Холодная, как Лёд

Флёр поставила пустой бокал из-под четвёртого бокала шампанского на поднос проходившей мимо официантки. Большую часть вечера она пыталась — и безуспешно — ускользнуть от Тонкс. Молодая аврорша сочла крайне интересным тот факт, что Флёр случайно призналась в симпатии к Гермионе, и отказывался оставлять эту тему. Флёр меньше всего хотелось обсуждать Гермиону. После того, как брюнетка повела себя холодно после их поцелуя в коттедже, Флёр была более чем уверена, что они никогда не смогут преодолеть разногласия. Словно по сигналу, Гермиона стремительно подошла к Флёр. Она казалась разъярённой, всё её поведение изменилось. Она шла с гневной решимостью, и её глаза буквально горели. Флёр поймала себя на том, что потеряла ход своих мыслей, и слегка приоткрыла рот. Краем глаза Флёр заметила, как Тонкс заметила её и направилась прямо к ней. Однако Тонкс не успела догнать Флёр, потому что Гермиона ускорила шаг и догнала Флёр первой. Не говоря ни слова, Гермиона крепко схватила Флёр за запястье и потянула за собой. То ли неспособная, то ли не желающая сопротивляться — сама Флёр не была уверена, — блондинка позволила провести себя через бальный зал на большую открытую площадку. Там было гораздо меньше людей, лишь несколько человек стояли поодаль. Гермиона отвела их в сторону, к кирпичной стене, и выглядела взволнованной. Флёр могла догадаться, что не так с брюнеткой. Гриффиндорцы из Хогвартса славились своим обострённым чувством справедливости. Гермиона, очевидно, узнала правду о плане, частью которого она стала, и была в ярости. — Ты знаешь, — спокойно сказала Флёр. — Да! — Гермиона огрызнулась, — Это абсолютно ужасно. Флёр пожала плечами. Да, ситуация была безрадостной. Но почему-то стало легче от того, что она была не одна. — Я пришла к этой мысли, — ответила Флёр. — Кроме того, возможно, нападение не убьёт меня? Я имею в виду, это невероятно маловероятно, но им нужна только моя кровь, чтобы завершить пророчество. Гермиона тут же открыла рот в ответ, но не издала ни звука. Гермиона приподняла брови, выпучила глаза и поднесла руки ко рту, беззвучно открывая и закрывая его. — Ты в порядке? — в замешательстве спросила Флёр. Казалось, Гермиона вот-вот задохнётся. — Чёрт возьми, зелье, — выругалась Гермиона. Флёр была ещё больше сбита с толку. — Какое зелье? — Спросила Флёр, Гермиона, казалось, снова подавилась и отчаянно замахала рукой у рта. Теперь Флёр по-настоящему забеспокоилась. — Ты… задыхаешься? Тебе нужна помощь? — спросила Флёр, оглядываясь в поисках официанта, у которого мог бы быть стакан воды. Официантов не было, но она заметила пару хорошо одетых мужчин, разговаривающих с приземистой женщиной, одетой во всё фиолетовое. Флёр прищурилась и вздохнула. Амбридж. Гермиона тяжело выдохнула, возвращая внимание Флёр к себе. — Я не задыхаюсь, я в порядке… ну, не совсем в порядке, — начала Гермиона, снова выглядя сердитой. — Дело в том, что да, я знаю — и, видимо, это всё, что я могу сказать по этому поводу из-за проклятого зелья. Значит, Орден снова каким-то образом вмешался. Флёр не удивилась. Она разочаровалась в Ордене ещё в те времена, когда только познакомилась с ним. Но каким-то образом всё обошлось. Несмотря на то, что Гермиона выглядела разъярённой, она знала. Она знала, в какую безвыходную ситуацию попала Флёр. И пока этого было достаточно, чтобы изменить вечер Флёр. Флёр задумалась о том, как долго она жила, перебиваясь с хлеба на воду. О том, как довольствовалась малым в той дерьмовой ситуации, в которой оказалась. Флёр больше не волновало, по какой причине Гермиона стала холодной и отстранённой по отношению к ней. Флёр шагнула