Имя ей - Вера, Надежда, Любовь

      Катя стоит на развёрнутой под открытым небом «сцене» (точнее в раскрытом кузове военного грузовика) перед бойцами, допевая последние строки песни, когда в толпе замечает знакомое лицо в каске.       ̶ Лёха!?... ̶ Произносит девушка, не сводя глаз с места, где мелькнули такие знакомые до боли глаза.       Орлова пытается запомнить место и хоть какой-то ориентир, жадно всматриваясь и боясь отвести глаза от нужного человека. Катя снимает с себя гитару и кладёт её на сцену возле стойки микрофона. Поворачивает влево голову, где рядом стоит Оля, которая слышала её последние слова. Во взгляде девушки читается мольба, а в глазах предательски выступают слёзы. Ольга с пониманием делает знак глазами, и отпускает Катю.       Аплодисменты толпы заглушают последние аккорды песни, которые доигрывают девчонки. Орлова взглядом благодарит Ольгу и спрыгивает со «сцены» на землю. Кое-кто обращает на Катю внимание, но большинству её поведение странным не кажется.       ̶ Спасибо, наши дорогие зрители за такой тёплый приём. ̶ Ольга пододвигает стойку своего микрофона ближе к центру сцены, беря ситуацию в свои руки. ̶ А в завершении нашего концерта мы хотим исполнить для вас ещё одну нашу любимую песню - «До завтра». Мы конечно же не прощаемся с вами, наши родные и любимые. Мы всего лишь говорим вам: «До свидания».       «Ландыши» начинают играть новую песню, а Катя пробирается сквозь толпу, когда слышит за спиной Олин голос, который поёт первые строки песни: «До завтра, прощальных слов не говори; До завтра, устало светят фонари».       Орлова находит нужное лицо в далеке, которое продолжает улыбаться, и Катя чувствует, как с каждым шагом ноги становятся всё более ватными... Когда человек понимает, что девушка явно направляется в его сторону, то он перестает улыбаться, и растерянно начинает коситься по сторонам, стягивая каску, пытаясь понять к кому так целенаправленно стремиться девушка... Ещё пару шагов, и Орлова останавливается как вкопанная в метрах шести-семи, остолбенев.       Когда боец снял каску и повернулся в профиль, Катя поняла, что ошиблась... Это был не Лёха. Не её Леха... Хотя, действительно парень был ОЧЕНЬ сильно похож на Данилина.       Кажется прошла целая вечность, прежде чем Катя смогла пошевелиться. Из глаз продолжали течь слёзы, а взгляд был направлен «сквозь» куда-то далеко... Люди вокруг начали обращать на нее внимание. Наконец, сфокусировавшись, она вновь встретилась взглядом с бойцом, который был так похож на её Лёху. Увидев, во взгляде девушки, смесь из слёз разочарования и боли, боец начал догадываться что происходит, и, не спеша, аккуратно подошел к Орловой. Люди которые находились рядом с интересом украдкой наблюдали за ними, но их разговора разобрать было невозможно из-за музыки.       ̶ Извините, с вами всё в порядке? ̶ подойдя совсем близко, солдат чуть виновато улыбнулся, держа в одной руке каску, а другой поправляя автомат на плече.       ̶ Да... ̶ Девушка машинально ладонью вытерла слезы со щёк и глаз. ̶ Извините, мне показалось... Просто вы очень похожи на одного человека.       Катя попыталась немного успокоиться, и только сейчас заметила, что боец с которым она перепутала своего мужа был и повыше, и явно постарше Данилина.       ̶ Я так и подумал. ̶ Виновато улыбнулся молодой человек. ̶ Вы тут кого-то ищете?       ̶ Да. Мужа... Он пропал без вести, пару недель назад.       С лица бойца улыбка исчезла окончательно, а вид стал ещё более виноватым.       ̶ Простите... ̶ Молодой человек с искренним сочувствием посмотрел на Катю.       ̶ Вам не за что извиняться. Вы же не виноваты, что похожи. ̶ Катя попыталась улыбнуться, но получилось плохо.       ̶ А он на нашем направлении пропал?..       ̶ Если честно, не знаю. Мы только завтра будем в расположении нашего полка. И тогда, надеюсь, смогу узнать хоть что-то у сослуживцев мужа.       ̶ Понятно... А как его зовут?       ̶ Лёха... Простите... ̶ Катя с ели уловимой надеждой чуть улыбнулась. ̶ Лейтенант Алексей Данилин. Он танкист.       ̶ Нет, не слышал... А какой у него позывной?       ̶ Не знаю... ̶ Катя растерянно пожала плечами.       ̶ Ну, тогда узнайте у товарищей мужа, его позывной. Мы в радио эфирах все по позывным друг к другу обращаемся. Да и в быту тоже... Позывной тут сейчас, как второе имя... Может кто-то, что-то по позывному о нём слышал.       ̶ Спасибо большое! Обязательно буду иметь в виду. ̶ Катя с искренней благодарностью протянула и пожала бойцу руку.       ̶ Не за что. ̶ Улыбнулся молодой человек и через паузу продолжил. ̶ Я уверен всё будет хорошо. Ваш муж обязательно найдётся.       ̶ Спасибо.       ̶ А у вас красивый голос. ̶ Произнёс парень, который явно хотел подбодрить Катю и отвлечь от грустных мыслей. ̶ Спасибо за концерт!        ***       Концерт закончился и надо было собираться снова в путь. Мамай и пару солдат, которые сами вызвались помочь с погрузкой, собирали и загружали в автобус инструменты и не хитрую аппаратуру (пару колонок и небольшой пульт, который они везли с собой из гарнизона).       Катя стояла облокотившись спиной об автобус «Ландышей» возле раскрытой двери и курила, смотря, то вдаль,то себе под ноги.       ̶ Катюш, не угостишь сигареткой?.. А то мои, как на зло, кончились. ̶ Улыбнулась Оля, спрыгивая с предпоследней ступеньки автобуса, в который только что занесла свою гитару.       Катя молча перевела взгляд на Фёдорову, и достав из кармана практически полную пачку сигарет, передала Ольге.       ̶ Ого! Откуда такая роскошь?.. ̶ Улыбнулась Оля вынимая сигарету из пачки и возвращая хозяйке. ̶ Ты же, вроде, не куришь... Только балуешься...       ̶ А я и не курю. Это так... Нервы успокаивает... Парни угостили. ̶ Катя кивнула в сторону двух бойцов, которые помогали Мамаю снимать колонки с кузова грузовика, и носить в автобус. ‒ Я пару штук попросила, а они пачку отдали. Сказали что заработали...       Катя грустно улыбнулась, и, затянув сигарету, вновь погрузилась в свои невесёлые мысли.       ̶ Ты как? ̶ Оля сразу почувствовала тяжёлый настрой Орловой.       Ольга не хотела лезть в душу Кате, но по себе знала, что иногда нужно с кем-то поговорить, выговориться. Ко всему прочему Фёдорова чувтвовала ответственность за девушку. Она понимала, как тяжело ей. Что уж говорить... Даже им - опытным офицерским жёнам, приходилось сейчас как никогда тяжело. Одно дело ждать мужа вечером с работы или с учений, постоянных командировок... А другое дело понимать, что твой муж выполняет боевую работу - воюет реально, а не на учениях, где угроза его жизни ежеминутная, если не ежесекундная... Тут даже опытные офицерские жёны не всегда справляются с эмоциями. Что уж говорить о Кате, которая замужем-то и трёх месяцев не находится. ̶ Нормально. Спасибо... – Катя, наконец, докурила сигарету и потушила окурок. – Спасибо что взяла финал концерта на себя. ̶ Да, не за что... А парень и правда похож на Лёшу. Практически одно лицо. Особенно из далека... – Оля участливо погладила Катю по плечу. ̶ Похож... Но не он... Оль, ты прости, но я не хочу сейчас об этом говорить. Мне нужно немного побыть одной. ̶ Как скажешь. ̶ Фёдорова с пониманием кивнула. ̶ Просто знай, если захочешь выговориться, я всегда рядом. Не держи всё в себе. ̶ Спасибо... ̶ Катя с благодарностью посмотрела на Олю, положив руку ей на плечо. - Мамай сказал, что до выезда есть ещё минут тридцать... Я пойду прогуляюсь, тут не далеко. ̶ Хорошо. Только будь осторожней. Тут уже не безопасно. Будь в поле видимости.                     За поселковым ДК и школой рядом с которыми выступали «Ландыши» было старое футбольное поле, куда Катя и отправилась.       