My Best Friend, the Serial Killer / Моя бести — убьёт на месте

───── ◉ ─────

Драко расхаживал по кухне, когда Гарри подхватил тело Панси на руки. Её голова безвольно болталась. Он нервно провёл рукой по волосам. — Чёрт. Она выглядит мёртвой. Она, чёрт возьми, мертва? — Нет, она дышит. Хватай соль и приготовь палочку. Хочу, чтобы ты освободил гостиную от мебели. Брови Драко нахмурились. — Освободил? Гарри кивнул. — Да, сделай что угодно, лишь бы опустошить комнату. Испари мебель к чертям собачим, если придётся. Глаза Драко расширились. — Гарри. У нас там бесценные фамильные реликвии. Может, лучше столовую? Гарри тяжело вздохнул. — Ладно. Можешь запихнуть всё в гостиную. Как только комната опустела, Панси уложили в центре, перед этим сняв с неё туфли на высоких каблуках, а также убрав все острые предметы и украшения подальше. Драко стоял перед ней, весь на нервах, с банкой соли в руке. — Намерение — самый мощный аспект этого ритуала, — объяснил Гарри. — Пока ты будешь создавать круг вокруг Панси, я хочу, чтобы ты сосредоточился на самом сильном воспоминании о ней. Сильном — на твоё усмотрение, но оно должно быть настоящим и искренним. Когда круг будет завершён, уколи палец и каплей крови запечатай точку, где круг заканчивается и где был начат, чтобы связать Существо внутри. Понял? Драко тяжело сглотнул и кивнул. — Откуда ты вообще знаешь об этом ритуале? Гарри встал рядом с ним и тоже посмотрел на Панси: она лежала на спине, её волосы разметались вокруг головы и закрывали часть лица, руки были раскинуты в стороны. Она выглядела меньше и уязвимее. Это была не та грандиозная личность, к которой Драко привык. — Мне частенько приходится сталкиваться с самыми разными Существами во время разрушения проклятий. Маглы не единственные, у кого есть суеверия. У нас полно призраков, вампиров и чёртовых мантикор, но мы при этом почему-то медлим, когда дело касается по-настоящему сверхъестественного. Я видел демонов — адских тварей, которые, казалось бы, существуют только как злодеи в сказках или в Библии, если угодно. Мне пришлось покопаться в книгах, чтобы понять, как связывать большинство из них Драко смотрел на Панси, отмечая каждый подъём и опадание её худой груди. — А тех, кого связать не получилось? Когда Гарри не ответил, Драко повернулся к нему. Он и так уже понял... его глаза защипало от слёз. — Гарри? Пожалуйста, только не это. Гарри притянул Драко в объятия. — Не думай об этом. Сосредоточься на Связывании, а дальше разберёмся, — прошептал он ему на ухо, поцеловал и отступил. Драко снова повернулся к Панси. Он открыл крышку банки с солью и закрыл глаза. Он перебирал поток воспоминаний захлестнувших его, когда сосредоточился на ней. Он знал Панси почти двадцать четыре года, они знакомы практически с пелёнок. Он подумал о том, как они ссорились из-за плюшевых игрушек и кукол в детстве. Или о том, как Драко в первый раз применил магию. Ему было пять, и Панси ободрала колено, пока они играли в садах Малфой-Мэнора. Драко приложил ладонь к её кровоточащей ноге, и когда убрал руку, рана исчезла. Он вспомнил все их объятия. Как прекрасна она была на Святочном балу и как горд он был, что она его спутница. Он вспомнил, как она крепко обнимала его, пока он плакал после ареста отца, и как следующим летом она снова обнимала его, когда он, сквозь слёзы, признался, что он гей и одновременно ненавидит и любит Гарри Поттера. Но когда Драко думал о силе Панси, он вспоминал день перед началом Пасхальных каникул на седьмом