Боль ожидаема после такой травмы. Могу дать что-нибудь для облегчения, если хотите. Поттер рассмеялся, поморщившись от движения. — Неа. Думаю, я выживу. Драко кивнул и взмахнул палочкой, выводя жизненные показатели Поттера в магическом отображении. — Всё выглядит отлично. Через час попробуем поставить вас на ноги. Хочу ввести ещё пару концентрированных питательных зелий, а после успешного стула сможем вас выписать. — Я могу встать прямо сейчас, — заявил Поттер, попытавшись повернуться к Драко. Он тут же скривился, когда мышцы живота напряглись. Драко покачал головой и твёрдо положил руку на плечо Поттера, останавливая его. — Эти магические швы не железные, а вы, Поттер, ведёте себя как упрямый дурень. Не искушайте судьбу. Он тут же пожалел о своих словах. Чёрт, он не хотел возвращаться к мелочным подколкам времён Хогвартса. Это не школа, и он больше не ребёнок. Поттер — его пациент, уязвимый, и не заслужил его раздражения. Драко открыл рот, чтобы извиниться, но Поттер вдруг рассмеялся. — Придурок, — ласково бросил Поттер, морщась от боли и придерживая живот, но продолжая смеяться, пока устраивался на подушках. — Я не привык валяться без дела. Его дерзкая улыбка разбудила что-то в глубине живота Драко — чувство, которое он с запозданием опознал как влечение. Мерлин, Поттер был слишком хорош собой для своего же блага. Драко нахмурился, стараясь не поддаваться. — Не торопитесь, Поттер. Слушайте своё тело. Я попрошу колдомедсестру зайти, чтобы помочь вам сесть и пройтись по коридору. А пока расслабьтесь. Посмотрите магловский телевизор, что мы тут установили, или разбудите Грейнджер и заговорите её до полусмерти — делайте что угодно, но не напрягайтесь. Поттер посмотрел на него с любопытством. — Гермиона говорила, что ты изменился. Она, кстати, без умолку о тебе трещит. Всё твердит, какой ты блестящий и насколько ты не похож на себя из Хогвартса. Я не хотел в это верить. Как такой придурок, как ты, мог вдруг обрести совесть? Драко приподнял бровь. — Хогвартс был сто лет назад, Поттер. Поттер перевёл взгляд на спящую Гермиону. — Она так и сказала. Всё талдычит, чтобы я был открыт к послевоенному миру, будто я не вижу, как всё меняется вокруг. — Он вздохнул, качнув головой. Драко сдержал смешок. — У Грейнджер талант подавать очевидное так, будто это великое откровение, — сухо заметил он. Поттер рассмеялся, обнажив зубы, и его лицо озарилось. — Это она умеет. Но знаешь, она редко ошибается. Я точно ошибался насчёт тебя и того, кем ты стал после войны. Драко рассеянно облизнул губы, чувствуя, как жар приливает к щекам, когда взгляд Поттера проследил за этим движением. Он отступил на два шага от кровати и слегка поклонился. — Не спорю, в детстве я был тем ещё подонком. Понимаю, почему это могло повлиять на твоё мнение обо мне. Поттер кивнул и протянул правую руку. — Но теперь ты можешь убедить меня, что я доверил свою жизнь правильному человеку, Малфой. Драко замер, глядя на мозолистую ладонь Поттера. — Я ведь спас тебе жизнь. Разве этого мало? — Может, да, а может, и нет, — поддразнил Поттер, не убирая руку, а его дерзкая улыбка всё ещё играла на губах. Ещё одна волна желания пронзила Драко, несмотря на его хмурый вид. В наглом поведении Поттера было что-то притягательное, почти гипнотическое. Не давая себе времени на раздумья, он схватил его руку, слегка удивившись, когда Поттер сжал её крепче и мягко потянул Драко ближе. Ладонь Поттера была шершавой, но её грубость странно гармонировала с мягкой кожей Драко. — Спасибо, что спас мне жизнь, — тихо сказал Поттер. — Когда я пришёл в себя и увидел