вперёд, прямо в личное пространство Гермионы. Она с удовлетворением отметила, что глаза Гермионы расширились, а гнев на мгновение исчез с красивого лица брюнетки. — Флёр?.. — спросила Гермиона, и её голос внезапно повысился на октаву, а брови приподнялись. Флёр обрадовалась, что наконец-то добилась реакции от Гермионы. Она прижалась к Гермионе, фактически прижав её к внешней стене здания. Гермиона издала «писк», когда Флёр просунула бедро между ног брюнетки. Даже на высоких каблуках Флёр была ненамного выше Гермионы. Она ухмыльнулась и наклонилась к Гермионе. — Здесь Амбридж, — объяснила Флёр, как ей показалось, низким и страстным голосом. Она могла бы поклясться, что почувствовала, как Гермиона вздрогнула, несмотря на жару летней ночи. Может, ей просто хотелось так думать. Это было досадно, на самом деле. Флёр редко встречала кого-то — мужчину или женщину, — кто мог бы сохранять самообладание, когда она прижималась к нему вот так. Но затем Гермиона обвила руками талию Флёр, крепко и надёжно прижимая её к себе. Флёр откинулась назад, чтобы посмотреть на Гермиону. В её глазах снова появилась решимость, но теперь она казалась намного спокойнее. — Зачем ты это делаешь? — тихо спросила Гермиона. Она казалась искренне любопытной, хотя и была в ужасе. Флёр поморщилась. — На кону жизни невинных людей, — невозмутимо ответила Флёр. — И… в пророчестве не указано, кто это будет — Габриэль или я. — Ты думаешь, если бы ты не согласилась, они бы обратились к Габриэль? — недоверчиво спросила Гермиона. Флёр покачала головой, в её голове роились противоречивые мысли. Вся эта тема была запутанной и напряжённой. — Нет… я не знаю, — Флёр нахмурилась. — Честно говоря, кто знает, что решит Орден и моя эгоистичная мать? Один из пальцев Гермионы выводил круги на обнажённой коже спины Флёр, и это становилось всё более отвлекающим, чем Флёр хотелось бы признавать. Гермиона выглядела так, будто снова пыталась что-то сказать, но не могла. Флёр предположила, что та самая помеха, которую Орден наложил на Гермиону, снова действует. Гермиона тяжело сглотнула, выругавшись себе под нос. — Ты не должна этого делать, — наконец выдавила из себя Гермиона. — Должен быть другой выход. Я могу всё уладить. Мы можем всё уладить. — Зачем тебе помогать мне? Ты уже больше суток меня игнорируешь, — резко сказала Флёр. Если не считать нескольких вспышек — вероятно, одностороннего — влечения, казалось очевидным, что им не суждено поладить. Гермиона крепче обхватила Флёр за талию. Флёр почувствовала, как у неё закружилась голова от этого ощущения. — Потому что это чёртово безумие, — яростно сказала Гермиона. — Они почти так же плохи, как и другая сторона! — Иногда так и кажется, — согласилась Флёр. Ей нравилось прижиматься к Гермионе, видеть лёгкий румянец на щеках брюнетки, несмотря на серьёзность темы, чувствовать крепкую хватку на талии. Взгляд Гермионы, казалось, смягчался по мере того, как они дольше стояли там вместе. — Нам нужно вернуться внутрь, — наконец неохотно сказала Флёр. — Орден подумает, что что-то не так. — Да, — медленно произнесла Гермиона, её взгляд смягчился ещё больше, когда она продолжила смотреть на Флёр. Гермиона наклонилась и нежно коснулась губами губ Флёр. Флёр, хотя и была немного недовольна тем, что Гермиона в последнее время её игнорирует, ответила на поцелуй. На этот раз её желудок сделал сальто. Гермиона слегка улыбалась, когда они наконец оторвались друг от друга. Флёр отошла назад, отрывая Гермиону от стены. Гермиона разгладила свой костюм, прежде чем предложить Флёр руку. Когда Флёр взяла её под руку, она оглядела открытую площадку. Амбридж нигде не было видно.

