На глубине тебя

В глубинах океана жизнь текла совсем иначе, чем на поверхности. Здесь, куда едва проникал солнечный свет, раскинулись величественные города из коралловых рифов и перламутра. Улицы освещались не фонарями, а природным светом тысяч крошечных существ и водорослей, создающих удивительное сияние в вечной темноте глубин. Подводный мир населяли разные народы. В роскошных дворцах жили сирены – прекрасные и гордые создания, чьи голоса могли заворожить любого. В темных расщелинах обитали могучие кракены, хранители древних знаний. Мудрые осьминоги занимались торговлей и ремеслами, их щупальца создавали удивительные вещи из морских материалов. Косатки и акулы служили стражей охраняя народ и важных существ. Каждое существо в этом мире знало о древней традиции – Брачном периоде. Раз в десять лет, когда океанские течения менялись особым образом, а луна входила в определенную фазу, начиналось время поиска пары. Это было не просто традицией – это было жизнью, то к чему стремилась каждая особь. Самым удивительным в этом периоде были метки. Они появлялись внезапно, как подарок судьбы, проявляясь на теле существ замысловатыми узорами. Они были разными, у кого-то они складывались в узор, похожий на морские волны, у других напоминали звёздное небо, отраженное в воде. Каждая метка была уникальной, как отпечаток души её носителя. Считалось что метки появлялись у сильных существ – тех, кто мог защитить и поддержать свою пару. А те, кто был слабее, должны были найти своего меченого защитника. Так природа создавала равновесие, соединяя тех, кто мог дополнить друг друга. В древних свитках, хранящихся в библиотеках подводных городов, говорилось о парах чьи метки идеально дополняли друг друга. Такие пары становились легендами, их истории передавались из поколения в поколение. Но это было редкостью. Брачный период был временем больших празднеств. Улицы подводных городов украшались светящимися гирляндами из редких водорослей, повсюду звучала музыка протяжные песни сирен сливались с глубокими звуками, издаваемыми кракенами. В это время даже самые угрюмые существа выходили из своих убежищ, чтобы принять участие. Но главное чудо происходило именно с теми, кто носил метку. Это было время надежд и волнений, время когда сердце замирает. Каждый верил, что именно в этот период его жизнь может измениться навсегда, стоит только встретить того самого, предназначенного судьбой. Но не всегда надежды оправдывались..

***

Среди множества обитателей подводного мира жил молодой страж по имени Исаги. В свои двести три года (что по меркам людей равнялось двадцати семи) он служил в королевской страже, охраняя покои принца. Его работа требовала полной самоотдачи, внимательности и терпения, особенно последнее, учитывая характер его высокородного подопечного. Но а честно, служба во дворце была той еще морокой. Особенно когда имеешь дело с принцем, чьё любимое хобби находить недостатки во всем, что движется (и не движется тоже). Исаги часто шутил про себя, что Кайзер, наверное, даже просыпается с мыслью "Чем бы мне сегодня быть недовольным?" Типичное утро Исаги начиналось с того, что он пытался привести в порядок свои вечно непослушные волосы. – "Выглядишь как потрепанная медуза" – любил комментировать Кайзер. Хотя сам проводил перед зеркалом не меньше часа, добиваясь идеальной укладки своих светлых       прядей, оканчивающихся этими голубыми трезвонющими глаза кончиками. Форма королевской стражи была ещё одним испытанием. Кто-то из древних дизайнеров решил, что тяжелые металлические пластины это именно то, что нужно для плавания в воде. "Гениально, просто гениально." – ворчал Исаги, когда пытался маневрировать в этих доспехах между коралловыми колоннами дворца. Но самым забавным были придворные интриги. Исаги часто становился невольным свидетелем самых нелепых ситуаций. Однажды он наблюдал, как две благородные дамы чуть не подрались из-за того, чья жемчужная диадема больше подходит к цвету хвоста принца. А ведь тот только довольствовался этим как напыщенный павлин, вечно ищущий внимание. "Быть стражником – это как смотреть бесконечную комедию происхояющую вокруг" – часто думал Йоичи, стоя на своем посту. "Только платить приходится не зрителю, а актеру." Впрочем, были в его работе и приятные моменты. Например, когда он мог незаметно помочь младшим слугам, которые путались в бесконечных дворцовых правилах. Или когда удавалось улизнуть в дворцовый сад во время перерыва и полюбоваться редкими светящимися цветами, которые выращивал старый садовник. Исаги имел особый талант – умение быть незаметным, когда нужно, и появляться в нужный момент, когда требовалась помощь. Эта способность не раз выручала его самого и других обитателей дворца. Хотя иногда это приводило к забавным ситуациям – например, когда он случайно подслушал, как одна из придворных дам практиковала признание в любви перед зеркалом. Кстати, признание предназначалось принцу, и Исаги стоило немалых усилий сохранить серьёзное выражение лица при следующей встрече с этой дамой. А ведь пытается же..

