Школьные будни

Куромаку разомкнул глаза. Без очков, да ещё и с сонными глазами точно ничерта не видно. Он по привычке начал искать край кровати лёгкими хлопками, чтобы после этого нащупать тумбу, а там уже очки. Только, рука опустилась на что-то мягкое. Куромаку замер. Что было? Он помнил, как разговаривал с Зонтиком за партой, а теперь лежит, что произошло? — Ты проснулся? — чья-то рука взяла ладонь Куромаку и вложила в неё очки. Сразу надев их, он проморгался и увидел Зонтика, что сидел возле его кровати на полу и что-то читал или рисовал, не видно. Это его волосы он нащупал недавно, как он напугался в тот момент... — Да, — прохрипел Куромаку, — что произошло? — он почувствовал компресс на лбу, и снял его. Компресс был горячим. Очень горячим. Тут же в руки ему всунули стакан с водой. — Тебе стало плохо и ты вырубился. Я тебя еле дотащил до кровати, — вкратце объяснил Зонтик. Он проследил, чтобы собеседник выпил воду, а после протянул градусник. — Два часа назад была 38.6, — Зонтик смачивал компресс несколько раз? Компресс то был влажный, когда очкастый стащил со лба свое спасение. — Ты сидел тут два часа? — Куромаку послушно начал мерять температуру. Он сменил лежачее положение, на сидящее. — Да, а что мне оставалось делать? Ты выглядел так, будто умрёшь, если тебя оставить, — Зонтик забрал пустой стакан и встал с пола. — Где у вас аптечка? — Верхний правый ящик от раковины, — протороторил он, после длительного молчания, а затем Куромаку явно задумался. Когда он думает, у него брови слегка сдвигаются, будто хмурится. Зонтик направился на кухню. Набрав новый стакан воды, он открыл верхний правой ящик от раковины, как и сказал Куромаку. Там стояла аптечная сумка. Он поставил её на стол и начал рыться. Что он искал? Сам не знал. Жаропонижающее, точно. Найдя нужный препарат, он принёс его Куромаку, забирая градусник. 38.3, ну, компресс хоть немного сбил температуру. — Пей, — Зонтик был каким-то, ну, устрашающим. Он сел на край кровати и протянул таблетку со стаканом воды. — Спасибо, — поблагодарил его Куромаку, выпивая жаропонижающее. Зонтик был его спасителем, если так можно выразиться. Ещё и остался с ним. Для Куромаку такое непривычно. Он либо болел на ногах, либо лежал совсем один. Родители на работе и не могли посидеть с ним. Лишь оставляли записку, что надо принять. Было тяжело, особенно в детстве. Потом он привык. Надеюсь, он ничего не нёс в бреду. — Не за что, — парень с голубыми волосами тихо улыбнулся. Улыбка была такой, лёгкой и мелкой. Без очков, наверное, было бы не видно. — Сколько время? — прохрипел Куромаку, замечая, что с него и галстук сняли и наручные часы. — 12:17, — Зонтик ткнул два раза по экрану своего телефона, тот загорелся и высветилось время. На полу лежал его рюкзак, из него торчали учебники и какая-то книга, не рассмотреть названия. И ещё блокнот на полу, а рядом карандаш. — Ясно, — Куромаку приподнял очки и потёр глаза.