тебя… увидел, что это ты… — Он ненадолго закрыл глаза, и глубокий вздох вырвался из груди. — Я не понимал, что происходит. Ты стоял, окружённый этим светом, и я… не знаю, что подумал. Я был напуган. А потом ты прошептал, что я справлюсь, что всё будет хорошо, и я… я понял, что хочу тебе доверять. Что могу тебе доверять. Спасибо, Малфой… Драко… за то, что спас меня. Тот же тёплый, щемящий отклик снова вспыхнул в груди Драко, и на этот раз он не стал его подавлять. — Не за что, Поттер, — прошептал он в ответ. Большой палец Поттера мягко провёл по внутренней стороне запястья Драко. — Зови меня Гарри. Драко открыл рот, чтобы возразить, но в этот момент к изножью кровати, с глухим стуком, шлёпнулся журнал, заставив его обернуться. Его рука выскользнула из ладони Поттера, когда он встретился взглядом с разъярённой Гермионой. Поттер хмыкнул. — Я же сказал, ей это не понравится. Драко взмахнул палочкой, отменяя Муффлиато. — Как мило, что ты к нам присоединилась, Грейнджер, — с лёгкой иронией заметил он. Гермиона выглядела вне себя от возмущения. — Это просто возмутительно! Ты хоть представляешь, как дезориентирует просыпаться в полной тишине? О чём таком вы могли говорить, чтобы накладывать Муффлиато рядом со спящим человеком? Это безрассудное, необдуманное поведение, да ещё и от целителя! Я ожидала от тебя большего, Малфой! — Миона, успокойся, это была моя идея, — мягко вмешался Поттер. — Прости. Драко хотел осмотреть мою рану, а я предложил заклинание, чтобы не разбудить тебя. Ты заслужила отдых. Драко хотелось поёрзать под её взглядом, но он остался неподвижен. Слышать своё имя из уст Поттера — Гарри — вызывало то же сладкое, неуловимое чувство, разливающееся по телу. Гермиона вскочила и вмиг оказалась рядом с Поттером, сжимая его руку. Её взгляд приковался к его повязкам. — Как ты себя чувствуешь? Ох, кажется, всё хорошо заживает… Поттер улыбнулся. — Драко сказал, что я на пути к выписке. — Ох, — начала Гермиона, бросив взгляд на Драко и беззвучно артикулируя «Драко?». Затем она добавила вслух: — Ты проделал невероятную работу, вытащив этот проклятый сапфир, Драко. Спасибо… за то, что спас его. Её глаза блестели от искренней благодарности. Согретый её словами, Драко улыбнулся. — Не за что. — Тебе что-нибудь нужно, Гарри? Воды? Или я могу… — начала Гермиона, но её слова прервал громкий урчащий звук из живота. Она поспешно прижала руки к нему, её губы сложились в удивлённое «о». — Ради Мерлина, иди поешь, Миона! — воскликнул Поттер, переводя взгляд на Драко. — Я весь день уговаривал её взять что-нибудь, но она не отходила от меня. Я большую часть времени спал, и ни вода, ни еда не могли её отсюда вытащить. Не уверен, как она вообще терпела без похода в уборную. Драко удивлённо приподнял брови, глядя на Гермиону. — Колдомедсёстры сказали, что ты здесь уже десять часов. Гермиона бросила на него гневный взгляд. — Я в порядке… Драко хмыкнул, низко и с явным осуждением, обошёл кровать и наклонился, чтобы заглянуть ей в лицо. Она слегка отпрянула под его взглядом. — Ну-ка, посмотрим, — начал он, приподнимая её подбородок пальцем и изучая сероватый оттенок её обычно смуглой кожи. — М-да, бледновата, дрожишь, и пот проступает у линии волос. Похоже на низкий сахар в крови. Иди поешь по-человечески, Грейнджер, пока не свалилась в обморок, и мне не пришлось тебя госпитализировать. Он заметил, как её плечи поникли, сдаваясь. — Ладно, ладно! Иду в кафетерий, — буркнула она. Драко фыркнул. — Ты способна на большее, чем замороженный йогурт и пожухлое яблоко. Поттер вмешался. — Да, Миона, ты не была дома больше