Имя ей - Вера, Надежда, Любовь

      – Ну что, готовы? – В своей привычный весёлой манере обратился Мамай к девушкам, когда все, наконец, расселись в автобусе.       – Да! – Донеслось дружное женское восклицание.       – Мамай, родненький, давай уже побыстрей поедем. Очень хочется есть и спать. –Умоляющим тоном попросила Надя. ‒ Километров двадцать и будем в Луганске. ‒ Произнёс Мамай. ‒ Главное до комендантского часа успеть. А то нам ещё ночлег искать.       Катя, как обычно уселась поудобней на своём месте, и, достав телефон, начала записывать в него пришедшие в голову новые рифмы, строчки (точнее стихи) и идеи для своих новых песен. Как ни странно, но писалось ей в последнее время особенно плодотворно. Казалось, выплёскивая свои переживания, становилось немного легче.       Оставшиеся двадцать километров до Луганска добирались более двух часов. Большую часть времени потеряли на последнем блокпосту уже на въезде в город - попали в пробку из гражданских и военных машин. Точнее гражданские машины, которых было не так много, ожидали пока пропустят колонны военных. А потом ещё и полный досмотр военной полицией.        Когда въехали в Луганск уже стемнело. До начала коменданского часа оставалось минут тридцать, поэтому было решено переночевать на стоянке, недалеко от заправки, прямо на въезде в город (ночёвка там была разрешена). Так что и эту ночь «Ландышам» пришлось проводить в автобусе. До начала комендантского часа девочки успели только взять поесть на заправке. И то ужинали уже внутри их нового «дома на коллёсах», так как в комендантский час любые перемещения были запрещены. Эту свою, так сказать, первую «фронтовую ночь» Катя (да и девочки) практически не спали. Всю ночь фоном работало то ПВО, то артиллерия. Громыхало в основном где-то далеко (видимо, это были звуки с ближнего фронта), но пару раз бабахало прям над городом. Как потом узнала Катя, местные, за годы войны, уже привыкли засыпать под этот шум (как и в дальнейшем она сама). Но первую неделю под эту кананаду практически вообще не спалось - фронт казалось жил своей особенной, отдельной жизнью, находясь рядом с городом.       ‒ Да... ‒ Философски заметил Мамай. ‒ В скольких горячих точках я не бывал - Афган, Приднестровье, Карабах... А такую «фронтовую музыку» слышу впервые. Непрерывно работают...        На это замечание Мамая, девочки только многозначительно переглянулись - каждая понимала, что её близкий, родной человек сейчас там...       ‒ Ладно, девчонки... Дай Бог завтра уже будем в расположении у наших. ‒ Улыбнулся Мамай, видя задумчивость девочек, и пытаясь их приободрить. ‒ Попробуйте всё-таки поспать немного.       Катя кинула на сиденье, как подушку свою сумку с вещами, улеглась головой к окну, накрывшись курткой (шапку Катя так и не сняла - ночи были ещё холодные, поэтому спали укутавшись). Благо в пазике сиденья были сплошные (как лавки), а не раздельные. Ноги, конечно, деть было некуда (сиденье было коротким), но спину расправить было можно. Когда автобус остывал, и становилось совсем холодно, Мамай несколько раз за ночь, включал мотор и прогревал автобус печкой - тогда становилось теплее и комфортнее. В итоге Катя заснула только под утро всего на час - полтора. А рано утром позавтракав кофе и пирожками приобретёнными на всё той же заправке, «Ландыши» отправились в путь.       Практически весь день девочки снова провели в дороге (если это можно было так назвать)... От Луганска до Донецка, где распологался оперативный штаб, было меньше двухсот километров, но чтобы добраться до места пришлось потратить больше восьми часов. В основном снова ождали на блокпостах. Несколько раз военная полиция пускала машины в объезд из сооброжений безопасности. В итоге к нужному посёлку городского типа, приехали к пяти часам вечера. Штаб группировки войск в который входил родной для «Ландышей» полк, базировался в полуторах километрах от посёлка «Железновка», на базе старой заброшенной ещё в советское время угольной шахты. Автобус остановился у ржавых, железных покосившихся, но закрытых ворот. Дальше была огороженная бетонным забором с колючей проволокой старая, разрушенная промзона.       – Кажется, мы на месте. – посмотрел в окно Мамай, сверяясь с картой.       – Так тут ни одной души... – Удивилась Катя, глядя по сторонам в окно.       – Это так только, кажется. Так и должно быть - это маскировка. Вон, на копёр справа глянь...       – На что?.. ‒ Не поняла девушка.       – Справа башня для спуска в шахту. – Указал Мамай на высокую, похожую на кран, железную башню справа, распологавшуюся за забором внутри промзоны. – Нас уже довно заприметели, как только мы из посёлка выйхали.       Катя пригляделась, и действительно на башне заметила едва уловимое движение, на замаскированном, обитым железом наблюдательном пункте.       – Ждите тута, девушки, я быстро. Только из машины не выходите - это режимный объект в боевых условиях охранения. Поэтому резких движений лучше не делать.        