***

Гермиона была удивлена тем, как сильно объятия Флёр сдержали её гнев. Но когда она вернулась на торжественный приём с изящной блондинкой под руку, гнев вернулся. Она увидела, как Орден расхаживает по залу, продвигая свою повестку. Она вспомнила, как они бросили Флёр на произвол судьбы во время нападения Пожирателей смерти на их свадьбу. Она вспомнила, что в их коттедже не было никакой защиты. Она вспомнила, как МакГонагалл сообщила ей об их планах занять престижные должности в Министерстве. Было время, когда мысль о том, что Министерство магии возглавляет такая женщина, как Минерва МакГонагалл, воодушевляла Гермиону и вселяла в неё надежду. Теперь же у неё просто во рту стоял горький привкус. Тонкс подошла к ним с самодовольным видом. Гермиона нахмурилась, гадая, как много Тонкс известно. Гермиона тоже ей доверяла. — Так, так, так, — поздоровалась Тонкс, с ухмылкой глядя на руку Флёр, лежащую на руке Гермионы. Флёр бросила на Тонкс взгляд, который показался ей предупреждающим. Гермиона не знала, в чём дело, и ей было всё равно. Ей казалось, что внутри неё натянулся канат, который натягивался всё сильнее и сильнее, грозя порваться. — Как ты смеешь? — тут же спросила Гермиона, придав разговору напряжённость. Казалось, это задело Тонкс, и она поморщилась. — Значит, разговор не удался? — спросила Тонкс, пытаясь дружелюбно улыбнуться. Рука Флёр крепче сжала руку Гермионы. — Детка, я думаю, сегодня вечером нам лучше сохранять спокойствие, — успокаивающе сказала Флёр, оглядывая толпу вокруг них. Гермиона всё ещё чувствовала, как внутри неё нарастает ужасный гнев. Ей больше всего на свете хотелось накричать на каждого члена Ордена, пока они не оправдаются перед ней. Но в прикосновении Флёр к её руке было что-то успокаивающее, а в её мягком голосе звучал призыв сохранять спокойствие. Гермиона стиснула зубы, раздумывая, стоит ли продолжать разговор. Но потом она просто покачала головой и накрыла руку Флёр своей. — Ты права, дорогая, — процедила Гермиона сквозь зубы, — но мы обязательно это обсудим, Тонкс. Тонкс сглотнула, выглядя смущённой, но кивнула. — Как насчёт того, чтобы угостить тебя выпивкой, детка? — спросила Флёр, пытаясь снова продолжить разговор. Она провела рукой по руке Гермионы, прежде чем взять её за руку и переплести свои пальцы с пальцами брюнетки. Гермиона хмыкнула, наслаждаясь ощущением, несмотря на противоречивые мысли. Флёр потянула Гермиону за руку, уводя её от Тонкс и возможного конфликта. — Почему тебя это так устраивает? — пробормотала Гермиона Флёр, позволяя блондинке подвести их к подносу с напитками. Флёр взяла бокал шампанского с подноса официанта и с вежливым «спасибо» протянула его Гермионе. Гермиона взяла прохладный бокал из ухоженных пальцев Флёр. Флёр встретила её взгляд яростным голубым морем. — Потому что я должна быть здесь, — сказала Флёр, наклонившись к Гермионе, — независимо от того, насколько всё запутано или насколько наша сторона несовершенна — пророчество остаётся в силе — Но… — Гермиона замолчала, когда Флёр прижалась к ней. Ей пришлось сделать глоток шампанского, чтобы успокоиться. — Мы можем обсудить это позже, — сказала Флёр, делая шаг назад. — А пока мне просто нужно, чтобы ты стала моей женой. Хорошо? — Ладно, — со вздохом согласилась Гермиона, — но эта тема ещё не закрыта. Флёр грациозно улыбнулась, как будто в мире не было ничего плохого, и наклонила голову, чтобы Гермиона могла увидеть длинную и нежную шею. Гермиона хотела, чтобы Флёр прижималась к ней на этом балу всю ночь. Хотела кричать, вопить, визжать. Хотела выйти из комнаты и никогда не возвращаться. Какофония сильных и противоречивых эмоций была оглушительной. Гермиона не могла не задаться вопросом, как Флёр держалась, справляясь со всем этим. Но, возможно, это объясняло её холодность? Непроницаемую ледяную стену, которая сводила Гермиону с ума. Возможно, Флёр возводила эти стены, потому что это был единственный способ справиться с ужасом, в котором она пребывала. Гермиона не могла отвести взгляд от блондинки, узнав о ней кое-что новое. Каждая её холодная улыбка, каждый сдержанный кивок. То, как она держалась прямо. Напряжённо. Гермиона не замечала этого раньше, но Флёр, казалось, не могла расслабиться. Её голубые