суток. Почему бы тебе не отправиться на площадь Гриммо и не дать Кикимеру приготовить что-нибудь? Ты же знаешь, как он это обожает. Драко улыбнулся и мягко обнял Гермиону за плечи, подталкивая к двери. Он давно знал, что Кикимер был больной темой для её морального кодекса — домовой эльф упорно отказывался принимать плату за работу. Но со временем дряхлый эльф проникся страстью Гермионы к правам домовых эльфов и теперь считал её своим любимым человеком, из кожи вон лез, чтобы ей угодить — к её же великому раздражению. — Какая отличная идея! — подхватил Драко, продолжая подталкивать её к выходу. — Звучит просто замечательно, правда, Грейнджер? Роскошная ванна, сытный ужин от твоего фаната номер один. Разве не повезло? Гермиона попыталась вырваться из хватки Драко, пока он подталкивал её к двери, но не смогла. — Не знаю, что ты выигрываешь, прогоняя меня. Гарри не умеет сидеть спокойно и заботиться о себе. Пожалеешь, что отослал меня, когда я могла бы держать его в узде. — Эй, я всё слышу! — крикнул Поттер с кровати. Драко наклонился ближе к Гермионе и подмигнул. — Мне нравится, когда ты становишься такой стервой, это греет душу, но, честно, Гермиона, ты выглядишь измотанной. Побереги себя, у тебя был тяжёлый день. Не хочу видеть тебя здесь, пока не придёт время выписывать Поттера. Я о нём позабочусь. — Видишь, Гермиона? Я в хороших руках, — подхватил Поттер. — Драко обо мне позаботится. Гермиона ткнула пальцем в лицо Драко. — Лучше бы тебе действительно это сделать! Я… я не переживу, если это повторится. Ты даже не представляешь… — Её голос дрогнул, и Драко мгновенно почувствовал укол сочувствия. Не обращая внимания на взгляд Поттера, он медленно притянул её в осторожное объятие. Когда она наконец расслабилась в его руках, он обнял её крепче, уткнувшись носом в её жёсткие кудри, пахнущие кокосом. — Мне так жаль, что тебе пришлось это пережить, — тихо сказал он. — Никто не должен видеть лучшего друга в таком состоянии. Тебе не нужно всегда быть сильной, Гермиона. Никто не подумает о тебе хуже, если ты позволишь себе быть уязвимой. Позаботься о себе. Гермиона ответила слабым объятием. — Мерлин, когда ты стал таким проницательным? — Она отстранилась, сжав его плечи. — Я вернусь, как только колдомедсёстры скажут, что его выписывают. Драко облегчённо выдохнул. — Я сам тебе напишу. Он знал, как сильно Гермиона переживает за своих друзей, особенно после таких событий. Она улыбнулась ему и повернулась к Поттеру. — Выздоравливай, Гарри! И не изводи Драко. Поттер небрежно помахал рукой, почти пренебрежительно, на взгляд Драко. — Ага, обещаю! Увидимся! Когда Гермиона наконец скрылась за дверью, Драко направился к выходу. — Погоди, — твёрдо сказал Поттер. От любого другого этот тон вызвал бы у Драко раздражение, но в устах Поттера он звучал одновременно опасно и притягательно. Драко медленно обернулся. — Да? Что-то ещё? — Я и представить не мог, что увижу, как ты, из всех людей, обнимаешь Гермиону, — сказал Поттер, его взгляд смягчился. — Как мне узнать этого Драко Малфоя? Драко нахмурился, выпалив, не подумав: — А зачем тебе? Жар смущения пополз по шее, и он нервно провёл рукой по волосам. — Мы не друзья. Я не видел тебя целую вечность. Скорее всего, это просто эйфория от того, что ты выжил, а не какой-то искренний интерес ко мне. Как только эндорфины улягутся, я снова буду для тебя просто раздражающим придурком. — Он отмахнулся и повернулся к двери. Дверь распахнулась, прежде чем Драко успел дотянуться до ручки. Он отступил на три шага, когда в палату ворвалась Панси, всё ещё в форме бариста и