Разговаривать ни с кем не хотелось, поэтому девушка уселась на старые разрушенные трибуны и всмотрелась в закатное мартовское небо.       Весна на Донбасс приходила раньше. И природа тут была другой... Более южной что ли... Зелень потихоньку начинала пробиваться, птицы начинали прилитать и их становилось всё слышнее... Казалось всё взывало к жизни. Если бы не разруха и запустение, то пожалуй и нельзя было бы сказать, что в нескольких десятках километров проходит фронт и идёт война. Только изредка где-то далеко доносились артелерийские раскаты.       И воздух... Воздух тут был особенным - ни с чем не сравнимым... Пропитан войной... И дело было совсем не в запахе, а в атмосфере... В какой-то пустоте... В тишине, в каком-то замирании вокруг... Кате вот уже больше суток казалось, что она находится в каком-то вакумном пространстве, откуда откачали воздух, но все почему-то дышили и даже жили. Казалось, что она как Алиса попала в какое-то зазеркалье, из которого сделай шаг, и вернёшься обратно в обычный живой мир, а этот эфимерный останется за спиной. Только вот как определить границу этого обычного мира и «зазеркалья»?.. И «зазеркалье» ли это? А может «зазеркалье» и есть реальный мир. И наоборот казавшийся реальным мир оказался иллюзией?..       Сидя тут, на разрушенной требуне старого школьного стадиона, буквально ощущая дыхание войны и смерти (хотя ещё и не видя её, но чувствуя почти физически) к Кате очень чётко пришло сознание что: «Ещё один, последний шаг и её жизнь уже никогда больше не будет прежней»... Кате вдруг стало очень страшно... Она сама не понимала чётко, чего именно боится... Войны? Это итак понятно... Любому нормальному человеку страшно, когда есть опасность жизни, тем более на войне. Но, ей до этого казалось, что морально она уже была готова попасть в эти обстоятельства. Тем более ничего такого не произошло экстроординарного. Так чего она боится? Неизвестности?...       Понятно что главной её целью прибывания тут было узнать, судьбу Данилина, и если только он жив помочь ему. «А если нет?..» - Катя почти физически гнала от себя эту мысль... Понятно, что надежда была и она использует даже малюсенький шанс, чтобы спасти или помочь. Но чем территориально ближе Катя была к Данилину, тем отчётливее ей становилось ясно, что его поиск сравним с поиском иголки стоге сена. И эта мысь рождала чувство отчаения, которое Катя загоняла куда-то глубоко внутрь, как и мысль о его гибели. «А что если она не узнает ничего о нем ни через месяц, ни через год или даже два года... И сколько ещё продлится эта война?.. А если найдут только останки, сказав: «Вот лейтенант Данилин». Или вообще никогда ничего не найдут... Что тогда!?       Они знакомы то всего... Меньше двух месяцев... Да, она влюбилась в Данилина - сейчас Катя понимала это как никогда ясно и чётко. Да, Лёха самый добрый, порядочный, честный, жизнерадостный, весёлый... Самый лучший мужчина, которого она встречала в своей жизни.       Но если говорить откровенно, то даже после истории с прорубью, Катя боялась себе признаться в своих чувствах к Лёхе. Она сама попросила его оставить всё как есть - остаться друзьями. Хотя уже тогда и чувствовала притяжение к Данилину.       Чего она тогда испугалась, сейчас Катя могла сказать точно — перемен... И себя... Своих чувств, себя другую... Не знакомую - чуткую, ранимую, любящую... Способную ради любимого оставить комфорт, прежнюю жизнь, привычки... Деньги, в конце концов... Хотя к ним Катя никогда не относилась, как к «сверх ценности», возможно, потому что никогда в них не нуждалась. Деньги всегда для неё были скорее средством достяжения комфорта и жизненных целей, мечты. Тогда, в тот вечер после проруби, Катя вдруг чётко почувствовала, что сделай она последний шаг, и позволь зайти их отношениям с Лёшей слишком далеко, то больше пути назад для нее не будет — она нырнёт в эти чувства с головой.       