курсе. Драко должен был вернуться в поместье, и он знал, что после каникул он уже не вернётся в Хогвартс. Его тошнило от осознания, что он застрянет в тюрьме, которая когда-то была его домом. Но сделать он ничего не мог. Он должен был пойти. Драко начал сыпать соль. «Тебе вовсе не обязательно куда-то идти», — яростно прошептала Панси. Они прятались в нише недалеко от гостиной Хаффлпаффа. Это был самый безопасный коридор в замке — Пожирателям Смерти не приходилось дважды повторять хаффлпаффцам, чтобы они чего-то не делали. «У меня нет выбора. Я не могу оставить маму там одну». «Там твой отец. Её сестра. Ты правда думаешь, что Беллатриса позволит чтобы что-то случилось с твоей мамой, если с твоим отцом что-то произойдёт?» Драко вспыхнул, сжав руку в кулак. «Ты не понимаешь, под каким давлением я нахожусь! Это война, Панси. Когда ты уже вобьёшь себе это в свою глупую головку? На мне лежит ответственность перед Тёмным Лордом защищать наш род от грязи». Панси скривилась. «Драко Малфой, ты чёртов лжец. Я не собираюсь стоять здесь ни минуты дольше и слушать твою чушь. Ты уже много лет так не думаешь, и ты это знаешь. Делай вид перед однокурсниками, пожалуйста, но ты не смеешь лгать мне, своей лучшей подруге». Драко опустил голову, его плечи задрожали, пока он сдерживал слёзы. «Если он меня зовёт, мне нужно идти, Панси». Панси посмотрела на его левую руку, скрытую рукавом чёрного пиджака. Она нежно положила ладонь поверх места, где была Тёмная Метка. «Тогда сделай хоть что-то, чтобы закончить эту войну. Мне страшно. Сотни жизней на кону и всё из-за одного мальчишки. Это кажется несправедливым». Драко отдёрнул руку. «Он стоит тысячи таких, как я». Панси толкнула его. «Не смей так говорить, Драко. Ты важен. Твоя жизнь важна. Почему ты не можешь этого понять?» Драко молча смотрел себе под ноги. Панси положила свою маленькую холодную ладонь ему на щёку, и он поднял взгляд. «Я люблю тебя, Драко. Ты мой лучший друг, и я люблю тебя так сильно, что иногда больно, но этого недостаточно, да? Этого недостаточно, чтобы ты захотел спасти себя. Правда в том, что моя любовь ничего не значит, если ты сам не найдёшь в себе силы полюбить себя». Глаза Драко наполнились слезами, и Панси смахнула их. «Но я буду продолжать любить тебя всем сердцем, пока ты не справишься, и буду любить тебя и дальше, Драко, потому что ты важен». Драко замкнул круг, и в месте, где он начинался и заканчивался, образовалась небольшая кучка соли. Его сердце колотилось где-то в горле, пока он вкладывал в ритуал воспоминание, воплощавшее силу Панси — силу её любви. Он мысленно умолял: Твоя жизнь важна. Пожалуйста, останься со мной. Когда Драко достал палочку, Панси шевельнулась. Медленно её веки дрогнули, и она повернулось на бок. Драко стоял, оцепенев, наблюдая, как она опирается на руки и колени. — Помоги мне… — Не слушай её! Это не Панси! — крикнул Гарри сзади. В смятении Драко покачал головой и взглянул на потолок, внезапно осознав, что ветер бросает его волосы ему в лицо и тянет за одежду. В ушах раздался громкий рёв, и яркий свет в комнате померк. Медленный, чудовищный звук рвушейся плоти разнёсся по комнате, и спина Панси нечеловечески выгнулась, а каждый позвонок резко проступил, когда над её лопатками появились две толстые чёрные линии. Звук становился всё громче и жестче, и Драко закричал от ужаса, когда кровь начала литься по спине Панси, а пара кожистых чёрных крыльев — с острыми, как бритвы, краями, покрытых кровью и слизью — вырвалась из полупрозрачной