1899: Свет памяти

Берген, Норвегия. Лето 1882 года. Солнце в Норвегии — гостrare*, как гостеприимство у северного моря. От него не ожидают тепла — лишь присутствия. Однако того лета свет был мягким. Неожиданно мягким. Эйк шёл улицей, которая вела к кварталу аптекарей. В руках он нёс деревянный ящик с инструментами — старыми морскими приборами, которые он собирал для собственной коллекции. Не потому, что были полезны, а потому, что не мог ничего выкинуть. Как и воспоминания. Возле аптечной лавки стояла Сара. Она узнала его сразу — кивнула головой, но не подошла. Её руки были в зеленоватой пыли — похоже, она только что смешивала что-то с полынью. — Снова в городе? — крикнула она, вытирая руки об фартук. — Только на несколько недель. Судно ремонтируется. — То есть имеешь несколько недель тишины? — Я всегда молчу вежливо. — Тогда вечером — приходи. У меня есть пирог и чай с чабрецом. Но придётся говорить. Хоть немного. Тем же вечером. Её дом. Дом Сары стоял на холме — далеко от моря, но достаточно близко, чтобы слышать его ночью. Скрип деревянных ступенек, полочка с книгами про травы и анатомию, старая лампа, которая светится теплым жёлтым маслянистым светом. Тут было уютно, словно в старой ране, которую давно зашили. Сара принесла чай. Пирог — с голубикой, ещё теплый. — Я думала, ты будешь более… молчаливым. — Я молчаливый. Просто ты — не тишина. Она поставила перед ним чашку, не опуская глаз. — Люди говорят, что моряки забывают лица тех, кого оставляют на берегу. Имена — нет, а лица — да. — Возможно. Но ты — не берег. Они молчали. И это было самое комфортное молчание в жизни Эйка. Без потребности что-то доводить. Без потребности прятать. Сара встала, подошла к старой шкатулке на комоде и достала оттуда что-то небольшое, жёлтое, полупрозрачное. – Это янтарь. Мне достался этот шарик от матери. Она говорила, что янтарь — это окаменелый свет. Его дают тому, кого хотят уберечь. Она протянула кулон Эйку. — Держи. Если ты не будешь носить его на шее — носи в кармане. Это не оберег, не магия. Просто… моё присутствие. Если море тебя заберёт — пусть заберёт тебя с ней. Эйк взял кулон, осторожно, будто дотрагивался до её руки. — А если я не вернусь? Сара подошла ближе. Её лицо — всего в шаге от его. — Тогда я буду ждать. А потом — пойду за тобой. Позже, той же ночью. Он уснул на её диване, даже не заметив этого. Впервые за долгое время — без страха, без воспоминаний. Сара накрыла его одеялом, заглянула на минуту в его лицо — сдержанное, но мирное — и пошла к себе в комнату, прошептав себе под нос: — Море, дай мне шанс его удержать…