***

Данте нравилось проводить время с Габриелем. Он его заставлял заниматься делом. Ну, точнее, рисовать зарисовки. Они за одну ночёвку нарисовали по 20 каждый. При этом ведя интересные беседы. Они могли разговаривать о чем угодно. Сначала темы были о школе или художке, потом о знакомых, а затем просто беседы без смысла. Данте, наверное, впервые в жизни услышал столько экшена из жизни девятиклассника. Точнее, не из жизни Габриеля, а из жизни его одноклассников. И ребят с параллели. В его время все к экзаменам готовились, а не прыгали по гаражам с целью спасти украденное яблоко. Там потом ещё бойня была, как поделить. Сам Данте в жизни бы ничего не рисовал. А вот Габриель наоборот, часто рисует. Чаще всего от балды. Делать то нечего, особенно в школе. Сначала в ход шли бытовые предметы, а после даже любая отдыхающая птичка на дереве становилась моделью мирового уровня. Теперь у Данте привычка таскать с собой скечбук. Везде и всегда, в сумке у него найдётся карандаш и бумага. Рисует ли он? Очень редко и при очень странных обстоятельствах. Они как-то породили новую традицию. Каждый день после школы они ходят к Данте и рисуют зарисовки. А, ещё выпивают литры чая. Иногда Данте помогает сделать Габриелю домашку. Как они так быстро и сильно сдружились? Да никто не знает, даже они сами. А Габриелю нравилось у Данте. У него даже гитара есть, потрепанная, правда, но играть можно. Правда сам Данте не умеет. Габриель тоже, но попробовать всегда хотелось. — Данте, — нарушил тишину мальчик с веснушками, — Можно на гитаре сыграть? — А ты умеешь? — откликнулся он, поднимая взгляд с бумаги. — Нет, но всегда хотел попробовать, — Габриель также отрывается от бумаги. Его кисти были все увязаны фенечками. Он будто само воплощение летней лесной чащи. — Давай, — одобрил Данте. Габриель взял гитару, что делать то надо? А, наверное, вот так. — Нифига, тебе может музыкантом надо было стать? — Прикольно получается, — согласился Габриель, ярко улыбаясь. Он когда улыбается, у него ямочки на щеках образуются. Очень мило смотрится. У Габриеля, наверное, талант. Он интуитивно играл приятную мелодию, зажимая нужные аккорды. Данте сколько ни пытался научиться играть, у него не получалось. Но он не завидовал, ему просто нравилось слушать. Он прикрыл глаза и опустил голову на листки с зарисовками, вдыхая аромат бумаги. Сколько ему осталось нарисовать? Где-то 130... Надо было летом рисовать, сейчас бы отдыхал. Данте, наверное, даже задремал. Его разбудило то, что из под его головы забрали листок. Открыв один глаз, он заметил, что Габриель уже не играет, а рисует. У него листы, видимо, кончились. Вот и взял подушку Данте. — Ты там уже все свои долги закрыл? — прохрипел красноволосый, проведя рукой по волосам. Он не понимал, откуда у Габриеля столько сил рисовать. Ему даже не надоедает будто. — Да нет, мне ещё 70 штук где-то осталось, — подсчитал Габриель, рисуя очередной пейзаж из головы. Значит ещё штук десять нарисовал, пока Данте дремал. Он спал около часа что ли? — Сколько времени то? — поинтересовался Данте, хватая карандаш и начав набрасывать что-то. — 18:19, мне уже домой пора, — сразу ответил Габриель, складывая все свои зарисовки в рюкзак. Он аккуратно зажал их между учебниками, чтобы не помялись. — Ты бы меня разбудил, — Данте потянулся. Ох, спина приятно хрустнула. — Ты слишком умиротворенно спал. Вот и не стал будить. — Ты завтра придёшь? — А ты завтра в школу что ли не собираешься? — Нет. — Приду, наверное. Смотря, сколько уроков будет. — Буду ждать. Габриель вышел из квартиры Данте и направился домой. Как бы он сказал? «Гулять в поздние часы, залог здоровой железы», что-то в этом роде. Даже если шесть часов вечера не особо поздние часы. Хотя, Габриель заметил, что Данте с ним вообще не употребляет цитаты. И чем чаще они проводят время вместе, тем сильней это заметно. На художке он тоже редко цитатничает. А вот в школе... Его некоторые так и зовут: «Сборник цитат» или «Цитатник». Правда у некоторых есть клички и похлестче. А Данте будто бы не против, чтобы его так звали. Наконец, он дошёл до дома. Скоро должны вернутся родители с младшей сестрой. Так что надо успеть спрятать пару зарисовок. Он порисовал Данте, пока тот спит. Конечно, он это никуда не понесет, а спрячет под кроватью. Там уже целая коробка образовалась. И чайный пакетик лежал, и пару зарисовок, которые рисовал Данте. Как он их заполучил? Эээ, ну... Долгая история. Ох, входная дверь открылась. Габриель сразу пнул коробку под кровать, куда подальше. Чтобы уж наверняка. По звуку, младшая сестра и мама. Спокойствие закончилось. Младшая сестра всегда сметает всё на своём пути. Хорошо, что она выросла с таким... странным характером. Она, как кошка, независимая и одиночка. Играть с ней не просит, да и пообнимать себя тоже не даст. И когти и зубы, всё есть. Многие её сравнивают с кошкой. Даже сам Габриель. Но иногда она бывает буйной. Ладно, они ведь живут в разных комнатах. Так что у него есть личное пространство и буйство сестры не сильно беспокоило. Правда шуму обычно много. Но спасают наушники.

