Норвегия: В поисках дома

      — Опять бумажки бросали... — тихо произнесла Элли, не поднимая глаз и внимательно разглядывая землю под ногами.

      Эрик кивнул, сжимая в руке найденный на берегу обрывок газеты. — Да, и кто-то подножку мне поставил в коридоре, я чуть не упал. Как будто мы виноваты в том, что родились не такими.

      Ребята свернули с пирса и направились в парк — их любимое место. Под могучим старым дубом они чувствовали себя в безопасности. Корни, словно объятия, крепко держали землю, а густая крона защищала от посторонних глаз. Малыши часто приходили сюда после школы, чтобы просто помолчать, отдохнуть, послушать шум ветра в листве, ощутить хоть каплю свободы.

      Эрик удобно устроился на привычном месте, усевшись на мягкую траву. Из старой холщовой сумки он достал потрепанную книжку с яркой обложкой. "Приключения Зайчонка Тишки" — гласила надпись, написанная крупными, немного детскими буквами. Элли осторожно присела рядом, ожидая, когда брат начнет чтение.

      — Ну что, готова? — спросил мальчик, внимательно вглядываясь в буквы.

      Сестра кивнула, прикусив губу от волнения. Дети не очень умели читать — только по слогам и неспеша. Буквы часто путались, слова складывались в нечто непонятное, но это не уменьшало любви к историям. Им ужасно хотелось узнать, что написано на страницах книги.

      Эрик читал медленно, запинаясь на сложных словах, но старался передать интонацией настроение рассказа. — "Жил, да был... Зайчонок... Тишка..." — произносил он, стараясь не торопиться.

      Элли время от времени следила за его пальцем, который водил по строчкам, а сама плела венок. Она знала почти все буквы, но складывать их в слова было непросто.

      Эрик, чувствуя, как сестрëнка прижимается к нему ближе, продолжал читать: — "И он... жил... в... лесу..." — старался смягчить голос, придать ему больше доброты. Элли постепенно расслабилась, и в её глазах вновь заискрился интерес. Чтение продвигалось медленно, но они никуда не спешили. Это было не просто чтение, а целое приключение.

      Прищурившись, Эрик устало выдохнул и отложил в сторону потрëпанную книгу. Элли перестала плести венок из полевых цветов и настороженно замерла. Малец поднял взгляд и заметил движение в кустах. Сначала он подумал, что это птица или белка, но потом ветки слегка раздвинулись, из зарослей выглянул парень.

      Этот ребёнок был чуть старше их, с пепельными глазами, которые казались особенно яркими на фоне смоляных волос. Во взгляде мальчика смешивались любопытство и робкая неуверенность. Брат с сестрой переглянулись. В груди заворочалось неясное волнение, граничащее со страхом. В последнее время дети привыкли видеть в каждом незнакомце потенциальную угрозу, ожидая, что это очередной задира, пришедший напомнить об положении изгоев.

      Парень неловко переступил с ноги на ногу, словно собираясь с духом, и тихо произнес: — Привет.

      Эрик молчал, настороженно наблюдая за ним. Элли спряталась за его спиной, судорожно вцепившись в край рубашки брата.

      — Я Аццо… — неловко представился юноша. В дрожащем голосе, с сильным немецким акцентом, сквозило отчаяние.

      Имя прозвучало как удар грома: Аццо… Сын бывшего оберфюрера, одного из самых влиятельных и жестоких нацистов. Эрика словно окатило ледяной водой. Он слышал об этом мальчике, о символе всего, что они ненавидели. Всего, что отняло у них дом, семью, будущее.

      Но что-то в робком взгляде и неуверенной позе Аццо совершенно не вязалось с образом сына высокопоставленного нациста. Ни надменности, ни жестокости — лишь потерянность и одиночество.

      — Что тебе нужно? — резко спросил Эрик, стараясь унять дрожь в голосе.

      Немец опустил взгляд на свои ботинки, словно сомневаясь, стоит ли продолжать. — Я… я просто хотел познакомиться, — пробормотал он. — Я часто вас здесь вижу.

      Эрик не поверил ни единому слову. Зачем сыну нациста знакомиться с ними, детьми тех, кого его народ объявил врагами? Это ловушка?

      — Зачем? — повторил Эрик, и в голосе прорезалась твëрдость.

      Аццо поднял голову. В тусклых глазах плескалась невыразимая тоска. — Потому что… я не такой, как они, и не хочу таким быть.

      Эрик и Элли молчали, ошеломлëнные. Неужели это правда? Может ли сын нациста быть другим?