глаза блуждали по комнате, а тело было напряжено. Ожидающая, насторожившаяся. Ожидая, когда исполнится ужасное пророчество. Гермиона обняла Флёр за талию и притянула к себе. Она не могла справиться с чувством, которое охватило её. Флёр не жаловалась — приятная перемена. Хотя, может быть, это было просто потому, что они были на людях и должны были изображать счастливую пару. — Салют, — поздоровалась Флёр со скучным мужчиной в скучной официальной одежде. Блондинка, возможно, и успокоила Гермиону с Тонкс, но гнев всё ещё кипел в ней. Пока Флёр вежливо беседовала с гостями на торжественном вечере, рука Гермионы на её талии была единственным, что успокаивало брюнетку. Как смеет Орден использовать Флёр так, словно она всего лишь пешка? Как они посмели позволить Гермионе невольно участвовать в смерти Флёр?! — Салют, — насмешливый мужской голос, произносящий французское приветствие, вырвал Гермиону из размышлений, и она нахмурилась. Билл Уизли стоял перед ними, не сводя глаз с Флёр. Его взгляд был таким собственническим по отношению к блондинке, что Гермиона практически исчезла из его поля зрения. Это никак не улучшило настроения Гермионы. — Билл, — настороженно поздоровалась Флёр. Гермиона инстинктивно придвинулась ближе, крепче обхватив Флёр за талию. Её челюсть напряглась. Билл Уизли был возмутительно красив, его длинные рыжие волосы были зачёсаны назад. По этому случаю он надел костюм в тонкую полоску. Гермиона подумала, что в нём он похож на продавца подержанных автомобилей. — Ты выглядишь потрясающе, — сказал Билл, оценивающе оглядывая Флёр с ног до головы. Гермиона практически чувствовала, как Флёр вздрогнула в ответ. Она напряглась, Гермиона это чувствовала. — Так и есть, — многозначительно перебила Гермиона. Она провела рукой по боку Флёр, словно говоря: «Только посмей причинить ей вред». Билл ухмыльнулся и перевёл взгляд на Гермиону. Он выглядел самодовольным и вызывающим. Гермиона была совсем не в настроении для этого. — Когда ты вернёшься на работу, Флёр? — спросил Билл, переводя взгляд на Флёр. — Я всё ещё в отпуске, — сказала Флёр очень резким тоном. У Гермионы мурашки побежали по коже. Каждая маленькая несправедливость, которой Орден осыпал Флёр. — Я скучаю по тебе в хранилищах, — сказал Билл, в основном с усмешкой. Гермиона не смогла сдержать хмурого выражения лица, несмотря на обещание, данное Флёр, сохранять спокойствие. — Я, конечно, рада передышке от грязи в тех глубоких туннелях, — чрезмерно вежливо ответила Флёр. — Даже вагонетки там грязные. Вряд ли я когда-нибудь к этому привыкну. — О, не знаю, Флёр, — Билл усмехнулся ещё шире, — Ты ведь отлично разбираешься в шахтах. Может, когда вернёшься, покажешь мне свой профессионализм? Если бы Гермиона была внимательна, она бы заметила, что Флёр просто закатила глаза и скрестила руки на груди. Но Гермиона не была внимательна. Внутри неё натянулся канат, который был натянут до предела из-за правды МакГонагалл, уклонений Тонкс и ухмылок Билла, и наконец лопнул. Как и много лет назад с Малфоем, Гермиона бросилась вперёд. Мгновение спустя она нанесла короткий и резкий удар прямо в нос. Она почувствовала тошнотворный хруст под кулаком, но гнев заглушил отвращение. Она хотела причинить Биллу боль. Чтобы он почувствовал себя таким же ничтожным, каким он пытался выставить Флёр. Это было приятно. Мгновение облегчения, когда Гермиона потирала костяшки пальцев, а Билл согнулся пополам, издав жалобный стон. Но затем реальность обрушилась на неё с новой силой. На торжестве воцарилась тишина — тишина высшего общества, наблюдающего за чем-то определённо неприятным. Она видела лица некоторых членов Ордена, мелькавшие в толпе. Шеклболт выглядел потрясённым. На лице Тонкс читалось нечто среднее между удивлением и шоком. МакГонагалл просто поджала губы, пристально глядя на Гермиону. Флёр была в ярости. — Гермиона! — прошипела Флёр, — я же сказала тебе сохранять спокойствие! — Э-э, — Гермиона не знала, что сказать. Зрители перешёптывались. Она заметила в толпе Амбридж, которая с интересом наблюдала за происходящим. — Мы уходим, — твёрдо сказала Флёр. Гермиона уставилась на Билла, кровь капала на дорогой пол из-под его сцепленных рук. — Сейчас же! — Флёр резко схватила Гермиону за руку.