чёрных туфлях на высоком каблуке. Её руки отягощал потрёпанный коричневый пакет, источающий аромат жареной еды. Панси упорно отказывалась работать в магическом мире, не желая сталкиваться с послевоенной неприязнью к слизеринцам и слухами, что до сих пор вились вокруг исчезновения Нотта. Драко совсем забыл про их традиционный ужин в кафетерии. Его глаза недоверчиво расширились. — Как, чёрт возьми, ты попала в отделение недугов от заклятий? Панси с громким хлопком лопнула пурпурный пузырь жвачки прямо перед его лицом и пихнула пакет ему в грудь. — Я проторчала полчаса в твоём убогом кафетерии, милый, слушая, как твои коллеги ноют о своих жалких, бессмысленных жизнях. И тут этот твой Моррисон — такой любезный — подошёл и выдал мне пропуск посетителя. — Она щёлкнула по розовому бейджу, прицепленному к подолу рубашки. Драко подхватил пакет, чувствуя, как жир просачивается сквозь бумагу. — Моррисон знает, что нельзя пускать посетителей после часов приёма. И он меня ненавидит. Зелёные глаза Панси сверкнули насмешкой. — Сказать мне «нет»? — хмыкнула она с понимающей улыбкой. — Да он едва выдавливал связные слова в моём присутствии. Это было бы мило, не будь он таким жалким. Драко приподнял пакет, втянув запах. — Ну, как бы я ни ценил, что ты притащила… ужин? Это ведь ужин? Я не могу сейчас с тобой тусоваться. У меня пациент, а ещё обход в сорок девятой палате, прежде чем я выберусь домой к утру. Прости, что не написал раньше, но наш ужин придётся отложить. Панси надула губы. — Я тащилась сюда из Кройдона после смены, Драко, с твоими любимыми чипсами! И весь день на этих каблуках! Драко мягко взял её за локоть. — Ты аппарировала. И я знаю, что ты используешь смягчающее заклинание, раз упорно отказываешься от кроссовок. Давай закончим разговор в коридоре, не стоит торчать в дверях палаты моего пациента… Панси не сдвинулась с места, вытянув шею и заглядывая внутрь. — Это что, Гарри Поттер? Прежде чем Драко успел вытолкать Панси обратно в коридор, она бросила озорной взгляд через его плечо, и её зрачки медленно расширились, поглощая зелёные радужки. Ужас сковал Драко, и он невольно отступил на шаг, наблюдая, как Панси преображается на глазах. Он не знал тонкостей её суккубьего обаяния, но в этот момент понял, что она направила свою магию на Поттера. Её бледное лицо оживилось румянцем, губы стали полнее и ярче, волосы заблестели в свете лампы. Но самым притягательным была её улыбка — соблазнительная, почти хищная, когда она слегка прикусила нижнюю губу. Драко не понадобилось оборачиваться, чтобы понять, что Поттер поддался её чарам. Задыхающийся кашель и неуверенное: Э… здравствуй… — выдали его с головой. Панси грациозно обогнула Драко, входя в палату. — Ну конечно, — промурлыкала она. — Я не видела тебя с тех пор… ну, знаешь… — С тех пор, как ты пыталась сдать меня Волдеморту? — ответил Поттер с игривой насмешкой. Панси улыбнулась шире, её глаза сверкнули. — О, это было всего лишь маленькое недоразумение. Драко фыркнул. — Едва ли! — Я была напуганной девчонкой, — протянула Панси, её голос сочился медовой сладостью. С каждым шагом к кровати Поттера её бёдра покачивались, и его рот слегка приоткрылся, когда она остановилась у края кровати. Его взгляд затуманился, и Драко почувствовал холодок, пробежавший по спине, от того, как легко она захватила внимание Поттера. — Бедняжка, — выдохнул Поттер, явно заворожённый. — Ты прощена. — Вот так просто? — рявкнул Драко, не сдержавшись. Панси обернулась, её улыбка стала хищной, как у акулы, а глаза — чёрными, словно уголь. — Мужчина знает, чего хочет. Это не имело