1899: Свет памяти

Берген, 1886-1890 годы. Они обручились просто – без лишних церемоний. В старой деревянной церкви над фьордом, где стены ещё помнили викингов, а запах ладана смешивался c запахом морских волн. Было лишь несколько свидетелей – старый рыбак, фармацевт из лавки и две незнакомые женщины, которых Сара назвала своими подругами детства, хотя Эйк ни разу про них не слышал. Она была в скоромном платье – льняном, с вышитым крестом на рукаве. Волосы собраны просто, без украшений. Но глаза... Они светились так, что даже солнце в этот день казалось лишним. – Ты уверен? – прошептала она, когда он протянул руку. – Как никогда в жизни. Он никогда не был уверен в себе. Но с ней – был. Дом возле фьорда. Они построили его сами. Маленький, из соснового дерева. Три комнаты, печка посреди комнаты, узкий чердак, где Сара обустроила свою аптечную мастерскую. На окнах – хлопковые шторы. На полу – снопки трав, которые сушились для настоек. В вечерние часы она сидела у окна и вышивала. Эйк чинил рыболовные снасти, хотя уже не ходил на рыбалку – лишь в далёкие рейсы. После нескольких недель на судне он возвращался домой с трепетом. Не потому, что скучал, а потому, что это место было её. Иногда он просыпался ночью, окутанный её теплом и просто слушал, как она дышит. Словно волна, которая касается берега, ещё не зная, останется ли. Нина. Она родилась холодным утром в марте 1887 года. Едва светало, когда Сара позвала его: "Эйк... началось..." Роды были тяжёлыми. Но она не кричала – лишь сжимала его руку так сильно, что казалось: пальцы сломаются. – Не отходи... – повторяла она, словно это было её мантрой. Когда дитя заплакало – слабо, тоненько, – Эйк заплакал тоже. Впервые. Впервые за много лет. Сара держала дочь в руках, словно драгоценность, а Эйк стоял рядом, будто боялся дотронуться – чтобы не разбить этот свет, эту драгоценность. – Её зовут Нина, – сказала Сара. – Жизнь. Потому что она – новая жизнь. Наша... Первые трещины. Всё казалось безупречным. И именно поэтому оно начало пугать Эйка. Он начал просыпаться по ночам, задыхаясь воздухом. Ему снились бури – те, в которых он тонул, и те, которых не было. Он видел Сару на палубе, всю в белых одеждах, с ребёнком на руках. Её глаза – пустые. Её губы что-то шептали, но он не слышал слов. Лишь звук воды, который приближался. Он просыпался в холодном поту, иногда кричал. Сара каждый раз клала руку ему на грудь и шептала: – Ты тут. Ты со мной. Это просто тени. – Это не тени. Это – будущее... Разговор при огне. Одним вечером они сидели у камина. Нина спала в колыбели, в доме царил уют. – Я вижу сны, Сара. Про то, как всё горит. Как вода накрывает нас. – Это страх. А не предсказание. – А если страх - это способ помнить? Она не ответила сразу. Потом наклонилась, дотронулась до его щеки и сказала: – Ты – мой дом. И даже если всё сгорит, я тебя не отпущу... Эйк в тот вечер смотрел в огонь. В его глазах – отражалось не тепло, а что-то другое. Как у моря: спокойствие – только поверхность...