***

Флёр была ошеломлена. Она как можно быстрее увела Гермиону с торжественного мероприятия и вернулась домой, не желая, чтобы кто-то из них столкнулся с гневом недовольной МакГонагалл или Шеклболта. Не говоря уже о Молли Уизли. Она подвела Гермиону к маленькому столику в гостиной и усадила её за него. В мгновение ока она наложила простое заклинание, чтобы залечить уже начавшие опухать костяшки пальцев Гермионы, поставила на стол бутылку вина и два бокала и села напротив юной ведьмы. — Говори, — потребовала Флёр. — Я… Ты слышала, что он сказал! — защищаясь, сказала Гермиона. Она надула губы — очаровательно, рассеянно подумала Флёр — и прищурилась, как будто блондинка была совершенно несправедлива. Флёр разочарованно выдохнула. Она налила им по щедрому бокалу вина. — И что? — спросила Флёр, потягивая вино. — И что?! — эхом отозвалась Гермиона, чуть не подпрыгнув на стуле. — Он не может так с тобой разговаривать! Флёр усмехнулась. Иногда было так очевидно, что Гермиона её не знает. — Он не первый, кто так со мной разговаривает, — устало сказала Флёр. — И уж точно не последний. Это, казалось, ещё больше разозлило Гермиону. Она выругалась. Это было мило со стороны Гермионы. Чопорная гриффиндорка никогда не ругалась — Флёр считала, что она слишком правильная. Хотя эта теория только что полетела к чертям, когда Билл Уизли получил удар в нос. Гермиона взяла свой бокал, сделала большой глоток и поморщилась, когда проглотила вино. Опять же, мило. Она не привыкла пить так много и так часто, как они в последнее время это делали. Флёр пыталась подавить в себе неуместное влечение к кудрявой брюнетке. Это не помогало. Хотя какая-то её часть — маленькая часть, которую она крепко держала взаперти, — надеялась на реакцию Гермионы на пророчество. — Послушай, — сказала Гермиона, глубоко вздохнув, — если мы собираемся остаться в браке, здесь кое-что придётся изменить. Флёр прикусила губу. Что-то в тоне Гермионы и в её горящем взгляде опьяняло. — Билл не может так с тобой разговаривать, — сказала Гермиона, и в её голосе всё ещё звучал гнев, — просто не может. Флёр снова фыркнула, раздражённая. Разговоры с Гермионой всегда были похожи на американские горки эмоций. Головокружительное влечение, за которым следует свободное падение в пропасть раздражения. — Это не моя вина, — прорычала Флёр, — я хорошенько прокляла его, когда он пытался… Когда он… Флёр замолчала. Они сблизились, но Флёр не могла подобрать слов. — Когда он попытался что? — спросила Гермиона. Флёр заметила, как напряглась мышца на челюсти брюнетки. — Распускать руки, — с отвращением ответила Флёр. Она бы предпочла не вспоминать, как Билл Уизли грубо лапал её. Ей было достаточно унижения, которое она испытала, а потом Орден заставил её извиняться. Извиняться! Если бы она не прокляла его, кто знает, как далеко он бы зашёл? — Почему ты вдруг так заботишься обо мне? — спросила Флёр, решив перевести разговор на другую тему. Этот вопрос, казалось, вывел Гермиону из себя. — Я… я не могла выносить то, как он с тобой разговаривал, — смущённо сказала Гермиона. — И Орден… Орден с его методами использования тебя. Флёр в какой-то момент с неприятным чувством подумала, что Гермиона её жалеет. От этого у неё засосало под ложечкой. Флёр нахмурилась и выпрямилась. Ей не нужна жалость. — Я всю жизнь сама о себе заботилась, — сказала Флёр, и её тон стал значительно холоднее. — Думаешь, кто-то, в ком течёт кровь вейлы, не привыкнет к тому, что с ним обращаются как с предметом? Что его используют? Гермиона выглядела раздражённой, затем возмущённой, затем грустной — всё это в быстрой последовательности. Флёр ожидала, что она что-нибудь скажет. Какую-нибудь чрезмерно галантную гриффиндорскую фразу. Какую-нибудь высокомерную тираду о волшебных существах. Какую-нибудь жалостливую тираду. Но Гермиона молчала. Они молча потягивали вино. Красное вино обладало приятным дымным привкусом, который дразнил вкусовые