Сегодня вечером я чувствую, что хочу большего (Tonight, I Feel Like More)

      Уэнсдей была так влюблена в Энид, что было трудно даже осознавать это.       Она думала о ней все время, без устали. В Энид было так много качеств, которыми Уэнсдей была очарована. Ее обаяние всегда было пленительным, оборотень постоянно сбивала провидицу с толку тонкими колкостями и жеманными взглядами; ее остроумие и интеллект были на одном уровне с ее собственным, обеспечивая Уэнсдей искреннее, взаимоуважительное партнерство, которое идеально подходило им обоим. Энид отличалась особой стойкостью и твердостью характера, которая только усилилась после того, как они вместе окончили Невермор и поступили в колледж. Брюнетка бесконечно восхищалась тем, насколько напористой могла быть ее подруга, как редко она позволяла чужому негативу помешать ей реализовать собственные устремления и амбиции. Все её качества были одинаково притягательны, и каждое из них полностью лишало Аддамс возможности смотреть на кого-то другого. И, конечно же, красота любимой.       Внешность Энид была одной из первых вещей, которые привлекли к ней Уэнсдей. Энид, со всеми ее яркими красками и живостью, просто опьяняла, и во многих случаях в ее присутствии Уэнсдей не могла ничего другого, кроме как завороженно молчать. Она всегда пыталась (тщетно) сдерживать свои телесные реакции на притягательность Энид, чтобы сохранить хотя бы часть самообладания, но волчица чаще всего понимала ее взгляд и старалась усилить влияние, обычно дразня ее шепотом, обещаниями и дразнящими прикосновениями. Уэнсдей уже давно перестала отрицать степень своего влечения к Энид. То, что она безнадежно влюбилась в свою подругу, было старой новостью — для разноцветной волчицы это была полная катастрофа. Но в последнее время ее влечение уступило место похоти.       Поначалу она не понимала, что чувствует. Сексуальные контакты с Энид всегда были более чем удовлетворительными, подруга умело ухаживала за ней с неизменной нежностью. В самом начале их отношений Уэнсдей поделилась с ней своей нерешительностью в отношении физической близости, и с самого начала Энид позаботилась о том, чтобы она всегда чувствовала себя в безопасности, защищенной и полностью удовлетворенной во время секса. Именно во время их первого раза Энид узнала, что ей нравится кончать на нее, и во многом благодаря тому, что Уэнсдей так остро реагировала на это, он стал основным способом, которым Энид заботилась о ней, и оборотню редко требовалось использовать что-то, кроме языка, чтобы довести ее до сокрушительной разрядки. Уэнсдей бесконечно нравилась нежность подруги во время каждой попытки, и она никогда не испытывала потребности в чем-то большем. До сих пор.       По правде говоря… она думала о руках Энид. Очень много.       По ее мнению, фантазии зародились, когда она начала обращать внимание на то, как Энид играет на электрогитаре. Она всегда восхищалась ее мастерством со стороны, посещала все концерты ее группы в местном баре. Готка обычно пряталась в тени за сценой, тихо поддерживая свою талантливую подругу. Но однажды вечером все изменилось, когда блондинке удалось уговорить ее встать с кресла для чтения и сесть рядом с ней на кровать, пока она играла. Именно тогда Уэнсдей впервые в жизни поняла, как сильно отвлекают ее руки.       