༺❀ Под тенью сирени ❀༻

— Папа! Он жульничает! — крик Элизабет сотряс стены гостиной. — Я не жульничаю, это просто у меня карта сильнее! — возмутился Эван, крепко прижимая к груди своего Фредбера. — И вообще, она первая начала! Уильям, который сидел на ковре с кружкой чая, лишь тихо вздохнул, прикрывая глаза рукой. — Это обычная настольная игра, дети. В ней нельзя жульничать — тут всё на удаче. Майкл наблюдал за ними со стороны, из кресла. Он прижимал к груди мягкую подушку и... улыбался. Нет. Он не просто улыбался. Он жил. В доме было тепло. Настоящее, домашнее. Чай пах мятой и мёдом. За окном медленно сыпался мелкий дождь, а в камине потрескивали дрова. Элизабет и Эван сражались в карточной игре, сделанной Уильямом вручную ещё в студенческие годы. Игра называлась «Мир Фазбера» — где плюшевые зверята спасали деревню от злого пиццемонстра. — Хочешь присоединиться? — Уильям повернулся к Майклу. — Я... можно? — Конечно. Мы тут вообще-то давно ждали четвёртого героя. Пиццемонстр стал слишком силён. Майкл засмеялся и сел на пол. Эван тут же дал ему карту с "Фредбером-магом" и важным видом сообщил: — Это сильная карта. Только не теряй. Я тоже с ней сплю. — Обещаю. _________________________________________ Игру они вели почти час. Элизабет пыталась всё контролировать, Эван периодически придумывал новые правила «на месте», Уильям не спорил, а Майкл впервые забыл, что он когда-то плакал по ночам. Он даже забыл, что боится завтрашнего дня. Просто жил в этом моменте. — Мы победили! — закричал Эван, когда злая карточка «Пиццемонстр Делюкс» наконец-то была побеждена. — Победили благодаря Майклу! — добавила Элизабет. — Он сделал финальный ход! — Герой вечера, — усмехнулся Уильям и протянул Майклу руку, чтобы «пожать лапу». Майкл ответил. Тёплая ладонь. Немного шершавые пальцы. Контакт длился дольше, чем нужно. Но никто не отдёрнул руку. _________________________________________ Когда дети ушли спать, оставив поле битвы на ковре и половину какао недопитым, Майкл остался сидеть у камина. Тихо. С пледом на плечах. — Можно... посижу здесь ещё немного? — спросил он, когда Уильям вернулся из комнаты Элизабет. — Конечно, — ответил тот, садясь рядом. — Это и твой дом тоже. Майкл не ответил. Просто слегка улыбнулся. Тишина. Только дождь за окном. И треск огня. Они сидели рядом. Ноги скрещены. Плед — общий. Руки — почти касаются. Почти. — Сегодня... было хорошо, — тихо сказал Майкл. — Я забыл, что такое смеяться. Серьёзно смеяться. От души. — Смех — лучшее лекарство, — кивнул Уильям. — Особенно, когда его слышат те, кто искренне рад, что рядом. Майкл посмотрел в его глаза. И впервые — долго смотрел. — А ты не боишься? — Чего? — Что я привяжусь. Что захочу остаться.Что ты мне станешь... слишком важным. Уильям не отвёл взгляда. — А ты боишься? — До жути. — Тогда мы в одинаковом положении. Они оба засмеялись. Тихо. Неуверенно. Но в этом было что-то настоящее. — Майкл, — прошептал Уильям, уже тише. — Ты важен мне уже сейчас. Сильно. Больше, чем я должен был бы позволить себе. И я не прошу от тебя ответа. Просто знай — ты не случайный гость в этом доме. Майкл сглотнул. Он хотел что-то сказать. Но вместо слов... он осторожно склонился к его плечу. Просто чтобы почувствовать: рядом есть кто-то. Уильям не пошевелился. Он только накрыл его плечи пледом и вздохнул. — Останься, — прошептал он. — Не на ночь. На завтра. На как долго захочешь. И Майкла прошептал: — Я уже остался. Продолжение следует...