***

Зонтик Ты живой? Прозвинело сообщение, Куромаку открыл сонные глаза. Надев очки, он взял телефон в руки. Зонтик, наверное, уже едет домой с ОКФ, пока он спал.

Куромаку

Да.

Зонтик Ты до следующей недели успеешь вылечиться?

Куромаку

Да. Я уверен

Ты домой едешь?

Зонтик Угу, на следующей остановке выхожу

Куромаку

Тогда не отвлекаю.

Зонтик Да не сильно ты и отвлекаешь Куромаку вопросительно приподнял бровь, поправляя очки. Казалось, будто он гипнотизирует телефон, а точнее их чат с Зонтиком, не зная, как поддержать диалог. Чаще всего он общался исключительно по делу, а так, собственно, даже не знает, о чем ещё можно поговорить. Зонтик Меня снова чуть не сбили

Куромаку

Чего? Ты уже вышел что ли?

Зонтик Ну, с последнего сообщения прошло 7 минут Так что я уже вышел с автобуса Он что, все семь минут просто думал о том, как продолжить диалог? Ну ты и тугодум, Куромаку.

Куромаку

Всмысле тебя снова чуть не сбили?

Зонтик А, ну Тут мой знакомый на мотоцикле ездит в школу и назад. Вот он иногда случайно меня чуть не сбивает. Точнее проносится в 10 сантиметрах от меня

Куромаку

Опасно там у тебя ходить.

Зонтик Терпимо

Куромаку

А тебе сколько идти, если не на автобусе?

Зонтик Где-то час

Куромаку

Ты загородом живёшь что ли?

Зонтик Нет-нет Просто город большой, а школа почти что в центре

Куромаку

Не сказал бы.

Зонтик Ладно, я уже возле дома своего

Куромаку

Удачи.

Зонтик Тебе тоже)

Куромаку

Что значит скобка?

Зонтик Нуу, типо улыбки

Куромаку

Странное обозначение.

Разговаривать с другими при помощи чата, не так уж и сложно. Вроде как. Куромаку выключил телефон и слез с кровати. Надо поесть хоть что-то, а то голодный с утра. Пару шагов и он уже на кухне, ждёт, пока вскипит чайник, чтобы заварить себе кофе. Наконец-то, закипел. Налив кружку горячего, черного кофе, он размешал его и уселся на стул. Вспомнил, что с утра не дочитал газету. Раскрывая её, в нос ударил приятный аромат бумаги. Кто в наше время читает газеты? Куромаку. Ему просто нравится читать газеты или журналы. Он сам не знает почему, но это слегка успокаивает. А нервы у него в последнее время, мягко сказать, отказывали. Тишина, только звук шуршания листов наполняет квартиру. Хоть какая-то стабильность была в его жизни — газета с кофе по утрам. Да, сейчас не утро. Но кому это мешает? Ах да, родителям. Кто же их просил вернутся сегодня раньше обычного? Такую идилию испортили.