кожи её спины. — Нет! — вскрикнул Драко, падая на колени. — Не дай этому забрать тебя, Панси, пожалуйста! Панси, всё ещё стоя на четвереньках, расправила крылья, и её тело задрожало. Драко хотел протянуть руку, пересечь круг, но знал, что не может. — Драко, вставай! — кричал Гарри, его голос звучал будто издалека и становился всё более истеричным, пропитанным страхом. — ЧЁРТ! ДРАКО! Ты должен запечатать… Внезапно голова Панси дёрнулась вверх, и Драко оглох ко всему вокруг. В ужасе он упал на задницу и отполз назад. То, что смотрело на него, — это был даже не человек — то, что заняло место Панси, имело два толстых заострённых рога, торчащих изо лба. Её скулы были острыми и костлявыми, глаза — чёрными, как и язык. Существо зарычало и оскалило неровные жёлтые зубы, а крылья начали биться. Суккуб медленно поднялся, раскинув руки в стороны. Из него вырвался нечестивый визг, сотрясший Драко до глубины души. Он почувствовал, как сам встаёт на ноги. Драко вскинул палочку и прицелился в грудь Существа, но ветер вырвал её из руки. Вскрикнув Драко стиснул зубы от боли, когда когтистая лапа потянулась и обхватила его шею, а ногти впились в кожу. Драко ощутил, как внутри нарастает давление, по мере того, как рука сжималась. Он попытался отогнуть длинные пальцы, дёргая ногами в воздухе. И вдруг его резко вырвали из её хватки. Драко вдохнул, как утопающий, наконец вынырнувший на поверхность. Он тяжело приземлился на спину, а Гарри рухнул сверху. — Гарри, — хрипло выдохнул Драко, голова кружилась, шея пульсировала от боли. — Беги! — заорал Гарри ему в лицо, прежде чем его сдернули с Драко. Медленно Драко пришёл в себя и моргнул, глядя на треснувший потолок. Когда он сел, комната выглядела так, будто через неё пронёсся торнадо: когда-то белые стены теперь были чёрными как смоль, обломки разрушенных стен, штукатурка, щепки и разбитое стекло валялись повсюду — следствие яростного ветра, пронёсшегося по помещению. Драко с трудом встал на ноги и чуть не упал в обморок. Суккуб сидел на груди бессознательного Гарри, а руки зажимали его рот и нос. Удушение. Кошмар Гарри о Панси наконец сбывался. Охваченный яростью, паникой и страхом, Драко закричал и рванул вперёд, обхватив Существо руками, и потащил его назад, чувствуя, как острые края его крыльев прорезают кожу на груди. Драко грохнулся на спину больно ударившись, Существо навалилось сверху. Оно завизжало — пронзительно и жутко — и забилось в руках Драко, глубже вспарывая его кожу, пока он сильнее прижимал его к себе. — Послушай меня! — перекричал он его вопли. — Ты — Панси Паркинсон! Ты родилась 16 апреля. Твой любимый цвет — бирюзово-голубой, как у яиц малиновки, но ты всем говоришь, что это слизеринский зелёный. Мы дружим с двух лет, когда наши мамы познакомились на благотворительном вечере. Они хотели, чтобы мы поженились, но, когда мы выросли, поняли, что мы скорее как брат и сестра. Твоя любимая песня — магловская «Feeling Good» Нины Симон. Ты услышала её, когда была маленькой и ехала с мамой через магловский Лондон по пути в Косой переулок. Ты боишься высоты. Твой первый поцелуй был с Гойлом, тебе тогда было одиннадцать. Ты плакала, когда умер Седрик Диггори. Ты потеряла девственность с Блейзом, когда тебе было пятнадцать. Ты жульничала на всех экзаменах на шестом курсе. Ты всё ещё веришь в настоящую любовь… Рука Существа вырвалась, когтистые пальцы вонзились в плоть его руки. Он вскрикнул от боли, откинул голову назад и ударился ею о пол. Перед глазами поплыло, но он