Энид играла на гитаре так, словно этот инструмент нанес ей личную обиду. Ее пальцы интенсивно двигались между аккордами и сольными риффами по струнам, вены на руках вздувались от усилий, затрачиваемых на сгибание, перебирание струн, сухожилия подпрыгивали при каждой трели. Это зрелище вызвало у Уэнсдей нечто сродни панике, и на целую минуту ей стало трудно дышать. Она едва не проглотила язык, когда Энид со знанием дела усмехнулась и усадила ее к себе на колени. Волчица не дала ей опомниться ни на секунду, прежде чем сама стала водить рукой по ладам, подражая ее предыдущим движениям и обучая ее нотам, — голос ее был низким, а дыхание горячим, когда она шептала ей указания.       К своему стыду, Уэнсдей почувствовала, что становится мокрой от всего этого: сильные мозолистые руки Энид на ее руках в сочетании с тем, что она практически мурлыкала ей на ухо, полностью лишили ее самообладания. Она была так смущена своей реакцией, что вскоре притворилась усталой и поспешила утопиться под холодным душем, а ее лицо покрылось несмываемым румянцем.       Это было две недели назад, и с тех пор она не могла думать ни о чем другом.       За последние несколько дней они несколько раз занимались сексом, и Энид, как всегда, была само совершенство, но Уэнсдей не могла не представлять, как руки подруги лежат где-то еще, а не просто у нее на бедрах, как они прижимают ее к себе, как ее пальцы проникают глубоко в нее, вместо того чтобы просто впиваться в бедра или давить на живот. Но она так и не смогла набраться смелости, чтобы попросить об этом. Брюнетка была слишком застенчива и смущена собственными желаниями. Это была настоящая пытка — знать, чего она хочет, но не позволять себе попросить об этом.       Все это достигло апогея однажды вечером, когда Уэнсдей окончательно потеряла контроль над собой.       Она громко дышала сквозь покрытые синяками от поцелуев губы, ее руки вцепились в плечи и руки партнерши, которые прижали ее к двери их спальни, а язык Энид вяло описывал круги у нее на горле — обещание того, что должно было произойти. Но на этот раз, вместо того чтобы подчиненно отдаться лбимой, Уэнсдей разочарованно фыркнула, потянулась к рукам, лежащим у нее на талии, и сжала их. Энид хмыкнула, прижимая ее к двери, и восхитительная тяжесть вырвала у Уэнсдей заикающийся вздох. Ее пальцы намеренно переплелись с пальцами Уэнсдей, и она выгнулась дугой, вжимаясь в ее шею и беззвучно молясь.       От этой чужой мысли у Аддамс участился пульс, а в животе зародилось желание при мысли о том, что Энид может быть с ней более грубой. Она быстро пришла к выводу, что совсем не прочь познать силы Энид.       — Querida, — задыхаясь, пробормотала Аддамс, притягивая к себе жарким поцелуем девушку, а затем провела их соединенными руками по нижней части живота, остановившись совсем рядом с пупком.       Хватая воздух, Энид перестала ее целовать. Их сбивчивое дыхание смешалось, пока они наблюдали друг за другом в течение напряженного момента. Взгляд Уэнсдей упал на губы Энид, и она приоткрыла рот с жалобным стоном, когда ладони подруги прижались к ней под футболкой, а пальцы крепко впились в мягкую плоть под пупком. Не в силах сопротивляться, Уэнсдей притянула ее к себе в отчаянном, широком поцелуе, и ее живот затрепетал, напрягаясь под уверенными прикосновениями Энид, а бедра брюнетки беспомощно подались вперед, когда подушечки больших пальцев заиграли на резинке ее трусиков.       — Энид, пожалуйста, — взмолилась Уэнсдей, чувствуя неистовое желание: она прикоснулась к затылоку, а затем крепко сжала в кулаке рубашку, инстинктивно обхватив подругу за талию.       Энид застонала, звук был низким и хриплым. Голубые глаза светились с отблеском фиолетового пламени, и она тут же подалась вперед, одной рукой удерживая бедро Уэнсдей на своем, а другой проводя по ее прессу в вожделенном и собственническом прикосновении.        -Я тебя поймала, — пробормотала Энид и впилась в ее губы, прежде чем отстраниться и, не сводя с нее глаз, осторожно опустилась на колени.        — Нет, — пролепетала Уэнсдей, и ее голос записщал от страха, когда она настойчиво подняла Энид обратно к себе, прежде чем та смогла остановить себя.       Недоумение на лице Энид было бы забавным, если бы это не было так раздражающе.       — Ты не хочешь…?       — Твои пальцы, — выдавила из себя Уэнсдей, и от нервов ее лицо обдало красным жаром, а сама она поспешила спрятать его в плече Энид — смущение было слишком сильным.       — Пальцы? — спросила Энид с мягким замешательством в голосе, пока у нее не перехватило дыхание. — Ах…       Уэнсдей тяжело вздохнула в наступившей тишине. Дрожащими пальцами она вцепилась в рубашку Энид, уткнувшись лицом в ее шею, а жар на щеках только усиливался с каждой секундой. Аддамс вздрогнула, почувствовав, как руки Энид сжали ее талию, а затем медленно вернулись на свое место под рубашкой, проводя пальцами по упругому прессу.        -Тебе нужны мои руки, — пробормотала Энид, и самодовольство в ее голосе заставило Уэнсдей нахмуриться. — Так вот о чем ты умоляла?       Уэнсдей лишь жалобно зарычала и крепче прижалась к волчице, без слов желая, чтобы она поскорее позабыла о своем самолюбии. Энид хмыкнула, и ее пальцы опустились чуть ниже пояса, после чего исчезли в ткани, а ладони легли на бедра.       — Энид, — тихо проскулила Уэнсдей, еще сильнее упираясь лбом в ключицу подруги. — Энид, пожалуйста.        — Посмотри на меня.       Требование прозвучало мягко, но властно, от чего по позвоночнику пробежала дрожь. Подумав, брюнетка решила сразу же повиноваться — смущение все еще было слишком сильным, — она покрепче прижалась к плечу своей партнерши.        -Уэнсдей, — сказала Энид с мягким предупреждением в тоне, и следующие слова прозвучали прямо в сердце. — Я не буду трахать тебя, пока ты не посмотришь на меня.       Уэнсдей покорилась мгновенно: в порыве повиновения провидица случайно ударилась затылком о дверь и едва успела опомниться от боли, как ее стыд улетучился перед лицом обещания Энид. Глаза Энид горели обсидиановым огнем, наполненные нескрываемым желанием, а дыхание было неровным и дрожащим, пока она ждала в трепетной тишине. От жара, разлившегося между ног при словах Энид, голова кружилась от желания, и Аддамс не могла вспомнить ни единого слова, кроме «пожалуйста».       Она была не единственной, кого это задело. Энид прошептала проклятие, сильнее прислоняясь к телу любовницы. Руки прошлись по ее бокам, а затем опустились на бедра. Кончики пальцев впились в ее задницу, крепко и настойчиво обхватывая.       — Ты думала об этом? — поинтересовалась Энид. Ее тон был грубым и бездыханным. Одна из рук потянулась к застежке на шортах Уэнсдей, и провидица издала трепетный, предвкушающий вздох. — О моих пальцах внутри тебя вместо моего языка?       — Я… — Уэнсдей зажмурила глаза и издала жалкий звук. Брюнетка пыталась и не могла собраться с мыслями, но ее внимание еще больше ослабло, когда Энид ловко растегнула шорты и просунула руку внутрь.        -О, черт, — простонала Энид, ощупывая нижнее белье подруги, — материал совершенно промок под ее прикосновениями. Ее глаза горели, когда она смотрела на Уэнсдей: блондинка терла ткань и сурово вздыхала, пока брюнетка выгибала бедра и мычала. Ее рот был открыт, а лицо искажалось в красивой гримасе. — Девочка моя, блядь. Ты так сильно этого хочешь?       — Да, — прохрипела Уэнсдей, неистово скребя короткими ногтями по груди Энид. Ее ноги раздвинулись, когда она отчаянно пыталась покачать бедрами вниз, гоняясь за слабым трением. Когда вес Энид не позволил ей оказать нужное давление, раздалось недовольное хныканье. — Querida, прикоснись ко мне.       Энид зарычала и с силой поцеловала ее, прежде чем пальцы нырнули под намокшую ткань, и обе застонали от ощущения. Уэнсдей покачивала бедрами, задыхаясь от нетерпения. Блондинка раздвинула колени подруги, полностью прижав ее к двери, а пальцы скользнули еще ниже, почти мгновенно найдя вход и начав медленно, но настойчиво массажировать пульсирующее отверстие.       Голубые глаза поглотила черная похоть, когда девушка оторвалась от поцелуя: провидица отчаянно цеплялась за ее плечи, издавая жалобные стоны и сжимаясь в объятиях, а ее отрешенный взгляд не отрывался от Энид, пока волчица продолжала мучительные прикосновения. Они оба застонали от новой струйки слизи, покрывшей пальцы Энид. Лицо Уэнсдей страдальчески исказилось, и она судорожно потянула за рубашку. Бедра настойчиво дергались, умоляя о наслаждении.       — Энид, — взмолилась она, ее тон стал резким. Все тело неконтролируемо дрожало, бедра упирались в бедра Энид в тщетной попытке оказать давление. — Пожалуйста, мне нужно…       — Да? Что тебе нужно? — Энид была взволнована. Ее глаза были тяжело прикрыты, когда она смотрела сверху вниз. Ее собственные бедра выстраивались в тонкий ритм и соответствовали ленивым, повторяющимся движениям ее пальцев.       — Пожалуйста, — снова простонала Уэнсдей. Пульсации внутри были так сильны, что внутренности начали болеть. — Хочу тебя… хочу, чтобы ты была внутри.       Из горла Энид вырвался гортанный стон, и она, не теряя времени, одним плавным движением ввела средний палец внутрь. Придушенный крик облегчения Уэнсдей подстегнул ее к действию, и блондинка сосредоточилась на том, чтобы довести подругу до интенсивного и быстрого высвобождения. Она быстро добавила еще один палец, проглотив стон Уэнсдей обжигающим поцелуем и наклонив руку так, чтобы использовать ее бедра в качестве опоры, чтобы задать быстрый и неумолимый темп.       — Уэнс, — прохрипела Синклер в открытый рот, вжимаясь в любовницу, и брюнетка, пытаясь не закрывать глаза от внезапного изменения ритма, бездумно пыталась соответствовать каждому толчку бедрами, ногтями разрывая кожу в том месте, где они впивались в основание шеи Энид. — О, боже, тебе нравится?       Провидица в ответ обхватила Энид обеими ногами за талию, и новая позиция согнула запястья Энид под неудобным углом, заставив на мгновение остановиться. Энид усмехнулась, когда Уэнсдей, опустилась, почувствовав пустоту внутри, и, не теряя времени, стянула шорты и трусики. Тонкая ткань громко порвалась.        — Упс, — пробормотала Энид, одарив Аддамс однобокой ухмылкой, и быстро сняла с них обеих рубашки. Брюнетка широко раскрыла глаза и покраснела, когда Энид снова подхватила ее. Сильные руки обхватили обнаженные бедра и толкнули их вперед; провидица зарычала, когда ее спина грубо ударилась о дверь.       Не успела девушка опомниться, как рука снова оказалась у нее между ног, и волчица поймала взгляд эбеновых глаз, когда провела пальцами по вытекающей щели, смазывая каждый пальчик.       — Боже, Уэнс, если бы я знала, что ты будешь такой мокрой, я бы трахнула тебя гораздо раньше, — пробормотала Энид ей на ухо, зацепив зубами мочку уха, посасывая.       