***

— Феликс, можно я тебя нарисую? — спросил мальчик лет восьми. — Да, конечно! На бумаге вырисовывается лицо. Сначала подбородок, глаза, нос, губы и волосы. Получилось шикарно. По крайней мере, так думал мальчик. Он повернул лист бумаги тому, кого рисовал. Его эмоции прочесть было невозможно, точнее у мальчика не получалось. Вдруг Феликс засмеялся. Он слышит другой смех, но это не радостный смех — это насмешливые голоса, которые пронзают его сердце холодом. Вдруг, он видит свою группу одноклассников. Их лица искажены ненавистью, а глаза сверкают злым блеском. Они указывают на него пальцами, шепчут друг другу и смеются. Он чувствует, как его грудь сжимается от страха, и пытается убежать, но ноги будто приросли к полу. Каждый шаг даётся с трудом, как будто он движется в густом тумане. Вокруг него появляются тени, которые принимают форму знакомых лиц — тех, кто когда-то был другом, но теперь они становятся частью его кошмара. Они начинают приближаться, их голоса становятся громче, и он слышит слова: — Кто же так рисует? — Ты никогда не будешь хорош в чем-то! — Ахахаха, у него нос кривой! — Тебе бы сатиры рисовать! — Это ужасно настолько, что аж смешно! — Зря старался... Темные руки тянутся из толпы, обхватывая мальчика со спины. Появился холодный пот, руки задрожали, глаза забегали покругу, а дыхание сбилось. «Нет, как так?» — судорожно думал мальчик, пытаясь выбраться из темноты, в которую его утаскивали руки. Ещё чуть-чуть и его поглотит тьма. — Нет! — Ромео вскочил с кровати. Руки тряслись, а глаза метнулись ко времени: 23:45. — Приснится же такое накакуне дня рождения... Он отдышался. Чего так испугался? Всего лишь кошмар. Кошмар всей его жизни. Он дошёл до кухни и залпом выпил стакан воды. Родители уехали к сестре на выходные, так что он один. Глубоко вздохнув, Ромео упал на кровать. Теперь он точно не заснёт. Взяв телефон в руки он пролистал социальные сети. Конечно, не забыв про свою. Уткнувшись лицом в подушку, он почти уснул. Как вдруг Ромео встрепенулся и поднял голову, будто кто-то позвал его по имени. Он задремал? Снова, снова, снова! Ему же не кажется? Его снова позвали по имени. Откуда-то с балкона. Он встал и подошёл к балкону, дернув ручку. В нос ударил запах свежего воздуха. Да! Ему не показалось. Зашёл на внутрь и дёрнул уже само окно, отодвигая его в сторону и позволяя холодному ветру обдувать его розовую чёлку. Во дворе стояло две фигуры, в темноте не видно. Одна прыгала, а другая сидела вдали на корточках и что-то делала с зажигалкой. Ещё бы разглядеть... Тут раздаётся звук, будто от какой-то петарды, фигура, сидящая на корточках вдруг весело воскликнула и со всех ног помчалась к стоящей фигуре. Салют. Это был звук салюта. Яркая точка поднялась в воздух, а после с громким звуком распалась на тысячи красных элементов. Как же красиво. Ромео расплылся в улыбке. Салют осветил всю улицу. Наконец, получилось разглядеть, что творится внизу. Фигура с зажигалкой склонилась над руками стоящей фигуры. А после оба посмотрели наверх, прямо на Ромео, в руках одного был торт с свечами, а у другого в вытянутой руке виднелся бенгальский огонёк, точнее два.

***

— Вару, пойдём сегодня ночью поздравлять Ромео? — неожиданно выдал Феликс, когда они уселись на лавочку, гуляя после школы. — Чего? Того павлина из 9А? С чего бы? — зеленка был не в радости от этой идеи. Не то, чтобы он ненавидел Ромео, но тёплых чувств тоже к нему не испытывал. — Ну, пожалуйста, я бы один справился, но салют поджечь вряд-ли смогу, — желтоволосик покачал головой. — Ты салют поджигать собрался? — Вару явно заинтересовался. А может стоит попробовать завести ещё одного друга? Или хотя бы знакомого? Тьфу, что за бред? — Ну да, тебе план рассказать? — Феликс попробовал заинтриговать друга и у него это явно получилось. Вару, который лежал на лавочке, закинув ноги на спинку, а голову свесив вниз, встрепенулся и повернул голову в сторону Феликса. — Выкладывай уже, — пробурчал Вару, мотая ногами. — Ну, мы сначала докричимся до него с улицы, точнее я. Ты будешь в это время салют поджигать, чтобы тогда, когда он вышел на балкон, тот бабахнул. А потом мы подожжем свечи на торте и бенгальские огни, — принялся распинаться Феликс. — А потом к нему домой, там уже решим, просто потом уйдём или на ночь останемся. Как я знаю, у него родители уехали. — Надо подумать, — зеленка многозначительно покачала головой, сделав вид, что обдумывает решение. Вообще, он за любой движ. Так что сразу подумал, а почему бы и нет. — Ты же уже решил, — Феликс вопросительно приподнял бровь, наблюдая на гримассами Вару. — Да, решил, так уж и быть, я согласен тебе помочь, — драматично протянул он. — Встречаемся на остановке в 23:20, и не опаздай! — пригрозил Феликс. — Великий я могу и опаздать, мне дозволено, — гордливо воскликнул зелёный.