Мамай, вышел и направился к воротам, а девочки сгрудились впереди у места водителя, уставившись в лобовое стекло автобуса, кто-то сел на передние седенья. Как только Мамай вышел, на встречу ему из стоящего недалеко от ворот старого, покосившегося деревянного сарайчика, вышел боец, с закрытым балаклавой лицом, каске, бронежелете и автоматом на перевес (в полной боевой экеперовке).       – Вот это консперация! – удивилась Светка.       – Да нет... Это война... – Многозначительно констатировала Оля. С вышедшим бойцом Мамай разговаривал минут десять. Боец что-то передал по рации и Мамай развернувшись отправился обратно в пазик.       – Ну, в общем я всё узнал! Как я и думал в штаб нас никто не пустит. – На ходу, залезая в автобус и садясь на водительское сиденье, объявил для всех собравшихся девочек Мамай. – Хорошо боец из нашего полка оказался - узнал меня. В общем из штаба округа предупредили, что должна прибыть какая-то музыкальная группа волонтёрская, для поднятия боевого духа, без особых подробностей. В общем нас, ждали только завтра - не думали, что мы так быстро доберёмся.       – Да уж... Быстро... Больше полутра тысяч километров за практически четыре дня... Плюс два концерта по дороге... ‒ Костатировала Надя.       ‒ Размеситься подполковник Суров разрешил сечас. – продолжил Мамай. – Как я понял нас сейчас должны сопроводить и разместить в посёлке, который мы проезжали. Все документы на нас я отдал в штаб.       – Суров?.. А полковник Фёдоров, где?.. – пытаясь скрыть волнение поинтересовалась Ольга, которая явно расчитывала увидеть мужа.       – Да, где папа?.. – подхватила Настя.       – Девушки, дорогие, не могу знать. Сейчас выйдет сопровождающий у него узнаете.       Минут через пятнадцать небольшая дверь-калитка в железных воротах открылась, и из нее вышли два человека. Одного из них Ольга хорошо знала - это был подполковник Суров, начальник штаба, а заодно заместитель её мужа. Оля почувствовала, как неожиданно для неё самой, вдруг, липкий страх начал сжимать всё в нутри (волнение за мужа вдруг возникло в одно мгновение и не покидало). Наконец, двери пазика открылись, и, в автобус вошли подполковник Суров и ещё один майор.       – Добрый вечер, девушки. Уж кого мы не ожидали тут увидеть, так это вас! Очень рад! – Улыбнулся подполковник.       – Добрый вечер, Александр Аркадич, взаимно. А где мой муж?.. – Ольга пыталась не показывать своё волнение.       – Ольга Сергеевна, не переживайте, всё хорошо. Владимир Валерьевич со вчерашнего дня вызван в штаб объединённой группировки войск. – И через небольшую паузу продолжил. – А он не говорил, что вы приедите, хотя и предупреждал, что может прибыть волонтёрская группа. – Он скорее всего не в курсе был, что именно мы приедем. – Чуть выдыхнув, улыбнулась Фёдорова.       – Для папы будет сюрприз! – Улыбнулась Настя.       – Я надеюсь приятный... – Многозначительно, уже без улыбки констатировала Ольга.       – Конечно, приятный. – Чуть улыбнувшись, произнёс подполковник. – Ну,что... Тогда знакомтесь... Это майор Калинин. – Подполковник указал на вошедшего вместе с ним офицера, лет тридцати пяти- сорока. – Он сопроводит вас до посёлка и передаст в руки Галины Яквлевны, члена местной военной администрации. Она, как раз, глава волонтёрской группы и занимается гумманитарными вопросами. А ещё она из местных, поэтому с бытовыми вопросами можно обращаться так же к ней - чем сможет поможет. Ну и к нам, конечно... Мы тоже максимально постараемся решить ваши вопросы. Точнее к майору, если возникнут вопросы с которыми не сможет помочь Галина Яковлевна.       – Антон Юрьевич, рад познакомиться. – Произнёс майор протягивая Ольге руку. – Вот ваши разрешительные документы для передвижения в зоне СВО. – Калинин раздал бумажки, каждому из вновь прибывших. – При возникновении к вам каких-либо вопросов обращаться в штаб западной группировки войск, мой позывной «Калина».       – Благодарю. – Улыбнулась Оля, когда майор протянул ей документ, а потом обратилась к подполковнику. – Александр Аркадич, можете не беспокоиться мы сами постараемся со всем разбираться. Не хотелось бы вас отвлекать по пустякам. – Снова улыбнулась Фёдорова.       – Об этом не может идти и речи. Боевая обстановка сложная, и ситуации могут возникать разные. Поэтому при любых проблемах, обращаться в штаб. Любого излишнего риска избегать. – Обратился подполковник главным образом к Мамаю, обращая его внимание, а затем уже к Ольге. – Да, и никакой самодеятельности. Супругу что-то передать?... – Уже мягко и многозначительно улыбнулся Суров.       – Передайте большой привет, и что как у него будет свободная минутка мы, конечно, будем рады его видеть.       – Всё понял, обязательно передам! Да, майор, введи прапорщика в курс боевой обстановки. ‒ Подполковник кивнул головой в сторонцу Мамая. ‒ Главным образом, что касается безопасности передвижения в районе боевых дествий и повышенной работы вражеской артиллерии.       – Есть.       – Честь имею. – Улыбнулся подполковник и собирался уже выходить из пазика, но Катя его остановила.       ‒ Товарищ подполковник, разрешите обратиться.       ‒ Да, конечно, обращайтесь. ‒ Суров с вниманием посмотрел на девушку.       ‒ Я хотела узнать, нет ли новостей о лейтенанте Данилине.       ‒ А вы с какой целью интересу... ‒ через паузу спросил Суров, но не договорил, Катя его опередила.       ‒ Екатерина Ор... – Почти выпалила Катя, но тут же осеклась. – Данилина. Его жена... ‒ Наконец, правильно представилась девушка, максимально стараясь, чтобы на её лице не дрогнул не один мускул, а весь вид выражал решительность и предельную готовность ко всему.       Подполковник вдруг изменился в лице, и весь его радостный настрой тут же погас.       ‒ Простите, не сразу узнал вас. К сожалению ничего нового сказать не могу. Лейтенант Данилин пропал чуть больше трёх недель тому назад. Никакой новой информации по нему ко мне не поступало. С остальными вопросами обращайтесь к полковнику Фёдорову.       В пазике повисла пауза, а все девушки, кроме Кати, которая просто стояла и испытующе буравила взглядом подполковника, тяжело переглянулись между собой.       ‒ Простите... Я правда не знаю... ‒ С каким-то искреннем сожалением коротко добавил Суров, толи не выдержав взгляда Кати, толи пожалев её. ‒ Тем бОем командывал полковник Фёдоров.       Девушки снова переглянулись, повисла гнетущая пауза. Катя, которая выглядела и чувствовала себя сейчас дико уставшей, после тяжёлой и изнурительной дороги, только устало убрала назад рукой непослушные распущенные волосы с лица. Через небольшую паузу девушка добавила бесцветным голосом:       ‒ Спасибо.       ‒ Не за что... – Как-то тихо добавил мужчина. Когда Суров вышел, в автобусе ещё какое-то время стояло тяжелое молчание. Первым его прервал Мамай.       ‒ Ну, что товарищ майор, показывайте дорогу.       ‒ Да, конечно. ‒ отозвался Калинин, занимая место и становясь рядом с водителем.       Девушки, начали рассаживаться по своим местам в автобусе.       ‒ Оль, а твой правда чтоли не в курсе нашего приезда? ‒ В полголоса, почти шёпотом уточнила Надя, проходя мимо Фёдоровой.       ‒ Надь, конечно, как я могла его предупредить?. Тут связи, сама видишь, никакой нет. Я если честно надеялась, что его в штабе предупредят заранее.                                                                   ***       До посёлка «Железновка», в котором жила Галина Яковлевна, было меньше двадцати минут езды на автобусе. Этот посёлок «Ландыши» уже проезжали, когда ехали в штаб. Грицко Галина Яковлевна была замом главы местной военной администрации по гуманитарным вопросам. Женщина лет пятидесяти - пятидести пяти, всю жизнь проработавшая учителем в школе, а последнии десять лет директором этой же школы в «Железновке». Её муж, как и многие местные мужчины, работал на шахте в забое. А с началом боевых действий в 2014 году пошёл в добровольческий батальон защищать родной Донецк. Погиб в том же году в боях за аэропорт. Старшый сын Галины Яковлевны, Сергей, который в то время ещё учился в Донецком государственном медецинском университете, сейчас уже работал хирургом в 1-ой «Городской больнице» прифронтовой Горловки. Фактически числился военным медиком. Млачшая дочь Аня, несколько лет назад закончила Педагогический, и начала работать в той же школе, что и мама. С началом боевых действий, когда занятия в школах прервались, а большую часть детей эвакуировали в Россию, Аня начала помогать матери с гуманитарной помощью для гражданских и военных. А сейчас ещё и занималась детьми из местного детского дома.       Всё это, пока ехали, кратко рассказал майор Калинин. Так что когда пазик подъехал к частному дому на окраине посёлка, девочки уже заочно были знакомы с Грицко. Но всё равно удивились, когда из калитки частного дома на встречу им, вместе с майором, вышла невысокая, довольно хрупкая на вид световолосая женщина, с простым каре и в спортивном костюме.       – Добрый вечер, девчат. – Улыбнулась Галина с лёгким характерным южным акцентом, заходя в пазик вместе с Калининым.       – Добрый вечер. – Поздоровались девочки хором.       Катя подумала о том, что эту женщину нельзя было назвать красоткой, но было что то в её лице и энергии доброе, тёплое, притягательное, распологающее к себе. При этом излучающее невероятную силу. Что-то едва уловимо знакомое Катя ощутила глядя на неё.       – Меня зовут, Грицко Галина Яковлевна. Можно просто Галя. В администрации я отвечаю за гуманитарное направление. Меня уже рассказали для чего вы тут, поэтому предлагаю не терять времени и сразу поехать размещаться. Там и знакомиться будем. – Улыбнулась женщина. – Мы для вас тут приготовили небольшой дом, в посёлке - он уже четыре года пустует. Думаю вам должно быть удобно. Там есть баня и колодец не далеко. Воды в посёлке уже лет пять нет - бандеровцы водоканал первым делом разбомбили. Приходится воду набирать из колодца.       – А хозяин не будет против, что мы его дом заняли?.. – Удивилась Надя.       – Да, нет. – Это дом Петровича. Он у нас участковым был до войны. Его жену снарядом убило в шеснадцатом году. Только не здесь, а в Горловке - они к родственникам поехали. Он после этого детей к сестре жены в Ростов отправил для безопасности, а сам с шестнадцатого года на передовой. За всё время всего лишь раз сюда за вещами приехал - говорит не может здесь без Любы находиться. Только к детям в Ростов переодически выезжает. Дом сам предложил под военные нужды, как СВО началось. Говорит, если не разбомбят, значит после войны продаст, будет новый строить.       Впечатлённые рассказом, девушки только многозначительно переглянулись.       – И что?... Много народу так уехало отсюда? – поинтересовалась Ольга.       – Достаточно... В посёлке в основном старики остались и семьи с детьми, кому некуда ехать. Многие увезли детей ещё до начала боевых дейсвий, когда Украина начала обстреливать, ещё за неделю до СВО. Многие уехали к родственникам в Россию, многие эвакуировались, как беженцы, прячась от войны. Ещё у нас тут детский дом рядом - это в двадцати километрах в сторону города. А в нашем посёлке из пятисот, осталось где-то только человек восемьдесят.       – Ничего себе... – Удивилась Надя. – А как же дети учатся?       – Раньше в район ездили - моя дочь занятия и малышам и старшеклассникам вела, а сечас только на удалённом обучении. Она и детским домом сейчас помогает заниматься. Так и живём...       – Да... Спартанские условия, мягко говоря. – Констатировала Фёдорова.       – Да мы не жалуемся! Главное теперь мы не одни. Значит всему этому ужасу скоро настанет конец.       Девочки снова многозначительно переглянулись. Оптимизм и свет, исходившие от Гали даже не удивляли, а правельнее сказать поражали до глубины души. После этого, говорить и жаловаться на свои проблемы и невзгоды, просто язык не поворачивался.        Катю вдруг посетила мысль, что до начала СВО она практически ничего не знала о конфликте на Украине. Только из новостных репортажей и интернет ресурсов западных СМИ (в основном английских и американских), где «сепаратистов» из ДНР И ЛНР и, конечно, российскую сторону представляли исключительно виноватыми во всём. Сама же Катя, никогда не интересовалась настолько политикой и была бесконечно далека от неё. А тут она втречает простых людей, которые без камер рассказывают, как они выживали последние восемь лет. И как-то не вольно, даже неожиданно для самой себя, Катя почувствовала, что испытывает симпатию к этим людям... А ещё становилось хоть немного, но легче от того, что её муж отправился защищать беззащитных простых людей, до которых, по сути, в мире никому нет дела... Никому, кроме обычных русских парней...                                                                          *       – Ну, что девчат, заходите... Вот ваш дом, на ближайшее время. – Гостиприимно, по-хозяйски, обратилась Галя к девочкам, открывая старую, чуть покасившуюся калитку часного дома.       Новое жильё представляло собой небольшой садовый участок и одноэтажный дом, с пристроенными рядом сараем, баней и туалетом на улице. Сад явно был внешне заброшен, но, как сказала Галина, урожай из груш и яблок давал исправно. Сам домик был старенький, каменный, с облупившейся сине - белой краской и крышей из шифера, но внешне симпатичный. Хозяева до отъезда им явно занимались. Да и пристроенные баня и сарай были, если так можно выразится, «новоделами» до войны. Было ощущение, что дом бросили, но он очень ждал своих хозяев.       – Я даже успела приготовиться к вашему приезду. Утром завезла немного продуктов - картошка, крупа, тушёнка, чай... На первое время должно хватить. Да, ещё там на терраске я оставила банку своего домашнего сала. А это из моего огорода - огурцы, помидоры, укропчик. Всё своё.        Галина поставила на кухонный стол пакет и достала из него пару огурцов и помидоры.       – Галя, спасибо большое. Правда неловко. – Начала было Оля.       – Действительно, вы итак уже столько всего сделали для нас. – Присоединилась Надя.       – Да, перестаньте, девчат. – Как-то просто улыбнулась Галя. – Люди должны друг другу помогать. Если по отдельности держаться - погибнешь. Только вместе выжить можно, у нас тут это быстро понимаешь.       Девочки замолчали не зная, что на это можно ответить.       – Всё равно спасибо. – Устало улыбнулась Катя, практически впервые подавая голос с того момента, как к ним присоединилась Галина и они приехали сюда. – Приходите к нам на концерт. И всем местным скажите обязательно. Можно ещё и ребят из детского дома пригласить.       – Отличная идея, кстати. – Согласилась Светка.       – Спасибо большое! В поселке, конечно, обязательно скажу, а вот с детишками из детдома будет сложнее - им добираться проблематично. Транспота свободного сейчас нет, чтобы почти пятьдесят человек вывезти. – Ответила Галина, после чего повисла пауза.       – Тогда, возможно, МЫ сможем туда приехать. – Предложила Катя.       – Этот вопрос нужно решать с командыванием. – Влился в разговор Мамай, входя в кухню.       – Само собой. – Кивнула Оля.       – Так, дорогие женщины, вещи из автобуса я перенёс, инструменты поставил на террасе. Хорошо бы баньку затопить...       – Даааа!!!!... – В один голос одобрили идею Мамая девчонки, которые после пяти дней дороги, мечтали только о двух вещах - помыться и нормально поспать.       – И воды надо натаскать... Пожалуй этим и займусь. Галина Яковлевна, а где вы говорите тут колодец?.. – Улыбнулся явно понравившейся женщине Мамай.       – Тут недалеко совсем. В конце улицы будет тропинка, по ней и доберётесь. Там у хозяев в сарае были большие бидоны и канистры. Воды сразу много набирайте.       – Понял. Но, всё же, не покажите?.. – Улыбнулся Мамай включая всё своё обаяние.       – Конечно, пойдёмте. – Улыбнулась в ответ Галя. – Ладно, девчата, не буду мешать вам обустраиваться, ещё наговоримся. Да, кстати... Я вам ещё пару подушек принесла и одеяла. А в шкафу, в комнате, есть запакованное чистое постельное бельё, из остатков гуманитарки нашла.       – Галя, спасибо ещё раз огромное, не переживайте. Мы со всем разберёмся дальше. Отдыхайте. Мы итак доставили столько хлопот. – Улыбнулась снова Оля, и, неожиданно для себя самой, обняла Галину.        А за ней, следуя примеру Ольги, вдруг и остальные девочки тоже... Каждая обняла и поблагодарила.       – Ну, хорошо. – Улыбнулась растроганная Галина Яковлевна. – Хорошего тогда вечера и спокойной ночи. Завтра ещё увидемся.       Проводив Галю и Мамая с огромными бидонами и канистрами до калитки (Мамай всё загрузил в автобус, чтобы за один раз набрать побольше воды), девочки остались одни.       – И всё же красиво тут. Благодать... – Улыбнулась, вдыхая воздух, при этом оглядывая заросший сад, констатировала Надя.       В этот момент где-то в далеке прозвучала артеллерийская канонада, и девочки снова многозначительно замолчали. Казалось, им на какое-то время удалось отвлечься и забыть, что они на войне. А тут им снова напомнили...       – Девчонки, а вы заметили, как наш Мамай расцвёл, как только Галю увидел... Прям глаза заблестели. – Заулыбалась Оля, возвращая тот настрой, который был.       – Точно! Кажется, наш Мамай влюбился. – Впервые, искренне за долгое время улыбнулась Катя. И сейчас впервые, ей вдруг хоть и на короткое время, но стало легче.       – Ой, девочи, как бы нам тут Мамая не женить. – Засмеялась Надя.       – Так наоборот хорошо. – улыбнулась Оля.       – А что... Мужчина в самом расцвете сил... – Улыбнулась Светка.       – Да и Галя женщина видная, хорошая... – Уже более серьёзно констатировала Надя. – Надо им помочь!..       Повисла пауза после которой девочки сначала вдруг прыснули, а потом уже начали все вместе смеяться во весь голос.       – Может им самим дадим разобраться?.. – Впервые искренне смеясь после Лехиного исчезновения, улыбнулась Катерина.       – Да, уж... Это точно! – Уже успокаиваясь от смеха, согласилась Оля. – Это, конечно, всё очень весело, но ночевать нам придётся здесь. В доме грязь и пыль, а у нас ещё конь не валялся...       – Мда... – Кивнула Надя. – Надо бы распределиться...       – Отличная идея. Тогда мы с Надей берём на себя кухню и готовку ужина, а вы, девочки, уборку комнат и подготовку спальных мест. – Согласилась Оля.       В конечном счёте так и решили - Надя и Оля сначала убрали кухню и принялись за ужин, а Катя, Света и Настя взяли на себя уборку трёх комнат (каждой по комнате) - две спальни и столовая. В столовой спального места не было, а вот остальных двух комнатах девочки расположились. В одной комнате (явно хозяйской) была двухспальная кровать - её взяли Оля и Надя. Вторая была явно детской - там стояла двухярусная кровать и диван. Настя и Света выбрали кровать, а Катя расположилась на старом диване (благо он раздвигался). Когда вернулся Мамай, то занялся растопкой бани и печки (которая тоже как оказалась в доме была - для готовки и обогрева). Газа в доме не было тоже. Прапорщик выбрал себе местом для сна закрытую терраску, там тоже стоял небольшой диван.       У Кати появилось очень странное и ранее незнакомое чувство - она была в чужом доме, среди чужих вещей, которые хозяева оставили, кажется, просто отойдя по своим делам и не вернулись. Катя даже нашла некоторые оставленные семейные фотографии, когда убиралась. Девушка собрала и х и аккуратно сложила на полке. Правда в шкафу (видимо детском) вещей не было.       