смысла. Поттер был невосприимчив к заклинаниям вроде Империуса и даже пытался сопротивляться приманке проклятого сапфира тёти Беллы. Панси не должна была иметь над ним такой власти, даже в его ослабленном состоянии… Паника сжала грудь Драко. Его худшие опасения почти подтвердились. Панси больше не была просто человеком — тёмная сущность суккуба в ней пересиливала человеческую природу. Он поджал губы, когда в голове всплыл жуткий образ: безжизненное тело Поттера, распростёртое на полу его гостиной, с кровью, льющейся из зияющей раны на шее. Не раздумывая, Драко схватил Панси за спинку её форменной рубашки и потащил к двери. Её отсутствие мгновенно подействовало на Поттера — он заморгал, растерянно нахмурившись, и потряс головой, словно освобождаясь от липких нитей её чар. — Не будь груб, Драко! — заныла Панси, спотыкаясь, но не сопротивляясь, пока он тащил её к выходу. Дверь распахнулась, Драко шагнул в коридор, и она с тихим щелчком закрылась за его спиной. — Не он, — яростно прошипел он ей на ухо. Панси рассмеялась — пронзительно, с раздражением. — Ты такой зануда, не можешь даже позволить мне немного повеселиться… Драко нахмурился. За все годы их дружбы он никогда не испытывал к Панси такого гнева и отвращения, как в этот момент. Это пугало и разбивало сердце. Его голос дрожал и был едва громче шёпота: — Это не игра, Панси. Мы не можем просто так прикончить чёртова Гарри Поттера. Остановись и подумай хоть раз. Мы оба сгниём в Азкабане — или хуже — если ты ещё раз на него посмотришь. Иди домой и никогда, никогда его не ищи. Чёрнота в глазах Панси медленно угасла, пока она гневно сверлила его взглядом. — Ты всё ещё к нему неравнодушен. Драко напрягся, изо всех сил стараясь сохранить холодное равнодушие на лице, чтобы скрыть бурю внутри. — Не глупи. — Не лги! — огрызнулась Панси, но её губы изогнулись в насмешливой улыбке. — Ты запал на него ещё в Хогвартсе. А теперь он твой пациент, и ты думаешь, что это твой шанс, да? Мой милый Драко наконец решился на прыжок веры в любовь? Гнев Драко медленно угасал под её поддразниванием. Он не стал бы признавать вслух, что да, он чертовски запал на Поттера ещё с пятого курса. Это всё равно не убедило бы её держаться подальше. Тяжело вздохнув, он сунул ей жирный пакет с едой. — Иди домой. Не ищи его. И выброси этот мусор — ты знаешь, он сразу идёт мне в задницу. Напряжение между ними растаяло. Панси ухмыльнулась, держа пакет в одной руке, и ловко ущипнула Драко за зад, обходя его в игривом танце. — Я бы сказала, это лучшая твоя часть, дорогой! Увидимся дома. Она развернулась на каблуках и зашагала по коридору, не оглядываясь, даже когда несколько санитаров и целителей повернули головы, провожая её взглядом. Драко обмяк у двери, охваченный облегчением. Это было слишком близко. Панси не остановилась бы в своём преследовании Поттера, если бы он не вмешался. И, как бы ему ни было стыдно, он понимал, что его мотивы не были полностью альтруистичными. Какая-то часть его всё ещё тянулась к Поттеру, глупо веря в его слова — что он хочет узнать нового Драко. Но как он мог впустить Поттера в свою жизнь, когда Панси занимала в ней столько места? Это было бы слишком опасно. Драко выпрямился. На миг он позволил себе представить, как возвращается в палату Поттера, возобновляя их хрупкий разговор об изменениях, наслаждаясь сладкими вспышками колючих мурашек, что пробегали по коже от флиртующего любопытства Поттера. Он мог вообразить, как ночь закончится крепким рукопожатием и намёком на что-то большее. Но вместо этого Драко расправил плечи и направился к палате 49.