И только после истории со Светой, тогда, в танке, Катя призналась Лёхе (но главное себе самой), что ревнует Данилина. Ревнует, а значит и любит.       Куча мыслей роились в голове у Орловой, сидя тут, недалеко от Луганска, глядя на запущенье и разруху вокруг. И не понятно виной тому была война, или общий упадок и бедность этого многострадального региона.       Казалось, самым простым решением в этой ситуации было бы всё бросить и уехать обратно в Англию. Для себя попрощаться с Данилиным, похоронив его вместе со своей любовью. Кто её за это осудит - если только она сама?.. Да и не было ей сейчас дела до того, кто и что о ней подумает, если честно...       Да, ей ещё будет долго невыносимо больно... Очень долго!.. Да, она уже не сможет забыть Лёху. Наверное, до конца жизни не сможет... Но тогда она хотя бы со временем могла начать новую жизнь — открыть какой-нибудь ресторан в Европе, на берегу залива... Или открыть звукозаписывающую студию, заняться музыкой... «Если хочешь — пой!», - как говорил ей Лёха. Просто пытаться жить дальше, просто дышать, сохранив, всё то тёплое и лучшее, что с ними случилось в этом странном русском городке — Грязовец, Вологодской области... Сохранить в памяти до конца дней всё, что свзяно с НИМ... Как она была счастлива!.. рядом с НИМ... Хотя они так ниразу, и не были близки за всё это время...       Возможно, со временем, Катя бы научилась с этим жить... И, может быть лет через десять вышла бы замуж, за какого-нибудь обычного, простого парня... И, возможно, даже радила бы ему детей... Обязательно сына... Которого, обязательно, назвала бы Алексей... ЛЁХА... И продолжила бы жить ради него... Возможно...       А, пока, она здесь... И сейчас... И жить не получается. Не получается, потому что не перестаёт болеть... Потому что неизвестность и ожидание медленно сводят с ума... Потому что, чем она ближе к линии фронта, тем отчётливее видит Данилина, в этих солдатах, в этих разрушенных домах, в этих взглядах людей, пропитанных болью, кровью и страданием.       Возможно, Катя даже могла бы остаться в России, ожидая новостей о Лёхе. Ведь тысячи женщин по стране сейчас сидят и ждут своих мужей дома. И она могла бы... И, наврняка, так было бы легче — не рвать себе каждый день душу, наблюдая воочию всё это. Поселилась бы в Москве или Питере, продолжая жить в дали от войны и ждала бы... ЖДАЛА... Для чего ей быть тут, НА ВОЙНЕ?.. Понятно люди у которых тут дом, семья, родные... Которые волею обстоятельств находятся в зоне боевых действий...       И в эту секунду очень ясная и одновременно простая мысль пришла Кате в голову. Она вдруг чётко осознала, что не сможет находиться в другом месте - только здесь. Именно потому что Лёха и есть её семья... Муж... Самый близкий и родной человек. Волею обстоятельств случилось так, что ближе Лёхи у неё действительно никого нет. Не осталось... И он тут... А значит и она должна быть ТУТ... Рядом... Пока не найдёт... Живого или мёртвого...       Катя почувствовала как слёзы вновь скатываются по щекам. Девушка посмотрела в даль на горизонт - вид тут был очень красивый. Поле находилось на окраине посёлка, и за стадионом открывались холмистые поля, за которое потихоньку закатывалось солнце, а справа где-то далеко-далеко виднелась тонкая полоска леса... Над полями то и дело боражировали птицы - и маленькие и большие... Где-то высоко над полем кружили толи вороны, толи соколы, высматривая добычу... Катя рукой вытерла с щёк слезы и потянулась за рюкзаком, который лежал рядом на трибуне, чтобы достать бутылку воды.       – Катюш, пора ехать!... – услышала она где-то сзади голос Оли.       – Уже иду. Одну минуту.       Катя налила в ладонь немного воды из бутылки и умылась. Щёки горели. Глубоко вздохнув, сбрасывая с себя тяжёлые мысли, Орлова поднялась и начала спускаться с трибун. Дальше «Ландыши» опять ждала дорога.