***

Сегодня утро начиналось с легкого, но едва уловимого беспокойства. Вода была слишком прозрачной, а свет, пробивающийся сквозь витражи дворцового зала, создавал иллюзию зыбкости окружающей среды. Йоичи лениво поправлял свои волосы, которые по обыкновению торчали в разные стороны. Он уже предвкушал неизменное замечание Кайзера. Он не оборачивался сразу, давая себе пару лишних мгновений перед тем, как столкнуться с надменным, но, надо признать, совершенным лицом принца. Внутри него уже назревало очередное молчаливое ворчание, но на лице сохранилось привычное спокойствие. По соизволению принца войти, он толкнул хвостом дверь покоев и протиснулся внутрь. – Доброе утро, Ваше Высочество – произнес он с ровным тоном, пытаясь не выдать ни капли раздражения. Кайзер на мгновение замер, скользнув оценивающим взглядом по стражнику, словно проверяя, не слишком ли тот расслабился за ночь. Затем, без особой спешки, качнул головой, отмечая что-то в своей мысленной книге придирок. – Доброе ли оно, Исаги? – наконец прозвучало с лёгкой усмешкой. – Ты снова носишь эти доспехи так, будто кто-то заставил тебя их надеть под угрозой изгнания. Исаги мысленно закатил глаза, но в ответ лишь слегка поправил плечевую пластину, демонстрируя молчаливое согласие с неизменными насмешками. Королевская форма действительно не отличалась удобством, тяжёлая броня делала передвижение медленным, а в воде казалась лишней. Но правила есть правила. Он уже привык к подобным поддразниваниям. Кайзер жил в мире, где каждый его взгляд мог быть истолкован как знак благосклонности или осуждения, и принц прекрасно этим пользовался. Что уж говорить, Исаги давно смирился с тем, что быть его стражником – это не только охрана, но и терпеливое вынесение дворцовых капризов. Но в тот момент, когда он собирался сделать "шаг вперед", прерывая это утреннее представление, его осенила неожиданная мысль. "Как вообще будет выглядеть мое совершеннолетие, если оно вообще наступит?" Вопрос был столь же нелепым, сколь и пугающим. Вся жизнь строилась вокруг ожидания брачного периода, вокруг поиска пары, вокруг тех самых отметок и запахов, по которым выбирали судьбу. А Исаги оставался пустым до сих пор, без какого либо намёка. Хотя бы крошечного. Йоичи привычно отвел взгляд в сторону, позволяя себе мгновение спокойствия перед тем, как вновь встретиться с надменным, но чарующим взглядом принца. Он уже знал, что следующий комментарий Кайзера будет касаться чего-то, что 'безнадежно испорчено', 'далеко от совершенства' или просто 'вызывает жалость'. — Ты хотя бы пытался привести себя в порядок? — произнес принц, лениво склонив голову набок, наблюдая за стражником с нескрываемым удовольствием. Ему нравилось поддразнивать Исаги, особенно в моменты, когда тот старался не реагировать. Исаги невозмутимо поправил плечевую пластину доспеха снова, словно показывая, что у него есть более важные заботы, чем идеальная укладка волос. — Я здесь не для того, чтобы впечатлять своим внешним видом — ответил он ровно, позволяя в голосе просочиться легкому оттенку усталости. Кайзер усмехнулся, цепляясь за эту едва уловимую эмоцию. Он любил проверять пределы терпения Йоичи, но тот никогда не давал ему настоящего повода для удовлетворения. Всегда сохранял хладнокровие, всегда следовал своим обязанностям, несмотря на постоянные насмешки. — Ах да.. конечно, ты здесь исключительно по долгу службы — протянул принц, окидывая его чуть насмешливым взглядом. — Но, знаешь, даже у самых преданных слуг бывают слабости. Вот, например, твоя очевидная неспособность, найти пару. Исаги сжал челюсть, но заставил себя не отвечать. Эта тема неизменно всплывала в разговорах, особенно когда брачный период вновь приближался, наполняя воду вокруг ароматами новой связи. Вся придворная знать уже начала готовиться к