стиснул зубы и резко встряхнул Существо, ноги дёрнулись, прежде чем обхватить его тело. Раненой рукой он перехватил запястье Существа, прижал его к груди и удержал, игнорируя рычание и клацающие зубы. — Ты одна из самых сильных женщин, которых я знаю, Панси. Пожалуйста, вспомни. Вспомни тот день, когда ты помогла мне спасти меня от самого себя. Вспомни, пожалуйста. Панси… ради Бога, вспомни, — умолял Драко, прижимая губы к голове бьющегося Существа. — Всё в порядке, — прошептал он. — Иногда мы падаем. Иногда всё становится настолько тяжело, что кажется проще просто сдаться и позволить тому, что пытается нас сломать, сделать своё дело. Но ты должна быть сильной. Слёзы затуманили его взгляд, он крепче сжал Существо, разцепил ноги и начал тащить его и себя обратно к кругу. Каблуки его ботинок скользили в луже крови, стекающей из его ран. — Помнишь, что ты сказала мне тогда? В тот день перед Пасхальными каникулами на седьмом курсе? Ты важна. Твоя жизнь важна. Панси. Ты важна, Панси, пожалуйста… Движения Существа начали замедляться, и тихий стон вырвался из него, когда оно выгнулось в руках Драко, но он не отпускал. Круг был уже близко. — Я тебя люблю, Панси Паркинсон. Ты моя лучшая подруга, и я люблю тебя так сильно, что иногда больно, но этого недостаточно, да? Этого недостаточно, чтобы ты захотела спасти себя. Правда в том, что моя любовь ничего не значит, если ты сама не найдёшь в себе силы полюбить себя. Существо завыло. — Но это нормально, Панси. Я буду продолжать любить тебя всем сердцем, пока ты не справишься, и буду любить тебя и дальше, Панси, потому что ты важна. Пальцы Драко наконец дотянулись до соли, и одним резким толчком он пересёк линию круга, Существо всё ещё лежало на нём. Сладкое облегчение накрыло его, он тяжело вдохнул, уставившись в треснувший потолок, пока Существо вдруг замерло. — Я Связываю это Существо с этим кругом, чтобы отправить тебя назад в ту адскую бездну, откуда тебя призвал тот мизогинистичный ублюдок, потому что женщину, которую ты пытался у меня забрать, любят слишком сильно. Ей никогда не приходилось обманывать меня, чтобы я её любил. Поэтому твоя приманка никогда на меня не действовала… и на Гермиону Грейнджер тоже, к слову. Наша любовь к ней всегда была настоящей. — Драко тяжело сглотнул. — Пожалуйста. Ты — Панси Паркинсон, одна из самых сильных женщин, которых я встречал. Ты моя девочка. Мой голос разума. Ты моя лучшая подруга. Существо всхлипнуло. Острая боль в его груди стихла, бритвенно-острые края крыльев стали мягкими, тяжесть сверху исчезла. Драко чувствовал, насколько вымотался, пульс бился где-то в горле. — Кажется, у меня падает давление. Определённые изменения в психическом состоянии… пульс точно выше 120… мышечная слабость. Головокружение. Кажется, я впадаю в шок, — пробормотал Драко и прикрыл глаза. — Драко! — закричала Панси, её голос был полон отчаяния. — Нет… нет… посмотри на меня, Драко, открой глаза, пожалуйста, любовь моя… не делай этого… пожалуйста, открой глаза… не оставляй меня… не… Драко вздрогнул. — Ты настоящая? — прошептал он. Он моргнул и увидел над собой шокированное, заплаканное, измазанное кровью лицо Панси. Его Панси. Драко слабо улыбнулся. — Это снова ты, — сказал он и коснулся её щеки. Панси всхлипнула и схватила его руку обеими ладонями, осыпая поцелуями, прежде чем прижать её к своей щеке. К её тёплой, мягкой щеке. — Я держу тебя… о, милый, оно ушло… Проклятье, — прошептала она, качая головой, как будто не могла поверить. — Я