Хозяйственно-уборочное мероприятие в итоге заняло весь вечер. Катя была настолько уставшей и внутренне опусташённой, что уже даже не задумывалась о бытовых условиях - что убирает комнату в чужом доме, моет пол колодезной водой, подогретой на растопленной дровами печке. Ко всему прочему в доме не было электричества. Электричество, как и вода, тут (на Донбассе) были дефицитом - пользовались свечами. Как потом узнали девочки - вода, газ и электричество было первым от чего Украина постаралась сразу отрезать Донбасс. От чего в первую очередь срадали мирные жители и гражданская инфраструктура - школы, сады, больницы.       О том, что условия прибывания на Донбассе будут мягко говоря спартанскими, Катя поняла ещё в Грязовеце, когда они ещё только начали собираться сюда. Однако, что они будут на уровне XIX века, не ожидали даже остальные девочки. Однако в данный момент всем просто хотелось побысрей помыться и лечь спать.        Как только начало темнеть, артиллерийская канонада усилилась многократно, и если раньше были перерывы, то с наступлением темноты фронт заработал непереставая. Было действительно страшно - прилетать стало громче и явно ближе... Но более безопасных мест тут, близко к фронту, уже не было...                                                                   ***       Вечер пролетел очень быстро. На часах было уже половина двенадцатого, когда поужинав, и, наконец помывшись, девочки укладывались спать. За окном продолжало отдалённо громыхать, как вдруг окна двух рядом расположенных комнат, выходивших на дорогу, осветил свет автомобильных фар, а к отдалёному раскату обстрелов, добавился звук мотора подъехавшего к дому автомобиля.        Все сразу собрались в небольшой столовой - ночных гостей никто не ждал. Мамай пришел со своего места на терраске с вилами в руках и аккуратно отодвинул занавеску на окне, стараясь не привлекать внимания. ‒ Ничего не разобрать. Пойду посмотрю кто там. ‒ Полушёпотом произнёс Мамай, глядя на обеспокоенных женщин. ‒ Будьте здесь. Только тихо!       Мамай вышел, а в столовой зависла обеспокоенная тишина. Девочки молча ожидали, незная что подумать, опасались худшего - ещё днём, по дороге сюда, майор Калинин обмолвился о работе ДРГ (диверсионно - разветывательной группы) противника в этом районе.       Девочки затихли в томительном ожидании, оставив гореть только одну свечу на столе. Через несколько минут дверь с терраски скрипнула и сразу послышался уже свободно говоривший громкий голос Мамая:       ‒ Девчата, всё в порядке - свои!       Улыбающийся Мамай зашёл в комнату, а заним показалась высокая фигура в форме.       ‒ Папааа! ‒ Взвизгнула Настя и радостно бросилась на шею «фигуре»...       В комнату вошёл полковник Фёдоров.       ‒ Господи, Володя... Напугал!... ‒ Оля улыбаясь подошла к мужу, и тоже сразу начала обнимать.       Недолго обнимая сначала дочь, а потом и жену, полковник чуть отстранился и внимательно посмотрел на своих женщин. Свет от свечи на столе, наконец, упал на его лицо, на котором читалась не радость встречи, а серьёзная озабоченность. А точнее можно было сказать раздражение...       – Вы что здесь делаете?... Вы с ума сошли?.. – Было первым, что произнёс полковник.       – В смыле? Пап, мы к тебе приехали!.. – Не поняла сначала Настя.       – Карамысле!.. – Начал сразу заводиться полковник. – Как вам это вообще в голову пришло?..       – Вообще мы с концертами сюда при... – Настя обиженно начала объяснять отцу, но недоговорила.       – Какими нафиг концертами! Вы хоть понимаете где находитесь? Вы что на фестеваль приехали?.. ЗДЕСЬ ВОЙНА! Оль, ладно Настя, дура малолетняя, но ты! Как ты вообще могла позволить ей оказаться тут? О себе не думаешь, о дочери голова вообще не болит?!..       Полковник явно вышел из себя и ели держал себя в руках. Всё время террады мужа Оля стояла виновато опустив голову, понимая, что в каждом слове муж прав. Возразить ей было нечего. Остальные девочки притихнув смотрели в пол. Катя, которая чувствовала себя сейчас виноватой, за то что из-за неё влетает Насте и Ольге, лишь растерянно смотрела на полковника.       – Папа! Я всё равно бы сюда приехала! Волонтёром гуманитарку бы тут раздавала! И ни ты, ни мама меня бы не остановили!. Вы не имеете права!.. Мне уже восемнадцать, а значит я сама могу отвечать за себя. – В голосе Насти звучала обида, а в глазах появились слёзы.       – Значит так! – Резко успокаиваясь (как и вспыхнув) и закрывая тему, произнёс Федоров. – Пока я тебя кормлю, пою и обеспечиваю, то, что делать, а что нет, за тебя решать буду тоже я. Это понятно?..       – Понятно! Приехали к папочке, называется!.. Тогда значит с сегоднешнего дня я сама буду себя кормить, поить и обеспечивать! Хоть и дура малолетняя... Можешь забыть про меня. – Обиженная Настя развернулась, и, неговоря больше ни слова, ушла в свою комнату.       В комнате зависла тишина.       – Володь, прости меня... Это я виновата, не смогла отговорить... – Оля виновато посмотрела на мужа.       – Товарищ полковник, нет. Это моя вина. Это я сагитировала девочек... – Начала было Катя.       – Короче!.. Завтра играете два концерта - в Донецке, в госпетале, и тут, в ДК. И сразу же обратно в гарнизон! С командыванием я разберусь. Понятно?.. – Тоном не терпящим возражений отрезал полковник.       – Да.. – В разнобой ответили девочки.       Полковник больше не говоря ни слова вышел, а Катя, Надя, Оля, Света и Мамай так и остались стоять молча.       – Я провожу... – Первым нарушил молчание Мамай, и вышел вслед за полковником.       Ольга, вся растроенная, молча развернулась и пошла к себе в комнату.       – Олечка, ну не растраивайся ты так... – Надя, пошла вслед за подругой в комнату где они расположились.       Ничего не говоря, Катя тоже, растроенно, отправилась в свою комнату, в которую минуту назад ушла Настя. Светка осталась одна в столовой.       – Мда... – задумчиво вздохнув произнесла себе под нос девушка. – А я пожалуй прогуляюсь...                                                                         ⁎       Мамай догнал полковника уже возле "УАЗ Патриота", припаркованного возле калитки, на дороге. Автомобиль с бронированными стёклами стоял, выключив фары, но не глуша мотор. В машине за рулём сидел водитель, а рядом с ним солдат с автоматом. Оба ожидали командира.       – Товарищ полковник... – Окликнул Мамай Фёдорова.       Полковник развернулся и внимательно посмотрел на прапорщика - знакомы они были уже давно... Ещё со второй Чеченской компании, когда молодой лейтенант Фёдоров принял на себя ковандывание танковым взводом, в котором служил прапорщик Максим Аркадьевич Майский (он же «Мамай»). С того времени и подружились, хотя разница в возрасте между мужчинами была серьёзной, это никогда не мешало их настоящей мужской дружбе...       – Зря вы так... Девчонки как лучше хотели... – Прапорщик начал аккуратно, из далека...       – Аркадич... Я тебя прошу... Давай не начинай... – Начал было устато Фёдоров.       «Аркадичем», Майского Максима Аркадича, называли только самые близкие боевые товарищи... Для всех остальных сослуживцев он был всегда «Мамай». А это означало, что Фёдоров сам перешёл на доверительный, неофициальный тон общения.       – Володь, я серьёзно... Не злись на баб... Пожалуйста. – Мамай, получив "разрешение" друга, сразу стирал армейскую субординацию.       – Мужики, сходите перекурите. – Полковник обратился к двум бойцам, которые сидели в машине и всё слышали, так как боковые стёкла были опущены. Оба молодых парня вышли из машины и, выполняя приказ командира, отошли метров на десять. Один закурил, а второй решил воспользоваться моментом, справить свои дела, отошел в кустики. – Они все Катюшке помочь захотели... – Продолжил Мамай. – Как муж пропал, на девчонку смотреть больно... Места себе не находит бедная... Только-только ведь поженились... Да и лейтенанта жалко... Пацан золотой, ведь!.. Зелёные оба совсем... Вот война, ведьма старая, будь она неладна... А девчонки ещё и за вас переживают. Представляешь каково им там было?.. – Мамай тяжело вздохнул.       Видно было, что у прапорщика искренне болело сердце за ребят. В том числе поэтому он без малейших колебаний отправился с девчонками сюда.       – Аркадич! Не дави слезу!.. Золотой... Кто спорит-то?       Фёдоров, не выдержав, попытался закрыть явно наболевшую тему, но не получилось.       – Два раза вызывал огонь на себя, в последнем бою... – Поквник, прислонившись спиной к автомобилю, вытащил из наружнего кармана пачку сигарет и достал одну. – Вон, под его огнём три БТРа с ранеными пацанами удалось вывезти с поля... И экипаж его последним остался прикрывать отход десантников. – Чиркнув зажигалкой, мужчина закурил. – Вот такой вот золотой... Лейтенант Данилин...       Оба мужчины замолчали... Сказать было нечего - оба прекрасно знали, что это такое, когда в бою теряешь товарищей. Да и вообще... Что это такое - бой...       – Чёрт, ведь бросил эту заразу давно. Даже в Сирии не курил... А тут опять...       Федоров, сделав пару затяжек, с досадой плюнув, бросил окурок на зеплю и потушил ногой.       – Только, Аркадич, у меня таких лейтенантов... И не «пропавших без вести», а двухсотых... Про трёхсотых вообще молчу... За три недели, почти два батальона, как корова языком слезала...       Мамай аж присвиснул:       – Ничего себе...        На некоторое время повисла пауза.       – Я думал с братским народом воевать долго не будем... Надеялся быстро разрулят... Пару месяцев постреляют для вида... А тут братская кровь льётся... – В голосе Мамая звучала боль.       – О чём ты говоришь, Аркадич?!.. Братский народ... Забудь про «братский народ»... Пару месяцев... Тут за пару лет не разгрести, а ты говоришь, месяцев...       – Даже так... – Мамай явно не ожидал ни таких откровений, ни такого расклада. – А я надеялся, что второго Афгана не увижу...       Мамай был пожалуй единственным человеком, с которым так откровенно о наболевшем мог поговорить Фёдоров. Ни со старшими по званию, ни с подчинёнными о таком не поговорить.       – Все надеялись... А оно видишь как... Хотя это даже не Афган. Да и не Чечня... В Сирии такого вообще не видел... Я про такое только в книгах про Великую Отечественную читал...       