      Мальчик стоял перед ними, словно призрак из прошлого, и его слова, полные надежды, повисли в воздухе. Сердце Эрика бешено колотилось, в голове роились противоречивые мысли. Он не мог просто отмахнуться, но и доверять этому незнакомцу было немыслимо.

      — Ты не такой, как они? — наконец произнес мальчик, стараясь придать голосу уверенность. — Ты знаешь, что твой народ натворил… Ты знаешь, что мы потеряли?

      Аццо снова опустил взгляд, и Эрик заметил, как поникли его плечи. — Я знаю, — прошептал он почти неслышно. — Я слышал истории и не хочу быть частью этого. Не хочу, чтобы меня ненавидели за то, кем был мой отец.

      Элли, прятавшаяся за спиной брата, робко подала голос: — Но ты же его сын… Разве можно просто так от этого отказаться?

      — Я не выбирал, кем родиться! — в голосе Аццо прозвучала отчаянная мольба. — Я не выбирал эту наследственность. Я хочу быть другим. Я хочу, чтобы вы поверили, что я не такой, как они.

      Эрик почувствовал, как сердце сжалось от боли. Вспомнил своих родителей, их страдания, разрушенную жизнь. Но перед ним стоял мальчик, который, казалось, искренне стремился изменить свою судьбу. — И что ты намерен делать? — сухо спросил, пытаясь скрыть бурю, бушевавшую внутри.

      — Я… я не знаю, — пробормотал Аццо, и голос предательски дрогнул. — Я просто хочу дружить. Хочу понять, что значит быть нормальным. Чтобы вы меня не боялись.

      Эрик и Элли обменялись взглядами. Недоверие плескалось в душе, но сквозь него пробивалось любопытство. Может быть, этот мальчик не такой, как его отец? Может, просто потерялся, ищет свое место в мире, который его отверг?

      — Ладно… — неуверенно протянул Эрик, словно пробуя слова на вкус. — Мы можем попробовать. Но если ты нас предашь… если окажешься таким же…

      — Я не предам! — горячо перебил его немец, и в голосе появилась твердость. — Обещаю.

      — Сколько тебе лет? — спросил мальчик, глядя прямо в глаза собеседнику. Элли робко выглядывала из-за спины.

      — Десять, — спокойно ответил мальчик, поправляя круглые очки, одёрнул воротник белой рубашки с широкими рукавами до локтя, поверх которой был надет светло-серый джемпер без рукавов. Чёрные брюки и начищенные ботинки завершали его аккуратный, почти старомодный вид.

      Эрик нахмурился. Десять лет. Он ожидал, что Аццо будет старше, хотя тот и не отличался высоким ростом — лишь немного выше их. В глазах мальчика читалась какая-то взрослая усталость, совсем не вяжущаяся с детским лицом.

      — Десять, значит, — повторил малец, словно обдумывая услышанное. — И ты правда хочешь нам помочь?

      Элли, осмелев, высунулась из-за спины брата. — Если ты знал, что это неправильно, почему молчал? Почему просто стоял и смотрел?

      — Я боялся… — признался мальчик, потупив взгляд. — Он бы не стал слушать. Просто наказал бы.

      Эрик и Элли знали, что такое страх. Они понимали, что значит жить под гнётом силы, которая намного больше тебя.

      — Наказал, как? — тихо спросила девочка, и в словах прозвучало сочувствие.

      Аццо замялся, словно не хотел говорить об этом. — Неважно, — пробормотал он. — Важно, что я хочу с вами дружить. — попытался улыбнуться, но улыбка получилась робкой и натянутой.

      Эрик прищурился, изучая Аццо. Пока не доверял ему полностью, но в словах парня звучала искренность. И к тому же, у них не было особого выбора…

      — Хорошо, — наконец сказал Эрик, принимая решение. — Мы дадим тебе шанс. Но помни: одно неверное движение… и…

      — Я понимаю, — восторженно перебил его Аццо. — Я вас не подведу!

***

      Солнце, медленно опускаясь к горизонту, окрашивало пыльные улицы городка в яркие краски. Эрик, сжимая в руке обломок кирпича, настороженно следил за Аццо, пока тот говорил. Мальчик прищурился, все еще не доверяя новому знакомому. Аццо, сияя от радости, увлеченно рассказывал о книгах и научных открытиях. Брат держа сестру за руку, слушал, настороженно оглядываясь по сторонам, зная, что в этом мире доверять нельзя никому, но сейчас ребятам отчаянно нужен союзник. Обычно Эрик не интересовался историей и наукой, но в голосе нового знакомого звучала такая неподдельная радость и увлеченность, что рассказ завораживал. Хотелось слушать эти речи.