Блондинка негромко захихикала, услышав, как партнерша громко взвизгнула, когда она вдруг убрала два пальца и замерла. Энид завела свободную руку за поясницу Уэнсдей и сжала ее, отчего пальцы проникли еще глубже. Волчица ухмыльнулась, чувствуя бешено бьющийся эпицентр пульсации, и очень нарочито изогнула пальцы, мгновенно найдя нежную выпуклость внутренностей. Уэнсдей яростно отреагировала на это: ее дрожащие конечности обхватили Энид с невиданной силой, а ее киска отчаянно сжималась вокруг талантливых пальцев, требуя большего.       — Querida, — хныкала она, беспомощно покачивая бедрами, когда блондинка отстранилась и вошла в нее невероятно глубоко, повторив это действие еще раз, а затем набрала скорость. Пальцы изгибались и массировали ее с каждым движением. Уэнсдей стиснула зубы, упершись руками в плечи Энид, и небрежно подпрыгивала на умелых пальцах, стараясь встретить каждый толчок.       — Блядь, — прохрипела Энид, ударившись бедрами, быстрыми и глубокими толчаками. Она застонала от того, как трепетали стенки Уэнсдей, такие тугие и невероятно влажные. Непристойный звук их бешеных движений заполнял пространство между ними и сводил блондинку с ума от желания. — Тебе ведь нужен еще один, правда?       — Пожалуйста, — бессмысленно умоляла Уэнсдей. Ее киска содрогалась в предвкушении, желая, чтобы ее заполнили еще больше. — Еще.       Энид хмыкнула в знак согласия и крепко поцеловала девушку. Аддамс не смогла продержаться в ответ поцелую более мгновения, прежде чем начала задыхаться. Волчица перехватила ее полный вожделения взгляд и, замедлив движения, осторожно ввела третий палец. Синклер жадно оскалилась, глядя на то, как стенки настойчиво обхватывают пальцы, сжимая их медленными, неглубокими движениями, а брюнетка нетерпеливо вертела бедрами, недовольно поскуливая.       — Тише, девочка, — пробормотала Энид, с легким беспокойством глядя на плотно закрытые глаза, на лоб подруги, наморщенный от явного напряжения. — Не хочу причинить тебе боль.       — Все хорошо… — заикаясь, пролепетала Уэнсдей, открывая глаза и глядя на девушку с восхитительным раздражением и нескрываемым желанием. — Пожалуйста, дай мне кончить.       Радужные оболочки глаз Энид потускнели от опьяняющего требования, и ее первобытная сущность ожила. Она издала горловой рык, и все три ее пальца одним резким рывком глубоко вонзились в Уэнсдей, а спина провидицы с силой ударилась о дверь. Ее легкие на время разорвались от реальности грубой силы Энид. Уэнсдей напряженно моргнула, щеки покраснели от резкого рывка, и в горле застыл выдох, когда Энид впилась в нее пальцами. Блондинка смотрела на нее мутными глазами, а затем выдернула пальцы и вошла еще сильнее. Уэнсдей прижалась к волчице, уже находясь на грани умопомрачительной разрядки, безнадежно зависимая от новых ощущений.       Уэнсдей, задыхаясь, ругалась по-испански, когда ее тело напрягалось, а бедра слабо отвечали на удары, и она чувствовала, что приближается к оргазму.       — Хочешь этого, да? Тогда кончи для меня. Боже… блядь… кончи, Уэнсдей.       Аддамс издала гортанный крик, а спина выгнулась дугой, пока киска спазмировала вокруг сильных пальцев Энид. Подруга впилась зубами в ее шею, трахая ее глубже, пытаясь вытянуть интенсивный оргазм. Уэнсдей жалобно скулила, вздрагивая от внезапного прижатия большого пальца Энид к ее дергающемуся клитору, и брюнетка всхлипывала ей в плечо от перевозбуждения.       — Энид, я не могу… — жалобно вскрикнула Уэнсдей, тщетно пытаясь выгнуться под неумолимым давлением, но рука Энид держала ее непоколебимо, а большой палец снова заставлял ее двигаться, в то время как другие продолжали загибаться внутри.       — Ты можешь, — подбодрила Энид, мягкость ее голоса резко контрастировала с жестоким трахом. «Кончи для меня, Уэнсдей. Кончи на мои пальцы еще раз».       При этих словах Уэнсдей настиг второй оргазм, и она совершенно бездумно смотрела на блондинку. Ее бедра обхватили талию подруги. Они яростно дергались, пока талантливые пальцы мастерски трахали.       — Вот так… — изумленно застонала Энид, прижимаясь к шее и отстраняясь, чтобы коснуться лбом виска Уэнсдей. Ее выносливость только возрастала, когда она продолжала безжалостно вбиваться в нее, толкаясь бедрами в такт с запястьем. — Трахать тебя… Ты так хороша, Уэнс… Хочу тебя трахать…       Энид прервала себя собственным стоном и отступила назад, чтобы увидеть раскрасневшееся, покрытое капельками пота лицо Уэнсдей, ее искаженные в ошеломленном удовольствии черты, вздымающуюся грудь. Волчица почти рычала при виде ее, такой совершенной и такой разрушенной. Она приподняла ее, сместив угол наклона, чтобы можно было как следует насаживать на пальцы, и с каждым движением бедер вниз терлась о нее. Глаза сгорали от возбуждения, когда она почувствовала, как киска Уэнсдей снова сжимается. Энид с новой силой вонзалась в нее. Вторая рука, несомненно, наносила синяки, пока сжимала ее, но никто, казалось, не замечал этого и не заботился об этом.       Уэнсдей гналась за удовольствием, пока ноги неудержимо дрожали вокруг партнерши, и в конце концов она снова кончила, захлебываясь от желания. Влага потекла по запястью Энид, обдав их обеих жаром. Образ подруги, так ярко кончающей на ее пальцы, в сочетании с восхитительным давлением на собственный клитор окончательно вывели Синклер из равновесия.       — Уэнсдей, — прорычала Энид сквозь стиснутые зубы, зажмурив глаза, когда тело содрогнулось, и она всем весом навалилась на провидицу. Рука замерла внутри, когда оргазм полностью поглотил ее. Уэнсдей резко подалась вперед, а затем толчки утихли, и их рваное дыхание наполнило липкий воздух, пока они обе наслаждались пьянящими ощущениями.       Через мгновение ноги Уэнсдей бесцеремонно отделились от талии Энид, и Аддамс тихонько застонала, в ответ на то, как Энид осторожно вытянула пальцы, чтобы крепко обхватить ее за талию и не дать упасть. Энид улыбнулась, обнимая за шею и вдыхая глубокий, очищающий воздух. Девушка слышала, как гремит пульс, как сердце волчицы замирает от умиления, когда она прижимается к ее обнаженному плечу. Измученная брюнетка ритмично провела ногтями по волосам, дрожащие пальцы слабо путались в светлых прядях.       — Ты в порядке? — заботливо спросила Энид, целуя в шею и хихикая над хрипом, который издала в ответ Уэнсдей. — Боже, это было так горячо. Я не была слишком грубой, правда?       — Уэнсдей только покачала головой и несколько раз сглотнула, прежде чем смогла пролепетать. — Прекрасно.       Смеясь, Энид обняла ее, прижав к себе и поцеловав в волосы.       — Ты такая прекрасная, Уэнсдей, — пробормотала она, прижимаясь к ее щеке, прежде чем поймать губы в медленном, любящем поцелуе. — Ты должна позволять мне трахать тебя так чаще.       Горло Уэнсдей дрогнуло, лицо окрасилось в темно-пунцовый цвет, а предательское тело инстинктивно прижалось к партнерше, и провидица уже жаждала вновь ощутить притягательность одаренных пальцев. Энид лишь широко улыбнулась, и от слабого намека на игривость в голубых глазах у Уэнсдей от волнения затрепетал живот: одна только перспектива того, что Энид снова сделает все это, возбуждала неимоверно.       Единственное, что она могла сделать, — это согласиться.