рецепторы Флёр. Гермиона не стала ничего объяснять, как и Флёр. Они снова зашли в тупик. Но этот тупик казался более комфортным, чем предыдущие. Когда они сидели за маленьким столиком в коттедже жаркой летней ночью, Флёр впервые за долгое время не чувствовала себя одинокой. Итак, на данный момент события этой ночи были улажены. Хотя Флёр была уверена, что впереди их ждёт ещё много сложных обсуждений. Позже они, как обычно, по отдельности приготовились ко сну. Флёр натянула простыню на плечи и устроилась поудобнее. Она почувствовала, как матрас немного прогнулся, когда Гермиона забралась на другую сторону кровати. Что было такого, чего Гермиона не могла сказать? Эта мысль промелькнула в сознании Флёр, когда она уткнулась в подушку. Она крепко зажмурилась, пытаясь заставить себя не думать об этом. Гермиона придвинулась ближе к ней. Флёр почувствовала, как сильная рука обняла её за талию, когда Гермиона прижалась к ней сзади. В комнате было темно, и Флёр почувствовала, как слегка улыбается, лёжа в постели в крепких объятиях Гермионы. Прошло много времени с тех пор, как Флёр позволяла себе роскошь расслабиться в присутствии другого человека. Но в этот раз Флёр чувствовала себя странно довольной, погружаясь в сон.

***

Гермиона резко проснулась, смутно осознавая, что ей снился кошмар с призрачными фигурами, и её сердце бешено колотилось. Костяшки пальцев пульсировали, напоминая ей о вчерашнем вечере. К ней вернулось осознание того, что она знала, а также тошнотворный гнев и страх. Флёр пошевелилась во сне, всё ещё находясь в её объятиях. Гермиона почувствовала, как её гнев на мгновение утих. Она не знала, что именно побудило её сделать это — ужас от ситуации, в которой оказалась Флёр, несколько бокалов вина, которые они выпили, или просто потребность в утешении после тяжёлого дня, — но Гермиона обнаружила, что обнимает Флёр, когда они засыпали. Гермиона почувствовала, что откровения МакГонагалл помогли ей лучше понять Флёр. Гермиона почувствовала, что теперь она ясно видит Флёр. То, что она приняла за гордость, на самом деле было тем же тяжёлым бременем, которое она видела в Гарри все эти годы. То, что она считала угрюмостью и избалованностью, на самом деле было результатом страха, который, должно быть, испытывала Флёр. Словно пелена спала, и всё разочарование и гнев, которые Гермиона испытывала по отношению к светловолосой француженке, исчезли. Что осталось… Ну, это было сложно. Флёр пошевелилась в объятиях Гермионы, и брюнетка инстинктивно крепче прижала к себе миниатюрную женщину. Она чувствовала, что должна защищать Флёр. Это было глупо. В конце концов, Флёр была старше её. Она знала гораздо более сложные заклинания. Она даже выжила, участвуя в Турнире Трёх Волшебников. Гермиона все это знала. Но по какой-то причине, когда она смотрела на Флёр теперь, зная то, что знала, у неё щемило в груди. Внизу раздался громкий стук во входную дверь. Флёр пошевелилась в её объятиях. Гермиона отпустила блондинку, тяжело вздохнув, и села на кровати. Флёр тоже села, избегая смотреть на брюнетку. Это было странно. Между ними возникла неловкость, как будто прошлой ночью между ними произошло что-то интимное, хотя они всего лишь поссорились и заснули в объятиях друг друга. Но сейчас был день, и то, что произошло между ними, не было срочным делом. Гермиона вскочила с кровати и, порывшись в своих вещах, нашла лёгкий хлопковый халат алого цвета. Она надела его и мрачно посмотрела на Флёр. — Пожалуйста, в этот раз надень что-нибудь, прежде чем спускаться вниз, — посоветовала Гермиона. Кажется, это вывело Флёр из ступора — на её губах появилась дерзкая усмешка. — Как будто тебе не понравилось то зрелище, — парировала Флёр. Гермиона была рада, что ей пришлось спуститься вниз, чтобы открыть дверь, и Флёр не увидела, как она покраснела. Гермиона подошла к двери, и в неё снова нетерпеливо постучали. К удивлению юной гриффиндорки, это была МакГонагалл. Она