празднику, а молодые особи с нетерпением ожидали момента, когда метки на их коже укажут на их судьбу. Только у него никогда не было этой судьбы. Кайзер, словно прочитал его мысли, снова заговорил, на этот раз медленнее, изучая его реакцию: — Бывает так, что отметки не появляются совсем. В таких случаях обычно задумываются, а так ли была верна сама природа? — Может, я просто морской брак. — сухо ответил тот, не отводя взгляда. Принц усмехнулся. — Ты уж точно бракованный. Но, быть может, природа пока просто не решилась определить тебя. Исаги не стал отвечать. Он знал, что это не разговор, который он сможет выиграть. И все же, на этот раз что-то внутри подсказывало ему, что возможно этот праздник не пропустит его стороной. Йоичи привык к тому, что разговоры с Кайзером никогда не заканчивались простой фразой. Принц умел оставлять после себя легкое чувство раздражения или, если ему особенно повезло, размышления, которые цеплялись за сознание, словно морские водоросли, путающиеся под ногами. Сегодняшняя беседа, казалось, не была исключением. Он не стал отвечать на последнее замечание Кайзера, лишь слегка выдохнул, разминая плечи, которые после долгого дежурства начинали тянуть неприятной тяжестью. Принц же, видимо, не собирался оставлять тему. Он задумчиво провел пальцами по гладкой поверхности колонны, украшенной резными узорами, изображавшими старые легенды подводного мира. — Хотя, знаешь, — продолжил он наконец, не глядя на стражника. — Иногда природа совершает интересные ошибки. Вот взять, например, истории о тех, чьи метки проявлялись не тогда, когда ожидалось.. или на ком-то, кого никто бы не выбрал сознательно. Последнюю фразу он произнес с той самой полуулыбкой, от которой у Исаги всегда закрадывалось чувство, будто Кайзер знает что-то, чего не знает он сам. — Ты любишь теории, принц. — ответил тот, выдерживая его взгляд. — Но реальность куда менее забавна. Принц наконец развернулся полностью, позволив серебристым прядям плавно сместиться на одно плечо. Он снова оглядел Исаги, но на этот раз в его взгляде было что-то изучающее, словно он пытался разглядеть в нем что-то новое. — Возможно. — признал он легко. — Или, быть может, ты просто боишься рассмотреть свою собственную реальность. Исаги напрягся, но не подал виду. С этим разговором нужно было покончить, прежде чем принц решит углубиться ещё дальше. Он слегка наклонил голову в знак окончания беседы. — Вам пора на встречу принц. — произнес он ровно, возвращаясь к своей обычной роли стражника. Кайзер на мгновение замер, но затем кивнул, легко и непринужденно, будто ничего особенного только что не произошло. — Да, конечно. — с показным равнодушием согласился он, направляясь к выходу. Исаги остался на своем посту, чувствуя, как слова Кайзера все-таки ухватили его за что-то глубоко внутри. Дворец жил в привычном ритме, слуги спешили исполнять поручения, придворные готовились к грядущему празднику, а Кайзер, как всегда, держался с неизменной уверенностью, словно центр этого мира вращался исключительно вокруг него. Исаги наблюдал за ним украдкой, не столько с интересом, сколько с профессиональной необходимостью. Охранять принца означало следить за каждым его движением, за каждым изменением в выражении лица, за каждым новым капризом, который мог обернуться для кого-то неприятностями. Но сегодня в воздухе чувствовалось что-то другое. Йоичи едва заметно нахмурился, когда ощутил слабое покалывание в шее. Оно не было резким, не приносило боли, но все же ощущалось, словно вода вокруг сменила привычное течение, намекая на нечто, что он пока не мог назвать. Стражник перевел взгляд обратно на Кайзера. Тот, конечно же, не обращал внимания ни на что кроме себя или так могло показаться. Он постарался отогнать странное чувство. Это было глупо. Но почему-то оно не исчезало.