свободна, Драко. Свободна. Ты спас меня, — выдохнула она, покачиваясь взад-вперёд всё также прижимая его руку к своей щеке. Драко попытался подняться, внезапно охваченный паникой. — Гарри. Что с Гарри? Панси быстро отпустила его руку, чтобы мягко удержать его за плечо. Когда её ладони скользнули прочь, их охватила дрожь, а глаза расширились, когда она увидела кровь, размазанную по её пальцам. Она выглядела больной и опустила голову. — Б-Боже… Ты в-весь в к-крови! Драко поднял руку, чтобы коснуться её, но она покачала головой. Она ошеломлённо провела окровавленными дрожащими пальцами по подолу своего платья. — Это всего пара царапин, правда… Пожалуйста, Панс… Гарри… Панси, кажется, пришла в себя и решительно кивнула, вытирая слёзы тыльной стороной ладони. — Хорошо, не двигайся, я проверю его. Драко снова откинулся на спину, дыхание было тяжёлым, сердце колотилось. Он не знал, что будет делать, если потеряет Гарри. Он даже не знал бы, с чего начать собирать себя по кусочкам после такой потери. Драко знал без сомнений, что влюблён в Гарри и хочет провести с ним остаток жизни. — Драко? — Гарри появился в его поле зрения, прежде чем осторожно подхватить и уложить к себе на колени. Драко опустил голову на плечо Гарри, уткнулся лицом в изгиб шеи и обвил руками. Он вдохнул его запах — и вдруг тихо рассмеялся. Драко отстранился и уставился в его ярко-зелёные глаза. — Наши отношения никогда не бывают скучными, правда? — спросил он. Гарри — окровавленный, избитый — ослепительно улыбнулся ему. — Нет. И я бы не хотел, чтобы было иначе. Гарри поцеловал его, и в этот момент Драко знал, что всё будет хорошо. Спустя несколько мгновений Панси села рядом с ними и обняв обоих, зарыдала. — Пот… Гарри. Мне так, так жаль. Я никогда не хотела… о, боже. Я не хотела никому причинить боль. Я не знаю… не могу… прости. Гарри положил руку ей на плечо. — Послушай меня. Всё будет хорошо. Мы со всем разберёмся… вместе, — мягко сказал он. Панси отстаранилась, закрыв лицо ладонями, продолжая плакать, а рука Гарри всё ещё поддерживала её. Потом она опустила руки, и посмотрела на Драко, её губы задрожали. — Я так сильно тебя люблю, — всхлипнула она. — Иди сюда. — Драко развёл руки и крепко обнял её, пока она рыдая, уткнулась ему в грудь. — Я тоже тебя люблю, Панси. До самого ада и обратно. — Он поцеловал её в макушку и закрыл глаза. Длинный выдох сорвался с его губ. — Я бы сейчас не отказался от очень крепкого чая… или от визита в приёмный покой. Панси засмеялась — и тут же снова разрыдалась.

───── ◉ ─────

Год спустя.

Драко стоит в дверях, ведущих в их с Панси столовую, и картина перед ним наполняет его радостью. Панси смеётся, приподняв бокал вина, когда Гермиона шепчет ей что-то на ухо, в её глазах мелькает озорной блеск, прежде чем Панси поворачивается и целует её в губы. На фоне играет музыка, все окна распахнуты, и в комнату оттенка бирюзово-голубого, как у яйца малиновки, врывается чудесный весенний ветерок, наполняя её сладким цветочным ароматом. Когда-то Драко задавался вопросом: Как далеко он готов пойти ради тех, кого любит? Какие тайны он был бы готов унести с собой в могилу? Какие раны вынести, сколько слёз пролить или какие мосты сжечь, если бы это означало, что его любовь к ним всегда будет звучать искренне? Он узнал ответ. Бесконечно. — Эй, пойдём к столу, любовь моя, ужин готов, — говорит Гарри, протягивая руку Драко, его волосы собраны назад, а эти электризующие зелёные глаза полны тепла. Любви. Драко ухмыляется и берёт его за руку.