Глубоко вздохнув, Фёдоров поднял голову и,удобней облакотившись на машину, посмотрел на ночное звёздное небо.       Хотя ещё стоял и март, но ночами стало намного теплее, по крайней мере так казалось, в данный момент. Правда не ребятам, которые сейчас сиделив окопах и блендажах...       – Спим по полтора часа в сутки... А ты говоришь лейтенант... Концерты... Мне ещё тут только жены и дочери под боком не хватало...       – Да понятно всё, Володь... Я ж не спорю... Но девчонок тоже можно понять.       Оба мужчины снова замолчали, а ночное небо осветила артеллерийская зарница, вдалике на западе.       – Сам как думаешь, лейтенант в плену?.. – Спросил Мамай. – Надежда есть?       Фёдоров только пожал плечами:       – Не знаю... Возможно. Хотя какая там надежда... Судя по тому, что расказывают донецкие мужики, лучше быстрая смерть, чем у бандеровских недобитков в плену оказаться...       Оба мужчины снова многозначительно замолчали. Постояв так ещё немного, полковник позвал обратно бойцов охраны, и, попрощавшись с Мамаем, сел в машину и уехал в сторону шахты, где располагался штаб.                                                                                ⁎       После приезда полковника Фёдорова, Катя чувствовала себя очень виноватой. Это из-за неё девочки сорвались, и подвергали сейчас свою жизнь опасности. Только тут, Катя начала да конца осознавать всю серьезность риска, нахождения на Донбассе. Это из-за неё случился скандал в семье Фёдоровых.       Когда она вошла в комнату, где они должны были спать, Настя лежала на диване и, уткнувшись в подушку, плакала.       – Настюш, не расстраивайся так... Пожалуйста... – Данилина подошла сзади, присела на диван рядом с девушкой и погладила Настю по спине. – А то я сама сейчас расплачусь.       – Нет, Кать, ты слышала, как он меня назвал?.. Дура малолетняя... Это нормально, по-твоему?.. – Настя приподнялась с подушки и, заплаканными глазами, посмотрела на Катю.       – Ты же сама знаешь, что он так не думает. Он тебя любит... – Катя чуть улыбнувшись, как младшую сестру погладила Настю по плечу.       – Ты прикалываешься?.. Он издевается просто надо мной.       – Послушай... Я так же, как и ты хотела быть самостоятельной. Обижалась на отца, долгое время не разговаривала с ним... Нормально не разговаривала, понимаешь... Хотя он и не раз пытался завести разговор по душам со мной, после смерти мамы.       В глазах Кати появились слёзы, но взгляд был какой-то очень светлый. Девушка сейчас, кажется, впервые говорила о своих родителях так свободно, без надрывности и душевной муки. В её голосе и словах была сейчас только любовь.       – Я даже злилась на него... Мне казалось, что кроме работы его ничего не интересует. Он исполнял любые мои желания, а я думала, что ему так проще от меня откупиться. Для собственного спокойствия, чтобы не мешала... Понимаешь? Хотя я прекрасно знала, что он меня любит. Он пропадал на работе, а мне просто его дико не хватало.       – Он у тебя очень занятой, наверное был... – Настя, чуть успокоившись внимательно слушала Катю.       – Да, но дело не в этом... Главное, что он любил меня, и хотел максимально огородить, чтобы мне не было больно, понимаешь? Так делают все родители, если любят своих детей. А твой папа тебя любит, поэтому так и беспокоится.       – Кать, ты, наверное, права, но он всё равно не имеет права...       – Послушай... – Катя улыбнулась сквозь слёзы, и положила свою руку на Настину ладонь. – Ты очень счастливый человек. У тебя замечательные родители, которые тебя безумно любят. Я точно знаю, что и ты их очень любишь. Именно поэтому завтра ты поговоришь со своим отцом, и вы помиритесь. Даже, если он не поменяет своего решения, ты просто поцелуешь его, и вернёшься обратно домой, со спокойной совестью.       – Кать, нет...       – Потому, что если с ним что-то случится, ты никогда себе этого не простишь... Поверь, если бы у меня сейчас была возможность, хотя бы минутку поговорить со своим папой, единственное, что я сделала - это попросила бы прощение и просто сказала, как сильно люблю его. Не упускай свою возможность... – Катя многозначительно замолчала. – И не совершай моих ошибок.       Озадаченная Настя, замолчала, а потом посмотрев на Данилину, со слезами обняла её за шею. Девочки молчали, наверное, с минуту, так и сидев обнявшись.       – Спасибо тебе, Кать. Ты настоящая подруга. – Проговорила Настя куда-то в Катино плечо.       – Я рада, что смогла помочь. Если хочешь можешь сегодня лечь тут на диване со мной.       Обе девушки, наконец , улыбнулись. В этот момент в комнату вошла Света.       – Ну что?.. Как у вас тут дела?... – Света посмотрела на зплаканных, но улыбающихся девчонок.       – Уже ложимся. – В один голос, смеясь ответили девушки.       – Ну, я так и поняла... – Хитро улыбнулась Светка и неожиданно запустила в них подушкой.