***

— Ты когда успел сфоткаться на мыльницу? — удивленно спросил Вару, рассматривая фотографию. На ней был Ромео на балконе, а за ним как раз стоят Феликс и Вару внизу. Их хорошо видно, благодаря свечам в торте и бенгальскими огням. — Это его тайная суперспособность, — улыбнулся Феликс, он уже привык, — дай мне тоже посмотреть! Ромео, как у тебя такие красивые фотографии получаются? — Это опыт, мои дорогие, — Ромео посмеялся. В итоге они решили остаться у него. Приятный сюрприз. Особенно, после того, когда ты был настроен провести свой день в одиночестве. — Я люблю фотографироваться на мыльницу. Оттуда все фотки печатаю, у меня даже есть Феликс с начальных классов. — О, покажи! — ехидно попросил Вару, уж очень ему хотелось посмотреть на мелкого Феликса. — Хей, нет! Ромео, не показывай ему! — взбунтовался блондин. Парень с розовыми волосами лишь ухмыльнулся и встал с пола, открыв ящик. По ощущениям он был весь забит фотокарточками. Порывшись и найдя нужную стопку, он протянул их Вару. Вару с удовольствием начал разглядывать фотки, Феликс и впрямь был забавным. Он посмеивался с некоторых особенно неудачных фотографий, отчего блондин попытался выхватить фотокарточку из рук зеленки. Вспышка. — Ромео! — в унисон отозвались оба. — Просто вы слишком смешные, — Феликс выхватил у него мыльницу, а тот не был сильно против. Они посмотрели на картинку, после друг на друга и залились смехом. — Ладно, живи, — наигранно сказал Вару, — только ты её не удаляй, а лучше мне отдай, буду над Феликсом всю жизнь издеваться. — Вару! — Хорошо, для тебя тоже распечатаю, — посмеялся Ромео, уже час ночи, завтра всем в школу вставать. — Не знаю, как вы, ну а я спать, — озвучил вердикт Феликс, — предатели. — Бе-бе-бе, предатели, — передразнил его Вару. Они решили спать на ковре в гостиной. Ромео притащил подушки, мягкие игрушки, одеяла. Зеленка построил себе целое гнездо из всего этого добра, ну точнее, собирался. Ромео вышел на балкон и вздохнул свежего воздуха. Видимо, прошёл небольшой дождь, аромат сырой земли незабываемый. Так свежо. Вдруг, скрипнула половица совсем рядом, и кто-то спиной облакотился на окно. Ромео даже не повернулся, а продолжил смотреть на улицу. — С днем рождения, что ли, — поздравил его Вару. Голос был несвойственно тихим и спокойным, даже без усмешек. Они виделись раньше и общались на днях рождениях Феликса. — Ты прости, что я тебя павлином называл. Ты, даже нормальный парень, вроде, — Ромео повернул голову на собеседника, это было мягко сказать, неожиданно. — Спасибо, — удивленно произнёс Ромео, — если честно, тебя я не ожидал сегодня увидеть, — его взгляд снова метнулся к улице внизу, а собеседник в то время рассматривал стену. — Знаешь, ты лучше некоторых моих знакомых, даже с этими усмешками и приколами. Феликс много рассказывал о тебе. О том, как ты его бесишь, но при этом всегда придёшь на помощь. Пусть и сделаешь вид, будто с неохотой, — признался Ромео, он не соврал, Феликс и впрямь многое рассказывал о Вару. — Преувеличивает, — отмахнулась зеленка, не мог поверить, что его кто-то хвалит. Приятно даже как-то. — А я так не считаю, — голос Ромео заглушал лишь ветер. На улице была гробовая тишина. — Хотел спросить, ты картавишь? — Ну, есть такое. На самом деле, я стараюсь от этого избавиться, — Вару перевернулся и упёрся локтями в открытое окно, также уставившись на улицу. — Если честно, то я изначально не замечал даже, — Ромео кивнул, он не помнил, когда в последний раз вот так спокойно разговаривал с человеком. Абсолютно расслабленно чувствуя себя. — Да и это кажется интересным, как изюминкой. — Для кого как, — не согласился Вару. Он тяжко вздохнул, павлин, не павлин, а беседу с ним вести можно. Да и будто бы он вовсе не такой, каким его описывают. — Спасибо, в любом случае. — За что? — За всё, — Ромео вздохнул и оттолкнулся от окна. Он ушёл обратно в гостиную, а Вару остался один на балконе, наедине со своими мыслями. — Пожалуйста? — ответил он в уличную темноту. Брр, холодновато стало. Он закрыл окно и направился в свое построенное гнездо.