надеялась, что у неё будет больше времени, чтобы переварить то, что сказала ей профессор трансфигурации, прежде чем снова встретиться с ней лицом к лицу. — Я беспокоюсь о тебе, Гермиона, — сказала МакГонагалл, проходя мимо Гермионы в дом без всякого представления. — Боитесь, что я расскажу людям? — сухо ответила Гермиона. — Вряд ли это проблема с зельем, которое вы мне дали. МакГонагалл поджала губы, окинув взглядом интерьер коттеджа, прежде чем сурово посмотреть на Гермиону. — Как бы ты ни сопротивлялась тому, что нужно сделать, — серьёзно сказала МакГонагалл, — нет оправдания тому, чтобы ударить члена Ордена. Особенно на глазах у большой толпы людей. Особенно во время деликатного мероприятия, на котором некоторые из наших членов находятся под прикрытием. Гермиона нахмурилась. Ей не нравилось, когда МакГонагалл отчитывала её. Даже если она не хотела этого признавать, маленькая часть её — идеальная ученица Хогвартса — жаждала одобрения старшей ведьмы. — Вы не слышали, что он сказал Флёр, — защищалась Гермиона. — Не говоря уже о том, что в прошлом он вёл себя совершенно неподобающим образом по отношению к ней. — Нам некогда размениваться на детские перепалки, — строго прервала её МакГонагалл. — Это война, мисс Грейнджер. Мне всё равно, что Билл Уизли сказал Флёр. Он член Ордена, и вы обязаны поддерживать его, как он поддерживает вас. Вам повезло, что сегодня утром я пришла к вам — у меня были дела с Молли Уизли, и мне пришлось удерживать её от того, чтобы она не обсудила это с вами лично. — Поддерживать друг друга? — глухо повторила Гермиона. — Но ничего страшного, если члены Ордена будут нападать друг на друга, верно? Пока мы побеждаем в войне? В тот момент она чувствовала себя почти как Гарри, когда стояла на своём перед уважаемым учителем. Возможно, кое-что хорошее всё-таки передалось ей от Гарри. Лицо МакГонагалл слегка вытянулось. Но когда она заговорила снова, её тон был гораздо мягче. — Гермиона, я знаю, что ты понятия не имеешь о том, что происходит, — медленно произнесла МакГонагалл, — но впереди нас ждут гораздо более серьёзные вещи, чем просто грубая выходка. На кону жизни людей, и мне нужно, чтобы ты была сосредоточена. Мне нужно, чтобы ты сделала то, что нужно. Гермиона открыла рот и снова его закрыла. Она не решалась заговорить. Ей казалось, что над ней насмехаются. Как будто она не понимала серьёзности ситуации, в которой они все оказались! Раздался скрип лестницы, и Флёр, одетая в аккуратное летнее платье, бесшумно вошла в комнату. Её распущенные волосы развевались на ветру, придавая Флёр странно ангельский вид в лучах солнца, проникавших снаружи. — Флёр, спасибо, что вчера вечером ты взяла ситуацию в свои руки и вывела Гермиону с мероприятия, — тихо сказала МакГонагалл Флёр. Флёр просто кивнула. — Серьёзно, Флёр?! — недоверчиво воскликнула Гермиона, повысив голос. — Мисс Грейнджер, — упрекнула МакГонагалл. — Вы больше не мой профессор, Минерва, — жёстко сказала Гермиона. — И вы определённо не в том положении, чтобы читать мне лекции о том, как важны жизни на кону. Не тогда, когда вы ведёте мою жену на смерть, как ягнёнка на заклание. — Сейчас тебе нужно многое осмыслить, — сменила тактику Макгонагалл, перейдя на успокаивающий тон. — Я осмысливаю чудовищные откровения о людях, на которых когда-то равнялась! — громко парировала Гермиона. Последовала долгая пауза. Казалось, она длилась часами и эхом отдавалась в ушах Гермионы. — Я оставлю тебя, чтобы ты ещё раз обдумала свои действия, — снова успокаивающим тоном ответила МакГонагалл. — Я призываю тебя прийти на следующее заседание Ордена в спокойном состоянии. Мы не сможем эффективно работать, если ты будешь такой… эмоциональной. Гермиона, которая всегда гордилась своей простой рациональностью и нравственностью, почувствовала себя уязвлённой до глубины души этим оскорблением. Но прежде чем она успела ответить, МакГонагалл снова поблагодарила Флёр и вышла из коттеджа.